Первый мир. Книга 1

Пролог

Андрей резко выдохнул, будто готовился опрокинуть рюмку водки, потом закрыл лицо руками и немного помассировал виски. Лифт с панорамным остеклением скользил с десятого этажа на седьмой, где располагался его кабинет. Тяжёлое вышло собрание с правлением компании, но кто ждал иного? Понятное дело, что совещание может затянуться на несколько часов, когда обсуждается настолько острый вопрос, что может привести к полному закрытию основного продукта компании.

Да, сегодня утром Андрей Геннадиевич Вершин сам запросил экстренное совещание с правлением, потому что не в его правилах замалчивать какие-то вопросы, а медлить, как ему казалось, было нельзя. Поэтому, когда все двенадцать человек оказались в переговорной, технический директор, щедро разбавляя свою речь различными историческими ремарками о пути, который был проделан компанией, рассказал о появлении в виртуальном пространстве игрового мира некоторых аномалий. Он не просто так уделял внимание исторической справке, ведь до этого дня программа успешно проходила все тесты и не давала осечек. Четыре года подготовки проекта, затем ещё два было потрачено на прохождение всех государственных и международных аттестаций, одно только бета-тестирование шло почти год – всё было успешно! Над ними даже шутили, что разработанная технология – шедевр русской мысли. И не зря смеялись-то, ведь полученный результат сперва не поддавался никакой логике. Была гипотеза, да, но гипотеза практически ничем не подкреплённая! А потом? По сути, с первого выстрела попадание прямо в яблочко, и, как на кураже, происходит один научный прорыв за другим, техническая и информационная революция! При том, что всё начиналось с простейшей попытки смоделировать ситуацию, в которой человеческий мозг начнёт стимулировать эндокринную систему для повышения регенерации организма. Да, было доказано, что банальным внушением можно заставить человеческое тело выделять различные гормоны, например, эстроген, ускоряющий нейрогенез. Но кто бы мог предположить, что вот так, с первого раза, на одном из первых тестовых образцов шлема виртуальной реальности с глубоким погружением, они получат такой поразительный эффект?!

Это был прорыв. Андрей искренне считал, что это одно из важнейших событий в истории человечества. И, конечно, ему было приятно, что на гребне этой волны стояли именно они с Олегом и Никитой. Олег решал организационные вопросы, Никита был экспертом в области нейробиологии и нейроинженерии, а сам Андрей? Он тогда был хоть и подающим надежды, но всё же вполне обычным программистом и инженером. Поэтому отдавал себе отчёт в том, что всё происходящее – не совсем его заслуга. Не его подразделения и не его людей. Он очень хорошо понимал, что где-то им очень повезло, вот и всё. Естественно, последние годы он только и думал о том, как же так всё сложилось, что всё сложилось. А ведь это был весьма заурядный проект, ребята организовали небольшую контору, пытаясь выскрести себе грант от государства на разработку системы коррекции биометрии организма. И таких компаний было много! В стране и правда ключевыми были проблемы в области здравоохранения. Все рвали жилы, чтобы предложить хоть какое-то решение, но тот подход, что был найден, удивил даже откровенных скептиков.

В общем, так сложилось, что изобретённая технология стимуляции работы головного мозга прекрасно уместилась в шлем виртуальной реальности, а та создала оптимальные условия для внушения необходимых впечатлений. Да, изначальная концепция виртуальной среды была совершенно иной. Андрей и его команда не были первыми на рынке, кто создавал виртуальные миры, и они хотели своим продуктом подстрелить сразу двух зайцев: успеть запрыгнуть в уже уходящий состав мировых лидеров игровой индустрии и сделать это так, чтобы было ещё и полезно для человечества. Тогда право монополии в виртуальных играх было у американо-китайской компании, которая уже успешно запустила свой проект. Их игра была связана с космическими путешествиями, полётами, сражениями и глобальной идеей поиска Земли, расположение которой по каким-то причинам было утеряно человечеством. Андрей же с компанией «GameWorld» хотели занять нишу «Меча и магии». Да, концепция была именно такой: создать классическую фэнтези с достаточно привычной системой прокачки, опытом, боями и так далее. Вот только сочетание их разработок по действиям с мозгом и искусственного интеллекта, развивающего виртуальное пространство, выдало совершенно другой результат. Разработчики наперекор всем прогнозам и запросам от игровых дизайнеров получили некоторое подобие ролевой игры, максимально приближенной к реальному миру. И как Андрей ни пытался что-то коренным образом изменить в этой механике, но успеха так добиться и не смог.

