- -
- 100%
- +
Он остановился. Повернулся ко мне всем телом. Посмотрел мне в лицо.
И вот здесь я порадовалась своей выработанной за десять лет жизни с этим человеком железной физиономии. Потому что Клэйд сейчас очень внимательно изучал мое лицо на предмет лжи.
Я улыбнулась шире.
— Я тебе обещаю, мой милый.
— И, — он помедлил, — мы давно игнорировали совместные выходы. Давай завтра прогуляемся в сквере Альтума.
Я внутренне усмехнулась. Сквер Альтума. Тот самый, куда в столице приходят парочки. По дорожкам гуляют под ручку, у фонтана останавливаются, у статуи древнего поэта непременно целуются, если все идет по плану.
— Давай, — согласилась я.
— Правда?
— Правда. Завтра после занятий.
Клэйд просветлел.
— Хорошо.
Мы пошли дальше.
К наемному экипажу он проводил меня молча. Сам махнул извозчику. Помог мне забраться. И когда я уже сидела внутри, он сжал мою ладонь, поднес к губам, поцеловал.
— До завтра, родная.
— До завтра, Клэйд.
— Я очень тебя люблю.
— Я знаю.
Я улыбнулась.
Карета тронулась.
И я еще пять секунд держала эту улыбку на случай его внимательного взгляда вслед. Потом раслаблено откинулась на спинку.
— Уважаемый, — сказала я извозчику через окошко в передней стенке, — отвезите меня к мастерской графа Сайса. На Лавуритовый проспект.
— Как скажете, госпожа.
Извозчик прищелкнул, лошади свернули у первого же поворота.
Лавуритовый проспект.
Эту часть столицы я знала достаточно поверхностно. В прошлой жизни я туда заезжала, наверное, раз в год, на какие-то ярмарки. Промышленный квартал, фабрики, мастерские, длинные краснокирпичные здания, дворы за коваными воротами, дым из труб. Место, предназначенное для тяжелого труда.
Карета катилась по проспекту минут двадцать. Я смотрела в окно. Чем дальше мы ехали, тем реже встречались вывески над лавками и чаще тяжелые металлические знаки мастеров. Каменщики. Стеклодувы. Литейщики. Кузнечная гильдия. Через четверть часа улицы стали шире. Здания выросли.
— Конец проспекта, барышня. Дом тридцать четыре.
Я расплатилась, сошла.
Здание стояло за высокой кованой оградой. Сам дом, четырехэтажный, серого камня, с большими стрельчатыми окнами по фасаду, выглядел как солидная контора в столице: строго, сугубо функционально, с одним только большим латунным знаком над двойными дверьми. Знак изображал кольцо с тремя пересекающимися линиями. Личный герб дома Сайс. Кажется, такой же красуется на моей шее.
Привратник у ворот скользнул по мне взглядом.
— Леди?
— Я к графу Сайсу. По объявлению о наборе подмастерьев в академии.
— Имя?
— Леди Дэйна Мортим.
Он кивнул, отступил в сторону, открыл одну створку ворот. Я прошла внутрь. По двору, выложенному ровной серой плиткой и дошла до двойных дверей. Они открылись передо мной еще до того, как я успела взяться за латунную ручку.
Молодой человек в темной ливрее с тем же кольцевым знаком на груди поклонился.
— Леди?
— Леди Мортим, — повторила я.
— Прошу.
Я шагнула внутрь.
Холл был большой, с высоким потолком, с двумя широкими лестницами по бокам. По стенам висели несколько застекленных шкафов, и в них на бархатных подложках лежали артефакты. Я машинально замедлила шаг. В одном шкафу стабилизатор для городского водопровода, тот самый, о котором говорил Кааг. В другом нечто похожее на компас, но с тремя стрелками. В третьем россыпь маленьких фигурок-зверьков, и от каждой тонким золотистым волоском тянулось к подвеске. Демонстрация. Хороший прием. К графу шли заказчики, и каждый заказчик, пока ждал в холле, видел способности этой мастерской.
Молодой человек повел меня по правой лестнице на третий этаж. По галерее. Через еще одни тяжелые двери. И через приемную, где за низким столиком сидел взрослый секретарь с очень аккуратными усами.
— Леди Мортим к его сиятельству.
