Чёрт в поезде
- -
- 100%
- +
Это в новых, современных составах есть ремни, а в 623 поезде их поотрывали ещё, наверное, до Людиного рождения. Потому, даже когда Люда ехала на нижней полке, она толком не спала. «Ничего», – говорила она себе, – «выспаться можно и дома». Правда, и там это никогда толком не получалось: приедешь на два дня выходных, пока все дела переделаешь и со всеми встретишься, уже и обратно надо ехать. Но нормально спать в поезде она всё равно не могла. Казалось, что стоит ей крепко заснуть, как обязательно при очередном толчке поезда она слетит на пол, и непременно лицом вниз. А если упадёт со второй полки, то головой ударится об столик и порежет себя до смерти об разбитый стакан. Она когда-то поделилась своими страхами с подружкой, но Ирка в ответ только рассмеялась. У Люды был ещё один страх, но о нём она не рассказывала никому, даже Ирке.
Телефон мигнул, показывая, что батарея садится. Можно, конечно, встать и поискать зарядное где-то в сумке, но тут поезд резко остановился, так что Люда чуть не скатилась на пол.
«Где это мы?», – подумала она и, приоткрыв занавеску, выглянула в темноту окна, но понять не смогла. Казалось, что поезд остановился в чистом поле. Телефон в руке зазвонил и высветил на экране «Ира».
– Привет! Уже еду, утром буду.
– Люда! Люда! Слышишь меня? Это ты? С тобой всё нормально?!
– Конечно.
– Мне кто-то только что звонил с незнакомого номера. Женщина какая-то кричала: «Ирка! Это я, Люда! На меня напали в поезде!» и отключилась.
– Что за чёрт?! Это розыгрыш, наверное, какой-то. Извини, телефон садится.
– Тебя утром встретить на вокзале? – Ирка успокоилась.
– Встреть! – сказала Люда, но телефон выключился окончательно, и не было понятно, услышала ли её подруга.
Поезд по-прежнему стоял. Вдруг в коридоре хлопнула дверь, и кто-то пробежал по коридору. Люда встала, чтобы запереть купе, но обнаружила, что защёлка на двери сломана.
Поезд резко тронулся. Что это была за станция и почему они на ней так долго стояли, узнать было не у кого. Люда даже сколько сейчас времени не знала – телефон был мёртв. Достала сумку из-под полки и начала искать зарядку.
– К вам никто не заходил? – голос за спиной заставил её резко обернуться. В дверях стояла знакомая проводница.
– Нет.
– А, ну тогда ладно. Закройтесь! – сказала она и ушла до того, как Люда собралась сообщить про поломанную защёлку.
Зарядки нигде не было.
Люда опять легла на полку и тут услышала движение за стенкой. По звукам тяжело было догадаться, что там происходит, но Людмиле показалось, что она слышит, как кто-то пыхтит от натуги, а потом раздался глухой удар в стенку между купе, но не сильный, а такой, как если бы человек бросил чемодан. Ей стало не по себе. Надо бы выйти, найти проводницу, спросить, что случилось, но было страшно. Это мог быть и новый пассажир, кто-то же пробежал по коридору, когда поезд остановился на станции. Усилием воли Люда всё-таки заставила себя встать и выглянуть в коридор. Там было пусто. Окно в конце было приоткрыто, и сквозняк втягивал в него шторку с синим логотипом «УЗД». В купе для проводников никого не было. Китель висел на плечиках, на столике были разложены какие-то бумаги и никого. Люда на секунду задумалась, стоит ли дожидаться хозяйку, но зайти она постеснялась, а стоять в полутёмном коридоре было неуютно. Своё купе, пусть и с поломанной щеколдой, создавало иллюзию защищённости, и Люда быстро пошла обратно.
