–Давай по порядку, – выдохнула я, пытаясь сдерживать дрожь в пальцах. Отчего – то на душе было не спокойно. Будет тут спокойно, когда труп Палыча кто – то спер, чертыхнулась про себя. – Ты вошла в кабинет, заметила, что – то необычное в Палыче?

Лариска нахмурилась.

– А ведь и правда, Палыч был какой – то суетливый, все на дверь косился, – припомнила она, замерев, а потом пискнула смс – ка он взглянул на нее, и будто успокоился, под юбку полез.

Я обдумывала сказанное, когда Ларка вдруг шепотом произнесла.

–Ань, – взглянула так на меня, что у меня сердце споткнулось. – А ведь, когда я вошла, Палыч в урну бросил какую – то пачку. Не бумаги, в смысле, документы. Мне даже показалось, что там мелькнул конверт. Точно очень похоже на письма, – изрекла она, впившись в меня взглядом. – Откровенно нервничал, косясь то и дело в угол стола. Я даже клятвенно себе пообещала проверить ее, когда удастся улучить нужный момент. А потом и забыла, как только увидела Палыча с дыркой в голове.

–Вполне возможно, Палыч или переложил письма, или убийца их забрал. – Задумчиво произнесла я. – Хотя, обыск в твоей квартире говорит об обратном.

–Ты думаешь, они там и лежат? Убийце могла в голову не прийти заглянуть в урну, да и я появилась…– Мы вздрогнули, уставившись друг на друга. – Ты думаешь, о том же, о чем и я? – Жалобно мяукнула подруга.

–Хотя письма могли и не иметь никакого отношения к его убийству. Палыч был занятным дядькой, и сомнительно прошлое, опять же…

– Я чую, что дело все в этих письмах, – вскинулась Ларка, дико вращая глазами.

Черте что, выругалась я, взглянув на Ларку. Мисс Марпл, в молодости ни дать ни взять.

Я взглянула на часы, висевшие на кухне.

– Пол пятого, если мы все же отправимся туда, то нужно поторопиться. Скоро появится сторож.

Ларка притихла, крепко зажмурившись, затем изрекла:

–Убийца всегда возвращается на место преступления, – а я сбилась с шага.

–Ни о себе ли говоришь? – Испугалась я, глядя в ее испуганное лицо.

– Нет, конечно же… Мне обидно, что ты так обо мне думаешь. Напомню, если ты вдруг забыла, ближе тебя у меня никого нет, и кто, ка ни ты должна знать о моей хрупкой внутренней конституции…

–Именно она тебе помогла транспортировать Палыча из окна вниз, прямиком в багажник моей машины. – Напомнила я, наблюдая, как Ларка бросила испуганный взгляд, и ловко набросила черный френч. Суетливо обула туфли на низком ходу, которые успела захватить из своей квартиры.

К мэрии мы добрались за двадцать минут. Благо Ларка помнила весь свой маршрут и уже вскоре мы стояли в коридоре, то и дело вздрагивая от каждого ночного сторожа. Кстати, последний должен вот вот появиться.

– Поторопись, – шепнула ей, замершей на пороге, и мне пришлось буквально втолкнуть ее в кабинет. Не худо бы и самой взглянуть на место преступления.

Лара бросилась к урне.

Свет по понятным причинам, мы зажигать не стали, довольствуясь светом фонарей со двора.

Лариска шуршала бумажками, и я прошлась по кабинету Палыча. Следов крови нигде не было видно, но это еще ни о чем ни говорило. При свете дня, таковые вполне могли и обнаружиться.

– Ничего нет, – разочарованно проворчала Ларка.

Конечно, иначе все было бы до безобразия просто. Значит, письма действительно что – то да значили, иначе Палыч так бы не нервничал.

– Он никуда не отлучался?

Ларка замерла, вспоминая события вчерашнего вечера.

–Нет, хотя черт его знает. В душе я была довольно долго. Мог их и вынести.

– Не логично, получается.

–Это почему же? – Снова вскинулась Ларка.

– Потому что есть только два очевидных варианта: первый – Палыч спрятал письма, где – то здесь, когда ты удалилась в ванную; второй – их унес убийца.

