Дикарка для Хулигана

Глава 17

На ступень выше

Её пальцы медленно скользят по всей длине ствола. Обводят круги вокруг перекачанной кровью головки. Даже ткань боксеров не спасает от жара её кожи. Ди смотрит исключительно в глаза. Но я уже несколько раз ловил её на том, как стягивает взгляд вниз, но быстро возвращает обратно, удерживая меня от падения.

Жадными урывками хватаю воздух через приоткрытые губы, слетая с катушек от её пусть неопытных, неумелых, но таких смелых действий.

Стоило бы сначала заставить её одеться, но вместо этого веду пальцами по её груди. Несколько раз задевая соски, заставляю свою Дикарку тихо постанывать от возбуждения и удовольствия.

Она сдавливает пальцы на стволе. Усиливая нажим, ведёт вверх. Ослабляя – вниз. Опять сжимает. Отпускает. Ногтями по животу вдоль резинки трусов. Поддевает одним пальцем. Глядя в глаза, ждёт разрешения. Когда я придвигаюсь ближе, целуя, ныряет под резинку, проведя пальчиком по головке. Добавляет второй, оглаживая самый кончик. Нащупывает узкое отверстие. Оставляя в покое её рот, поджимаю губы, прикусывая щёку. Легко царапнув ногтем, вырывает из моей груди несдержанный стон.

– Сделала больно? – сипит Ди перепугано.

Сжимаю рукой её затылок и прижимаю лицо вплотную к своему.

– Продолжай. – выдыхаю ей в губы.

Сам не останавливаю голодных ласк её груди.

С каждой секундой девушка набирается всё больше смелости, запустив мне в трусы всю кисть. Исследует ствол, ведёт кончиками пальцев по выпирающим венам.

– Горячий. – хрипит мне в губы, констатируя очевидный факт. – И очень-очень твёрдый. – добавляет, стискивая ладонью эрекцию.

– Тебе обязательно комментировать? – рычу на неё, потому что от этого её озвучивания меня тянет то заржать, то, как и она, залиться краской от стыда.

– Я просто… я… Извини. – опускает виновато глаза.

Блядь, прекрасно же знаю, что для неё это впервые, а она, судя по всему, пиздос какая любопытная и говорит всё это потому, что её распирает от новых ощущений. Я сам хотел этого. Чтобы коснулась. Чтобы подрочила мне. Раз из вариантов у меня только её рука или моя собственная, то первый, конечно же, предпочтительнее.

Убираю волосы ей за ухо и выталкиваю:

– Хочешь увидеть?

Блядь, как с маленьким ребёнком: хочешь сходить в зоопарк и посмотреть на слоника?

При этой мысли закусываю губы, сдерживая улыбку, глядя на её абсолютно серьёзное лицо.

Она робко кивает, прихватывает зубами уголок нижней губы, а в глазах появляется блеск азарта.

Приподнимается на локте и медленно стягивает одеяло, пока оно не остаётся в районе коленей. Опять ведёт сквозь ткань. Встаёт на колени и сползает ниже.

– Снимай. – выбиваю сипом, приподнимая таз, чтобы она могла стащить с меня боксеры.

Вставляет по самое «небалуй» отсутствие стыда у этой девушки. Как же я тащусь от того, что она ведёт в этом моменте. Действует сама, не задавая глупых вопросов. Да, боится что-то сделать не так, но не сомневается.

Долго она, естественно, не раздумывает. Заливаясь краской до кончиков ушей, хватает дрожащими пальцами резинку и медленно скатывает вниз. С каждым сантиметром оголяющейся плоти её глаза расширяются всё больше.

Хотел бы я знать, какие мысли бродят в её голове. Ей нравится то, что она видит? Понимает ли вообще, что надо делать? Пугают ли её габариты моего агрегата? Даже некоторые опытные девахи шарахались от размера, но вот Ди, кажется, страх вообще не свойственен, потому что она смело накрывает ладонью шляпу и без нажима ведёт вниз до самого основания. А потом и вовсе спускает на мошонку, легонько сдавливая и вызывая у меня не только сдержанный стон, но и непослушную дрожь в нервных окончаниях.

При этом звуке девушка вскидывает голову вверх, внимательно вглядываясь в мои глаза. Коротко киваю, давая понять, что всё в норме и она может продолжать своё изучение.

