Пункт 13: Любовь

Глава 10

— Есть вопросы? — повторил Элайджа, выдерживая паузу.

Софи медленно перевернула страницу, ещё раз пробежав глазами по пунктам. В горле стоял ком, но она заставила себя заговорить:

— Пункт о физической близости... — она запнулась, но продолжила твёрже: — Я хочу чёткого определения границ. Что именно вы считаете необходимым для «поддержания легенды»?

Элайджа слегка наклонил голову, словно оценивая указанную формулировку.

— Речь не о личных желаниях, Софи. Только о ситуациях, где отсутствие физической близости вызовет подозрения: лёгкий поцелуй в щёку при появлении на публике, объятия на фото для светской хроники, держание за руки во время официальных мероприятий. Всё строго по сценарию и с предварительным согласованием.

— А если я посчитаю, что сцена избыточна?

— Тогда мы обсуждаем альтернативы. Но отказ должен быть аргументирован. Мы не можем рисковать моей репутацией из-за субъективных ощущений.

— Изображать влечение? А если я не смогу играть эту роль? — пронеслось в голове Софи. Она сглотнула:

— То есть я должна буду... изображать привязанность? Любовь?

— Именно так — уточнил он. — Это работа, Софи. Как составление отчётов или переговоры с поставщиками. Вы умеете выполнять профессиональные обязанности. Вот и всё, что от вас требуется.

Она помолчала, подбирая слова:

— Хорошо. Тогда прошу зафиксировать: ни один физический контакт не осуществляется без моего явного предварительного согласия. Даже если это «лёгкий поцелуй в щёку».

Элайджа сжал челюсть, но кивнул, внося правки в документ на ноутбуке:

— Добавляем пункт 4.5: «Любые формы физического контакта, выходящие за рамки делового этикета, требуют отдельного соглашения».

— Принято, — Элайджа поставил галочку на полях. — Ваши условия ясны.

Софи перевела взгляд на раздел о финансах:

— Теперь насчёт гардероба. Компенсация по чекам — это неудобно. Я не могу покупать платья за свой счёт, ждать возмещений и при этом соответствовать статусу вашей жены.

— Предлагайте альтернативу, — Элайджа откинулся в кресле.

— Авансирование, например.

Элайджа быстро внес правки в текст:

— Фиксируем: «Пункт 5.3. На счёт Софи Изабеллы Уэстон перечисляется авансовый платёж 30 000 фунтов для приобретения предметов гардероба, соответствующих статусу жены Элайджи Джеймса Торна. Далее — ежемесячные выплаты 10 000 фунтов с возможностью увеличения до 15 000 при предварительном утверждении образов Элайджей Джеймсом Торном».

Софи кивнула.

Комната наполнилась тиканьем настенных часов. Софи смотрела на свои правки в документе. Аккуратные строки, превращавшие абсурдную сделку в нечто почти легальное.

— Словно договор на поставку мебели, а не на продажу собственной жизни, - пронеслось у нее в голове.

— Кажется, это всё, — она отложила ручку. — У меня больше нет вопросов...

— Есть, — перебил Элайджа. — Вы не спросили о главном: что будет, если кто-то из нас нарушит условия?

Он открыл новый лист и написал крупным шрифтом: «Санкции за нарушение пунктов 4.3 и 4.5».

— Допустим, я без вашего согласия страстно целую вас на публике. Или вы, вопреки договору, флиртуете с другим мужчиной на благотворительном ужине. В обоих случаях — штраф 100 000 фунтов. Это удержит от импульсивных поступков.

Софи почувствовала ледяной укол в груди:

— Вы всерьёз думаете, что я стану...

— Я не думаю, — он перегнулся через стол. — Я страхуюсь. Как и вы. Это бизнес, Софи. Ни больше, ни меньше.

Софи посмотрела на Элайджу:

— Хорошо. Но я хочу, чтобы деньги немедленно поступили на счёт отца. Сегодня же. Иначе...

— Иначе не подпишете, — закончил он за неё. — Согласовано. Бенедикт организует перевод.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Где-то за окном раздался гудок автомобиля, но ни один из них не шелохнулся. Софи поймала себя на том, что считает удары сердца.

Раз... два... три...

Время будто остановилось.

Наконец, Элайджа протянул ручку:

— Значит, договорились? Завтра в 10 утра — регистрация брака.

Софи медлила. Её пальцы дрожали, когда она взяла ручку.

Это точка невозврата. Но другого выхода нет.

Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Молчание. За окном зажглись первые огни города.

— Подписываем? — Элайджа положил перед ней два новых распечатанных экземпляра договора, с учетом всех правок.

Софи взглянула на него. Его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным.

Она перевела взгляд на подпись в нижней части страницы —«Софи Изабелла Уэстон». Имя казалось чужим, будто принадлежало кому-то другому.

— Подписываем, — выдохнула она и поставила размашистую подпись.

Элайджа молча подписал оба экземпляра, затем взял телефон и набрал номер лучшего друга:

— Бенедикт, зайди ко мне.

Спустя пару мин дверь открылась и на пороге появился мистер Картер. Элайджа кивнул ему:

— Организуй перевод средств на счет мистера Уэстона. И подготовь пресс-релиз о нашей помолвке.

Бенедикт молча собрал все документы. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на сочувствие, но он лишь тихо произнес:

— Все будет сделано.

Софи отстраненно смотрела, как за ним закрывается дверь. В кабинете стало еще тише. Она подняла глаза на Элайджу:

— Что теперь?

— Теперь, — он встал, подошел к окну и посмотрел на огни мегаполиса, — мы учимся играть свои роли. И очень внимательно следим за тем, чтобы никто не узнал правду.

Глава 11

Элайджа отодвинул стул и поднялся первым. Софи невольно замерла: она не знала, как теперь себя вести — просто встать и уйти или дождаться какого-то знака? Буквально на мгновение он вышел в приемную, вернувшись обратно с ее пальто и сумкой. Он подошёл к ней и, не говоря ни слова, помог надеть пальто. Лёгкое прикосновение к плечам заставило её вздрогнуть.

— Спасибо, — прошептала она, натягивая рукава.

— Я довезу вас домой, — это прозвучало не как предложение, а как факт. — Вам нужно отдохнуть. Завтра будет долгий день.

Софи кивнула, не находя слов. В лифте они стояли рядом, но между ними будто была невидимая стена из только что подписанных страниц договора. На улице кружился снег. Крупные хлопья оседали на тротуаре, превращая город в приглушённо-белую гравюру. Элайджа открыл перед ней дверь автомобиля, и она скользнула на кожаное сиденье, чувствуя, как холод пробирается под пальто.

Дорога заняла чуть больше получаса. Софи смотрела в окно: заснеженные деревья, огни витрин, редкие прохожие с поднятыми воротниками. В голове крутились обрывки фраз из договора, образы будущих выходов в свет и ее нелепость, мысли о том, как объяснить всё родителям.

— Вы молчите, — нарушил тишину Элайджа. — О чём думаете?

Она повернулась к нему. В полумраке салона его профиль выглядел резче, чем обычно.

— О том, что завтра я перестану быть собой.

Он ответил не сразу. Рука на руле сжалась чуть сильнее.

— Это всего на год, — наконец произнёс он. — Потом всё вернётся на свои места.

— Вернётся ли?— пронеслось у неё в голове.

Он помолчал, потом неожиданно произнёс:

— Давай перейдём на «ты». Так будет проще. Мы ведь теперь партнёры.

Софи на секунду замешкалась, но кивнула:

— Хорошо. Давай.

Машина остановилась у её дома. Софи уже потянулась к ручке, но он опередил её — вышел, открыл дверь с её стороны и протянул руку, помогая выбраться из салона.

— До завтра, — сказал Элайджа, глядя ей прямо в глаза.

Она кивнула и пошла к подъезду, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Только у самой двери она обернулась. Автомобиль все ещё стоял на прежнем месте, фары тускло освещали заснеженную дорогу.

Утро началось с настойчивого стука в дверь. Софи вскочила с кровати, не сразу сообразив, где находится. Часы показывали 7:15. Стук повторился.

Она накинула свободный серый свитшот и короткие черные пижамные шорты, и подошла к двери. На пороге стоял Элайджа. Утренний свет красиво очертил его строгий, выверенный силуэт, будто вырезанный из монолита делового совершенства. Пальто из дорогой шерсти было чуть расстёгнуто, открывая взгляду идеально сидящий костюм-тройку в темно-серых тонах и безупречно завязанный галстук в тон. В одной руке у него был бумажный стаканчик с кофе, а в другой деловая кожаная сумка и кремовый чехол с одеждой.

Он скользнул по ней внимательным взглядом: босые ступни, длинные ноги, рыжие растрёпанные после сна волосы, растерянное выражение лица. Уголок его губ дрогнул в полуулыбке.