Ларка хотела было что – то сказать, как в окна, выходящие на парадный вход, ударил свет фонарей. Я взглянула на часы, начало седьмого. Долго же мы провозились, выругалась я, разумеется, мысленно, и потянула боевую подруга из кабинета.

Уносили мы ноги впопыхах, и уже на выходе, который именуется «черный», мне в спину уперся чей – то взгляд, а по спине пополз колючий озноб. Оглянувшись, окинула взглядом весь двор. Правый бок мэрии тонул в темноте, и я могла поклясться, что там кто – то был.

Добрались домой, приняли душ и разошлись по комнатам. Благо квартира была внушительная, трешка, и места хватало всем с лихвой.

Взгляд мой метнулся к портрету бывшего мужа, (который я все же не смогла убрать из глаз долой) для меня покойного, и сердце привычно кольнуло болью. Только уже тупой. Может я и не далека от истины, он исчез много лет назад.

Здесь стоит признаться, что брак с ним был самым счастливым временем в моей жизни. Вернее, то время, когда я пребывала в счастливом неведении, и ходила с придурковатой счастливой улыбкой, то – то он, наверное, потешался надо мной. Эти мысли привычно всколыхнули злость. Восемнадцатилетняя дурочка и политический шпион. Обхохочешься, особенно если учесть, что потомки моего отца знатные русские дворяне, и тайна наследства до сих пор была не разгадана. Хотя подозреваю что тайна уже давно не является таковой, и мой отец успел промотать состояние предков. Жил на широкую ногу особо ничем не утруждаясь, дико кичась своим происхождением. Единственное его достояние – это антикварная лавка в Москве, которая, как я уже успела сказать, давно опустела. Но отец отчаянно и маниакально собирал сведения о своих предках, очевидно надеясь, что ему перепадет еще какой – нибудь куш. В то время, когда я познакомилась с мужем, деньги у него водились, а меня он именовал не иначе как «принцесса», всем и каждому рассказывая о дворянских корнях нашей семьи. Очевидно, на эти байки и клюнул Максимилиан Агте в миру, и Александр Волошин для меня. Сейчас уже довольно очевидно, что мой муж скрывал от меня абсолютно все. Только после его исчезновения толстый, но довольно юркий следователь по фамилии Шалый Юрий Несторович, с удовольствием просветил меня на его счет. Утверждая, что мой исчезнувший муж никто иной, как немецкий шпион, внедрившийся в политические круга, не без моей помощи, разумеется, и укравший нечто очень важное у важных чинов нашего государства.

То время казалось адом. Нас с отцом то и дело таскали на допросы. Долгие часы у следователей и колючие прожигающие взгляды, с оглушающей агрессией. Меня едва не избили один раз, требуя сказать, где мой муж. В то лихое время я едва не тронулась умом, пребывая в прострации и неверии, что он мог со мной так поступить. Потом, конечно, пришло озарение, а с ним злость и боль предательства. Оно долго разъедало меня изнутри, а еще я ненавидела себя за то, что я любила его, не смотря, ни на что. Еще бы, Максимилиан умел производить впечатление на все, с кем пересекались его пути. Женский пол при одном взгляде на подобный мужской образчик, корчился в пароксизме страсти обожания, готовый бежать за ним на край света. Короткие темные волосы, до безобразия красивые и правильные черты лица. Даже небольшая горбинка не портила его аристократические черты лица. Мне припомнились его губы, и как он умел ими пользоваться и краска стремительно разлилась по лицу.

Мысленно выругалась, призвав себя к порядку. Не хватало еще упасть в пучину отчаяния по делам минувшим. Разозлилась и приказала себе спать. Вскоре, еще немного поспорив сама с собой, я уснула.

Глава 4

Утро нас встретило проливным дождем. Небо заволокло серо – лиловыми тучами, и грозило извергать потоки холодной воды довольно продолжительное время.

Я тяжело вздохнула, и на кухню вплыла взъерошенная сонная Ларка.

–Доброе утро, – обратилась к ней, наливая подруге свежий кофе.

– Скорее обед, – буркнула подруга, усаживаясь возле окна. – я вот что ночью подумала, нам надо… – Договорить она не успела зазвонил ее телефон.

Ларка уставилась на него, точно на ядовитую змею, даже головой замотала, для пущей уверенности.