Подсовываю ладони под спину, скрывая трясучку в пальцах.

Не просто заводит, а с ноги сносит мне череп своими ласками. Каждая жила в теле натягивается от желания сказать ей, что бы уже наконец просто начала дрочить, но вместо этого подворачиваю губы и отдаю весь контроль процесса в её руки.

Дианка обводит подушечками пальцев каждую венку. Приподнимает увесистый член, будто взвешивает в руке. Гладит уздечку. Приоткрывает персиковые губы, облизнув их несколько раз. А я с трудом сдерживаюсь, чтобы не подняться и не толкнуть её голову вниз, вынудив обхватить эрекцию губами. Не думаю, что она была бы против. Хотя бы просто чтобы утолить любопытство. Но вот тогда я точно потеряю контроль, а этого допускать нельзя ни при каком раскладе. Да и, сука, это же её первый опыт.

Она опять гладит совсем легко. Ласкает головку и уздечку. Зависает пальцами на отверстии. Оттягивает вниз верхнюю кожу и опускает голову ниже, внимательно рассматривая.

Блядь, и тащусь от неё, и убивает это её внимательное изучение. Не удивлюсь, если она сейчас достанет скальпель и решит меня вскрыть, чтобы понять, что и как работает.

Поверхностные ласки меня вообще с ума сводят. Но даже их хватает для того, чтобы кончить прямо сейчас, но, упрямо кусая губы, отключаюсь от происходящего, чтобы не излиться раньше времени.

– Он такой гладкий. – сипит себе под нос, оглаживая ствол, а потом смотрит мне в лицо. – Тебе приятно то, что я делаю?

– Блядь, Дикарка. – выбиваю сквозь стянутые до скрипа челюсти, но при этом умудряюсь улыбнуться. Кажется, не зря я столько лет избегал связи с целками. – Как же меня от тебя прёт. Ты вообще понимаешь, что надо делать?

Закусив губу, кивает. Сжимает пальцы на эрекции, с давлением проведя вниз, а потом вверх. Именно так, как я делал её рукой в самом начале.

Быстро учится моя Дикарка.

Она ускоряет ритм, слегка ослабляя хватку. Дыхалка срывается. Раздробленные выдохи и охрипшие стоны заполняют спальню. Из-под полуопущенных ресниц наблюдаю за Дианой, которая пристально следит за своими действиями, ускоряясь ещё немного. Сама дышит на разрыв, постоянно облизывая пересохшие губы. Она возбуждена не меньше моего. От собственных действий заводится, а меня крепче по шарам бьёт.

Она то и дело то ослабляет, то усиливает давление пальцев. То сбавляет, то наращивает темп. Постоянно переводит взгляд на моё лицо. А до меня вдруг доходит, что она пытается уловить моё состояние. Понять, как на меня действуют те или иные движения. И дело даже не в том, что она боится, будто я могу потерять контроль, а в том, что она действительно старается доставить мне удовольствие и понять, на какие движения и как я реагирую.

– Всё, сука, нравится. – выжимаю хрипом, стараясь её успокоить, но мой голос больше похож на скрежет ногтя по стеклу.

Она вздрагивает при этих словах. Улыбается. Крепче сдавливает и продолжает дрочить.

Когда чувствую продвижение спермы по семенному каналу, сжимаю зубы, понимая, что должен остановить Дикарку, но вот только и она будто то же самое ощущает, стискивая пальцы крепче.

Обжигая изнутри грудную клетку рычанием, выстреливаю бешеным напором семени, заливая её руку и свой живот. Глаза закатываются от кайфа, и я едва умудряюсь дышать оттого, что внутри всё сжимается.

Ди убирает кисть, но я, приподнявшись, перехватываю её запястье и опускаю обратно на член.

– Я думала, ты всё. – сипит Дианка, багровея от стыда.

Подтягиваясь ещё выше, упираюсь трясущейся рукой в кровать позади себя и обнимаю её, прижимая к себе голое и, да, тоже дрожащее тело своей Дикарки. Глажу ладонью влажную от пота спину и шиплю ей в ухо:

– Выжми меня до последней капли.

Подчиняясь, сдавливает член, выбивая из него остатки спермы, но следить за этими действиями я ей не позволяю. Толкаясь вперёд, ловлю сладкие губы. Пока целуемся, она ведёт пальчиками по головке, размазывая семенную жидкость, и тихо стонет мне в рот.