— Доброе утро, — произнёс он низким, бархатистым голосом, от которого по спине пробежала лёгкая дрожь. — Я принёс кофе.

Он шагнул внутрь, и комната тут же наполнилась его сильным, властным присутствием. Запах дорогого парфюма смешался с ароматом кофе, создавая странный, возбуждающий коктейль.

Софи молча взяла кофе. Аромат ванильного латте напомнил ей о тех редких утрах, когда можно было никуда не спешить.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, наконец.

— Жду, пока ты соберёшься. Я решил, что для нас обоих будет лучше, если ты переедешь ко мне. Сегодня же. Собери самые необходимые вещи, остальное перевезем позже, — сказал Элайджа тоном, не терпящим возражений.

Софи вопросительно подняла бровь.

— Я не стану хозяйничать. Просто посижу. В чехле твой наряд на предстоящую регистрацию. Надеюсь, ты простишь мне мою инициативу в этом вопросе.

Он прошёл в небольшую гостиную и осторожно присел на край дивана. Его взгляд скользнул по интерьеру: скромная, но уютная квартира, тёплый свет торшера, полки с книгами, потрепанный пушистый плед на диване, фотографии в простых деревянных рамках. На одной из них Софи с родителями у моря, все смеются, ветер треплет ее красивые волосы. На другой — она и какой-то мальчик, с кубком в руках после школьной олимпиады. Элайджа задержал взгляд на этих снимках, задумавшись о чем-то своем.

— У тебя здесь хорошо, — сказал он тихо. — По-домашнему.

Софи лишь коротко кивнула, словно боясь нарушить хрупкое равновесие момента. Затем повернулась и бесшумно скрылась за дверью спальни.

Через час она появилась вновь.

Её длинные рыжие волосы, обычно игриво вьющиеся, сейчас были тщательно выпрямлены. Гладкие, тяжёлые пряди спускались ниже плеч, переливаясь в утреннем свете всеми оттенками меди и янтаря. Они мягко обрамляли лицо, подчёркивая его тонкие, почти графичные черты: аккуратный прямой нос, выразительные скулы, придававшие облику благородную сдержанность, и чуть заострённый подбородок, в котором угадывалась твёрдость характера.

Ее глаза были глубокого зелёного цвета. На бледной коже, едва тронутой золотистыми веснушками, особенно ярко выделялись их тёплые вкрапления. В этих необычных сочетаниях ее внешности было что-то почти мистическое, будто природа специально подбирала оттенки, чтобы создать этот необычный портрет.

На ней был белый брючный костюм свободного кроя. Строгие линии пиджака подчёркивали хрупкие плечи. Прямые брюки удлиняли и без того длинные стройные ноги, придавая силуэту элегантную лаконичность. Костюм выглядел одновременно строго и женственно, словно воплощая внутренний контраст Софи: внешнюю сдержанность и скрытую силу. В руках она держала тёплое бежевое пальто из мягкой шерсти. Его нежный кремовый оттенок гармонично сочетался с цветом волос, мягко контрастировал с белизной костюма и обещал уют в холодное зимнее утро. За собой Софи везла огромный ярко-розовый чемодан на колёсиках. Он тихо шуршал колёсами по паркету, нарушая тишину комнаты.

Элайджа поднял глаза и замер. Его взгляд медленно скользнул от изящного кроя костюма к её лицу, задержался на ярко-зелёных глазах. Он не пытался скрыть своего восхищения. Элайджа смотрел на нее открыто, почти жадно, будто впервые увидел её настоящую.

Софи почувствовала, как щёки заливает румянец. Она смущенно опустила глаза.

— Я взяла самое важное: лишь документы и немного вещей, — произнесла она чуть сбивчиво, будто оправдываясь. — Остальное действительно можно привезти позже.

Элайджа сглотнул, отгоняя наваждение. Он медленно оторвал взгляд от её лица, будто ему стоило неимоверных усилий вернуться к реальности.

— Тогда пойдём? Предлагаю заехать позавтракать. Я не хочу, чтобы ты упала в обморок на церемонии.

Софи оглядела квартиру, словно пытаясь запомнить её такой — своей и настоящей. Потом кивнула:

— Пойдем.

Они спустились вниз, рядом с крыльцом был припаркован его автомобиль. Как и вчера, Элайджа был безупречно учтив: ни одного лишнего слова, ни одного неверного движения. Настоящий джентльмен.

