Пункт 13: Любовь

Глава 13.2

Бенедикт уверенно вёл свой внедорожник по оживлённым улицам города, подсвеченным гирляндами и огнями вечерних витрин. Снежинки кружились в свете фонарей, а за окнами машины мелькали силуэты прохожих в тёплых шарфах. Было уже около семи вечера – торговый центр сиял огнями, манил праздничной атмосферой.

– Итак, цель – найти платье, от которого у Элайджи перехватил дыхание, – подмигнул Бенедикт. – Ты ведь хочешь блеснуть на вечере и очаровать его? По‑настоящему, так, чтобы он забыл обо всём на свете?

Софи рассмеялась, слегка покраснев, и поправила прядь волос за ухо:

– Не совсем. Я хочу выглядеть достойно на приеме у его семьи. Но… да, хотелось бы, чтобы он оценил.

– О, это мы устроим! – Бенедикт хлопнул ладонью по рулю, сверкнув улыбкой. – Но сначала давай познакомимся поближе. Расскажи о себе. Для начала: какой твой любимый напиток? Только не говори «кофе», все говорят «кофе»…

– Горячий шоколад с корицей и апельсиновой цедрой! – тут же выпалила Софи, оживившись. – Мама научила меня его готовить – она француженка, и у неё всё получается с таким… шармом, что ли. Как будто она не просто готовит, а творит волшебство.

– Француженка? – Бенедикт приподнял брови, искренне заинтересовавшись. – И как она оказалась в Англии?

– О, это целая история! – Софи улыбнулась, глядя в окно, будто заново переживая эту сказку. – Мой отец, Чарльз, приехал во Францию по работе – он занимался импортом редких вин, но не просто так, а на очень серьёзном уровне. У него была целая сеть винных домов по всей Европе, представительства в Лондоне, Париже, Милане. Он считался одним из лучших экспертов по винтажным винам.

– Впечатляет, – кивнул Бенедикт.

– Да, – продолжила Софи. – И вот однажды, выходя из дегустационного зала в Бордо, он поскользнулся на ступеньках, упал и сломал руку. Его отвезли в ближайшую больницу, где дежурила моя мама – Камиль. Она была молодым врачом, очень сосредоточенной, но когда увидела отца, вдруг улыбнулась и сказала: «Ну что, месье англичанин, кажется, вы нашли способ задержаться во Франции подольше».

Бенедикт рассмеялся:

– И он остался?

– Не сразу, – Софи засмеялась в ответ. – Но начал приходить на перевязки каждый день, хотя рука почти зажила. А потом пригласил маму на ужин. Через полгода они поженились, и она переехала в Англию. Отец расширил бизнес – открыл несколько элитных винных бутиков в Лондоне, начал поставлять вина королевскому двору. Мы жили в большом доме с садом, у нас были гости по выходным, дегустации, путешествия…

Она замолчала на мгновение, погрузившись в воспоминания, а потом её лицо озарилось:

– А потом родилась я, а через пять лет – Джек, мой младший брат. О, Джек – это отдельная история! Он такой… замечательный. Всегда найдёт повод для улыбки, даже когда всё идёт не так. В детстве он любил строить замки из подушек, читать книги про пиратов и уверял, что однажды откроет свой собственный винный дом – «как папа, но с пиратским флагом на вывеске».

Бенедикт тоже улыбнулся:

– Звучит очаровательно. И что, он уже решил, куда пойдёт после школы?

– Через пару лет он закончит школу, и нам нужно будет выбирать колледж, – в голосе Софи прозвучала гордость. – Он умный, талантливый, и я так хочу, чтобы у него всё получилось.

Её голос чуть дрогнул:

– Бизнес отца рухнул во время кризиса. Мы потеряли всё: дом, счета, даже винные коллекции, которые отец собирал десятилетиями. Пришлось переехать в маленькую квартиру. А потом… – она вздохнула, – на фоне стресса отец сильно заболел. Он всегда шутил, что болеть невероятно дорого.

