Сюрреально, или Удивительная жизнь Гала Дали

Анастасия придумала для Елены имя «Гала», а Марина посвятила ей стихотворение «Мама в саду» из своего первого сборника «Вечерний альбом»[11].

В знаменитых «Воспоминаниях» Анастасии, опубликованных в 1971 году, Гала предстает маленькой девочкой с поразительным чувством юмора и смехом настолько заливистым, что от него она сгибалась чуть ли не пополам, утыкаясь головой в коленки. Но если что-то было ей не по нраву, она могла презрительно фыркнуть, моментально «сорваться с места» и убежать. Анастасия вспоминала, что общим у них было все: люди, склонности, стихи, причуды. О своей подруге она писала так: «Взгляд ее узких, поглощающих глаз, движение волевого рта – и она была милее, нужнее всех, что глядели на меня с восхищением»[12]. По воскресеньям, когда занятий не было, вся троица уютно устраивалась на белом диване в комнате Марины, «поглощая из кулечка душистые, вязкие ириски»[13]. Сестры любили рассуждать о том большом, что ждет их во взрослой жизни, – путешествиях, приключениях, литературных успехах. Анастасия писала, что для Гала эти разговоры были точно живая вода. Когда они прочитали повесть графини де Сегюр «Примерные девочки»[14], где описывалась жизнь во французском замке, Гала стала заплетать свои длинные, до пояса, волосы в косу, подражая героиням книги, – ведь она хотела жить именно так.

«Галя держалась с достоинством истинной гордости, – вспоминала Анастасия, – совершенно просто, естественно, независимо, не снисходя спросить, почему хуже других одета, не снисходя замечать свои платья (то, что из Сандрильон и делает героинь бала, за руку только с Судьбой!)… Мы не спрашивали, где Галин отец, помогает ли он семье»[15].

Тяжело переживая потерю отца и крутые перемены в своей жизни, Гала сблизилась и со старшим братом, Вадькой, которого она обожала и с которым до своего вступления в отрочество была не разлей вода. Для обоих летние поездки в гости к брату матери, Артемию, оставались самым отрадным воспоминанием непростых детских лет.

Артемий жил в Томске, университетском городе, заложенном в XVII веке на берегу реки Томь в Западной Сибири, более чем в трех тысячах верст от Москвы. Гала вспоминала, как ей нравилось, когда поезд останавливался на полустанках, где «деревенские продавали жареных диких уток, горячие пироги с курятиной, чудесную лесную малину и землянику» – все это мать покупала детям. В дневнике Гала писала: «Я объездила весь мир, но ничего вкуснее этого не едала»[16].

Гала горячо любила дядю – и в воспоминаниях рисовала его настоящим богатырем: «Он сажал нас обоих себе на плечи, кого-то третьего на голову и, как будто в этом не было ничего особенного, преспокойно шел, да еще и разговаривал с каким-нибудь встречным взрослым»[17]. Артемий, зажиточный купец – у него имелись и меловые разработки, и пасеки, и пастбища, и молочные фермы, – жил по соседству с университетом в приметном деревянном доме, в котором вполне могла бы обитать ведьма из сказки «Гензель и Гретель». Здесь он привил Гала неистребимую любовь к азартным играм, пользуясь горошинами вместо денег, научил выигрывать в карты, увлек рассказами о ее дедушке, владельце золотых рудников за шестьсот верст южнее от города. Этот патриарх так пекся о своих артельщиках, что вместе с ними спускался под землю, где они месяцами жили в невыносимо жутких условиях. Закончив вахту, старатели отправлялись в город, где в безудержном загуле поили лошадей французским шампанским и наводили ужас на обывателей, так что те затворялись на все запоры, лишь бы их не тронули[18].

Когда Артемий был занят, Гала с Вадькой бродили по дремучим окрестным лесам. Они отыскивали маленьких светлячков, больших улиток с коричнево-перламутровыми полосами на свернутых спиралью раковинах, смотрели, как из мха выглядывают россыпи мухоморов с красными шляпками в белых точках. Больше всего они любили играть в Карла Моора, благородного героя драмы Шиллера «Разбойники», баварского Робин Гуда, отказавшегося от всех своих богатств и ушедшего в лес, чтобы защищать бедных и карать богатых[19]

Notes