Инструкция по выживанию для принцессы-пенсионерки. (Версия без цензуры)

Глава 9: Уроки выживания

Война с северным королевством Сильван оставалась для столицы Этегарда далеким, абстрактным понятием. О ней говорили в салонах, ее обсуждали за ужином, но грохот битв не доносился до стен дворца. Жизнь текла своим чередом, размеренная и безопасная.

Эта иллюзия разбилась вдребезги одной душной, безлунной ночью.

Тревожные крики и лязг стали разбудили Амелию. Выглянув в окно спальни, она увидела то, что навсегда изменило ее взгляд на мир. Группа темных фигур в чужой военной форме была окружена королевской гвардией прямо под ее балконом. Это была не битва, а бойня.

Один из лазутчиков, крупный, бородатый мужчина со шрамом через всю щеку, был прижат к стене фонтана. Это был не испуганный юнец, а закаленный в боях, бывалый солдат. Прежде чем гвардейцы пронзили его мечами, он успел поднять голову и увидел ее — маленькую фигурку принцессы в освещенном окне.

На одно ужасное, вечное мгновение их взгляды встретились. В его глазах не было страха или отчаяния — только кипящая, бессильная ненависть и неприкрытая угроза. Это был взгляд хищника, который упустил добычу и клялся однажды до нее добраться.

На следующий день во дворце все восхищались доблестью стражи, отразившей дерзкую попытку похищения. Амелия же сидела в своей роскошной комнате, и перед ее глазами стоял не образ героев-гвардейцев, а полное ненависти лицо того солдата. Она думала не о победе, а о том, что было бы, если бы у них получилось.

Ее утащили бы в темноту, связали, бросили в повозку Что тогда?

Да, за последнее врямя она стала сильнее. Она могла отбить выпад тренировочной шпаги и попасть в мишень из лука. Но какая от этого польза, если тебя связывают по рукам и ногам во сне? Ее шпага осталась бы висеть на стене. Ее лук — в оружейной. Веревки не боятся фехтовальных выпадов, а замки на дверях темницы не открываются от силы воли.

Если даже ее новые боевые навыки были бы бесполезны, то что говорить об остальном? Ее отточенные балетные па? Ее знание каллиграфии? Ее умение вести светскую беседу? Все это — пыль, бессмысленный набор умений для мира, в котором тебе не угрожает ничего страшнее скуки.

Она поняла с ужасающей ясностью: все ее обучение готовило ее к жизни в стерильной оранжерее. Но никто не учил ее, как выжить в диком лесу.

Она вызвала Лео в тот же день. Ее тон был лишен детской капризности. Это был тон руководителя, ставящего новую, критически важную задачу.

— Леон, моих текущих навыков недостаточно, — заявила она без предисловий. — Если меня похитят, я — беспомощна. Ты вырос не во дворце. Ты знаешь мир за этими стенами. Ты должен научить меня тому, что знают там.

— Ваше Высочество, это это навыки воров и бандитов! — с ужасом прошептал он, когда услышал ее требования. — Если кто-то узнает, меня казнят за такое обучение!

— А я — принцесса на войне, чья безопасность не является приоритетом, — жестко отрезала Амелия. — Это навыки выживших, Леон. Я хочу, чтобы ты научил меня выпутываться из узлов, вскрывать замки и быть незаметной.

Лео понял, что одного дворцового парка для таких уроков будет мало. С тяжелым сердцем, разрываемый между страхом за ее жизнь и данной клятвой исполнять любой каприз, он согласился.

Их тренировки перешли на новый, куда более опасный уровень: тайные ночные вылазки в город.

Перед первой вылазкой он протянул ей простую, но яркую брошь в форме синей птицы, грубо вырезанную из дерева и раскрашенную лазурью. Размером она была с ее детскую ладошку.