— Их сиятельство ждут.
Секретарь поднялся, обошел стол и сам открыл передо мной дверь в кабинет.
Я прошла внутрь.
Кабинет был большой. Светлый. С двумя высокими окнами, выходившими во внутренний двор фабрики. У одной стены стоял шкаф с книгами, по большей части специальной литературой, я узнала корешки нескольких изданий по артефакторике. У противоположной длинный рабочий стол с разложенными на нем чертежами. В центре кабинета стоял другой стол, для приема посетителей, и за ним сидел граф.
Метка на шее накалилась и я едва не поморщилась.
Когда я вошла, граф встал.
— Леди Мортим.
— Ваше сиятельство.
— Вы быстрее, чем я предполагал.
Я заставила себя улыбнуться ровно. Прошла в кабинет, остановилась у кресла перед его столом. Он жестом указал мне на это кресло.
— Прошу.
Я села.
Сайс опустился обратно в свое. Между нами теперь был стол. По сравнению даже с кабинетом моего отцы, этот казался просторным.
— Я подумала над вашим приглашением.
— И?
— Я бы хотела попытаться пройти отбор.
Он чуть приподнял бровь.
— Я реалистка, — добавила я. — Есть более талантливые адепты в нашей академии. Я просто хочу попробовать. И посмотреть работу вашей мастерской изнутри. Это редкая возможность лично увидеть фабрику Сайса.
— Любознательность.
— Да.
— Похвально.
Сайс положил ладони на стол перед собой. Длинные пальцы, ровные ногти, на безымянном правой массивный перстень с темным камнем. Я машинально отметила оправу. Серебряная, тонкая работа, шевлокская гильдия. Дорого.
— Хорошо, — сказал он. — Раз уж вы здесь, давайте я задам вам пару вопросов прямо сейчас, экономя наше время.
— Конечно.
— Только условие, леди Мортим. Я буду спрашивать в обход программы академии. У меня фабрика, мне нужны люди, умеющие думать ушами и руками, а визуальных знаний тут мало. Так что не пугайтесь, если вопрос вам покажется странным.
— Хорошо.
Он чуть подался вперед.
— Представьте, — медленно произнес он, — что у вас в руках артефакт второго уровня сложности. Заказчик утверждает, что артефакт работает нестабильно: один раз из десяти дает осечку. Вы вскрываете корпус. На вид руны целы, плетение правильное, накопитель не поврежден. Что вы сделаете дальше, в каком порядке, и почему?
Я едва не улыбнулась.
Это было совсем не из академической программы. Это было из прикладной работы артефактора, через который у меня прошли тысячи изделий за десять лет. Я могла бы ответить не задумываясь, но заставила себя ответить так, словно обдумывала несколько секунд.
— Первое, что я сделаю, — это проверю накопитель на чистоту наполнения. Накопитель может выглядеть невредимым и при этом давать сбои, если в нем скопилась посторонняя магическая взвесь. Особенно если артефакт долго работал в неблагоприятной среде. Я бы взяла маленький разрядный пробник и измерила ровность отклика накопителя на три-четыре последовательных импульса. Если отклик пляшет, накопитель надо чистить.
— Так. Дальше?
— Дальше я бы проверила контакты накопителя с плетением. Это место, где чаще всего собирается тонкий слой окислов. Окисел может быть невидим простым глазом, но он создает паразитное сопротивление и приводит ровно к такому эффекту: артефакт работает, но раз в десять срабатываний дает осечку. Я бы их разобрала и прочистила тонким спиртовым составом.
— Третье?
— Третье — посмотрела бы плетение методом обратного прочерчивания.
Сайс приподнял брови.
— Это что?
— Это метод изучения внутренних линий рун без вскрытия, ваше сиятельство. Состав на основе пчелиного воска и серебряной пудры наносится на поверхность артефакта, дается слабый разрядный импульс, и линии рун проявляются на восковом слое как тень. Очень удобно, особенно когда нельзя разобрать корпус из-за гарантии. Я о нем читала.
Сайс молчал.
Я невольно замерла, потому что в его лице мелькнуло что-то странное.
— Где вы об этом читали? — спросил он ровно.
— У отца в библиотеке. Старая книжка, по-моему, северного автора.
— Не Венке?