Протолкнув руку между нами, нащупываю её клитор, одновременно загоняя в неё пальцы и стимулируя точку G. В этот раз Ди кончает всего через пару минут напористых ласк. Вскрикивая, падает головой мне на плечо, царапая зубами кожу.

– Блядь, как же мне хорошо с тобой. – признаюсь неожиданно, и сам понимаю, что это правда. Ни с одной другой никогда не было так пиздато, как с моей невинной Дикаркой. Даже полноценный трах не доставлял такого кайфа, как её рука. – Ты нереальная, Диана. Моя нежная, смелая девочка.

Понимаю, что реально тащусь от того, каким становлюсь рядом с ней. Пока она мне дрочила, кроме того мгновения, когда я подумал, чтобы вынудить её взять в рот, больше никаких грязных мыслей не было. Я даже не думал о том, чтобы забить на всё и трахнуть её.

Прибиваю Ди сильнее к себе, не переставая водить ладонями по её спине, перебирать позвонки, расчёсывать пальцами длинные спутанные волосы. И она тоже обнимает и гладит с такой осторожностью, будто может этими действиями с меня кожу содрать.

– Смелее, Дикарка. – толкаю со смешком.

Она отстраняется на достаточное расстояние, чтобы видеть мои глаза, но из объятий не вырывается. Кладёт одну ладонь мне на щёку. Убирает со лба непослушную чёлку. Ведёт пальцами по губам. Смотрит прямо в душу, выжигая в плотной тьме место для тонкого, робкого, неуверенного лучика света. Первого лучика, но убеждён, что не последнего. С ней я обязательно смогу справиться со своей тёмной сущностью.

Блядь, как же хочется сказать "я люблю тебя", глядя в синеву её глаз. Всего три слова, но таких важных. Не только для меня, но и, уверен, для Дианы тоже.

Только открываю рот, но тут же с силой сжимаю челюсти.

Ещё слишком рано.

Не выдавая себя, мягко высвобождаюсь из её хватки. Встаю с кровати и достаю из комода пачку влажных салфеток. Вытащив несколько штук, отдаю остальные Ди. Пока стирает с руки мою сперму, убираю её со своего живота и паха. Подставляю мусорное ведро, указав глазами, чтобы выбрасывала в него. Натягиваю боксеры и штаны. Подаю Диане рубашку. Она так же молча одевается, но не перестаёт следить за мной. Нахмурившись, стягивает брови к переносице, а на лбу пролегает глубокая складка.

– Егор, что случилось? – выбивает, подходя ко мне. Продолжая делать вид, что её здесь нет, открываю окно и закуриваю. Как только первая доза дыма доставляет в лёгкие никотин, выкидываю руку за спину, туда, где замерла девушка. Без промедления шагает ко мне и обнимает за поясницу. – Я что-то сделала не так? – шелестит с беспокойством, заглядывая мне в лицо.

Выпускаю дым и тут же делаю новую затяжку, сильнее сдавливая её плечи.

– Ты всё сделала правильно, Диана. Это всё мои заскоки. Не парься. – она напрягается сильнее. Мышцы под моей ладонью деревенеют, и я понимаю, что этого объяснения недостаточно. Правду я сказать, конечно, не могу, но это не значит, что нет другого способа её успокоить. Опускаю голову вниз и коротко прикасаюсь к губам. – Правда, Ди, всё хорошо. Просто голая Дикарка в моей постели – то ещё искушение. Извини, что заставляю переживать. Если ты хочешь быть со мной, то тебе придётся научиться принимать это. Сможешь?

– Постараюсь. – неуверенный кивок, а потом снова зрительный контакт инициирует. Принимаю. Смотрю чётко и ровно. – Точно, порядок?

– Точно, Ди.

Звонит мобила. Кошу глаза на тумбочку по ту сторону от кровати. Взгляд на часы. Ещё даже девяти утра нет. Какой идиот звонит в субботу с утра пораньше?

– Я подам. – вскидывается девушка, переползая через постель. Срываю взгляд с её голой задницы и перекидываю его на проезжающую по дороге машину. Долго я с таким искушением точно бороться не смогу. – Блин. – бурчит испуганно. Поворачиваюсь к ней. Глаза как два блюдца. – Никита.

– Давай, поговорю. – тяну к ней руку, но Дианка статуей на месте замерла.