– И что было дальше? – мягко спросил Бенедикт.

– Мама сразу пошла работать – вернулась в медицину, устроилась в клинику. Но денег всё равно не хватало. Я тогда была на последнем курсе колледжа и тоже пошла работать. Было тяжело совмещать: лекции, дедлайны, ночные смены… Но иного пути не было. Я должна была помочь семье.

– Ты сильная, – тихо сказал Бенедикт. – Очень сильная.

– Просто делала то, что должна, – Софи пожала плечами. – Зато теперь, когда отец идёт на поправку…– её глаза заблестели. – Вчера его перевели из реанимации в обычную палату! Я так счастлива, что даже не могу описать. Вчера вечером позвонила врач, сказала: «Стабильно, можете навещать». Я чуть не расплакалась прямо в машине.

– Это действительно отличные новости, – искренне сказал Бенедикт, на мгновение оторвав взгляд от дороги, чтобы посмотреть на неё. – Рад за тебя.

– Спасибо, – Софи вздохнула с облегчением, откинулась на сиденье. – А ты? Расскажи о своей семье.

Бенедикт на мгновение замер, сжал руль, потом медленно выдохнул:

– Я родился в очень богатой и влиятельной семье в Англии, – начал он ровным голосом. – Картеры – известная фамилия в деловых кругах. Отец владел сетью инвестиционных компаний, мы жили в особняке в Хэмпстеде, у меня было всё, что можно пожелать. Я был единственным сыном – ещё есть две младшие сестры, Эмили и Кейт. Отец возлагал на меня огромные надежды: хотел, чтобы я возглавил семейный бизнес.

Он сделал паузу, посмотрел в зеркало заднего вида:

– Но я… не оправдал. Не хотел жить по его правилам. Хотел заниматься тем, что мне действительно интересно – юриспруденцией. Не корпоративной, а разноплановой: защитой прав, социальными делами, международным правом. Отец считал это блажью, которую я не могу себе позволить. В итоге он отрекся от меня, оставил ни с чем.

– И что было дальше? – тихо спросила Софи.

– Элайджа очень помог мне, – в голосе Бенедикта прозвучала искренняя благодарность. – Мы знакомы с детства, росли вместе. Когда это случилось, Элайджа принял меня к себе в Torn Enterprises. Сейчас я начальник юридического направления в его компании. Начал с нуля, без связей, без денег. Но я хотел доказать, что могу добиться всего сам. И добился. Моя главная мечта – масштабироваться и открыть свою крупную юридическую фирму. Разнонаправленную, чтобы помогать не только крупным корпорациям, но и обычным людям.

– Ты невероятный, Бен, – искренне сказала Софи. – Я восхищаюсь тобой.

– Спасибо, – он улыбнулся, и в его глазах снова заплясали искорки. – Но хватит о грустном! Мы здесь не для воспоминаний, а для того, чтобы найти платье, которое заставит Элайджу потерять дар речи! Смотри – мы уже приехали! – он припарковался у торгового центра и театрально взмахнул рукой. – Готова к битве за идеальное платье?

– Более чем, – улыбнулась Софи, благодарная за смену темы.

– Вот это настрой! – Бенедикт хлопнул в ладоши. – Теперь я точно уверен: Элайджа не устоит. Пошли!

Они вышли из машины. Огни витрин манили, снежинки кружились в свете фонарей, а впереди ждали примерки, смех и, возможно, то самое платье – то, что поможет ей блеснуть на рождественском приёме и по‑настоящему очаровать всех.

Глава 13.3

Они вошли в бутик. Консультант мгновенно оказался рядом:

– Мистер Картер! Рады видеть вас снова. Чем можем помочь вам и вашей очаровательной спутнице?