– Лар, надо ответить. – Подруга скривилась и дрожащей рукой приняла вызов.

– Слушаю, – отрывисто произнесла Ларка, переключая на громкую связь.

– Лариса Леонидовна, – раздался вежливый учтивый голос. – Вас беспокоит следователь Синицин Виктор Николаевич, могу я задать вам пару вопросов? Или лучше встретиться в отделении? Что скажете?

– Если вы потрудитесь объяснить, чем обязана, тогда я возможно отвечу на ваш вопрос, – надо отдать Лариске должное, голос – кремень. Ни в жизнь не догадаться, чем она занималась нынче ночью.

В трубке повисло молчание.

– Сегодня ночью убили Хрякова Егора Павловича. – Лариска натурально охнула, и даже схватилась за сердце, готовая упасть в обморок, напрочь позабыв, что мент ее видеть не может, но под моим взглядом быстро опомнилась и заголосила: – Господи, ну как же так!? Где ?!Как?

– Но это, собственно, я хотел спросить у вас. – Мы замерли, сверля друг друга испуганными взглядами.

– Но…

– Его тело обнаружили в вашей квартире. Соседи утром увидели открытую дверь и забеспокоились. Он лежал прямо в прихожей.

Я выругалась одними губами, а Ларка смертельно побледнела.

– Вот черт, – забывшись обронила Лариска.

– Разделяю ваше негодование. Где вы были вчера вечером с 20.00 до 23.00? И я надеюсь вы сможете объяснить, как так вышло, и надеюсь у вас есть алиби?

– Я была вчера у Егора Павловича, – я отчаянно закивала головой, понукая ее говорить, как есть, за исключением того факта, что она была в кабинете во время убийства. – Я работаю в его редакции, и мы с ним видимся иногда.

Мент усмехнулся в трубку, и мы снова переглянулись. Очевидно, ему известно намного больше. Я быстренько прикинула, во сколько ушла секретарша Палыча.

– В тот вечер я была у него до восьми, затем простившись, поехала к подруге.

– Он оставался в офисе?

– Да, и по всей видимости кого – то ждал. – Задумалась подруга.

– Это он вам сказал?

– Я поняла сама. Егор Павлович все время косился то на дверь, то на часы, и пытался меня выпроводить. И вскоре я ушла.

– Никого не видели по дороге?

– Нет, признаться я разозлилась, на такое неуважение с его стороны, что поспешила убраться.

– Не удивительно, – снова усмехнулся мент. – Затем вы куда направились?

– К подруге, Анне Карениной. – Все-таки произнесла подруга, я кивнула. Бессмысленно врать, раз им уже многое известно.

– Интересное имя, – обронил он, а Ларка пылко за меня заступилась. Признаться моя фамилия всегда приносила одни неприятности.

– Ее род относится к знатным дворянам. – Выпалила подруга, а я закатила глаза.

– Не сомневаюсь. Но все же объясните, как мэр города оказался в вашей квартире с пулей в голове.

– Этого я не могу объяснить. Я вчера не была дома.

– Соседи говорят обратное. Вы приезжали, да не одна, а со своей подругой. Пробыли в квартире минут двадцать, и уехали.

Мы дружно выругались, разумеется, беззвучно.

– Да, я заезжала взять кое – какие вещи, мы с подругой собирались поехать в ночной клуб.

– И вас не насторожил погром в квартире? – В его голосе слышалось неверие.

– Что!? – Завопила Лариска, – Какой еще погром!? – По Лариске точно Оскар плакал. Ее натуральное возмущение даже меня проняло. – Вы что натворили там, черти полосатые, Палыча мне подсунули, да еще квартиру разгромили? – Она грозно потрясла кулаком в воздухе. – Вы что же думаете, на меня убийство мера свалить? Да я вас… да я сегодня, завтра, – поправилась она, – такую статью напишу про ваш беспредел, мало не покажется! Нет бы работу свою выполнять, так они на честного человека наговаривают…

Тут мент поспешил напомнить, что весь разговор является неофициальным, пока ее, то есть Лариску не вызовут повесткой для дачи показаний.

Ларискин пыл немного поутих.

– Вы понимаете, я не могу не задать эти вопросы, – вздохнул служивый.