Она почти вбежала, и, закрыв за собой дверь, села на свою полку, с трудом переводя дух. «Не будь дурой!», – велела она себе. Взяла стакан с чаем, достав из него ложечку, и только собралась пить, как вдруг прямо перед её лицом с верхней полки свесились две ноги. От неожиданности Люда подскочила и расплескала содержимое стакана. Будь это копыта чёрта, она бы так не испугалась, как увидев перед собой стоптанные ботинки, заляпанные чем-то чёрно-бурым. В фильмах героиня в такой ситуации сразу находит в себе силы заорать как ненормальная. Люду же парализовал ужас. Казалось, что она не может не только кричать, но и дышать.
Сколько она так просидела, рассматривая оказавшиеся перед её глазами ботинки, неизвестно. Возможно, прошло мгновение, а может целая вечность, как вдруг ноги исчезли, но в ту же секунду нечто небольшое, тёмное и вонючее молнией слетело вниз и появилось перед Людой. Она ещё толком ничего не успела рассмотреть, как существо приблизило к ней своё серое, в тёмных выпуклых пятнах лицо с чёрными глазами в глубине воспалённых век и просипело:
– А ну не варнякай!
В ту же секунду Люда заорала. Существо метнулось к ней, протягивая короткие руки с огромными граблями растопыренных пальцев.
– Решения надо принимать быстро, – любила повторять подруга Ирка, прежде чем сделать очередную глупость в своей жизни.
Ложечка, по-прежнему зажатая в руке, изо всей силы воткнулась в бездну левого глаза существа. Люда отстранённо наблюдала, как острый край чайной ложечки легко вошёл ровно в середину чёрной дыры, услышала неприятный влажный звук, а в лицо ей брызнуло что-то горячее. Существо взвыло и отшатнулось, а Люда подлетела к дверям и, выскочив в коридор, с криком побежала к началу вагона.
Из первого купе навстречу ей выскочил мужчина и, схватив Люду за плечи, втянул её внутрь.
– Тихо, тихо! Успокойся! – кричал Людин спаситель, стараясь быть услышанным.
– Там, там… – Люда показывала на дверь, не в силах сказать ещё что-то.
– Где он?
Как ответ на его вопрос откуда-то из глубины вагона раздался рёв раненого зверя, лишь слегка приглушаемый закрытыми дверями.
– Пятое купе! Пятое! Оно там!
– Закрой за мной и никого не пускай, – сказал мужчина, – я постучу и скажу, что это я, слышишь?
Люда увидела, как он достал пистолет из кобуры, которая была у него под пиджаком, и взял его обеими руками, как это делают актёры в полицейских боевиках.
На столе лежал оставленный им телефон. Повинуясь внутреннему порыву, Люда быстро схватила его и набрала номер Ирки. Это был единственный номер, который она помнила наизусть, и как только абонент ответил, закричала в трубку:
– Ирка! Это я, Люда! На меня напали в поезде!
Но в этот момент поезд резко затормозил, остановился как вкопанный и тут же со страшной силой дёрнулся обратно, издавая оглушительный скрежет. Люда упала, телефон выпал из её рук и отлетел куда-то. Слышно было, как где-то посыпались стёкла, раздался грохот, а затем всё смолкло.
Люда бросилась к окну. В темноте ночи сначала ничего не было видно, но потом она заметила, как под окнами вагона пробежал один человек, за ним второй, а после ещё. И Люда что есть мочи начала колотить в окно и кричать, не сообразив, что следовало бы открыть его, чтобы быть услышанной. Но её заметили. Какой-то дядька остановился, поднял на неё глаза и начал призывно махать кому-то в темноту, показывая на Люду в окне.
Дверь купе Людмила открыла не сразу, хотя столпившиеся за нею и кричали ей, что они из полиции, а только когда кто-то крикнул, что сейчас придёт начальник поезда с ключами.
– Подробнее можете рассказать? – спросил её мужчина с уставшим лицом, представившийся майором, а вот его фамилию она не расслышала.
