Нижнебург. Облачная Фабрика

– Глупые расфуфыренные идиоты, – и выбрасывала свертки в помойку. После третьего раза Майя перестала рассказывать о подарках.

Подарки были странные и всегда приходили набором: гантели, ручка, карандаш; гриб, ракушка, колготки; грабли, рубашка, кочерга… Сегодняшний набор ничем не отличался от предыдущих пятнадцати: гвоздь, рукавица, кусок каната… Майя фыркнула и бросила свертки обратно на тумбочку.

Сквозь шум, доносившийся с улицы, Майя уловила посторонний звук. Шуршание мелких камушков и неразборчивое шипение. Сперва Майя списала посторонние звуки на своё богатое воображение, однако звук повторился. Он будто шёл откуда-то с кухни, из верхнего шкафчика с сервизом.

Майя потянула ручки на себя и за долю секунды до катастрофы поняла, что этого не надо было делать. С полок на неё посыпались гнутые палочки, короткие словно спички, белые как кусочки сахара. Она, не успев отпрыгнуть в сторону, завизжала и начала отбиваться от них, как от стаи ос. Палочки отскакивали от пола и разлетались по кухне. Майя поймала на лету одну, чтобы рассмотреть поближе и отшвырнула в отвращении – это был змеиный клык.

Глава 3:

Тайна метрополитена

Майя вскипела от злости, змеи и всё с ними связанное за этот день застряли у нее в печенках.

– Эй, вы, – закричала Майя, не обращаясь ни к кому конкретно, – вылезайте живо. Только змеиные шкуры и зубы умеете подкладывать. Боитесь пятнадцатилетнюю девочку?

Ответ последовал незамедлительно. По углам кухни пошла рябь, постепенно превращаясь в людские фигуры, будто помимо девочек в комнате было несколько хамелеонов. Одна из плит потолка приподнялась вверх и отъехала в сторону, открывая черную пустоту вентиляционных шахт. На пол спрыгнул парень в изумрудном костюме из кожи питона, верхнюю часть лица закрывала змеиная маска. Майя разумно отступила назад на пару шагов. Из потолка выпрыгивали люди: один за другим. Все в одинаковом одеянии, будто представители одного тайного общества. Последней вылезла девушка.

Высокая дамочка в леопардовых лосинах и приталенном плаще из змеиной кожи с заляпанном грязью подолом. Она была среди них главной. Её губы зеленым пятном выделялись на бледной коже, жидкие черные волосы были убраны в низкий хвост, а лицо, как и у остальных прикрывала змеиная маска. Девушка была такой тощей, что походила на спицу.

– Майя, – расплылась в гадкой улыбке дамочка. – Мы не боимся. Это тебе нужно нас боятся.

С ловкостью профессионала она одним движением расстегнула тугой пояс плаща, в её руке блеснул револьвер. Такой же как музеях, только сверху была прикреплена стеклянная капсула, набитая фиолетовой шерстью.

Увидев направленный на неё револьвер, Майя попятилась и уткнулась спиной в шкаф.

– Где Агния Францевна? – Майя схватила зеленое яблоко из вазы с фруктами и завела руку за спину, готовая нанести удар в любую секунду. Майя мысленно проверила, в каком кармане лежал нож Колибри с радужным лезвием, однако ей совершенно не хотелось, чтобы до этого доходило.

Дамочка-спица даже не посмотрела в сторону яблока, продолжая наступать. Майя запустила твердый фрукт в неё, но промазала. Яблоко треснуло, стукнувшись об пол.

– Если ты сейчас не уберешься, я полицию вызову.

– Да что ты? – улыбнулась дамочка, обнажая два заточенных желчно-ржавых зуба. Она облизала изумрудные губы раздвоенным языком и расхохоталась, увидев ужас на лице Майи.

– Что замерла? Где твоя полиция?

– Хватит играться, Гадюка, травить шеехватов будешь на других, – к дамочке подскочил долговязый юноша и опустил вниз дуло её револьвера. – Выпускай Шкурупею и покончим с девчонкой.

– Убери руки, Аспид, я хочу возмездия!

Гадюка вновь направила дуло револьвера на то место, где стояла Майя и взвыла от обиды и разочарования. Девчонка улизнула.

– Убив её дочь ты никому ничего не докажешь, а провалишься – поплатишься своей же шкурой.