– А если он знает, что я здесь, Егор? Он же пришибёт тебя без суда и следствия.

Тяжело перевожу дыхание и отбиваю:

– Если бы он об этом знал, то сейчас бы не на телефон звонил, а ломился в дверь вместе с Максом. Не бойся, Ди. Давай мобилу.

Она несмело перекатывается обратно и вкладывает мне в ладонь гаджет.

Сглатываю начинающий стягиваться в горле ком и забиваюсь кислородом. Прижимая к себе девушку, отвечаю на звонок. Зажав трубу между плечом и ухом, обнимаю двумя руками и оставляю короткий поцелуй на губах.

Самого, сука, догадки грызут, какого хера он звонит так рано.

– Здоров, Никитос. – выбиваю лениво, типа ещё сплю. – Ты чего в такое время? Если тебе не спится, то это не значит, что и мне тоже.

– Хайки, Егорыч. Соррян, что так рано, но у меня к тебе серьёзный разговор.

Дианка вытягивается, как гитарная струна. У самого все жилы на пределе, но ни другу, ни Ди не показываю этого. Даже если он узнает о нас, хрен я от неё откажусь.

– Серьёзный разговор в субботнее утро? Ты ещё не протрезвел, что ли? – толкаю со смешком.

– Кажись, это ты, Гора, ещё не протрезвел. Что вчера было?

– Не бойся, Ди. – шепчу, убрав трубу подальше. Крепче сжимаю девушку рукой. А другу говорю. – Что именно? Если ты о том ебучем суслике, которого я отхерачил, то можешь спросить у сестры за что.

Прикидываюсь идиотом. Но пока не буду уверен, как много он знает, рисковать не стану.

– Этот суслик ещё слабо отхватил. Мы с Максом потом с ним ещё поболтаем. – зная близнецов, под "поболтаем" он имеет ввиду "отхуярим". Незаметно перевожу раздробленное дыхание, пока жду продолжения. Намеренно ничего не говорю, вынуждая его самого выдать причину, и Ник не заставляет себя долго ждать. – Я не об этом. Сначала Андрюха твой адрес затребовал. Следом Даня. Оба как с цепи сорвались. Что творится?

Пока слушаю его, целую свою Дикарку, чтобы полностью расслабилась. Как только понимаю, что он замолчал и ждёт ответа, отрываюсь от её губ и улыбаюсь Ди.

– Может, у них и спросишь?

– Спрашивал. У Андрюхи. Вот только он приехал с разбитыми кулаками и злой как собака, а Даня так и не вернулась. Предки уже с ума сходят. Мобила у неё вне сети. Андрюха сказал только, что она не ребёнок, и чтобы мы не лезли.

– А я тут причём?

Кашляю, подавившись воздухом, когда Дикарка скользит губами по нижней части подбородка, а потом прикусывает.

– А вот ты мне и скажи, Гора. Андрюха с разбитыми руками. Дани нет. А до этого они оба рванули к тебе. Есть объяснение? – рычит угрожающе.

Дианка замирает и беззвучно просит не говорить правду, которую я уже реально собирался выложить. Рано или поздно близнецы всё равно узнают о том, что мы с их сестрой вместе, но синеокая явно против.

Понимаю же, что лучше признаться сразу, чтобы потом хуже не было, но подчиняюсь своей девушке.

Закуриваю новую сигарету. Затягиваюсь и отбиваю стабильно:

– Брат ваш приезжал. Рассказал о том, что этот уродец собирался на меня заяву накатать. Узнал мою версию произошедшего. Поболтали с ним немного, и он свалил.

– Значит, ты с ним не дрался?

– Мне с ним делить нечего. – отсекаю со смешком, чтобы не выдавать себя и Дикарку.

– Блядь, а с кем тогда у него кипиш был? И где Данька?

– Если бы я знал, то сказал бы. Ты не думаешь, что если Андрюха сказал, чтобы вы к ней не лезли, то он в курсе? Может, у неё парень появился, и она сейчас у него?

Подмигиваю девушке, улыбаясь, и она растягивает губы в ответ, прижимаясь по всем критическим точкам. Вдыхаю запах её волос, перебирая их кончиками пальцев.

– Да какой, на хрен, парень, Егор? – шипит Никитос напряжённо. – Не может же она его ото всех прятать. И вообще, на кой хер ей нужен был твой адрес?