Люду же интересовало одно: поймали ли они чёрта?
– При чём тут чёрт? – удивился полицейский, – это вполне реальный человек, маньяк-извращенец, Александр Самоваров. Так что вам, девушка, очень повезло, на его счету восемь жертв, вернее, уже девять.
Молодой полицейский в бронежилете сходил в её купе и принёс оставленные вещи. Сама она идти наотрез отказалась, даже с провожатыми.
– Да нет его там! – уверял её майор, но Люда сказала, что лучше она сумку бросит, но туда не вернётся.
По коридору пронесли носилки, накрытые простынёй с проступающими бурыми пятнами. Тело было большое, и Люда догадалась, что это проводница.
Майор выслушал внимательно Людин рассказ, что проводница вроде как заходила в купе и даже советовала закрыть дверь, но сказал, что Люда что-то путает, потому как проводница к тому времени уже была мертва. Потом маньяк затащил несчастную в соседнее купе, а Люда слышала его возню, когда лежала на полке, прислушиваясь к звукам за стеной.
– А парень, который тут был, он как? Не ранен?
– Какой парень?
– Из этого купе!
Майор переглянулся с доктором со скорой, подъехавшей на станцию, до которой поезд всё-таки дополз после того, как был сорван «стоп-кран».
– Вы ложитесь, поспите немного, я вам успокоительного дал, – говорил доктор сочувственно.
– Я не сплю в поезде, – попыталась сказать Люда заплетающимся языком и тут же провалилась в сон, упав на полку как подкошенная.
Моросил мелкий холодный дождь, и на перроне конечной станции было немноголюдно. Самые резвые пассажиры первыми повыскакивали из вагонов и разобрали немногочисленные разномастные такси. Вдалеке стоял старый Иркин синий «Ниссан». Сама она курила рядом.
– Ты всё-таки услышала меня! – радостно крикнула Люда, а после паузы спросила, – я больше ничего не говорила тебе, когда звонила? – Люде стало казаться, что всё это ей приснилось, и потому было крайне важно услышать, как Ирка сейчас подтвердит, что да, сказала, что на тебя напали в поезде.
Но та посмотрела с удивлением и ответила:
– Ты мне вообще не звонила! Я сама решила сделать тебе сюрприз и встретить.
Слежка
Лёня сидел в своём серебристом «Ниссане» и наблюдал, как мужчина, вышедший полчаса назад из тёмно-синего «БМВ», наконец-то выбрал букет в цветочном ларьке и направлялся обратно.
– Объект купил букет и садится в машину, – проговорил Лёня в телефон.
– Фотографий много не надо, – инструктировал его шеф, – поезди за ним пару дней, посмотри, куда он ездит, что делает. Но, конечно, если увидишь, что-то, то да, а так нет, понял?
– Конечно понял, что тут не понятного, – Лёня решил проявить сарказм, но что что, а сарказм шеф не понимал абсолютно.
Клиентка, которая сделала этот заказ, пришла по рекомендации. Шеф таких любил. Её уже и уговаривать не надо, рекламируя свои услуги. Такие приходят накрученные собой до такого состояния, что остаётся только деньги взять. Вот и эта пришла на взводе, Лёня видел. Сидела в кабинете шефа на краешке стула, открывая и закрывая сумочку. Потом вытащила из неё какой-то шелковый шарфик, держа руками за уголок, как мерзкую жабу, кинула шефу на стол и горько зарыдала, закрыв лицо ладонями, не заботясь о том, что размажет косметику. А шеф на это сказал только «Ну-ну, не надо плакать» и крикнул погромче:
– Леонид! Зайди-ка!
И вот Лёня ездил уже второй день за предполагаемым изменщиком – мужем клиентки, холеным мужчиной лет сорока пяти на вид, а по документам пятидесяти.