Последние слова протрезвили Гадюку, и она засунула револьвер за пояс. Дамочка-спица схватила у одного из сообщников потертый кожаный чемодан с медными заклепками. Застежки щелкнули, чемодан раскрылся. Все его пространство занимала громадная клетка в мелкую сетку. Внутри что-то предупреждающе зашипело.

– Морте мориатур атрокс! – прошептала Гадюка.

Майя, наблюдавшая за взломщиками за дверцей шкафа, почувствовала недоброе. Она понеслась в соседнюю комнату, слыша мягкое скольжение по полу. Не вписавшись в поворот, она поскользнулась и упала. Девочка перевернулась на спину и посмотрела на преследователя. Ей хотелось завизжать от ужаса, но она не могла пошевелить кончиками пальцев. Двигаться не хотелось, бежать – тоже. Майя зачарованно смотрела на шестиглавое нечто, которое скользило по полу в её направлении. Шесть голов, словно снежные комья снеговика стояли друг на дружке, шевеля раздвоенными языками и раздувая свои капюшоны. Шесть тел срастались в один хвост, которым существо потрясало из стороны в сторону, издавая звук похожий на шум погремушки.

Холодным скользким телом существо уселось на ладонь Майи, хищно глядя на обнаженное предплечье. Секунда и оно впилось клыками в бледную кожу. Вонзили зубы все головы, кроме верхней.

Внезапно глаза Майи застелила пелена зеленой с искрами дымки, а потом что-то придало ей сил – она решила, что так просто не сдастся. Она нащупала первое что попалось под руку. Первым оказалась клюшка для гольфа, которой её бабушка открывала оконные форточки.

– Ах, ты, крокодиловая сумочка недоделанная, – Майя ударила по змеюке клюшкой для гольфа.

Шкурупея отлетела в сторону и ударилась о стену. Сползая вниз, её тело оставило на стене длинный след слюны и яда.

Майя из последних сил выскочила из квартиры и бросились вниз по лестнице, опасаясь услышать шаги преследования.

– Эти люди говорили про шеехватов, как Агния Францевна, – повторяла Майя в состоянии шока.

Гадюка будто выросла из воздуха прямо перед дверью параднойи вцепилась в плечо Майи пальцами в черных кружевных перчатках. Майя была вне себя от гнева, она уже не могла сдерживаться. Ненависть за погром и исчезновение Агнии Францевны разрывала её. Мысли о ноже в правом кармане не давали Майе покоя. Она круто развернулась и оказалась с дамочкой-спицей лицом к лицу.

– Не смей ко мне прикасаться, а то пожалеешь.

– Прикоснулась, – Гадюка ударила Майю каблуком под колено, так что та повалилась на спину, схватила Майю руками за горло и принялась со всей силы давить.

Майя не думала. По всем правилам, законам и кодексам это называлась самооборона. В её руке блеснул небольшой стальной кинжал Осколок, похожий на пламя, с раздвоенным лезвием и рядом синих камней на резной черной ручке. Майя не глядя резанула кинжалом в воздухе и попала в левую ногу сопернице.

Гадюка завизжала и откатилась в сторону, ее помощники обступили свою главную, тупо таращась на рану, откуда хлестала кровь. Этого времени хватило Майе, чтобы выбраться из дома, оторваться от преследователей, пронестись через улицу и юркнуть в здание метрополитена, преодолеть эскалатор и заскочить в двери последнего поезда в сторону юго-запада за секунду до закрытия.

Майя плюхнулась на голубое сидение. Её всю трясло и знобило. Вагон был пустой. На электронных табло буквы «Вагон не обслуживается. Просим извинения за неудобства» сменялись другими непонятными символами. Таких иероглифов Майя не видела даже в туристических брошюрах по Эрмитажу.

Вагон 2-21-18-4 погрузился во мрак подземного туннеля. За окном мелькали трубы, провода и редкие лампочки.

Майя со страхом посмотрела на свою левую руку. Будто вспомнив о случившемся, рука засаднила пульсирующей болью. Девочка с аккуратностью сапёра закатила рукав и отшатнулась. От отвращения её глаза сузились до щелок, губы превратились в тонкую нитку. Пять пар укусов на предплечье яркими красными точками запекшейся крови бросались в глаза. Кожа вокруг них опухла и натянулась, как барабан. От укуса расползались бордово-чёрные нитевидные завитушки. Майя указательным пальцем прикоснулась к одному из укусов. От руки шло странное тепло.