– Добрый вечер. Это моя сестра – Софи Торн. Нам нужно платье, – Бенедикт обвёл взглядом зал. – Сексуальное, но не вульгарное. Чтобы подчёркивало фигуру, но оставляло пространство для фантазии.

Консультант понимающе кивнул:

– У нас есть несколько вариантов, которые могут вас заинтересовать.

Через десять минут перед Софи лежало пять платьев. Она примеряла по очереди: первое – слишком пышное, второе – с чересчур откровенным декольте, третье – из жёсткой ткани, сковывающей движения… Четвёртое платье было почти идеальным: чёрный шёлк струился по фигуре, но линия плеч казалась слишком строгой.

Когда Софи вышла из примерочной в пятом платье, Бенедикт замер.

Платье было именно таким, как она мечтала. Тугой лиф‑корсет с тонкими бретелями идеально подчёркивал талию и линию плеч, создавая силуэт «песочные часы». Шелковая ткань лифа была покрыта мельчайшими блёстками – они не кричали, а мягко мерцали при каждом движении, словно звёздная пыль. От талии струилась длинная юбка в пол из многослойного шифона: лёгкая, воздушная, но при этом держащая форму. Каждый шаг заставлял её плавно колыхаться, создавая эффект невесомости.

Софи повернулась к зеркалу. Платье сидело безупречно – не слишком тесно и не слишком свободно, оно будто было создано специально для неё. Блёстки на лифе ловили свет, а юбка напоминала тёмное ночное небо, усыпанное звёздами.

– Вот оно, – тихо произнёс Бенедикт. – Ты выглядишь… потрясающе.

– Ты уверен? – Софи всё ещё сомневалась, разглядывая своё отражение.

– Более чем, – он подошёл ближе, оценивающе оглядел её. – Это не просто платье. Это оружие. Теперь твоя очередь заставлять его нервничать.

Она рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается тепло:

– А почему нет?

– Именно! – Бенедикт подмигнул. – Теперь осталось подобрать аксессуары.

Через час у них было всё: атласные лодочки в тон платью – чёрные, с небольшим каблуком и закрытым носком, элегантные и удобные для долгого вечера; маска – чёрная, с россыпью мелких камней и блёсток по краям, дополненная несколькими изящными перьями, слегка прикрывающими глаза; тонкий браслет из чёрного бархата с мелкими кристаллами, повторяющими узор на маске; серьги-капли с тёмными камнями, ненавязчиво мерцающие в свете ламп.

Консультант упаковал покупки с почти ритуальной тщательностью, завернув каждое изделие в мягкую папиросную бумагу.

– Ну что, – Бенедикт протянул Софи руку, – мы заслужили кофе.

Они устроились в уютной кофейне неподалёку. Софи сбросила пальто, и стало заметно, как румянец, вызванный морозным воздухом и недавними волнениями, оживил её лицо. Волосы она собрала в небрежный пучок, закрепив изящной заколкой‑крабом, – несколько прядей мягко выбились, обрамляя лицо. Лёгким движением она слегка закатала рукава свободного кашемирового свитера, обнажив тонкие запястья с едва заметной россыпью веснушек.

Бенедикт заказал капучино и шоколадный торт.

– Ты действительно хороший друг, – сказала Софи, размешивая сахар. – Спасибо, что помог.

– Это удовольствие – проводить время с тобой, – он отпил кофе. – К тому же, я искренне хотел помочь. Вот бы Элайджа перестал быть таким заносчивым придурком и наконец заметил, какое сокровище ему досталось, – Бенедикт подмигнул.

Софи удивлённо подняла взгляд.

– Конечно, – Бенедикт усмехнулся. – Элайджа привык, что женщины вокруг него – это шахматные фигуры. А ты… ты не такая. Ты простая и настоящая. И это ломает его систему.

Она улыбнулась:

– Ты умеешь подбадривать.

– Стараюсь, – он откусил кусок торта. – Кстати, о семье. Как родители отреагировали на новость о муже?