– Это потому, что он ничего тяжелее… ложки в руках не держал, – выкрутился шеф, который старался не материться при сотрудниках, но не потому, что был настолько культурным, ну какая культура у бывшего следователя, а потому, что в приёмной стояла большая стеклянная банка из-под конфет, в которую каждый ругнувшийся бросал сто рублей. Шеф, накидав в первую же неделю тысяч пять, решил, что хватит быть спонсором «дней шофера» в пятницу, и стал сдерживаться.
– Почитай, вот что на него есть, ознакомься. Через два дня доложишь.
– А какие у клиентки подозрения, кроме найденного в машине шарфика?
– Да в том то и дело, что никаких. Но говорит, что муж сильно изменился.
– Телефон прячет? Ходит с ним везде? Стал слишком за собой следить? Задерживаться на работе?
– Нет, в этом всё как обычно. Говорит, что от него стало по-другому пахнуть.
Лёня удивлённо посмотрел на шефа:
– Так может ему щитовидку проверить или почки? Мы тут при чём? Или пахнет дамскими духами? – наконец догадался он.
Шеф покачал головой:
– Стало пахнуть химикатами.
Когда Лёня первый раз увидел этого павлина, понял, что да, стоило жене разволноваться, такой и химикаты находятся на разных планетах.
Вечером, когда Лёня заехал в офис, взять забытую куртку, там был только шеф:
– Ну что, есть что-то? – спросил он без особого интереса.
– Я сбросил отчёт.
– Видел, но не читал, некогда было. Давай в двух словах.
– В двух словах: нет ничего. Объект ездит на работу и с работы, за эти два дня один раз заехал в бассейн, и один раз за цветами. Цветы повёз домой. Выгуливал собаку. Сейчас дома с женой.
– Ну, покатайся за ним ещё денька два, и хватит.
– Шеф, а если он по ночам ей изменяет?
– А по ночам у нас другой тариф, – ехидно заметил шеф и добавил, – ночью он спит. Клиентка мается бессонницей и караулит его.
Лёня ехал домой и думал о ревнивых бабах. Вот его Ленка не такая. Что он в органах работал, что ушёл в сыск, она знает, если муж не дома и не сказал ничего, значит, он на работе, и сцен ему не устраивает. А уж представить, что она пошла и наняла какого-то такого, как он, следить за ним, так это вообще невозможно!
Ровно в семь Лёня был на месте. Жена объекта так и указала, что тот в семь выводит их золотистого ретривера Чаки по собачьим делам. Так было и вчера, и позавчера. Но сегодня объект не вышел ни в семь, ни в пять минут восьмого, ни в десять. Лёня не сильно переживал, у него своей собаки никогда не было, оттого он не сильно представлял, как у собак всё устроено, в конце концов, собака в армии не служит, может и проспать.
Но в половину восьмого объект вышел сам, без пса, одетый не в старые джинсы и куртку, а в офисный, тёмный, в тонкую полоску костюм и сел в свою машину.
Лёня не был готов к такому, потому пока убирал стаканчик с кофе, пока соображал, что произошло и где собака, объект уехал, но Лёня из виду его не потерял, догнал довольно быстро, хотя можно было не спешить: объект ехал к себе в офис.
Самое мучительное было караулить предполагаемого изменщика под офисом. Сидишь как истукан, пялишься на двери, вдруг выйдет. Машина его вон там стоит, Лёне хорошо её видно. Хорошая машина, недешёвая. Лёня в ценах на машины разбирался. Это ж кем надо работать, чтобы на такой ездить? В двенадцать Лёню сменил Петро.
– Ты чего так долго? – Лёня уже жалел, что не в памперсе, как космонавт. Петро ничего не ответил, махнул рукой, мол, давай езжай.
– Как тебе твоя работа? – спрашивала Лёню жена, а ему и рассказать особо нечего, его профиль слежка, сиди целый день, смотри, как люди живут своей жизнью, скукота.
Через час позвонил Петро.