— Ваше Высочество, город — это хаос. Если мы потеряемся, — он серьезно посмотрел ей в глаза, — покажите эту брошь любому уличному мальчишке. Они знают, кому ее отнести. Этот знак найдет меня. Это наш тайный сигнал.

Так началась ее «ночная школа».

Столица Этегарда была процветающим и благополучным городом. Когда они, переодевшись в простую одежду, покидали тайный ход в стене, их путь сперва лежал через кварталы знати: широкие, мощеные улицы, освещенные мягким светом масляных фонарей, цокот копыт по камню, смех, доносящийся из окон богатых особняков.

Но их цель лежала не здесь. С каждым поворотом улицы становились уже, свет фонарей — тусклее, а воздух — гуще и тяжелее. Они намеренно шли в самые бедные кварталы, в лабиринт трущоб — в ту часть города, о существовании которой большинство аристократов предпочитало не знать. Именно здесь, по мнению Амелии, можно было пройти настоящий курс выживания.

И для нее этот контраст стал шоком. Шум, запахи нечистот, непроглядная грязь под ногами, толпы людей, чьи лица были отмечены болезнями и отчаянием, — все это обрушилось на нее с удвоенной силой на фоне только что виденного благополучия.

В ее прошлой жизни, в Корее, ее детство и юность тоже пришлись на нестабильные времена. Она помнила бедность послевоенных лет, переполненные бараки на окраинах растущего Сеула, политические волнения и вечную нехватку всего. Тогда ей казалось, что это и есть предел лишений, дно, от которого можно только оттолкнуться.

Но то, что она видела здесь, было другим. Та корейская бедность была фоном для отчаянной, яростной надежды на будущее, на то самое «экономическое чудо», которое в итоге и произошло. А это... это была застывшая во времени нищета, существующая бок о бок с сияющей роскошью. Грязь, которую не смывали веками. Отчаяние, въевшееся в сами камни покосившихся домов. Тот Сеул ее детства, со всеми его трудностями, по сравнению с этими трущобами казался сияющей, стерильной столицей будущего.

Жизнь здесь кипела по жестоким, первобытным законам, которые она только начинала постигать. И она не собиралась сдаваться.

Под руководством Лео она училась. Она продала одну из своих золотых заколок, впервые в жизни вступив в яростный торг с хитрым старьевщиком и получив в руки настоящие, грязные медяки, а не расписки из дворца. Она наблюдала за уличными игроками в кости и, используя аналитический ум, быстро поняла, где обман и как читать лица. Вспоминая с горечью игроманию своего сына из прошлой жизни, она училась жульничать не ради выигрыша, а ради самого навыка распознавать шулеров.

Однажды на ярмарочной площади она увидела танцовщицу, собиравшую медяки в шляпу. Амелия, отбросив страх и стыдливость, вышла в центр круга и, используя свою балетную грацию, исполнила причудливый, незнакомый толпе танец. Звон нескольких брошенных ей монет стал для нее дороже любых комплиментов придворных лизоблюдов. Это не был заработок. Это было доказательство: она может выжить без титула.

За это время они с Лео невероятно сблизились. В шумных переулках он был не просто оруженосцем, а старшим братом — защитником и наставником. Он учил ее отличать опасных людей от простых бедняков, показывал, где можно дешево купить еду, и рассказывал о жизни за пределами дворцовых стен.

Кульминацией их уроков стал поход в таверну на окраине города. Сидя в темном, прокуренном углу, Лео с сомнением протянул ей кружку с разбавленным элем.

— Вы должны знать и это, Ваше Высочество. Чтобы не выделяться, если придется.

Она сделала глоток. Горький, хлебный вкус ударил по рецепторам. На ее лице не дрогнул ни один мускул. В памяти мгновенно вспыхнула картина из другой жизни: шумный бар после тяжелого рабочего дня, дешевое, но крепкое соджу, пьяные игры с коллегами... Тогда она знала свою норму до последней капли. А сейчас?

