Время есть. Книга вторая

— Водка есть, — толкнул кто-то Никиту в спину.

— Неа, — ответил он не оборачиваясь.

— А если найду? — настаивал незнакомый голос.

— И мне нальёшь.

— Петров, отстань от бойца, — громко сказал капитан, — И чтобы здесь не пили!

— Совсем?! — искренне удивился Петров.

— Без меня! — пояснил старший по поезду, — Я пока отойду по делам. Но я всё вижу даже, когда меня нет. Сечёшь?

— Так точно, товарищ майор, — повысил в звании командира Петров, на что капитан только хмыкнул.

Под равномерный стук колёс и гул голосов в вагоне Никита быстро заснул, поэтому не знал сколько прошло времени, когда его опять кто-то толкнул в бок.

— Вставай салага, — гаркнул на ухо изрядно надоевший старшина, — дедушки добрые они угощают.

Напротив его полки разместилось с десяток человек в основном новобранцы. Все выкладывали на небольшой столик и лежащий на коленях чемодан, съестное.

Никита тоже достал из рюкзака всё, что ему в дорогу справила матушка и присел на боковую полку, где уже сидели двое попутчиков.

— Давай, давай закуску, — увидев это сказал, руливший застольем, — Но на выпивку не надейся, раз сам не взял.

— Не положено никого стопкой обходить, — перебил его подошедший капитан, — Делим имеющееся на всех. Мы же не пьянки ради, а здоровья и коллектива сплочения для

Ему уступили место возле прохода и сразу протянули стакан с мутноватой жидкостью.

— Что это за муть? — поинтересовался офицер.

— Мамка с буряка гнала, — ответил один из призывников с южнорусским мягким гортанным “г”.

— Ну, так пей. А мне Петров плесни казёнки из моих запасов.

Стаканов было только четыре и пили по очереди. Когда предложили Никите он отказался. Капитан посмотрел подозрительно.

— Человек непьющий либо подлец, либо больной. Чем болеем солдатик?

— Он антибиотики по ходу пьёт, — засмеялся старшина, — Намотал на конец перед службой? Бывает.

Все заинтересованно посмотрели на Никиту, ожидая ответа.

— Антибиотики, да. Травма. На первенстве города получил, — соврал Никита, придумывая на ходу.

В этот момент всех отвлёк подошедший младший лейтенант.

— Товарищ капитан, там в седьмом проблемы. Мы новобранца Хорько в купе определили, а он лыка не вяжет. Не знаю, где нализался. А там человек с серьёзными корочками. Бойца забрал, сейчас в туалете оставил, чтобы в тамбуре не нарыгал.

— Значится так, Горкин, — быстро найдя глазами Никиту, сказал начальник офицеру, — забирай этого трезвенника в купе, а твоего невменяшку, Женя, на его место положим. Под присмотром будет.

Пока шли к седьмому вагону молодой офицер инструктировал новобранца:

— Этот мужик с очень серьёзными корочками конторы, что на Лубянке. Посему языком понапрасну не болтаем. Ещё баба с ним сильно моложе. Явно не жена. Это я к тому, чтобы не заглядывался. Такие люди гляделки быстро вынут, протрут и на место поставят, только наоборот.

Перед нужным купе младший лейтенант поправил пиджак и галстук, тихо откашлялся в кулак и постучал.

— Товарищ полковник, — очень осторожно, будто боясь потревожить, почти шёпотом сказал Горкин.

Дверь отворилась не сразу и из купе вышел небольшого роста мужчина в синем шерстяном спортивном костюме с надписью «СССР» на груди. Он внимательно осмотрел потревоживших его.

— Вот, замена, как просили, — смешался под колючим взглядом младший лейтенант и кивнул в сторону Никиты, — Трезвый и смирный.

— Хорошо. Звать как, — спросил полковник и, получив ответ, предложил, — Ты, Соколов часок покури в тамбуре.

— Я не курю, — буркнул недовольно Никита.

Мужчина истолковал это по-своему и обернувшись в купе достал из сумки пачку сигарет «Marlboro», сунул их в карман рубашки. Когда дверь закрылась офицер быстро вытащил подарок, желая присвоить.