Их игровой мир получился именно таким, чтобы создать оптимальную совместимость человеческого тела и игрового аватара. Именно так и удалось получить тот самый эффект, что позволял корректировать и излечивать реальное тело в зависимости от того, как развивается персонаж в игре.

Магию, как что-то противоестественное, игра просто отвергала, и все попытки внедрить такие игровые механики просто игнорировались искусственным интеллектом. Другие расы или разумные монстры также не проходили цензуру игры. У Андрея получился прекрасный человеческий мир с невероятной детализацией, небывалым уровнем погружения, но… Но, увы, достаточно скучный. Поэтому полноценной конкуренции на рынке виртуальных игр их мир составить не мог, однако он, в отличие от всех аналогов, обладал исключительной особенностью, которую повторить никому не удалось. Игровой мир лечил игроков. И поэтому поток новых клиентов не прекращался.

– Значит, в этих так называемых зелёных зонах механика игры начинает работать не так, как заложено? – уточнил Олег Викторович, генеральный директор компании.

– Будет вернее сказать, будто механика просто перестаёт быть игровой… – ответил Андрей на собрании.

– После которого обновления появилась ошибка?

– Пойми, Олег, игра не считает это ошибкой.

– А что же это?

– Я не перестаю повторять, что работа технического отдела у нас критически отличается от привычной. Мы же так и не смогли разработать полноценный искусственный интеллект, который мог бы генерировать и развивать весь игровой мир! У нас не получилось, но он смог сделать это сам. Мы всего лишь создали условия, позволяющие ему построить такую виртуальную среду, в которой он сам смог бы развиваться! Мы писали код и алгоритмы, а он менял окружающие условия и физические ограничения, чтобы вырастить себя. Мы потому и говорим всегда, что наш ИИ виртуальный. Он придумал для себя мир, в котором для него ограничений нет.

– Андрей, вот ты опять говоришь о машине как о живом человеке! – подколка прозвучала из уст Марины Викторовны, директора по маркетингу.

– Марин, я понимаю, что ты недовольна тем, что игра просто отказывается принимать половину тех идей, что вы придумываете, но я ведь о том и говорю!

– Если бы только половину! – деланно фыркнула девушка.

– Да не всё так просто, Марин! Игра отвергает всё, что отклоняется от её понимания нормы! Игре… – Андрей помедлил. – Игре не нужно, чтобы на Новый год обязательно выпал снег, ей не нужны прекрасные эльфы или суровые гномы. А вот эти аномалии ей по какой-то причине понравились.

– И что же она говорит о них? – продолжила подтрунивать Марина, не осознавая ещё масштаб проблемы, о которой пытается рассказать Андрей.

Технический директор пропустил подколку, уж слишком долго они с Мариной были знакомы. Та с виду – божий одуванчик, и поможет, и подскажет, но, как дело доходит до её собственных интересов, превращается в саркастичную стерву, готовую порвать всех на своём пути. И при этом она была прекрасным специалистом, не один раз выручая компанию и придумывая различные обновления, повышающие рейтинг игры.

– Она их не видит, – сухо ответил Андрей.

– Как не видит? – удивился уже Олег Викторович.

– Да вот так. Эти участки пространства будто бы исчезают, но на самом деле продолжают существовать. Программа продолжает их сопровождение, а мы их не видим. И самое главное – ничего о них не знаем. Никаких данных, никаких логов – ничего! Мы не собираем никакую информацию. И как только мы это заметили, начали искать причины, но…

Наталья Павловна, ответственная за аналитику в компании, перебила докладчика, склонившись чуть вперёд, спросила, немного нахмурив брови:

– Всё же. Какую информацию по этой ошибке мы уже собрали?