– Вот вы и расскажите нам, зачем кто – то убил Палыча в моей квартире! – Рявкнула она, и я кивнула, разделяя с ней е негодование.

– Ну что ж, Лариса Леонидовна, вас вызовут, ожидайте.

На том и простились.

– Я же говорила, Палыча свистнули, у нас из-под носа. – Черти б их пожрали! – Возмутилась Лариска.

– Ларка, – позвала я, – Значит кто – то тебя видел. Как и то, что Палыча ты доставила сюда.

– Необязательно. То есть я хочу сказать, видеть могли меня там в кабинете.

– Разница какая? – Не поняла я. – Если кто – то знал, что ты там была, и труп Палыча само собой тоже, значит логичнее было дождаться, когда ты уйдешь. Кто ж знал, что ты не только не убежишь в диком припадке, а еще и развернешь бурную деятельность.

– Делать – то теперь что? – Взвизгнула Ларка, бегая туда – сюда по кухне.

– Вот что, давай – ка прокатимся на твою квартиру. Осмотримся, да и приберемся за одно.

Через час, под проливным дождем, мы сворачивали в Ларискин двор. И буквально сразу, мы заметили черный тонированный джип, притаившийся за детской площадкой, скрытый от посторонних глаз зеленью кустов.

– Может из жильцов кто?

– У нас таких жильцов отродясь не водилось. Чую, по нашу душу. – Приуныла подруга, и я с ней согласилась.

Сердце предательски ухнуло вниз, и ладони вмиг взмокли. Объяснить своего состояния я не могла, поэтому и таращилась на джип, сквозь пелену дождя, пытаясь хоть что – то рассмотреть.

Выбрались из машины и побежали к подъезду, мгновенно вымокнув до нитки. Поднялись на второй этаж, и Лариска открыла дверь, потоптавшись на пороге. Палыча уже забрали, и в квартире никого не было. Я легонько толкнула ее в спину, понукая не стоять в дверях. Лариска шагнула, и опасливо оглянулась. Я вошла следом, и закрыла дверь на замок.

Прошли в гостиную, и споткнулись друг о друга уже в других дверях. Лариска повернулась ко мне дико вращая глазами, и тут я догадалась выглянуть из – за ее плеча, и едва не проглотила собственный язык от ужаса. Даже некрасиво икнула.

– Проходите, красавицы, не стесняйтесь. – На Ларискином диване сидел устрашающего вида человек. Он был похож на кин конга. Такой же огромный, черный и волосатый. Маленькие глазки блестели, где – то в глубине его черепа, широкий расплющенный нос, а глумливая ухмылка обнажала желтые огромные зубы.

Я закрыла глаза и мысленно досчитала до десяти, пытаясь успокоить тошнотворный спазм в желудке. Лариска прошла дальше и замерла, я за ней, сместившись в бок. Только тогда я заметила второго человека. Он был абсолютно лысый, высокий, худой и белоснежный. Таких людей называют альбиносы, припомнила я. На лице застыла восковая маска, только глаза тускло мерцали из – под белесых бровей.

– Мы уже заждались вас. Присаживайтесь, – взмахнув рукой, указывая на кресло. Его вкрадчивый голос звучал холодно. От него по коже шел мороз, и сердце дергалось, где – то в области пяток. Язык присох к небу, в ушах зазвенело от ужаса. Лариска уселась, а мне ничего другого не оставалось, как устроиться возле кин конга. Он тут же скосил на меня маленькие глазки, и пустил слюну. Я прикрыла глаза, грозясь упасть в обморок.

– Лариса Леонидовна, – подал голос Альбинос, как я мысленно про себя его обозвала – я думаю для вас не новость, что Хрякова убили. –Лариска безмолвно кивнула, – Тем более в вашей квартире. Не вы ли приложили к этому руку?

Ларку затрясло точно в припадке.

– Я к этому не имею никакого отношения, и понятия не имею, почему он решил это сделать в моей квартире.

Альбинос кивнул.

– Вы встречались с ним вчера, – Лариска снова кивнула. – Он не отдавал вам на хранение письма?

Лариска метнула в меня колючий взгляд,

– Нет.

– Но вы однозначно их видели, я прав?