По дороге к ЗАГСу они заехали в кофейню. Это было небольшое, но изысканное заведение с фасадом из тёмного стекла и коваными элементами. Внутри царила атмосфера сдержанной роскоши: стены отделаны панелями из натурального дуба с латунными вставками, а вдоль них выстроились глубокие кожаные диваны изумрудного цвета.

Мягкий свет медных подвесных светильников создавал уютное сияние, подчёркивая текстуру материалов. Пол выложен крупной плиткой терраццо с вкраплениями мраморной крошки, а в центре зала располагались массивные столы из цельного орехового дерева с едва заметной патиной. На каждом из них стояла миниатюрная композиция из сухоцветов в матовых стеклянных вазах.

Воздух был насыщен многослойным ароматом: свежемолотый кофе из собственной ростерной, ванильная выпечка, лёгкий шлейф сандала от ароматических диффузоров в углах. У барной стойки красовалась витрина из дымчатого стекла, за которой виднелись аккуратно выстроенные ряды аппетитных десертов на белоснежных тарелках.

Через несколько минут на их столике появились две чашки кофе с идеально ровной молочной пенкой, от которых поднимался ароматный пар, и тарелка с золотистыми круассанами. Рядом бариста поставил небольшую вазочку с малиновым джемом и пару изящных серебряных ложечек. Элайджа подвинул чашку к Софи:

— Пей, пока горячий. Тебе нужно подкрепиться.

Софи нервно обхватила чашку ладонями, впитывая тепло. За окном медленно кружился снег, приглушая городской шум, а внутри царила уютная тишина, нарушаемая лишь негромким звоном посуды и разговорами посетителей. В этот момент всё казалось почти обычным, как будто они просто решили провести утро вместе, а не ехали на церемонию фиктивного бракосочетания.

Боже, что я творю...

— Спасибо, — тихо сказала она, поднимая глаза на Элайджу.

Он кивнул, делая большой глоток кофе.

— Боишься? — спросил он вдруг. В его взгляде не было насмешки, только что-то отдаленно похожее на понимание.

— Да.

— Я тоже, — признался он тихо. — Но мы справимся.

Они выехали ровно в 9:30. За окном по-прежнему неторопливо кружился густой снег. Белые хлопья прилипали к стёклам, размывая очертания улиц.

В машине играла тихая фортепианная мелодия. Что-то знакомое, но такое неуловимое. Однако ни Софи, ни Элайджа не слышали её. Их молчание было плотным, почти осязаемым, наполненным тем, что оба боялись произнести вслух.

Софи сжимала в руках миниатюрный букет из белых ранункулюсов с нежными, почти кружевными лепестками и строгих эустом, перевязанных кремовой лентой. Цветы казались хрупкими, как и её решимость, но в то же время безупречно красивыми, словно напоминание: даже в искусственном можно найти красоту.

Элайджа вёл машину спокойно, но его пальцы чуть крепче обычного сжимали руль. Время от времени он бросал на неё короткие ненавязчивые взгляды, словно проверяющие ее состояние.

Когда они подъехали к ЗАГСу, снег стал реже, будто небо решило сделать паузу перед главным актом. Здание выглядело торжественно и немного холодно: колонны, строгие линии, тяжёлые двери, за которыми их ждала новая реальность.

У входа Элайджа остановился и повернулся к ней. Его взгляд скользнул по её лицу, по чуть дрожащим ресницам, по сжатым губам, по влажному блеску в глазах, который она изо всех сил старалась скрыть. Он протянул руку и на мгновение коснулся её пальцев — это было лёгкое, почти невесомое прикосновение, но в нём было больше слов, чем в любом поддерживающем монологе.

— Готова? — спросил он тихо, так, чтобы слышала только она.

Софи посмотрела на двери ЗАГСа. Они казались ей вратами в лабиринт, где каждый поворот ведёт к новым правилам, где нельзя ошибиться, где каждое слово будет взвешено, а каждый жест истолкован. Рядом стоял Элайджа — прямой, собранный, с выражением лица, которое могло бы обмануть любого. Он знал дорогу. Или притворялся, что знает.

Она глубоко вздохнула, вдохнув морозный воздух, смешанный с ароматом цветов. Букет в её руках чуть дрогнул, но она удержала его, как удерживала себя.

— Готова, — ответила она, поднимая на него глаза.

В этом взгляде не было ни любви, ни страсти, а лишь холодная ясность сделки и робкая надежда на то, что всё пройдёт гладко. Два человека на пороге фиктивного брака, два актёра, готовящиеся выйти на сцену.

Они вошли внутрь.