– Сначала были в шоке, конечно, – Софи рассмеялась. – Но когда увидели, как я счастлива… приняли всё. Отец даже предупредил Элайджу, что если он меня обидит, то будет иметь дело с ним.

Бенедикт захохотал:

– О, вот это я понимаю. На месте твоего отца я бы уже открутил ему голову. Дважды.

Они замолчали, наслаждаясь теплом кофейни и ароматом кофе. За окном медленно падал снег, а внутри было уютно и спокойно.

– Знаешь, – тихо сказала Софи, – я всё ещё не могу поверить, что всё это происходит со мной. Что отец был на грани смерти, что я выбрала такой… – она замялась, но продолжила: – нестандартный вариант получения помощи.

– У всех бывают тёмные времена, Софи, – печально проговорил Бенедикт. – Но если кто‑то попытается оскорбить тебя в твоих намерениях – дай мне знать. Я быстро разберусь. Не один Элайджа умеет драться.

– Ты забавный, – она снова рассмеялась.

– Просто честный, – он поднял чашку. – За тебя, Софи. За твою новую жизнь. Пусть она больше не будет ничем омрачаться.

Она подняла свою:

– За дружбу.

Их чашки мягко стукнулись, и в этом простом жесте было больше тепла, чем в самых пышных комплиментах.

Глава 14

Софи распахнула дверь пентхауса, держа в руках бумажный пакет с логотипом кофейни, в которой они с Беном прекрасно провели время за разговорами. Следом за ней зашёл Бенедикт, неся в руках три объёмные сумки с покупками – с фирменной лёгкой небрежностью в движениях.

– Ну вот, доставили груз в целости и сохранности, – он поставил одну из сумок на пол, затем неожиданно обнял Софи за плечи – коротко, по‑дружески. – Отдыхай. И не забудь: в субботу я буду твоим рыцарем‑защитником на приёме.

Она рассмеялась:

– Ты неисправим. Спасибо за помощь.

– Всё для тебя. Элайдже привет, – подмигнул он и, махнув рукой, вышел.

Софи закрыла дверь, ещё улыбаясь, но тут же замерла. В полумраке гостиной, у окна, стоял Элайджа. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне закатного неба, а в глазах читалось что‑то острое, неуловимое.

– Привет, – осторожно произнесла она, чувствуя, как атмосфера в комнате меняется. – Как прошёл твой вечер?

Он не ответил сразу. Взгляд скользнул по сумкам, потом – по её лицу.

– В работе.

– У меня для тебя кое‑что есть, – она шагнула к нему, протягивая бумажный пакет. – Я принесла тебе пирожные. Если хочешь, можем вместе выпить чаю.

Элайджа медленно взял пакет, но не улыбнулся.

– Он тебя обнял.

– Это просто дружеский жест, – Софи слегка нахмурилась. – Ты… ревнуешь?

Тишина.

Потом он выдохнул, провёл рукой по волосам.

– Нет. Просто… не люблю, когда трогают моё.

Они сели за кухонный остров – напротив друг друга. Между ними дымились чашки с облепиховым чаем с мёдом, а на тарелках лежали аппетитные пирожные. Сладкий аромат малины из десерта смешивался с терпким запахом чая, создавая странную, напряжённую гармонию.

Софи наблюдала за ним – за тем, как он держит чашку, как скользит взглядом по её лицу, как сжимает челюсть, будто сдерживая что‑то. Её пальцы слегка дрожали. Она опустила взгляд на его руки – сильные, с чёткими венами, такие знакомые и в то же время чужие.

Я хочу, чтобы он прикоснулся ко мне. Хочу почувствовать его пальцы на своей коже, его дыхание на шее.

Элайджа тоже молчал. Мысли путались, но одна билась особенно настойчиво: Четыре часа наедине с ним. Она смеялась, он наверняка держал её за руку, они говорили о чём‑то своём, о чём я не знаю.