Подземный поезд мчал по рельсам, пропуская все платформы. Мощные металлические колонны одной из станций обрамляли узоры из стекла, на стене пестрела мозаика в огненной палитре, под потолком грозно возвышались дворцовые люстры. Она проезжала Автово.

Тут послышался скрип, скрежет, с громким лязгом задние колёса отвалились и со всех сторон посыпались цветные искры. Последний вагон становился обузой и тормозил движение локомотива. Соседний вагон недовольно загудел и через секунду разжал крепления, соединяющие его с вагоном 2-21-18-4. Свет в вагоне моргнул и потух, включились аварийные лампочки, а на табло вновь забегали непонятные иероглифы.

Вагон Майи замедлял движения с противным скрипом. По бокам о наружные стены бились синие искры. Майю вильнуло влево, поезд резко повернул, остановился и открыл двери. На табло загорелась новая надпись «Нижнебург». В динамиках раздался электронно-металлический голос девушки-диктора:

– Надеемся, Вам крайне не понравилась прогулка в Надземный мир, – говорила диктор дружелюбно. – Вы никогда не захотите вернутся обратно. Облачная Фабрика заботится о Вашей безопасности, цените то, что она даёт. Спасибо, что воспользовались услугами компании «Турбо-Чух», – девушка в динамиках умолкла и всё погрузилось в тишину.

Майя, оглядываясь по сторонам, высунула нос из вагона. Мало, кто может похвастаться, что был в туннелях метро, но даже те, кто были видели только провода, ящики напряжения и округлые бетонные стены. Место, куда попала девочка было, чем угодно, но не частью петербургского метрополитена. Это была подземная пещера из черного пупырчатого камня, как метеорит или застывшая лава. Пол покрывали пепельно-синие расколотые плиты. Пещера уходила вперед.

Как назло, фонарика не оказалось. Телефон же Майя регулярно забывала дома. Идти пришлось вслепую, опираясь рукой о стену. Майе хотелось взвизгнуть каждый раз, когда на нее с потолка падали холодные капли. Где-то поблизости протекали подземные реки. Майя шла вперёд, стараясь верить, что дорога приведет в «безопасное место» бабушки.

Проведя по стене рукой, такой ледяной, что пальцы приклеивались, Майя наткнулась на существо с шершавой спиной размером с ладонь. Оно слегка светилось в темноте. Своим обликом оно напоминало ящерицу, чья чешуя светилась приглушенным зелёным светом. Вдоль хребта шёл чёрный ромбовидный узор, напоминающий косу. Девочка взвизгнула и, не думая о том, что впереди может быть резкий поворот, побежала вперед, стараясь как можно дальше оторваться от странного обитателя туннеля.

Обитатели обитателями, но кто жил в этих туннелях раньше и что с ними произошло? – Майя не знала.

Майя решительно пошла дальше и чуть не врезалась лбом в каменную стену – долгожданный поворот. Она повернула голову влево и, заметив вдали пятно бирюзового света, со всех ног бросилась к нему, надеясь, что это выход.

Майю ждало разочарование. Это был не выход, а полотно света, искрившееся молниями. Оно покрывало всю стену, и не было никакой дырки, чтобы его обойти.

На потолке, с которого свисали каменные наросты-сосульки была прибита табличка: «Чем больше погружаешься под землю, тем больше странностей происходит вокруг…» – Майя не до конца понимала значение этих строк, но, без сомнения, это было место, куда её направила Агния Францевна.

Тут на пути Майи вновь появилась ящерица с узором-косой. Она уставилась на девочку своими крупными темно-зелеными, как камешки малахита, глазами и головой кивнула в сторону стены, намекая, что нужно прыгать.

Майя осталась стоять на месте. Ящерка с «косой» недовольно наморщила лоб, сведя к переносице черные дуги-узоры над глазами, напоминающие брови.

Ящерка подползла к стене голубого тока и опустила в нее свой хвост. Хвост ящерицы исчез из виду. Она терпеливо уставилась на Майю, хотя левая лапа уже нервно отстукивала дробь по каменному полу.

Майя поджала губы и неуверенно сделала пол шага к стене. По ту сторону маячили силуэты фигур и предметов. Майе показалось, что всё по ту сторону расположено вверх тормашками – наверное, это была игра воображения. Электрический разряд прошёлся по поверхности стены прямо перед её глазами. Майя в страхе отпрыгнула назад.