Лариска смотрела на него как кролик перед удавом, того и гляди выболтает все как на духу. Я громко вздохнула, а подруга часто заморгала.

– Это могли быть они, – туманно изрекла она.

– Поясните.

– Когда я вошла вчера к нему в кабинет, Палыч что – то бросил в урну, – все же призналась Лариска, а я мысленно прочитала молитву, ибо она подписала нам смертный приговор. Одно дело сознаться в этом менту, а другое – этому человеку. От него за версту несло кровью, и его сей факт отнюдь не беспокоил. В отличии от меня. – Мне показалось, это были письма, я еще удивилась, зачем он их туда бросил.

Альбинос довольно хмыкнул.

– Вы не спросили о них Хрякова? – Его голос стал на октаву ниже.

– Нет, не спросила. Палыч был чем – то обеспокоен, и даже по обыкновению не лез под юбку, – вдохновенно врала Ларка, чем признаться меня удивила. Я от страха и двух слов связать не могла. Да еще и Кин конг смотрит так, что сердце через раз бьется.

— Это хорошо, – сам себе под нос пробормотал Альбинос, орангутанг кивнул. – Вот, что найдете письма.

Мы вскинулись, и переглянулись. Альбинос продолжил.

– Ты одна с ним в последнее время общалась. Значит и письма сможешь найти.

– Но я – то здесь причем? – вскрикнула Лариска, заламывая руки. Я закивала, как болванчик, холодея душой.

Альбинос улыбнулся так, что внутренности покрылись инеем.

– Боря, включи девочкам кино. – Мы с Лариской обреченно переглянулись.

Орангутанг, то есть, Боря, хмыкнул, подобрал слюни и полез в карман за телефоном.

Вскоре нашим глазам предстало видео, где Ларка, упаковывает Палыча в ковер, и тащит к окну. С трудом, подтягивает его к подоконнику и сталкивает вниз. Затем она пропадает на некоторое время, и появляется уже, чтобы прибрать за собой. Ползает на коленях отмывает паркет. – Затем Боря чуть промотал вперед, и мы уже вдвоем с Ларкой, воровато оглядываясь по сторонам разговариваем возле открытого багажника, именно тогда, когда потеряли Палыча. Борис убрал телефон и зычно гукнул, сверля меня маленькими глазками.

– Занятное кино, согласитесь. Боря, сколько дают за убийство? От десяти? – Боря гукнул, очевидно соглашаясь, а я захотела провалиться на месте.

– Я не убивала, – обреченно прошелестела Лариска, смахивая слезу. Даже плакать у нее получалось феерично.

– Это не имеет значения. Мне нужны сраные письма. И если их у меня не будет через неделю, это милое видео отправиться в органы. А им лишь бы повесить на кого – то. А вы, Лариса, очень подходящая кандидатура. Вы, насколько я знаю, не заняли почетного места в рейтинге городских писак. Чем не мотив для убийства?

Он поднялся, и направился к выходу, коротко подмигнув мне.

– У вас есть неделя, чтобы понять куда он их спрятал.

Глава 5

– Есть какие – нибудь дельные мысли? – Лариска вскочила, и заметалась по комнате туда – сюда перескакивая через всякий хлам, как только за гостями закрылась дверь. Мои же ноги будто свинцом налились, отказываясь двигаться.

– Искать письма, – вздохнула я, пытаясь связно мыслить.

– Будь они трижды прокляты, эти письма! Зачем я только вообще о них заикнулась?! Все, Анька, суши мне сухари, и не забывай о подруге в местах отдаленных. – Зарыдала Ларка, обессиленно опустившись в кресло, в котором еще недавно пребывал Альбинос.

Я испуганно вскочила, и закрутилась возле Лариски, бестолково глядя на ее подрагивающие плечи.

– Еще не все кончено, – попыталась ее успокоить. Лариска замерла, уставившись на меня мокрыми очами. – Мы найдем их. И постараемся правильно ими воспользоваться, то есть, обменять их на запись.

Лариска захлопала ресницами, благо реветь перестала.

– Где же нам их искать? – Наконец включилась Лариска, вскочив, принялась мерить комнату шагами. – Надо узнать, на кого работает этот белобрысый.

Я опять тяжко вздохнула.