— Всё равно не куришь, — объяснил он удивлённый взгляд призывника.

— Слышь, мамлей, я человек гражданский и присягу ещё не принимал. Могу и в торец приложить. Возвращай половину на базу.

Собеседник оценил ситуацию и вернул пачку из, которой Никита достал большую часть и отдал Горкину. Потом они стояли в тамбуре, и офицер учил молодого бойца:

— Трудно будет служить, парень, коли борзоту свою не придержишь. Если бы я тебя не представил этому гэбэшнику, то твоё выступление могло очень закончиться. Но, с другой стороны, ты предложил поделить, а это справедливо. Именно за это мне приходилось в институте постоянно драться.

— Забери, — сказал Никита и протянул пачку собеседнику, — Я просто от наглости офигел. А так я не курю.

— Оставь себе. В армии сигареты — это своеобразная валюта. Пригодятся.

Младший лейтенант бросил на железный пол окурок и затушил его носком ботинка.

— Подумай, боец. Мы все борзыми приходим в армию. А она нас делает такими, чтобы могли воевать. А это значит уметь жизнь отдать по приказу. Ну, бывай.

Рукопожатие у щуплого Горкина оказалось крепким.

Ещё минут через двадцать явился новый сосед. Он молча кивнул и ушёл. Возле купе в явно предназначенном не для публичного места махровом халате, обтягивающем притягательные формы, стояла женщина лет тридцати пяти.

— Можете переодеться юноша пока здесь, — сказала она, разглядывая нового соседа, и добавила почти игриво: — Ирина.

Никита тоже представился, но больше ничего сказать не успел, поскольку из купе появился, как назвал его Горкин, «человек с очень серьёзными корочками».

— Семён Маркович, — сказал он, став между Никитой и своей спутницей и протянул руку, — Пройдёмте в купе, не будем мешать Ирочке любоваться видами южнорусской природы.

— Расскажите о себе, — когда сели попросил Семён Маркович.

— Если вкратце, то: родился, учился, пошёл в армию. Всё.

— Юноша, вы же не эпитафию на памятник себе заказываете при дефиците наличности. Посему давайте с подробностями и в деталях. Кто родители? Где и как учились? Почему поспешили исполнять свой почетный долг, а не поступать в институт? У вас же интеллект выше среднего на лбу написан. А комплекция говорит об успешном занятии спортом… Бокс, лёгкая атлетика?

— Самбо.

— С такими данными любой вуз вашего родного города свои двери распахнёт, да, ещё и уговаривать станет. А вы в армию. Похвально, конечно. Но почему?

— Отказался в СКА переходить. Они сами не готовят спортсменов, а живут тем, что всем в армию нужно. Вот и паразитируют на своём положении. Поэтому военком и не дал времени сдать экзамены в вуз.

В этот момент в купе зашла Ирина.

— А вы значит не можете поступиться принципами? — спросила она, скорее всего, слыша, весь разговор.

— Так, если поступаться, то это уже и не принципы получается, — ответил Никита.

— Ну про СКА вы не совсем правы. То же Динамо набирает призывников. Да, и детская школа там хорошая.

— Может у вас и так, а у нас, как я сказал.

Поезд начал торможение и за окном появилась очередная станция. Людей на перроне оказалось много, но по большей части это были коробейники, продавшие продукцию местной фабрики, которую им выдавали вместо зарплаты.

— Неужели государство не может напечатать денег, чтобы платить людям, а не заставлять унижаться, стараясь накормить детей? — тихо спросил Никита, глядя в окно.

— Если много печатать…, — начал отвечать Семён Маркович, но прервался и спросил: — Вы, молодой человек, знает, что такое инфляция?

— Конечно. Я же «Чёрный обелиск» Ремарка читал.

— Ещё лучше. Выходит вы даже в курсе, что такое гиперинфляция. Поэтому просто печатать деньги — это не вариант…

— А я не знаю и не должен знать, что нужно делать. Есть специалисты, которые этому учились и их задача обеспечить, чтобы люди не унижались, — с запальчивостью перебил собеседника Никита и, не дав ответить пошёл на выход.