Так, крепость — ерунда, процента три,— профессионально оценила она. — Но на это маленькое тело... думаю, кружки две — и я начну петь песни про начальника отдела. Да, пожалуй, это мой предел. По крайней мере, на сегодня.

Она спокойно поставила кружку на липкий стол. Лео смотрел на нее во все глаза. Он ожидал чего угодно: что она поморщится, закашляется, расплачется от горечи. Но вместо этого он снова увидел в ее детских глазах мудрость и спокойствие очень, очень опытного человека, которого уже ничем не удивить.

Глава 10: Осада принцессы

Прошло несколько лет. Несколько долгих лет, за которые война с северным королевством Сильван из кровоточащей раны превратилась в хроническую, ноющую боль на границе. Она истощила казну и унесла тысячи жизней, пока, наконец, не закончилась шатким перемирием, заключенным при деятельном участии армии западного королевства Арден.

Мир был выстрадан, и Король Аларик, наученный горьким опытом, принял решение укрепить рубежи. Обширные приграничные земли были розданы самым могущественным аристократам, чьи личные армии отныне становились первым бастионом на пути любого врага.

Одним из таких столпов королевства стал отец Тристана, старый и грозный маркиз Гаррик Хоук. Ему достались самые беспокойные северные земли, а вместе с ними — огромная власть.

В семье маркиза все было непросто. Вдовец, отец двенадцати детей, он правил домом железной рукой. Тристан, хоть и был старшим из сыновей, имел пять старших сестер. Каждая из них уже была удачно выдана замуж, и их влиятельные мужья спали и видели, как бы отщипнуть кусок наследства, если юный наследник оступится. На Тристана оказывалось колоссальное давление. Чтобы укрепить статус и доказать отцу свою состоятельность, ему нужен был не просто союз — ему нужен был триумф. И этим триумфом должна была стать принцесса Амелия.

Все эти годы Тристан вел охоту. Его ухаживания были настойчивы, публичны и лишены всякой двусмысленности. Он дарил самые дорогие подарки и искал любой возможности остаться с ней наедине. Он не стеснялся ни слуг, ни придворных, демонстрируя всем свои права на «добычу».

Но с того самого дня на пикнике Амелия была начеку. Ее детская непосредственность сменилась отточенной аристократической вежливостью, а за милой улыбкой скрывался холодный расчет. Она научилась отражать его атаки с изяществом фехтовальщика, превращая каждое его наступление в его же неловкое поражение.

Их противостояние стало своего рода театром для тех немногих, кто был допущен в их круг.

Однажды в королевской библиотеке, где месье Дюбуа проводил урок литературы, Тристан получил задание прочесть сонет. Он встал и, вместо того чтобы смотреть на учителя, впился взглядом в Амелию. Его голос дрожал от неподдельной страсти, когда он читал строки о неземной красоте и всепоглощающей любви. В комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь скрипом перьев.

Когда он закончил, Амелия не смутилась и не покраснела. Она лишь одарила его самой светлой и невинной улыбкой, словно учительница, довольная учеником.

— Великолепно, лорд Тристан. Ваша страсть к древним рифмам поистине заразительна. Месье Дюбуа, я полагаю, это высший балл за выразительное чтение?

Она мастерски перевела его пылкое признание в разряд школьного упражнения, обесценив пафос момента и вызвав сдавленные смешки Роуэна.

В другой раз он преподнес ей в дворцовом саду огромный, просто неприличных размеров букет редчайших орхидей, стоивший целое состояние.

— Эти цветы не сравнятся с вашей красотой, Ваше Высочество, — произнес он с пылом, преграждая ей путь.

Амелия всплеснула руками с самым искренним восторгом, принимая цветы, но не принимая ухаживания.

— Они восхитительны, лорд Тристан! Я немедленно прикажу отправить их в столичный лазарет. Ваша щедрость и внимание к раненым героям поднимут их боевой дух! Вы настоящий патриот!