Глава 12

Кольца холодили палец. Софи повернула руку, наблюдая, как солнечный свет скользит по гладкой поверхности металла. Это было реально. Всё реально. Подпись в книге регистрации, короткое «согласен», её дрожащее «да», обмен кольцами, формальные поздравления регистратора.

А теперь тишина.

Машина плавно тронулась с места, унося их прочь от здания, где ещё несколько минут назад они стали мужем и женой. Элайджа сидел рядом, собранный и неподвижный, словно статуя, лишь пальцы время от времени сжимались на руле — едва заметный признак того, что и он не так спокоен, как хочет казаться.

Она не смотрела на него. Вместо этого она смотрела на город за окном. Морозное солнце, силуэты зданий, редкие прохожие, кутающиеся в шарфы. Всё шло своим чередом, будто ничего не изменилось. Но для неё мир уже стал другим.

— Куда теперь? — спросила она, сама удивляясь тому, как ровно звучит ее голос.

Элайджа коротко взглянул на неё, удивившись спокойствию в голосе. Это насторожило его больше, чем если бы она расплакалась. Элайджа снова вернул все внимание на дорогу и произнес:

— Домой.

Машина плавно свернула на широкую аллею, обсаженную стрижеными туями. За кованой оградой показались высотные здания из стекла и бетона. Элитный квартал, где тишина нарушалась лишь редким шумом проезжающих автомобилей и шелестом ветра в кронах.

— Приехали, — произнёс Элайджа, паркуясь у парадного входа с навесом.

Софи подняла взгляд на здание: двадцать этажей, панорамные окна, строгие линии фасада. У входа стоял консьерж в форменной одежде, сделавший едва заметный кивок в сторону Элайджи. Лифт с бесшумным гудением поднялся на верхний этаж. Двери раскрылись прямо у двери, ведущей в просторную прихожую: мраморный пол, минималистичная консоль с вазой свежих орхидей, зеркало с подсветкой во всю стену.

Элайджа помог Софи снять пальто, жестом предложив ей пройти внутрь.

— Это твой новый дом, — сказал он, включая свет. — И я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь хозяйкой. За этот год ты пожертвуешь многим — правом на приватность, привычным укладом, возможностью жить так, как хочется. Пусть хотя бы этот дом станет тем местом, где ты сможешь всё устроить по-своему. Переставляй мебель, перекрашивай стены, заказывай любые вещи. Я не буду вмешиваться. Ты заслужила это право.

Она замерла, не ожидая такой откровенности и щедрости.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Здесь нет «моих» и «твоих» зон — есть наше общее пространство. Но если тебе важно обозначить личные границы, я это уважаю.

Он провёл её через гостиную к крылу с приватными помещениями.

— Спальни будут соседними, — пояснил он, открывая дверь в комнату с огромной кроватью и панорамным окном. — Между ними находится мой кабинет. Так будет удобнее для нас обоих. У каждой спальни есть своя ванная. Если хочешь, можем выбрать другую комнату.

Софи заглянула внутрь: кремовые тона, натуральное дерево, матовая сталь. Всё выглядело так, будто дизайнер специально старался сделать роскошь незаметной, почти домашней.

— Здесь хорошо, — сказала она, касаясь ладонью покрывала. — Не нужно ничего менять... пока.

— Как скажешь. Главное, чтобы тебе было комфортно.

Они прошли в кухонную зону — открытое пространство с мраморными столешницами, встроенной техникой и большим островом.

— А вот и наш помощник по дому, — Элайджа кивнул в сторону мужчины в сером фартуке, который раскладывал фрукты в вазу. — Марк.

Марк обернулся. Это был мужчина лет сорока пяти с аккуратно подстриженными русыми волосами и спокойными серыми глазами. Его движения отличались размеренной точностью, а на лице играла сдержанная, доброжелательная улыбка.

— Добро пожаловать, миссис Торн. Если вам что-то понадобится, то я здесь три раза в неделю. Готовлю, убираю, слежу за запасами. Список предпочтений можно оставить на планшете у холодильника.

— Спасибо, — Софи невольно улыбнулась его спокойной манере. — Пока я даже не знаю, что попросить.

— Ничего страшного, — он мягко кивнул. — Первое время я действую по стандартному графику. Потом подстроюсь под ваши привычки.

Элайджа продолжил экскурсию:

— Вот библиотека, — он открыл дверь в комнату с дубовыми стеллажами и кожаными креслами. — Здесь можно работать, ну или просто читать.