– Немного, – спокойно ответил Андрей. – Мы зафиксировали одиннадцать обращений, где игроки сообщали нам об аномалиях.

Далее он рассказал о том, что при попадании в зелёную зону перестают работать игровые механики. Пропадает интерфейс, любые способы взаимодействия с системой отклоняются. И никакая информация о том, что же именно происходит в аномальных локациях, не записывается в базу данных. В то же время в зелёных зонах наблюдается изменение в ощущении виртуального пространства. Будто бы чувства обостряются, а игровой аватар начинает ощущаться иначе. Причём никто из опрошенных игроков не смог объяснить, что именно изменилось.

После этого обсуждение по сути своей прекратилось. Ещё минут пятнадцать Андрея заваливали вопросами. Он пытался отбиваться, пытался объяснить, но совет, собравшийся в текущем составе, был глух. В какой-то момент все перешли на повышенные тона, начали угрожать, требовать чего-то. А потом всех остановил Олег Викторович:

– Так мы не решим проблему, – сказал он. – Андрей, давай шаг назад. И по порядку. Значит, в этих зелёных зонах происходит что-то, что мы не можем объяснить?

– Точно так.

– Это может быть саботаж или диверсия со стороны конкурентов?

Андрей вздохнул. Он очень не хотел, чтобы разговор уходил в это русло. Он-то был абсолютно уверен в том, что проблема не связана ни с программным кодом, ни с работой конкурентов. Он искренне думал, что все ниточки рано или поздно приведут к их виртуальному интеллекту, который по сути своей никогда не был полностью в их власти. Пока все работали, давали ему задания, вписывали какие-то механики, линейки квестов или локации в существующий мир, Андрей был полностью уверен, что всё происходящее – это попытка договориться с машиной, которая семимильными шагами уже несколько лет убегала от общего понимания её смысла. В нашем мире она была набором железок, серверов, проводов, но в своём – она была Богиней. Или Богом.

Пауза затянулась. И тогда Андрей ответил:

– Нет, Олег. Предположить, конечно, такое возможно. Служба безопасности может всё проверить. Но я склонен думать, что это работа нашей собственной виртуальной системы.

– Ладно, – согласился Олег Викторович, – если ты уверен, то хорошо. Вернемся к твоей теории. Однако, Сергей Павлович, службе безопасности всё равно нужно всё детально проверить.

Сергей Павлович молча кивнул. Андрей не стал воспринимать это как недоверие к его словам. Он понимал, что в такой ситуации не стоит отметать даже самое немыслимое. Да и, признаться, самой немыслимой тут была именно его теория. Поэтому он просто продолжил.

– Я думаю, что наш виртуальный мир стоит на рубеже некоторого обновления. Зоны, что стали появляться, – это попытка переосмыслить всё происходящее. Смотрите сами, программа вела себя абсолютно корректно на всех тестах, даже два года активной игры – и ничего! Наша служба поддержки получает деньги за то, что отвечает на жалобы справедливо обиженных игроков! Ни одной ошибки в игровых механиках!

– Но вот уже два года машина не просто создаёт свой мир, но и слушает, о чём говорят игроки, – Андрея поддержал директор по научно-медицинскому сопровождению.

Никита Степанович, один из трёх основателей этой компании, был в курсе того, что появились аномалии. Ведь именно к нему в первую очередь прибежал Андрей, когда заметил, что происходит что-то не то.

– Вот именно! Мы, с одной стороны, скармливаем ей информацию о том, какой мир должен быть, а с другой – миллионы игроков рассказывают в своих диалогах, как оно есть в нашем, настоящем мире.

– И она начала приспосабливаться... – подытожил Олег Викторович.

– Верно.

– Можем ли мы этому помешать?

– Признаться, сейчас мы смогли только повесить некоторые ограничения на вход в эти зоны.

– То есть остановить мы это не можем.