Атаки продолжались и за пределами дворца. Во время королевской охоты он, гарцуя на великолепном черном жеребце, подъехал к ней и протянул личную серебряную флягу, намекая на близость.

— Вы, должно быть, устали, принцесса.

Она легко улыбнулась, изящным жестом указывая на своего спутника.

— Благодарю за заботу, лорд. Но мой верный рыцарь, сэр Леон, уже обо всем позаботился.

Рядом с ней повзрослевший Леон — уже не щуплый юноша, а статный, широкоплечий молодой мужчина, получивший рыцарское звание необычайно рано, — сдержанно кивнул. Он держал наготове флягу своей госпожи, всем видом показывая, что этот пост занят надежно.

Даже самый дорогой подарок Тристана постигла та же участь. Он подкараулил ее у королевских соколиных угодий, держа в руках клетку с великолепным белым кречетом — символом власти и благородства.

— Самой прекрасной и самой дикой хищнице в этом королевстве, — с низким поклоном произнес он.

Амелия с искренним профессиональным восхищением взглянула на птицу.

Красивая птичка. И стоит, наверное, как годовой бюджет небольшой деревни. Очередная попытка купить мое расположение? Наивно.

Затем она перевела лучезарный взгляд на Тристана.

— Какой щедрый дар, лорд Тристан! Он станет прекрасным дополнением к королевской соколиной охоте. Уверена, мой отец, Король Аларик, по достоинству оценит ваш вклад в приумножение достояния Короны.

Его самая дерзкая попытка произошла в уединенной аллее сада. Амелия прогуливалась вместе с Леоном. Тристан «случайно» вышел им навстречу и, преградив дорогу, пренебрежительно кивнул рыцарю.

— Сэр Леон, можешь быть свободен. Я провожу Ее Высочество.

Он шагнул вперед, намереваясь взять Амелию под руку и навязать свое общество. Но она сделала изящный, едва уловимый шаг назад, уклоняясь от прикосновения, словно от грязи.

— Но зачем же, лорд Тристан? — в ее голосе звучало неподдельное, почти детское удивление. — Сэр Леон — мой присягнувший защитник. Оставлять его — значит сомневаться в указе моего отца о нашей безопасности. Вы ведь не ставите под сомнение мудрость Короля, не так ли?

Это был шах и мат. Обвиненный в потенциальном неуважении к воле монарха, Тристан был вынужден отступить, провожая злым, потемневшим взглядом удаляющуюся пару.

Позже, в своей комнате, он со злостью ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть чернильницу.

Она — как угорь,— с досадой и нарастающим, темным желанием подумал он. — Скользкая, умная, всегда на шаг впереди... Но тем ценнее будет трофей. Она станет моей. Отец не простит мне неудачи, да и я сам уже не могу отступить. У меня просто нет другого выбора.

Глава 11: Сезон Охоты

Годы шли. Амелии исполнилось семнадцать. Война осталась в прошлом, оставив после себя шрамы на северных землях и новое, напряженное спокойствие в столице. Для принцессы это было время двойной жизни: дни, посвященные изящным искусствам и наукам, и туманные ранние утра, отданные поту, стали и звону тетивы под тайным руководством сэра Леона.

Золотой осенний день окутал дворцовый сад. Королева Изольда и ее фрейлины сидели в тени раскидистого дуба, ведя неспешную беседу за чаем. Их шелковые платья пастельных тонов напоминали бутоны диковинных цветов. Невдалеке, на идеально подстриженной лужайке, молодежь играла в крокет.

За эти годы все изменились. Принц Дамиан, которому исполнилось двадцать два, предпочел игре книгу, устроившись в отдалении. Его друг, Тристан Хоук, напротив, играл с хищным азартом. Он вкладывал в каждый удар молоточка излишнюю силу, при этом не сводя тяжелого, собственнического взгляда с принцессы.