– Алё, – начал он неспеша, – тут такое дело… эээ…
– Да говори уже!
– Объект уехал.
– Дуй за ним.
– Ээээээ, не успел я. Он, это, на другой машине уехал, эээээ…
– На какой другой?
– Белый Фольксваген, номерной знак…
Лёня даже расстроился. Вот так, следил, следил, и Петька, гад, упустил. Толку от того номерного знака, он же не может объявить операцию «Перехват». Ушёл объект!
Лёня проторчал под офисом до самого вечера. И стоянка уже поредела, кроме синей БМВ только с пяток машин, а удравшего всё не было. Конечно, он мог и вернуться, пока этот Лёня мчался обратно, но Петро клялся всеми святыми, что смотрел в оба глаза, и пропустить его не мог. Как же, не мог он! Лёня даже разговаривать с ним не хотел.
– Ты попустись малехо, – сказал ему Петро, – не преступника ловишь. Может, наоборот, я сейчас семью этой дамочки спас. Знать всё – не всегда хорошо, – добавил он назидательно и укатил.
Объект вернулся ровно в восемь. Загнал Фольксваген в подземный гараж, пересел в свой «БМВ» и неспешно покатил в сторону дома. Лёня к тому времени пробил, что «Фольксваген» этот значится на фирме, в которой объект работает директором по развитию. «Что же он там такое развивает?», всё думал Лёня. Про фирму шеф ему всё что надо сообщил ещё позавчера: занимается строительством коттеджных посёлков, даже странно, почему объект с ревнивой женой не живут в одном из таких, тем более, что дом в семье имеется. Клиентка так и сказала, когда Лёня её спросил:
– Что вы считаете важным сообщить о вашем муже?
Первое, что сказала, что у них есть загородный дом. Но Петро в него лазил ещё в первый день слежки, благо там стройка идёт, и войти не составило труда.
– Нет там ничего, – рассказал он по прибытии, подразумевая, что среди досок и мешков цемента любовное гнёздышко для измен не оборудуешь, – коробку выгнал, окна поставил, накрыл крышу и всё заглохло.
– А подвал смотрел? Чердак?
– Ага, будет такой барин своих баб по чердакам таскать! Я и так весь изгваздался как свинья там. Тебе надо, езжай и перепроверяй, если мне не веришь.
Эх, надо было поехать всё-таки!
На следующее утро Лёня рисковать не стал: приехал к шести, и правильно сделал. Ах вот значит, когда он собачку выгуливает! На часах было начало седьмого, а объект уже возвращался. «Что же жена нас не предупредила?!», с досадой подумал Лёня, надо будет шефу в отчёт написать.
Через пятнадцать минут объект вышел из подъезда в той же одежде, в которой выгуливал собаку, сел в машину и поехал. И явно не в офис. В офис ему в конце улицы налево надо, а тут он направо повернул, Лёня чуть не упустил его. Поехал «объект» в свой загородный дом, но пробыл там недолго. Лёня подъезжать близко не стал, а издали было не рассмотреть, что он делал. Потом час они покатались по городу, вроде как бесцельно, и обратно вернулись.
Что за ерунда! Может, он заметил слежку? Да быть такого не может! Хотя… никак Лёня не мог забыть промах Петра, и кто его знает, зачем объект машины сменил вчера, так что всё может быть.
– Сворачивайся! – позвонил шеф через пятнадцать минут, когда «объект» ещё даже в офис не уехал.
– Что случилось?
– Отозвала тётенька заказ, говорит, что всё у них наладилось в семейной жизни, и верит она своему дяденьке, как самой себе. Заедешь в офис, дам тебе новое задание.
– Шеф, странно всё это, – сказал Лёня по приезду, и добавил, что объект мог их с Петром срисовать.
– А вот это, Леонид, не наше дело. Грошики мы получили, клиентка передумала, ну и отлично.