– Без понятия, Никита. Блядь, Ди, харе. – хриплю, когда она ведёт языком по горлу, опять поднимая член из состояния временного покоя.

Резко замираем, задерживая дыхание, потому что рявкнул я это прямо в микрофон. Синие глаза округляются от страха. Оборачиваю руку вокруг тонкой талии и тащу к себе. Прижимаюсь губами к виску, надеясь, что Никитос не допёр, но не тут-то было.

– Ди? Ты там не один, что ли?

– Прикинь. Я вообще редко провожу ночи один.

Отличная, блядь, идея ляпнуть это при Диане, но лучше мне в голову ничего не пришло. И пусть она и без того знает об этом, но сейчас всё равно выдирается из моих рук и отлетает в другой край комнаты, прожигая взглядом у меня во лбу дыру.

– Кто такая Ди? – выбивает друг с подозрением.

Блядь, не сложно сложить два плюс два и понять, что Ди – его не ночующая дома сестра, которая вчера уехала ко мне. Сука, так и хочется сказать как есть, но вместо этого отрезаю:

– Дина. Помнишь её? – подбиваю, пробегаясь глазами по осенней улице.

Затылком ощущаю ярость Дикарки, но не рискую сейчас на неё смотреть. Если бы она заявила такое при мне, то я бы голыми руками ей шею свернул от ревности и похеру, что Дину я только что придумал. Потому что это единственное имя, начинающееся на "ди". Ну, кроме Димы, но это явно не мой вариант.

– Я всех твоих девиц помнить должен? Егор, ты точно нихрена не знаешь?

Забиваюсь кислородом и шумно выдыхаю.

– Извини, дружище. Но как Данька появится, вы сильно на неё не наезжайте.

– Какого хера ты учишь меня, как вести себя с сестрой?

Скрежещу зубами, сжимая кулаки. Мобила хрустит. Выдыхаю. Веки падают вниз.

Я должен прикрыть Дикарку, но понимаю, что лезть в их семью плохая идея. Очередная, блядь. По-моему, рядом с ней у меня мозги отшибает напрочь.

– Кое-что понимаю, Никитос. Если вы сейчас будете наезжать на неё, то она ещё больше закроется. Она единственная девчонка среди пацанов. Думаешь, ей просто с вами? Переборщите, и она пошлёт вас всех на хрен, и тогда точно ничерта не расскажет.

Друг глухо выдыхает.

– Может, ты и прав. Ладно, попробую. Если что-то узнаешь, маякнёшь?

Сука, нутро в кучу кровавых ошмётков скручивается от надежды, которая звучит в его голосе, а я опять вру.

– Ноу проблем.

Попрощавшись с другом, кладу телефон на подоконник, шумно вздыхаю и только после этого оборачиваюсь к злющей Дианке. Замираем друг напротив друга у противоположных стен. Она жмёт кулаки и, блядь, скалит зубы, как настоящая Дикарка из джунглей.

– Кто такая Дина? – шипит девушка.

– Понятия не имею.

Она подозрительно косится на меня, теряясь на секунды, а потом опять рычит:

– Дуру из меня не делай, Егор.

Пальцы сами в кулаки сворачиваются. Внутри начинает закипать котёл со злостью.

Какого хера она сейчас устраивает мне сцену ревности, если и так, блядь, знала достаточно? Секрета я из своих похождений не делал. И вообще, что за дичь? Со мной она, а не какая-то там вымышленная Дина. Первый раз я позволяю девушке спать в моей постели, а не выставляю за дверь, как только получу желаемое.

– Перестань херню нести, Диана! – рявкаю, делая несколько шагов к девушке. – Ты, блядь, прекрасно знала, какой я, но всё равно осталась. Я тебя не держал.

Она закусывает губу, пока та не белеет, отпускает и кричит:

– Вот и не держи! Отлично, Егор! Гениально, блядь!

Скрип собственных зубов перекрывает её крик. Добавляю в котёл это её "блядь", и злость начинает перетекать через край.

Срываюсь к ней и прижимаю к стене. Она упирается ладонями в грудную клетку, пытаясь оттолкнуть, но когда нихрена не выходит, вгоняет ногти в кожу.

С животным рёвом хватаю за запястья. Дёргаю руки в стороны и опускаю вниз, придавливая к стене.