Голос генерального директора не был злым или раздражённым. Он в какой-то степени звучал даже мягко. Сейчас был тот самый критический момент, каких за его плечами насчитывались уже сотни. Момент, в который надо не только принимать реальность происходящего, но и делать выбор. Сложные ситуации были и раньше, без них никогда не построить такую махину, о которой будут знать во всём мире. Были и кризисы, были проблемы и с кредиторами, и с государством – через всё прошли. Прошли командой, прошли целью, прошли все вместе. Виноватых найдут потом, сейчас же – надо разобраться, что к чему. Понять все риски, взвесить и с холодным умом решить, что делать дальше.

– Можем затормозить, – ответил Андрей.

– Это – само собой, – на этот раз голос Олега звучал строже. – Но, Андрей, этого мало. Надо не просто затормозить, надо приложить все силы, чтобы найти способ, как заставить нашу искусственную мадам перестать фантазировать!

– Мы уже внесли правки, которые ограничивают сохранение истории переписок и общения игроков. Точнее говоря, мы сделали так, чтобы на игровых серверах оно не сохранялось, но выгружалось в зашифрованном виде на облако. Полагаем, что, когда отключим поток информации о реальном мире, машина перестанет перестраивать и свой мир.

Генеральный директор кивнул, а Сергей Павлович, отвечающий за безопасность, поднял брови. Видимо, о таком шаге его не уведомили и на эту тему ещё состоится дополнительный раунд переговоров. И тогда снова вступил в диалог директор по маркетингу:

– Мы же не знаем, где и когда появляются зелёные зоны, так? Подключим к этому игроков. Если мы не можем контролировать их появление, запустим акцию по их поиску. Раздадим пару наград, а сами будем собирать всю аналитику. Игрокам будет интересно, скажем, что тестируем разные новые игровые механики: найдите зелёную зону, оставьте отзыв.

– Спасибо, Марин, – улыбнулся Андрей. – Это правда поможет.

В зале наступила пауза, и кто-то наконец проронил:

– Таким образом мы убиваем двух зайцев: решаем проблему аномалий и запускаем новую активность для игроков.

– Именно, – подтвердила Марина, – игроки получат то, что им нужно. А мы – больше информации.

– Подведём итог. – Голос генерального был всё так же настойчив и мягок. В душе он был доволен. Ситуация сложная, но они крайне быстро смогли найти пути, как обернуть её в свою пользу. Может быть, через пару недель технари найдут ещё какое-то решение. А сейчас кризис не решён, но отложен. – Андрей. На вас поиск всех возможных путей, как обернуть вспять эти изменения. Марин, игроки должны воспринимать всё как новое событие, с сегодняшнего дня зелёные зоны – это новая возможность нашей игры. Сергей Павлович – всё проверяем, наша бдительность должна быть повышена. Никто не должен узнать, что мы не контролируем процесс. Если надо, чтобы все сотрудники что-то подписали, – так и сделайте. Если кто-то из игроков что-то поймёт – пусть тоже подпишет какое-нибудь дополнительное соглашение. Проблему не замалчиваем, но делаем из неё преимущество. Встретимся через неделю, проблема серьёзная – будем держать руку на пульсе.

Глава 1

– А теперь у нас в студии Сергей Витальевич Румянцев – профессор Российской академии наук, чья последняя докторская диссертация вызвала бурное обсуждение в обществе! – с улыбкой поприветствовала всех молодая ведущая утренней передачи. – Здравствуйте, Сергей Витальевич!

– Здравствуйте, Мария, – Сергей Витальевич перевёл взгляд на второго ведущего, – Дмитрий!

Дмитрий кивнул приглашенному гостю и подхватил интервью:

– Сергей Витальевич, расскажите, удивил ли вас столь живой интерес общественности к вашей работе?

– Признаться, сперва я был, конечно, удивлён, но всё же: такое признание – это наивысшая оценка значимости моей работы в лице общества.

– С чем, на ваш взгляд, связан такой резонанс?

– В первую очередь это говорит о зрелости общества. За последнее десятилетие наша жизнь коренным образом изменилась, не так ли? В каком-то смысле всё разделилось на «до» и «после». А тот факт, что моя работа, в отличие от десятков других, стала достоянием не только науки, но и общества, говорит лишь о том, что люди доросли до того, чтобы расширять кругозор и заниматься собственным просвещением! В конце концов, банально задавать вопросы!