Через месяц, а может быть и позже, когда выпал снег, Лёня уже давно работал над новым делом по поиску имущества. Листая новостную ленту, он наткнулся на сообщение, что найдена пропавшая осенью женщина, точнее, её останки. Хотя Лёня недолго проработал в полиции, он хорошо себе представлял, какие останки они нашли. Но новости о пропаже этой женщины он пропустил, видать настолько был занят в те дни. Хорошо, что сейчас все оставляют ссылки на начало историй.
«Вчера вышла из дома рано утром и пропала по дороге на работу Наталья Иванова, тридцати восьми лет. Приметы: рост, вес, одежда…» И фотография в полный рост. Тётенька как тётенька, коротконогая, Лёне такие не нравились, он называл таких «на любителя». Лицо, правда, у неё знакомое. Не то чтобы он её знал, но видел где-то, что ли.
Тётеньку искали, но как-то не очень бодро. Это и понятно. Пропал бы ребёнок, или даже подросток, ещё куда ни шло, а тут здоровая тётка ушла и не вернулась. Детей нет, мужа нет, жила с матерью.
К вечеру журналисты нашли связь с подобным убийством годичной давности. Тоже одинокая, около сорока, тоже ушла и не вернулась. И появилась ещё одна подробность. Ту, первую жертву, видели садящейся в машину. Машину так и не нашли, водителя тем более. И вдруг оказалось, что и эта Иванова вроде как садилась в машину. В синий «БМВ».
И Леонида осенило. Вспомнил он и эти странные поездки «объекта», и как он удрал от Петра на служебной разъездной машине, и как ездил средь бела дня в свой коттедж, а там же ничего нет – голые стены. Так маньяку же и не нужна фешенебельная обстановка! И сразу поднялась из глубины души, откуда-то из желудка, злость на напарника, который поленился посмотреть подвал в недостроенном доме, даже забыл, что и он сам тогда не рассматривал такую вероятность, а искал только следы измены. Всё это по отдельности вроде и не было ничем таким ужасным, но всё вместе производило совершенно другое впечатление. Лёня стал думать об этом постоянно, и со временем всё больше убеждался, что есть в этом что-то, и надо бы этого самого пижона на синем «БМВ» проверить. И срочно.
Он решил поделиться своими мыслями с начальством. Шеф молча его выслушал, потом посмотрел как-то странно и сказал:
– Лёня, ты глупости-то не говори.
– Шеф, но смотрите, всё один к одному: и мужик этот якобы изменял, но не нашли с кем, а жена возьми и отмени заказ, и пропал он тогда на целый день, и машины менял, а главное, – Лёня сделал выразительную паузу, – у него синий «БМВ».
– Ты сколько в сыске работаешь? – и продолжил, не дожидаясь Лёниного ответа, – вот то-то и оно! А я уже двадцать лет! И таких дамочек видел – перевидел. Они вначале прибегают с криками «Спасите! Помогите! Муж изменяет!», а потом отменяют заказ, потому что, видите ли, передумали. И ладно, если просто отменяют, а бывает ещё, что и деньги назад требуют. И тут нам всем: и мне, и тебе сильно повезло, что эта тётка с мужем на «БМВ» ничего не потребовала вернуть. Да, нашла она у своего благоверного шарфик в машине, да, появился от него новый запах, но мы-то с тобой его не нюхали! Мало ли что этой дуре показалось. Короче, Леонид, хватит страдать ерундой! Ты новый объект взял? Что там у тебя? Жена бывшая с любовником? Вот и займись!
Лёня долго сомневался, стоит ли, но решил посоветоваться с женой. Она женщина, должна понимать, что к чему. Жена сильно удивилась, за все годы Лёниной работы это был первый раз, когда он вообще ей рассказал хоть что-то из того, что происходит с ним вне дома, но выслушала Лёнины аргументы внимательно и с доводами его согласилась. Не так чтобы безусловно, но и без полного отрицания, как шеф.
