Жемчужный дебют

– Крик? – переспросила Дарья.

– Да, – кивнула Жанна. – Кричала женщина откуда-то с улицы.

– Но это невозможно, – покачала головой Дарья. – Даже если бы кто-то и кричал, то вы бы это просто не услышали. Мы первым делом позаботились о звукоизоляции. Когда все окна и двери закрыты, с улицы не доносится ни звука. Знаете, здесь весной очень громко кричат олени, они подходят совсем близко и воплями мертвого могут поднять. Поэтому это было необходимо. На окнах тройные стеклопакеты, а во время ремонта помещений мы прокладывали дополнительную звукоизоляцию.

– Возможно, нам это приснилось, – пробормотала Жанна, кидая быстрый взгляд на Анну.

– Да, может быть. Знаете, это место, оно очень… – Дарья запнулась, подыскивая правильное слово, – необычное. Здесь может привидеться и послышаться то, чего нет на самом деле. Край света, чего вы хотите.

– Да, – неуверенно согласилась Анна. – Вполне возможно. Скажите, Дарья, а у вас все в порядке? Почему вы здесь в такое время?

Дарья неуверенно кивнула.

– Да, все в полном порядке. Я просто… просто зашла проконтролировать, как убрано помещение. Отдыхайте. Спокойной ночи.

И больше не говоря ни слова, она вышла из столовой. Анна и Жанна услышали, как в замке поворачивается ключ.

– Очень странно, – пробормотала Жанна. – Вы видели, как она плакала сегодня вечером?

– Да, – кивнула Анна. – Мне показалось, что у них временные трудности с Евгением.

– Возможно, – кивнула Жанна. – Пусть это будет лучше связано с их взаимоотношениями, чем с криком женщины.

– Ну чего? Нашли что-нибудь? – Гена подкрался настолько бесшумно, что Анна и Жанна вздрогнули.

– Вы нас напугали, нельзя же так подкрадываться, – не сдержавшись, укорила его Анна.

– Так а чего я, как олень должен топать? – возмутился Гена. – Я все проверил в жилом корпусе – из этой богадельни не выйдешь ночью. Из огорода этого ихнего тоже выхода нет, сплошные стекла, а тут чего?

– Здесь открывается только одна дверь, но из нее только что появилась хозяйка, которая, по ее словам, ничего не слышала и не видела.

– Да понятно, – хмыкнул Гена. – Тут даже если и прирежут кого, так хозяева ничего не скажут. И я бы не сказал, я что, дурак, что ли? Какой дебил потом сюда поедет?

Поделившись глубокомысленными рассуждениями, Геннадий почесал под мышкой и сообщил:

– Ладно, я спать. Если кто тут и крякнул, то завтра и так узнаем. Вы идете?

Жанна и Анна кивнули, не сговариваясь. Вместе с Геннадием они снова пересекли оранжерею, дошли до жилого корпуса и, не прощаясь, направились по своим комнатам. Войдя к себе, Анна не стала включать свет. Осторожно, стараясь не шуметь, она подкралась к окну и прильнула к нему лицом. Затем, немного подумав, осторожно повернула ручку, приоткрыла створку и высунулась наружу. Холод немедленно ударил по лицу, но Анна сдержала рвущийся наружу крик и принялась вглядываться во тьму. На улице царила тишина. И в ней скользили призраки с фонарями в руках. Они не произносили ни слова, словно боясь разбудить тех, кто находился в корпусе. Даже если они и переговаривались между собой, то до Анны не доносилось ни звука. Они явно разделили пространство на сектора и методично прочесывали их один за другим, кого-то разыскивая. А затем, выстроившись в одну линию, они потянулись в пустоту, словно то, что они искали, находилось за пределами досягаемого. Спустя несколько минут на улице остались лишь ветер и срывающийся с чернильного неба снег.

Осторожно, по-прежнему стараясь не шуметь, Анна закрыла оконную створку и задернула плотные шторы. Ей снова хотелось выйти на улицу, чтобы самой разобраться в том, что происходит, но она отчетливо помнила, что Дарья заперла дверь на ключ. Так же, как это сделал ее супруг несколькими часами ранее. Выбора у нее не было, поэтому, не включая свет, она скинула платье и скользнула в кровать, погружаясь в спасительное тепло и немедленно уносясь в другое измерение.

Дальнейшая ночь прошла без приключений. Проснувшись на рассвете, Анна чувствовала себя свежей и отдохнувшей. Словно и не было потрясений минувшего дня и ночных тревог. Немного поворочавшись с боку на бок и удостоверившись, что сон уже не вернется, она встала, приняла душ, вымыла голову и закрутила локоны, а затем предалась давно забытому развлечению – улеглась в кровать с книжкой. Чтение настолько увлекло, что она едва не пропустила завтрак. Вскочив в последний момент, слегка припудрилась и, решив, что этого вполне достаточно, оделась в темно-зеленое наглухо закрытое шерстяное платье. Спустившись, зашла в оранжерею. Невольно остановилась, залюбовавшись открывавшейся сквозь прозрачные стены картиной.