Сзади раздалась серия ругательств. Голос этот показался Майе до страха знакомым. Она обернулась и в приглушенном свете стены разглядела изумрудные губы на бледном лице и жидкий хвост. Ящерка гневно зыкнула на Майю и, прошмыгнув между ее ног, направилась в Гадюке.

«Это – безопасное место… – словно мантру повторяла Майя. – Так мне объяснила ящерица. Если я поджарюсь, виновата будет бабушка».

Майя крепче сжала кулаки и шагнула через стену, проскочив барьер. В кучку пепла она не превратились, а выскочила по другую сторону стены невредимой. Ну почти…

Глава 4:

Облачная Фабрика

Иногда в своих фантазиях Майя делала странные вещи: прыгала с крыши с крыльями за спиной, превращалась в акулу, доедала суп Агнии Францевны… но через электрическую стену ей проходить ещё не приходилось.

Майя выпрыгнула в перевернувшйся вверх тормашками мир. На секунду она повисла в воздухе, гравитация будто задумалась в какую сторону её притягивать. На потолке в глубине длинного коридора гуляли люди, на потолке стояли столы и тумбочку, ручки в стаканчиках и стулья с резными спинками. Все было как в обычном мире, только Майя смотрела на все под необычным уголом. Она шлёпнулась на пол перевернутого мира, чуть не стукнувшись головой об тумбочку. Окружающий мир пришёл в норму, однако в висках все ещё стучало, а голова немного болела от прилившей крови.

Майя сразу поняла, что что-то не так. Внезапно у нее онемела вся левая часть туловища, а само тело стало будто в два раза тяжелее обычного. Майя попыталась пошевелить правой рукой – бесполезно. Правая нога тоже отказывалась работать. На секунду ей почудилось, что она чувствует в своем теле второе сердцебиение и чужое дыхание по соседству. Но это было глупо, потому она отогнала всякие мысли об этом. Из-за полотна света девочка не могла разглядеть кончик собственного носа. Левой рукой она нащупала правый бок и из-за всех сил его ущипнула.

– Шестивалентный плураний, больно же! – завизжал чей-то девичий голос с той же онемевшей правой стороны. Пронзительно громко и над самым ухом.

Постепенно полотно света рассеялось, хотя в глазах все еще кружили и скакали темные пятна, но очертания и силуэты всего вокруг начинали приобретать четкий контур. Майя повернула голову вправо. Девочка бы грохнулась в обморок от увиденного, если бы правая нога не удержала, а правая рука не сбалансировала равновесия.

Половина тела Майе больше не принадлежала. Майя будто срослась воедино с другим человеком. У нее появилась вторая голова и, кажется, третья рука в районе поясницы. Майя в состоянии глубокого шока уставилась на свою соседку по телу.

Ржавые кудри обрамляли лицо сердечко соседки. Волосы выбивались из пышного конского хвоста и, казалось, жили своей жизнью. Слегка пухлые щечки и дерзко вздёрнутый курносый нос с вызовом смотрели на окружающих.

Тело и одежда Майи и курчавой срастались воедино. Простая голубая толстовка Майи перерастала в длинный плащ кардиган, снаружи он переливался изумрудным, фиолетовым, синим и розовым – будто пятно разлитого бензина. Майя получше пригляделась к плащу поняла, что переливается не ткань, а панцири жучков, словно паетки пришитые с внешней стороны костюма.

Взгляд курчавой чем-то напоминал хорька. Нетерпеливый, порывистый, не иначе в голове девушки всегда зрели бунтарские планы, идущие наперекор воли окружающих.

Девушка в ответ тоже уставилась на Майю, но выражение лица у неё не было таким шокированным, скорее озадаченным. Ее ржавые брови сползлись к переносице, она мысленно подбирала в адрес Майи ругательство покрепче.

– Летучее соединение яргония! Ты что не видела, что я перехожу через барьер! Ты хоть знаешь, как сложно усыпить бдительность охраны!

Майя не знала, что ответить. Не успела она собраться с мыслями, как услышала шаги. К ним направлялась девушка, явно чем-то раздосадованная. Она была одета в белый костюм: юбка-карандаш и пиджак. На её голове сидела пилотка, как у стюардессы. До самого пола спускалась темно-русая коса, а на правом отвороте значилась табличка «Варвара грей Перелётова»:

– Не понимаю, что должно быть сломано. Я проверила три раза – барьер раб…

Только сейчас она заметила, что разговаривает не с курчавой, а с двумя девочками, сросшимися в одно тело.