– Лёня, ну я не знаю, – начала она осторожно, – вроде как любой может быть этим маньяком, необязательно этот твой «объект», но ты, наверное, прав. Я вот в фильме одном видела. Там тоже никто на мужика не думал, а это он оказался! И знаешь, жена его в курсе оказалась, но доказать это не смогли, – и, немного подумав, добавила уже увереннее, – точно, прав ты! Это он!
Понятно было, что на работе ему ни за что просто так не дадут отгулы, поэтому пришлось врать.
– Что, так плохо? – в голосе шефа звучало сомнение.
– Но вы же меня знаете, шеф, – Лёня подключил все свои актёрские способности, – не было бы так фигово, не за что бы не просил. Я и больничный могу взять, если надо, – рискнул сказать он.
– Да зачем мне твой больничный! Я его что, оплачивать буду? Передай «объект» Петру, – со вздохом закончил шеф, а Лёня чуть не выдал себя, собираясь сказать, что уже передал, но вовремя остановился.
Теперь, когда Лёня был твёрдо уверен, какие доказательства ему следует искать, дело должно было пойти живее. Но вначале он привычно приехал под дом маньяка, дождался, когда тот выгуляет собаку, а потом поехал за синей «БМВ» уже привычным маршрутом. Возможность, что тот может затаиться перед очередной жертвой, Лёня даже не рассматривал. Первый день прошёл впустую. Бывший изменщик проторчал весь день в офисе, а ровно в 17.00 поехал домой. Зато Лёня, убедившись, что тот зашёл в подъезд, тут же развернулся и помчался в коттеджный посёлок. Второй раз он уже не упустит ни одну мелочь!
Дом стоял чуть поодаль от остальных на улице и был одним из немногих, необитаем. Лёня не спеша обошёл участок и нашёл-таки место, где одна из досок в заборе держалась на честном слове. Во дворе лежали невывезенные остатки стройматериалов и стоял вагончик. Дверь в него была крепкой. Заглянув в окошко, Лёня не смог ничего толком рассмотреть, хотя и сделал из ладоней козырёк, закрывающий глаза от света снаружи, и даже светил фонариком в недра вагончика. Были видны какие-то тряпки в углу, пара вёдер и топчан, с наваленными на него спецовками. Пожалев, что не подготовился к поездке как следует и не взял отмычку, Лёня пошёл к дому.
Петро был прав, в такой дом любовницу не привезёшь. Сквозь грязные окна были видны голые кирпичные стены и грубая стяжка на полу. В углу большой комнаты на первом этаже был виден камин с красивой кованой решёткой. Пётр сказал, что проник в дом через заднюю дверь, над косяком которой случайно нашёл ключ.
– Может, он для кого-то оставлял, да забыл, – сказал напарник, довольный тем, что догадался провести рукой над дверью.
Ключ был на месте.
Леонид, обернувшись посмотреть, не наблюдает ли кто за ним, медленно повернул ключ в замке и вошёл вовнутрь. Первое, на что он обратил внимание, оказавшись в доме, был странный, химический запах.
«Ага», отметил он про себя, «не врала клиентка». Прошёл медленно по комнате, о функционале которой сейчас было ещё сложно догадаться, но, скорее всего, это кухня, и зашёл в большой, занимавший почти весь первый этаж, зал с камином. «Балы они тут, что ли, будут устраивать», подумал Лёня и пошёл дальше. Руку на всякий случай держал на расстёгнутой кобуре, пусть пистолет и травматический, но какая-никакая, а защита. Обойдя весь первый этаж, на котором рядом с «бальным залом» были ещё небольшие помещения с кусками труб, заткнутых ветошью, Лёня начал подниматься по лестнице. Вот что было странное в этом доме, так это то, что лестница была сплошь затянута в несколько слоёв полиэтилена, который теперь оглушительно громко хрустел под его ногами, хотя ступать он старался как можно тише.