Абсолютная белизна, искрящаяся кристаллами от слабых лучей солнца, которым с трудом удалось пробиться сквозь низко нависающее свинцовое небо. Природа готовилась к очередному ненастью, но для начала решила явить милость и дать людям мгновение, чтобы передохнуть и набраться сил. Немного постояв и полюбовавшись великолепным зрелищем, Анна направилась в столовую. Остальные гости оказались уже на местах и явно спешили закончить трапезу, после которой должны были начаться таинственные процедуры. Обновление и возрождение к жизни, так, кажется, это все называлось в рекламном буклете. Ну что же, посмотрим, что под этим подразумевается. Завтрак был столь же щедрым и изобильным, как и ужин. Ароматная домашняя выпечка нескольких видов, неровные куски сливочного масла, указывающие на то, что они были изготовлены вручную из домашних сливок. Разнообразные сыры, вяленое и копченое мясо, ветчина, рыба разных сортов – помимо сочащегося жиром пастельно-розового лосося, нежно-алой горбуши и бледно-желтого палтуса, Анна даже углядела серовато-розовую селедку. Разнообразные джемы, варенья, домашняя пастила… Глаза разбегались от разнообразия, и хотелось попробовать все. В обычной жизни Анна так не питалась, но здесь решила позабыть обо всем и дать себе волю. Накладывая в тарелку еду, Анна исподтишка оглядела гостей. Жанна уже закончила завтракать и щелкала спицами, перед ней дымилась чашка с черным кофе. Лида и Гена деловито пробовали еду из тарелок друг друга, с удовольствием делясь впечатлениями:

– Геночка, а попробуй ветчину! Я сто лет такую не ела, помнишь, в детстве была такая в банках?

– Лидок, а ты селедку возьми, глянь, какая жирная. Надо будет сегодня под водку попросить…

– Может, и нельзя будет сегодня водку, – усомнилась Лида.

– Чей-то? – обеспокоился Гена.

– Ну у нас же вроде как очищение, новая жизнь, – неуверенно пробормотала его спутница.

– Да что за жизнь без водки и селедки? Ну ее в баню такую…

Анна с трудом сдержала улыбку, парочка нравилась ей все больше. Они были на редкость органичны в своей непосредственности. Хотелось бы узнать их историю. Интересно, как долго они вместе, что чувства до сих пор сильны? Может, и правда настоящая любовь существует? По крайней мере, эти двое кажутся влюбленными по уши.

Анна перевела взгляд дальше. Грета тряслась над крошечной чашкой эспрессо. Руки ее постоянно находились в движении – искали сигареты. Вот и секрет ее стройности и отсутствия аппетита. Сидящий рядом с ней Гаврил, снова одетый во все черное – в этот раз это была водолазка под горло и черные джинсы, – гоняет по тарелке кусок соленого огурца, выглядящий на редкость сиротливо на фоне белоснежной тарелки.

– Напридумывают дурь всякую, а потом страдают. Вегетарианцы, шманторианцы. Ты смотри, какой смурной. Небось депрессии всякие, расстройства личности, – проявила неожиданные познания в человеческой психологии сидящая рядом с ним Алена, с удовольствием намазывающая толстый ломоть домашнего хлеба таким же толстым слоем сливочного масла, – а ел бы по-человечески, глядишь, и сам на человека был бы похож. Кусок хорошего мяса никакая трава на заменит!

– Я не ем друзей, – сквозь сжатые зубы процедил Гаврил.

– Ой, я не могу! Друзей он не ест, фу-ты, ну-ты, – фыркнула Алена, – гусь свинье не товарищ! А они бы тебя съели, если бы могли.

Она хихикнула, довольная собственной шуткой, и смачно откусила кусок хлеба.

– Ну чего вы к нему пристали? – решила вмешаться Кассандра, с аппетитом поедающая горячую овсянку: только в этот момент Анна заметила, что в столовой есть еще и большие чаны с горячей едой. – Молодежь она сейчас такая, другая. Может, кашки, а, Гаврюша?

Вместо ответа молодой человек покачал головой, встал и, отставив стул немного резче, чем того требовали обстоятельства, направился к кофейной машине. И в этот момент Анна поняла, что в столовой собрались не все. Не хватало Катерины и Калинина с его подругой.

Не успела она вспомнить о режиссере, как тот показался в дверном проеме чрезвычайно довольный собой и жизнью. Анжелика висела у него на руке. Калинин шептал ей что-то на ухо – наверняка непристойности, а Анжелика хихикала и была похожа на довольную кошку.

– Страсти-то какие. Хоть бы лимон съела, а то смотреть противно, – пробормотала Алена, поднимаясь вслед за Гаврилом и направляясь к буфетной стойке.

Там она хищно оглядев имеющийся ассортимент, положила в тарелку новый ломоть теплого белого хлеба, кусочек покрытого легкими каплями конденсата масла и внушительный кусок розовой, истекающий жиром слабосоленой семги.

– А вы не завидуйте, – не осталась в долгу Анжелика, с любопытством оглядывая еду.