— Пойду куплю, что-нибудь, — сказал она уже и коридора.

На перроне торговали большущими мягкими игрушками. Цены на них были ниже магазинных, но всё равно не по карману для призывника.

— А есть, что-то маленькое? — спросил Никита у размахивающей большим белым мишкой женщины.

— У Катьки мелочь всякая, — ответила она и стала искать взглядом коллегу, — Сама мелкая и игрушки с гулькин нос. Её мамка сама делает. Раньше на заводе работала, а сейчас дома шьёт, — делилась всей информацией торговка. — Да вон в ситцевом платице, смотри под грузовым составом шмыгнула. Догони, она ничего не продала сегодня, а игрушки у неё загляденье. Но можно сторговаться задёшево. Жрать-то нужно.

Никита посмотрел куда показала женщина и увидел, как в недалеко на соседних путях были видны тоненькие девичьи почти детские ножки в сандаликах. Последняя фраза женщины и эти стоптанной обуви не оставили шансов отказаться. Пробежав до того места, где девочка пролезла под поездом, Никита пригнулся и последовал её примеру. Но у него так же ловко не получилось. Прямо посредине вагона он застрял. Вернуться назад тоже не мог. Всё внутри похолодело от мысли: «А если состав сейчас тронется?».

Но, взяв себя в руки он быстро расстегнул куртку и высвободился из неё. Теперь осталось только снять с крючка, за который она зацепилась. Когда Никита наконец выскочил из-под вагона, то увидел, что девочку по имени Катя окружили парни выше её на голову. Парней было трое. Они вытаскивали из сумки игрушки и смеялись.

— Не нужно забирать, — почти плакала Катя, — мама меня наругает, если я потеряю.

— А мы сделаем так, чтобы мама не узнала, — смеясь говорил самый длинный из компании, — Ни о чём не узнает. Правда парни?

Он держал в руках небольшого медвежонка и кружил им вокруг головы девочки. А потом резко опустил вниз, сунул его под короткую юбочку.

— Ой, что он там увидел. Мы тоже хотим посмотреть. Покажи нам, что там у тебя. А? Покажешь? И мы у тебя купим все игрушки. Как, орлы, купим?

Компаньоны загоготали одобрительно. Один сзади сунул руку под юбку и ущипнул за попу.

— Мальчики, не надо, — уже плакала испуганная Катя, — Заберите игрушки…

— Так мы с тобой поиграть хотим. Зачем нам эта дребедень…

— Ей, борзые. Отпустите ребёнка, — громко крикнул Никита, приближаясь к компании.

Неожиданное появление незнакомца заставило парней отвлечься, и девочка, сориентировавшись быстро юркнула под соседний состав со своей сумкой. Только маленький белый медвежонок остался лежать на земле.

Самый рослый из компании оказался очень высоким. Он похоже был вожаком и, смачно сплюнув, первым пошёл навстречу.

«Высокий, руки длинные. Нужно сокращать дистанцию», — очень быстро соображал Никита и порадовался, что уроки бокса даром не прошли.

Но местный и не собирался драться. Численного превосходства достаточно, чтобы припугнуть, а потом уже и поиздеваться над выскочкой опрометчиво посчитал длинный.

Но у Никиты был иной расчёт и он оказался верен. Прямой в солнечное сплетение заставил противника задохнуться, а хук левой и апперкот правой вырубили совсем. Оставшиеся отскочили подальше, но потом один из них вынул нож. Никита развернулся так, чтобы спину ему прикрывал состав, под которым убежала девочка. Основная опасность исходила от вооружённого холодным оружием, поэтому всё внимание было на нём. И когда тот взмахнул ножом, Никита перехватил руку, крепко схватил за рубаху и бросил через бедро. Потом взял руку на излом, забрал нож и кинул его на крышу товарного вагона.

За спиной заскрипел гравий, Никита повернулся на звук и увидел приближающуюся доску, которой с размаха бил третий, самый хлипкий из компашки. Времени отреагировать не осталось. За сильным ударом наступила темнота.