Но вслух он сказал лишь:

– Надеюсь, ты нашла то, что хотела.

Элайджа поставил чашку на стол – чуть резче, чем нужно. Звук фарфора о дерево разорвал напряжённую тишину.

Софи вздрогнула, но не отвела взгляда. Она продолжала смотреть на него – прямо, без притворства. В её глазах читалось то, что оба боялись произнести вслух.

Он медленно поднялся. Стул с тихим скрипом отъехал назад. Шаг. Ещё один. Теперь он стоял прямо перед ней, так близко, что она могла разглядеть мельчайшие искры в его голубых глазах.

– Так значит, тебе понравилось проводить время с Бенедиктом? – его голос звучал низко, почти шёпотом, но в нём чувствовалась скрытая сила.

Она сглотнула, чувствуя, как учащается пульс.

– Элайджа, мы с Беном просто друзья. Но я не стану скрывать, что он мне дорог. Как и ты.

Элайджа наклонился ближе. Его пальцы коснулись её подбородка – лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по телу пробежала волна тепла. Кожа под его ладонью будто вспыхнула, а в животе завязался тугой узел желания.

– А мы с тобой разве друзья? – спросил он. – Прямо сейчас я хочу сделать с тобой много всего, но только не дружить.

Её дыхание стало прерывистым. Она подняла руку, провела пальцами по его предплечью – вверх, к плечу, ощущая под тканью рубашки напряжение мышц. Кончики пальцев запомнили этот рельеф ещё в первый раз, но сейчас каждое прикосновение обжигало по‑новому.

– Что мы делаем? – прошептала она, сама не понимая, спрашивает она его или себя.

– Мы делаем то, что нам хочется, – ответил он, и в тот же миг его губы нашли её губы.

Поцелуй был жадным, отчаянным, будто они пытались стереть все невысказанные слова, все сомнения и страхи. Софи ответила мгновенно – её руки обхватили его шею, пальцы зарылись в волосы. Она почувствовала вкус облепихового чая на его губах – сладкий, терпкий, такой же противоречивый, как их отношения.

Элайджа отстранился лишь на мгновение, чтобы взглянуть ей в глаза. В этом взгляде не было ни тени сомнений.

– Скажи «нет», – хрипло сказал он, опуская ладонь на поверхность стола. – Сейчас.

– Элайджа, пожалуйста… – умоляюще прошептала она, впиваясь пальцами в его плечи.

И тогда он резко двинул тарелки в сторону. Звон фарфора, шорох ткани – всё смешалось в едином порыве. Его руки подхватили её, усадили на край стола. Она обвила ногами его бёдра, притягивая ближе, пока между ними не осталось ни дюйма расстояния.

Стол был прохладным под её обнажённой спиной, но это лишь усиливало ощущение жара, разливающегося по телу. Элайджа провёл ладонью по её щеке, затем мягко сжал подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Моя сладкая жена. Я представлял себе это с момента нашей первой встречи на ресепшен, – промурлыкал он и прикусил ее мочку уха.

Она захныкала, выгибаясь навстречу ему. Он медленно отстранился, освободил свой член, провёл по нему ладонью, наблюдая за ее взглядом – жадным, доверчивым и полным желания.

А затем вошёл в неё – плавно, до конца, заполняя собой. Софи вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи, её тело содрогнулось от первого толчка.

– Э‑э‑э‑лайджа… – простонала она, задыхаясь от ощущения его внутри себя.

Он замер на мгновение, наслаждаясь её реакцией, а потом начал двигаться – сначала медленно, растягивая удовольствие, а затем всё быстрее, всё жёстче. Стол дрожал под ними, посуда звенела, а за окном медленно опускалась ночь.

Её стоны становились громче, она царапала его спину, а он сжимал её бёдра, ускоряя ритм. Каждая клеточка её тела кричала от наслаждения, каждая мышца сжималась вокруг него, усиливая ощущение близости.