– Ой, завидую я, как же. Да у меня такое в жизни было, что тебе и не снилось! – тут же огрызнулась Алена.

– А-ха-ха, – легко рассмеялась Анжелика. – Да если бы у вас такое в жизни было, вы бы сейчас по-другому выглядели.

– А не всем надо как дешевая проститутка выглядеть, чтобы жить нормально, – припечатала ее Алена, возвращаясь на место и впиваясь неожиданно крепкими и белыми для ее возраста зубами в ломоть хлеба.

– Ты сейчас треснешь, сколько можно жрать? – внезапно проявила заботу об Аленином здоровье Грета.

– А ты молчи, наркоманка чертова, сама нормально не ешь, так другим дай. Я сегодня ночью так намерзлась, что мне согреться надобно.

– Что, греть было некому? – не удержалась от подколки Анжелика, положившая в тарелку рыбу, овощи и, немного поразмыслив, прибавившая еще маленький кусочек темного хлеба.

– Ой-ой, чтоб ты понимала! Это тебе по ночам работать надо, а я и отдохнуть могу. Вот только не получилось. Они тут на отоплении экономят. Бабушка мне три одеяла ночью принесла, а все равно холодно было.

– А нам ночью было жарко, – промурлыкал Калинин, наливая в высокий стакан свежий сок и выпивая залпом, немного преувеличенно демонстрируя обуявшую его после жаркой ночи жажду.

Анжелика нарочито стыдливо хихикнула и шлепнула продюсера по руке:

– Ну папа-кот!

– Тьфу, бесстыдники, – почти выплюнула Алена. – Хозяин, что у тебя отопление не работает?

Все обратили внимание на бледного Евгения, появившегося в зале и старательно улыбающегося гостям. Он выглядел как человек, ставший свидетелем аварии со смертельным исходом.

– Отопление? – бестолково переспросил он, явно не понимая, что от него хотят.

– Да, холодно жуть как было, я просто околела, – пожаловалась Алена.

– С отоплением все в полном порядке, – заверил ее Евгений и огляделся по сторонам, словно ища кого-то. – Здесь все?

– Катерины не хватает, – услужливо подсказала Жанна, уже допившая чашку кофе и снова поглядывающая на кофейную машину, оценивая желание и потребность в дополнительной порции кофеина.

– Кто-нибудь ее видел с утра? – нахмурился Евгений.

Все притихли, переглядываясь и качая головами.

– Девушка вчера была не в себе, – тихо сказала Анна.

– Что неудивительно после представления, которое вы устроили, – Калинин внимательно разглядывал блюдо с сырами, затем подхватил на вилку кусок камамбера и положил его в тарелку. – Знаете, даже я чуть было не купился.

– Представления? – непонимающе переспросил Евгений, а Калинин бросил на него удивленный взгляд, но затем просиял.

– Простите, я все понял. Молчу-молчу. Не буду раскрывать все карты раньше времени. Анжела, ангел мой, сделай мне кофе.

– Анжелика.

– Как скажешь, радость моя. Мне просто черный без ничего.

– Что мы вчера пропустили? – поинтересовался похожий на шуструю крысу Гена. Сегодня он был одет в спортивный костюм, а тонкую шею украшала массивная золотая цепь. Его подруга напоминала школьную учительницу в скромном костюме, состоящем из пиджака с юбкой.

– Мы вчера так устали, – пожаловалась Лида, – сразу уснули. Ничего не видели и не слышали. Правда, Геночка?

– Правда, – Гена взял Лиду за руку, словно стараясь оградить ее от чего-то.

Евгений перевел взгляд на Гаврила, молча пившего кофе в углу, но тот лишь покачал головой.

– Я никого не видела, – вдруг взвизгнула Грета. – Я вообще ни в чью жизнь не лезу. Спросите лучше у этой, – она ткнула палец с не совсем свежим маникюром в Алену, – ей точно до всех есть дело.

– Да какое мне дело до других? У меня режим. В десять часов я уже сплю. Это важно, чтобы ясность ума сохранять, – надменно ответила Алена, хищно поглядывая на поднос с выпечкой.

– Так Катерину со вчерашнего вечера никто не видел? – резюмировал Евгений.

Ответом была тишина. Коротко кивнув, он вышел из столовой и направился в жилой корпус.

– Я проверю, в порядке ли она.

– Вы думаете, что-то случилось? – поинтересовался Калинин, когда Евгений удалился на достаточное расстояние.

– Ночью мы слышали женский крик, – после краткой паузы сказала Анна. – Он разбудил меня, я встала и решила посмотреть, что произошло. Спустилась и столкнулась с Геннадием, а потом с Жанной.

– Геночка, ты ночью вставал? Почему меня не разбудил? – нахмурилась Лида.

– Чего тебя будить, Лидок? Ты ж устала.

– И что? – поторопил Калинин, не обращая внимания на кофе, который принесла ему Анжелика.

– Ничего, – пожала плечами Анна. – Мы никого и ничего не нашли. Только встретились с Дарьей. Она выглядела как человек, который не ложился спать.