Сам же сэр Леон, теперь самый молодой капитан в истории дворцовой стражи, стоял чуть поодаль — высокий, молчаливый и несгибаемый, как скала. Шрам над бровью, полученный на одной из «ночных тренировок», лишь добавлял его лицу суровой мужественности.

Но больше всех изменилась Амелия. Из очаровательного ребенка она превратилась в изящную, грациозную девушку. Она играла в крокет с холодной точностью стратега, каждый ее удар был выверен и эффективен. В ее движениях сквозила скрытая сила, а во взгляде темно-серых глаз — все та же недетская мудрость.

Дамы за чайным столиком не сводили с нее восхищенных взглядов.

— Как она расцвела! — прошептала одна. — Настоящая роза королевства.

— И всего год остался, — подхватила другая, пожилая герцогиня, изящно отставляя чашку. — Ее дебют в следующем сезоне станет главным событием светской жизни. Полагаю, Ваше Величество, шкатулка вашего камергера уже полна гербовых печатей от самых знатных домов, желающих породниться. Особенно после того, как молодой маркиз Тристан так открыто демонстрирует свои намерения.

Королева Изольда лишь загадочно улыбнулась, словно только и ждала этих слов. Она сделала легкий жест рукой ближайшему пажу.

— Позовите принцессу.

Амелия, заметив знак, грациозно покинула игру. Проходя мимо Тристана, она почувствовала на себе его взгляд, липкий и горячий, но даже бровью не повела. Она подошла к матери и сделала идеальный реверанс.

— Вы звали, матушка?

— Да, дорогая, — королева с нежностью посмотрела на дочь. — Время игр подходит к концу. Через год состоится твой первый бал, твой официальный выход в свет. Я нашла тебе лучшего наставника в королевстве — мадам Элоизу. С завтрашнего дня у тебя начинается интенсивная подготовка. Ты должна стать самым драгоценным бриллиантом этого сезона.

Амелия вежливо улыбнулась, пряча за внешней кротостью вполне циничные мысли.

Проект Бриллиант. Звучит амбициозно,— подумала она. — Посмотрим, какие у них тут KPI.

— Чему я буду обучаться, матушка?

— Тонкостям придворного этикета, чтобы ни один твой жест не был истолкован неверно. Искусству ведения беседы, чтобы очаровывать союзников и обезоруживать врагов одним лишь словом. Галантным танцам, в которых каждый шаг является частью сложной дипломатической партии. И, — королева чуть подалась вперед, ее голос стал тише и весомее, — самое главное: искусству геральдики и политических альянсов. Ты должна знать герб, историю, сильные и слабые стороны каждого благородного дома в Этегарде и за его пределами. Твоя улыбка будет твоим щитом, Амелия, а твои знания — твоим настоящим оружием. Ты вступаешь в брачный возраст...

На лице Амелии отразилась лишь вежливая покорность, но в ее мыслях сухие деловые термины тут же перевели слова матери на понятный ей язык.

Вступить в брачный возраст... В корпоративном мире это называется выходом на IPO. Первичное публичное размещение акций на рынке в поисках самого выгодного инвестора. Что ж, раз я — главный актив этой компании, мне нужно убедиться, что контрольный пакет останется у меня.

Сделав еще один реверанс, она отошла.

Значит, моя задача — не просто удачно выйти замуж,— с холодной ясностью размышляла она, идя по садовой дорожке. — Моя задача — провести полную оценку активов перед слиянием. Матушка готовит меня не к балу, а к жестким переговорам. Что ж... это мне знакомо.

В ее голове мгновенно начал формироваться план, четкий и структурированный, как годовой отчет.

Мадам Элоиза даст мне официальную, отфильтрованную информацию. Этого недостаточно. Мне нужны реальные данные, инсайд. Нужно начать собственный аудит всех влиятельных домов Этегарда. Их реальное финансовое положение, военная мощь, тайные долги, внебрачные дети и скрытые амбиции. И, конечно, психологические портреты их наследников — характер, привычки, пороки.