Мария улыбалась Сергею Витальевичу, но даже мне, сидя перед телевизором на кухне, было видно, что она чем-то раздражена. И я знал, чем. Приглашённый профессор РАН, мой дед, был добродушным старичком, готовым часами рассказывать о том, что ему интересно. Именно таких воспитанных и добрых старичков показывают в фильмах, когда нужно создать образ мудрого и понимающего старца, рассказывающего сказки своим внукам или правнукам. И Марии было неприятно, неприятно от того, как они с Дмитрием должны будут провести это интервью.

– Какой же вопрос вы считаете сейчас самым важным?

– Мария, вы так юны и прекрасны, но разве вы и правда думаете, что может быть всего один важный вопрос? – Мария хотела что-то ответить, но Сергей Витальевич продолжил. – Вот скажите, что мы наблюдаем сегодня? Уже сейчас можно смело сказать, что наша государственная программа по здравоохранению и продлению жизни дала свой результат: все, кто погрузился в игровой мир, отмечают улучшение своего самочувствия. сердечно-сосудистые заболевания, болезни почек, артрит, остеохондроз и многое другое…

– Действительно, это же выдающееся достижение! – подхватил за коллегой Дмитрий.

– Позвольте договорить, – Сергей Витальевич улыбнулся, будто бы позволяя молодым выговориться, но в его глазах я заметил уже появляющуюся тоску, – это и правда выдающийся результат, но какую цену мы с вами за это платим?

Вот тут образовалась пауза, но деду никто не ответил, поэтому он продолжил.

– Мы платим за это нашим будущим. За долгую нашу жизнь мы расплачиваемся той жизнью, которую будут жить наши дети и внуки. Дмитрий, насколько я знаю, вам сорок три. У вас ведь есть дети? – Ведущий молча кивнул. – Мне семьдесят два, у меня есть внук, и именно ему придётся жить в том мире, что мы тут с вами строим и обсуждаем.

– Так что же не так с этим миром? – Мария тактично попыталась вывести Сергея Витальевича в русло какой-то конкретики, а не абстрактных мыслей.

– Ну смотрите, Мария. Маша. Можно просто Маша? – Сергей Витальевич сделал глоток чая, который стоял на столе ради рекламы производителя. Невольно поморщился от мерзкого остывшего напитка и продолжил. – Многое, Маша, многое. Давайте начнём хотя бы с того, что десять лет назад вся планета грезила развитием искусственного интеллекта, который должен был бы стать незаменимым помощником в нашей с вами повседневной жизни. А какая конкуренция была в космосе?

Тут я с дедом был согласен. Действительно, в 2035 году за космос была настоящая борьба, ничем не уступающая середине двадцатого века. Китай, Индия, Россия и США ежегодно отправляли всё новые и новые миссии к Луне для её освоения и строительства базы, говорили даже о скором формировании полноценной колонии. Марс тогда ещё так и оставался мечтой, но даже к его освоению к тому времени мы достаточно сильно приблизились. Причём на удивление к Марсу Россия оказалась ближе, чем США и другие конкуренты по космической гонке. Всё дело было в энергетических установках, которые нашим специалистам удалось разработать для космических путешествий. Российский атом оказался так сильно впереди схожих разработок у других стран, что нам удавалось отправлять челноки к Марсу чуть ли не вдвое чаще, чем всем остальным. А скорость прибытия к красной планете была в несколько раз выше. И тем не менее: человеку на Марсе тогда делать было ещё нечего…

– Наступала эра рассвета нашей науки, человечеству удалось избежать ядерной войны, все страны и политики оказались готовы к сотрудничеству, диалогу и здоровой конкуренции!

Мария очень выразительно посмотрела на Дмитрия, всем своим видом говоря своему коллеге, что этот монолог надо завершать. Даже мне было очевидно, что всё опять пошло не по сценарию, деда понесло, и это надо было как-то останавливать.