– Эээээ…

Курчавая не стала дожидаться, когда до Варвары грей Перелётовой дойдёт, что её пытались обмануть. Курчавая рванула бегом, спотыкаясь о вторую ногу, которая принадлежала теперь Майи.

– Шевели рукой и ногой!

Не успела Майя что-либо сообразить, как они преодолели все двери и коридоры, направляясь к дубовой двери, ведущей на улицу.

– Закутайся теплее в шарф!

Майя кое как левой рукой обмотала шарфом курчавой свою шею, и они выскочили из здания на улицу.

На улице дождь лил стеной. Под ногами маленькие лужи сливались в большие, образуя целые моря и озера. Каждый горожанин, закутавшись в шерстяное пальто и шарф шлепал в резиновых сапогах по тротуарам и поребрикам, под мышкой сжимая три зонтика, не считая того, что раскинулся над головой. Зонтики не спасали, также, как и непромокаемые плащи. Фонарщики со стремянками бегали о от одного потухшего фонарного столба к другому, зажигая потухшие огни. Около стеклянных витрин магазинов, бутиков и пекарен стояли постройкой смирно лодочники с большими надувными лодками. Они уверяли каждого несущегося мимо прохожего, что скоро грянет наводнение и лодка – вещь первой необходимости.

Курчавая, не предупредив Майю ринулась вперёд по мокрой улицы без плаща, без зонтика и даже без лодки. Не успев добежать до конца улицы они промокли до нитки.

Между домов на мгновение появился просвет, извивалось кривое русло реки, если её можно было назвать рекой. От реки клубами поднимался пар, а сама река то и дела булькала, как закипающий на плите суп Агнии Францевны. На гранитной набережной стояли указатели «Кипяточных рыб не кормить, в реку Аквопрак сломанные зонтики не бросать!».

Впопыхах Майя глянула наверх, но вместо ожидаемого каменного потолка большой пещеры увидела лишь серое затянутое непроглядными тучами небо. Где-то вдалеке над крышами трехэтажных каменных домиков виднелись высокие кирпичные трубы-великаны. Казалось, они и были причиной столь густых облаков и столь проливного дождя.

Внезапно Майя услышала тяжелое гудение, а через минуту заметила, что здания, находящиеся по обе стороны улицы, медленно сдвигаются по направлению друг к другу, перекрывая улицу. Прохожие стремительно бросились в рассыпную, не желая быть раздавленными двигающимися домами.

– Налево! – скомандовала курчавая.

Не успели они свернуть и пробежать пару домов, как улица вновь начала сужаться. Два кирпичных дома съехались прямо перед носами беглянок, впечатавшись друг в дружку окна в окна.

Курчавая не сдалась. Они рванули направо, но и на той улице их постигло разочарование. Когда они, направляемые движущимися домами, пробежали ту улицу, с которой начали – курчавая сдалась.

Гранитные плиты улиц то поднимались, то опускались, менялись местами и делали рокировки. Будто ими кто-то управлял. Все движения плит сводились к тому, что девочкам пришлось остаться на месте.

– Мы сделали что-то плохое? – не понимала Майя, когда к ним надвигалась группа людей в черных плащах и капюшонах. Их лица закрывали гладкие овальные зеркальные маски без глаз и ртов.

Всю дорогу конвой в черных плащах молчал. Они даже ходили бесшумно. При виде них дома раздвигались в стороны, образуя новые улицы, а все попадавшиеся на пути прохожие разворачивались на месте и бросались прочь.

Девочек вели в самое сердце города, где на главной площади первого губернатора Эрнста блэк Полунова располагалось высокое здание из красного кирпича. Вверх поднималось множество фабричных труб, из которых валил пар. Какие-то трубы терялись в густых облаках. Само здание глазело на приближающихся своим огромным круглым витражом, расчерченным перегородками словно око.

Внутри девочек уже ожидали. В главном просторном вестибюле большую часть стен занимали огромные окна с витражными вставками в виде цветов. Лепной декор чередовался с литыми женскими масками в ореоле волос и растительного орнамента. Всё внимание приковывала к себе широкая лестница, чей центральный марш разделялся на два других противоположных друг другу. Лестница была обрамлена мраморными перилами с декоративными бронзовыми вставками. По обе стороны от неё стояли, словно часовые, грозные торшеры с гроздьями белых шаров-фонарей. На верхней площадке марша был установлен гипсовый бюст с подписью «Заведующий кафедрой героев и катастрафологов, член-корреспондент Подземельной академии наук, академик Подземельной академии образования, доктор безликих наук, профессор заслуженный деятель науки Подземельного мира, заслуженный свободный артист Подземельного мира, двадцать четвертый губернатор Нижнебурга Эрлик грей Полуночник». На стене над головой гипсового Губернатора парил белый мраморный орёл с темными рубиновыми глазами.