– Ты, Лариса Леонидовна, злоупотребляешь вымышленным миром, не худо бы и о своем кое – что знать. Этот белобрысый, работает на Голованова, с которым наш почивший Хряков начинал трудиться на кровавом поприще, еще в конце восьмидесятых. А когда пора пришла идти во власть, стали конкурентами. Условно, но так и продолжали в трудный час подставлять дружественное плечо друг другу. Когда Хряков баллотировался в губернаторы, Голованов спонсировал избирательную компанию. Конечно, не стоит забывать и тестя Хрякова, он весьма серьезная персона в нашем городе, по моему мнению, контролирующая того же Хрякова. Чтобы без сучка, без задоринки.

– Ты то откуда знаешь, –подивилась моим познаниям Ларка.

– Пришлось. Моего супруга, знаешь ли, найти своим долгом считал даже Голованов. И мне лично пришлось с ним общаться. Там и свиделась с белобрысым.

– Зато какой мужик был…Зря он тебя не позвал. Я б за таким на край света босиком бежала бы. – Томно вздохнула Лариска, прикрыв очи, порядком меня разозлив.

– Таких как ты за ним и так побежали, вагон и маленькая тележка, – осчастливила я ее. – А я бегаю плохо.

– И то правда, – быстренько переключилась она, – пропал стервец, и поделом ему. – С сожалением добавила Лариска. В моей груди по обыкновению засаднило. Слишком рваный след там остался после благоверного.

– Нам нужно наведаться в клуб. – С усилием переключилась я, слишком чести ему много, со злостью напомнила я себе. – Что – то там нечисто.

Лариска с готовностью кивнула.

– И то правда, – подобралась она, закидывая рыжий хвост за спину. – Недаром Палыч талдычил про этот клуб, да и Полька опять же… Что там есть.

– Вот и отлично, сегодня и посетим его.

На том и порешили, и отправились ко мне, прихватив Ларискины вопиющие наряды. На сборы у нас ушла два часа, и уже в десять вечера мы выходили из такси при полном параде. Лариска облачилась в зеленое шелковое платье в пол, с неприлично глубоким декольте, а я выбрала белое шифоновое платье от Валентино, опять же из Ларискиного гардероба. Скромных нарядов у подруги отродясь не водилось, это мне показалось меньшим из зол, за исключением катастрофически длинного выреза на бедре. При каждом шаге, он полз вверх, оголяя бедро, приковывая мужские взгляды. Чувствовала я себя, по – идиотски, но для дела решила уступить своим принципам.

Мы вошли в ресторан клуба, и окунулись в выдержанный классический стиль зала. Белые и золотые тона, разбавленные бежевым атласом. Белоснежная скатерть, с золотистой каемкой, белый атласный стул с бежевым позолотой. В целом, убранство кричало о богатстве ее владельца, и о тонком вкусе дизайнера.

Лариска тяжко вздохнула.

– Живут же люди. – Отмечая солидную публику.

Нас провели в глубь зала, и мы, наконец, сели.

– Анька, я надеюсь нам не придется в платье от Валентино драить здесь полы?

– У меня кое – какие есть деньжата. Копила на черный день. – успокоила я ее, взглянув на цены в меню.

– И он-таки настал, пусть Палычу там икнется, доставил он нам проблем. – Затем пробежалась взглядом по залу и добавила: – Сегодня пятница, значит Полька скоро должна появиться. Только что мы ей скажем?

– Давай для начала осмотримся. С кем она появиться, и так далее. Попытаемся что – нибудь узнать о хозяине.

Подошел официант и мы сделали заказ.

Постоянные клиенты продолжали прибывать, их лица все чаще были мне знакомы. Элита города. Депутаты, и их любовницы, коммерсанты, так же с любовницами и многие из тех, кто неизменно крутиться возле «кормушки». Вскоре появилась и Полька. По тому, как вытянулось лицо Ларки, я поняла, что это именно она. Темноволосая девица, в коротеньком красном платье, высокий хвост, чуть раскосые зеленые глаза, и пухлые, явно подкаченные губки, которые пошло смотрелись уточкой. Она прошла мимо нас и ее определили за дальний столик. Лариска сидела к ней спиной, а мне было прекрасно ее видно.

<1234>