– И всё же, Сергей Витальевич, – перебил Дмитрий, – прошло десять лет, да, но мы всё так же летаем в космос, верно? – Осознав, что ему не дадут договорить, дед понял, к чему всё идет, немного сник и кивнул. – На Луне продолжается строительство защитного купола, и вы сами сказали, что новые технологии виртуальной реальности весьма положительно сказываются на здоровье наших граждан.

– Да, но…

– Не можем ли мы из этого сделать вывод, что не всё так безнадёжно, как вам кажется? В конце концов, моё сердце и сердца миллионов наших зрителей точно греет мысль о том, что наши дети будут обладать крепким здоровьем и смогут жить дольше?

– Конечно, Дмитрий, если смотреть только под таким углом…

Сергея Витальевича снова перебили, но теперь уже Мария.

– Кроме того, – Мария улыбалась, но старалась не смотреть на приглашённого гостя, – кто бы десять лет назад смог предположить, что мы добьёмся таких успехов в изучении работы мозга?

– И вас совершенно не смущает, что изучением мозга занимаются разработчики игр? – усмехнулся старик.

– Насколько я понимаю, в данном случае игра – лишь инструмент, и разве не достойны восхищения те, кто придумал такой нестандартный способ популяризации науки? – заметил Дмитрий.

– Дима, по вашим словам получается так, что мы с вами изучаем мозг, а американцы со своей игрой, в которой они безуспешно ищут Землю, изучают вселенную. – На это замечание Сергея Витальевича даже Дмитрий улыбнулся. – Ведь, согласитесь, намного проще придумать космическую базу в их игре, чем сделать её на самом деле?

– Конечно, Сергей Витальевич, придумать что-то – действительно проще, чем воплотить это в жизнь, но согласитесь, что работа над пониманием возможностей человеческого разума колоссальна!

– Естественно! – согласился Сергей Витальевич. – Вот только посмотрите на статистику выпускников из наших медицинских университетов. Или на количество медицинских учреждений.

– Та же статистика говорит, что количество рабочих мест в отрасли здравоохранения не сократилось, – парировала Мария.

– Но и не выросло!

– Правильно, – подхватил слова своей коллеги Дмитрий, – уровень технологии и компетенции наших специалистов вырос вслед за тем, как поднялся и уровень качества жизни!

Дед опустил руки. Едва ли кто-то смог бы уловить блеск в его глазах, но я знал. Знал, что деду на самом деле больно. Он хоть с виду и был добродушным старичком, но на самом деле обладал невероятным стержнем. Упёртый, несгибаемый характер, который раз за разом пытаются сломать на вот таких телешоу.

– Вы правы, конечно, – уступил он, понимая, что время его ограничено – на экране, который висел в студии за камерами, пошел обратный отсчёт секунд на интервью, – существует множество факторов. Виртуальная реальность – лишь один из них, и было бы ошибкой демонизировать прогресс.

– Спасибо большое! У нас в гостях был Сергей Витальевич Румянцев – профессор Российской академии наук.

Деда камера больше не показывала.

– Какой увлечённый человек!

– Соглашусь, Дима, мне даже жалко, что мы так ограничены по времени. Я бы с удовольствием расспросила автора столь популярной сегодня научной работы.

– Да, из первых уст! Но, Маша, а ты вообще сама её прочитала уже?

– Признаюсь. Нет. Однако я точно знаю, чем займусь сегодня вечером! А теперь давайте дадим слово нашему репортёру Анне Гренюк, которая прямо сейчас находится в центре…

Я выключил телевизор. Да, дед опять наступил на те же самые грабли, что не раз уже били его по голове. Столь консервативно-мрачный взгляд на всё новое не находил отклика у большинства людей, а его работа на тему долгосрочного влияния виртуальной реальности на социологию общества и деградацию чего-то там получила популярность не из-за того, что все её прочитали и прониклись глубиной мысли автора. Нет, напротив, за его работу зацепились именно для того, чтобы повысить популярность игры, поднять острые вопросы, а потом дать на них самые простые и близкие народу ответы.