– Знаешь, Ди, что происходит с теми, кто устраивает мне сцены ревности? – шиплю, не разжимая зубов. Она только гордо вскидывает голову, поджимая губы. – Они исчезают из моей жизни. Я терпеть не могу истеричек.

– Вот и не терпи! – отбивает воплем. – Я поступлю так же, как и все, кто посмел ревновать ваше высочество! Исчезну на хрен!

Дёргается всем телом, вырываясь, но я не отпускаю. Сильнее сдавливаю тонкие запястья, пока кости под моими пальцами не начинают хрустеть, а Ди не вскрикивает от боли. Сосредоточиваю размазанный взгляд на её лице и вижу переполняющие глаза слёзы.

Вгрызаюсь зубами в язык и ослабляю хватку. Лучше делать больно себе, чем ей. Упираюсь своим лбом в её и просто, сука, дышу в попытке вернуть себе утраченный пару минут назад контроль. Диана перестаёт дёргаться, замирает и притихает. Только её сорвавшееся дыхание выдаёт истинное состояние.

– Блядь, Дикарка, никуда ты не исчезнешь. Знаешь же, что не отпущу. – выдыхаю еле слышно.

– И как же ты это сделаешь? – отсекает, наращивая гонор. – Силой держать будешь?

– Диана, – хриплю, опять закрывая глаза, – успокойся сейчас. Я, сука, на грани, чтобы не сжать твоё горло. И это не просто слова. Меня разрывает от желания сделать тебе больно и попытками удержать себя в руках. Я зол. Очень. Если ты сейчас не прекратишь вести себя как ревнивая идиотка, то лучше реально уходи. Прямо сейчас. Навсегда.

Расслабив хватку, отпускаю её, давая самой сделать выбор.

Я реально еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться на ней.

Отворачиваюсь, но она ловит мои пальцы. Застываю, зажмурившись, но к ней не оборачиваюсь.

– Кто такая Дина, Егор?

Блядь, до чего упрямая девчонка. Я говорю, что терпеть не могу ревнивых девах, угрожаю ей, вынуждаю уйти, а она не сдаётся.

Губы сами в улыбке растягиваются, когда выдаю оборот на сто восемьдесят и прибиваю к себе Диану.

– Не знаю. Я придумал её. Первое, что пришло в голову. Или лучше было сказать Никитосу правду?

Блядь, эта Демоница довела меня до того, что я перед ней оправдываюсь. В жизни ни перед кем, кроме отца, не отсчитывался. И то это было давно.

А ещё я понимаю, что меня опять отпустило. Полностью. Злость угасла так же быстро и внезапно, как и появилась.

– Диана, – выдыхаю сипло. Сжимаю пальцами её подбородок, заставляя смотреть в глаза, – я сразу тебе сказал, что нихрена не святой. Что делал дочерта дерьма в жизни. Что трахал многих. Я рассказал тебе то, в чём никогда никому не признавался. Вывалил перед тобой всё своё грязное бельё. Ты единственный человек во всём грёбаном мире, который знает правду о том, какой я на самом деле. Ночью я дал тебе слово, что теперь есть только ты и я, и никого больше. Моё прошлое никуда не исчезнет. Если ты не сможешь с этим смириться, то уходи и никогда не возвращайся. От этого не сбежать. Готова принять меня таким, какой я есть? Со всем дерьмом, косяками, тараканами, демонами, блядством? Примешь? Сможешь это сделать? Если нет, то между нами всё будет кончено прямо сейчас. Потому что я не могу изменить то, что уже сделано. Но я готов меняться ради тебя. Ради нас, Дикарка. Но я не смогу сделать это за двоих. Ну, Ди, что ты сделаешь? Что выберешь? – говорю всё это на одном дыхании, глядя чётко в синюю глубину её глаз.

Захлёбываюсь словами и воздухом. Рвано дышу в попытке восстановить корректную работу лёгких. Сердечная мышца долбит до треска рёбер.

Только когда произнёс всё это вслух, понял, что так оно и есть. Я сам не заметил, когда выдал Диане большую часть своих тёмных секретов. Я реально, блядь, выворачиваю перед ней душу, даже не давая себе отчёта. И я, вашу мать, понятия не имею, что буду делать, если она сейчас решит уйти. Я не просто привязался к Дианке. Я не просто полюбил её. Она стала тем самым лучиком света в беспросветной тьме моей души.