Кирпичными коридорами Майю и Катрину вели куда-то вверх. То и дело им попадались всё новые и новые люди в черных плащах и зеркальных масках. Все одинаковые, все тихие, все немые.

Наконец, их привели в пункт назначения. За дверью с таинственным названием «Тайная комната №7 Делитель-делючек» расположился огромный зал с выбеленными стенами, похожий на научную лабораторию, школьный медицинский кабинет или психиатрическую клинику. Посередине на столе лежал вытянутый белый ящик с множеством подсоединенных проводов и открытой крышкой. Лаборантка с бледным лицом и чёрным конским хвостиком представилась Дельфиной блэк Найт, на вид ей было за сорок. Она аккуратно положила девочек в этот ящик и закрыла крышку.

Майя искренне надеялась, что их положили не в ящик фокусника и не готовят к распиливанию пилой.

Дельфина блэк Найт нажимала на кнопки и охала. Радовало, что хоть эта сотрудница издавала какие-то звуки в отличии от немых в зеркальных масках.

– Мизинец попал в печень… – морщилась Дельфина, – колено упирается в сердце, ноготь большого пальца в селезенке… Так не то, что срастись, но и умереть раньше срока можно.

Майя не чувствовала никакой катастрофы. Левую часть пощипывало и покалывало. Онемение постепенно проходило. Ощущения были не из приятных, она как будто отходила после местного наркоза. Через несколько минут она уже могла шевелить пальцами, а еще через десять Дельфина открыла ящик и Майя обнаружила что её части тела встали на место. Однако Дельфина не была довольна своей работой. Она поманила пальцем девочек к экрану своей машины, желая им что-то показать. Девочки подошли и уставились туда, куда она показывала.

На зеленом экране Делителя-делючек находились два оранжевых человеческих силуэта, в которых отчетливо разными цветами были видны внутренние органы и кости. Сами тела были в голубом ореоле и черных крапинках.

– Видите это свечение?

– Это плохо? – спросила девочка с ржавыми кудрями.

– Это очень плохо. Такие фокусы, которые пытались провернуть вы ещё никто не пытался сделать. Ваши тела срослись, мне удалось разделить ваши молекулы и впихнуть их на положенные места, но что-то… Что-то мне непонятное продолжает вас объединять. Судя по Делителю-делючек – это смешение ваших душ.

– Это исправится?

– Со временем. Душа – хрупкая и тонкая материя, она не терпит экспериментов с ней. Потому для восстановления ей понадобиться больше времени, чем внутренним органам.

Пока девочки пялились в зеленый экран Дельфина встала и взяла в руку устройство с длинным проводом, похожее на магазинный сканер для продуктов. Она навела его на лоб Катрины раньше, чем та успела отскочить в сторону.

– Нет!

Но было поздно.

– Катрина Л’Горностаева – цифровым голосом произнес Делитель-делючек, – 16 лет. Цветок – чертополох. Студентка выпускного курса закрытого пансионата для девушек Звёздозары грей Мраковой.

– Что же ты Катрина забыла посреди учебного года в Нижнебурге?

Катрина не ответила. Дельфина повторила ту же процедуру с Майей, но Делитель делючек выдавал ошибку за ошибкой. Лаборантка даже осмотрела запястья Майи и очень удивилась, обнаружив бледную гладкую чистую кожу.

– Ничего не понимаю. Откуда ты взялась?

– За мной гнались какие-то люди в змеиных масках и плащах, их возглавляла какая-то дамочка, они говорили про Шкурупею и…

В комнату вошёл профессор блэк Лунин и что-то зашептал на ухо коллеге.

– Эта Катрина Л’Горностаева, – ответила Дельфина, – а кто с ней – я понять не могу. Её миниралистического кода нет в базе Облачной Фабрики. Этого… Этого просто не может быть!

Дельфина блэк Найт повторила попытку просканировать Майю, почесала затылок и вышла, оставив её сидеть на кушетке.