— Возможно. Я не запомнила имя.
Сайс молчал еще несколько секунд.
Потом откинулся в кресле.
— Книжка Венке выходила одним изданием, тиражом двести экземпляров, сорок лет назад. Лежит у меня в шкафу за вашей спиной. У вашего отца, видимо, второй экземпляр в столице.
Я тихонько выдохнула.
— Возможно. Я не очень разбираюсь в библиографии. Я просто как-то нашла эту книжку на нижней полке. Тоненькая, в желтой обложке.
— В желтой, — кивнул Сайс. — Все правильно. У меня тоже она в желтой.
Он смотрел на меня. И я под его взглядом чувствовала ровно одно: метка под глушилкой греется все сильнее. Не до боли. До такого ровного тепла, на грани неприятного. Как чашка чая, которую только что налили, и которую еще нельзя взять в руку.
— Хороший ответ, — сказал он наконец.
— Спасибо.
— Следующий вопрос. — Он чуть подался вперед, и снова сложил ладони. — Возьмем артефакт-сигнализатор. Заказчик жалуется: артефакт работает только в одной комнате его дома. В других комнатах не отзывается. Корпус, плетение, накопитель в порядке. Что не так?
Я подумала секунду.
— Резонанс с фоном.
— Поясните.
— В каждом доме своя картина магического фона. У большинства людей дом так старый, что в стенах накопились собственные мелкие плетения от прежних артефактов, от защит, от случайных следов. Если артефактор не учел этого при настройке, артефакт будет работать только в том месте, где фон совпадает с настройкой. Я бы взяла артефакт у заказчика, увезла в нейтральное помещение, провела повторную настройку с расширенной полосой отклика. И посоветовала ему в будущем заказывать настройку именно дома.
Сайс кивнул.
— Хорошо. Третий вопрос.
— Я готова.
— Если вам дать на доработку артефакт чужой работы, в котором, на ваш взгляд, есть ошибка проектирования, что вы будете делать?
— Если автор еще жив и работает — поговорю с автором.
Он чуть улыбнулся.
— Действительно?
— Действительно. Только глупый артефактор переделывает чужую работу, не выяснив, почему мастер сделал именно так. Иногда то, что выглядит как ошибка, на самом деле компромисс с заказчиком. Я предпочитаю узнать причину, а потом уже решать, переделывать ли. Если автор недоступен или не желает говорить, тогда я аккуратно вношу свои правки, обязательно сохраняя авторские руны нетронутыми. Это вопрос профессиональной чести.
Я говорила и сама не очень узнавала свой голос.
Я говорила так, как говорила бы зрелая, опытная мастер. И слышала, что это так звучит. И ничего не могла с этим поделать.
Сайс смотрел на меня.
Долго. Молча. С очень внимательным выражением, которое мне уже довелось видеть у него в кабинете Магранса. Только сейчас оно было не направлено на мое горло. Сейчас оно было направлено мне в глаза.
— Леди Мортим.
— Да, ваше сиятельство.
— У меня вопрос не про артефактику.
— Слушаю.
— Сколько вам лет?
— Восемнадцать.
— Восемнадцать.
— Да.
— Вы учитесь в академии.
— Да.
— И при этом отвечаете на вопросы, которые мои штатные мастера-подмастерья с многолетним опытом не всегда вытягивают.
Я опустила глаза.
— Папа любит со мной разговаривать о работе, — тихо сказала я. — С детства. Я многое слышала просто за ужином. И в его лавке. И в его мастерской. Папа считает, что артефакторика — это, в первую очередь, голова, а голова в любом возрасте варит одинаково.
— Теперь понимаю.
Я улыбнулась.
— Хорошо. — Он поднялся. — Спасибо за то, что приехали, леди Мортим. Я подумаю над вашей кандидатурой и сообщу о решении лично. Если выбор будет в вашу пользу, я пришлю записку на адрес вашего отца.
Я встала тоже.
— Спасибо, ваше сиятельство.
— Я провожу вас.
— Не нужно.
— Я настаиваю.
Он обошел стол.
И тут произошло то, что я потом еще долго прокручивала в голове.
Я повернулась к двери. Он шагнул рядом, чтобы открыть мне ее. И в эту секунду наши руки сошлись у ручки. Не нарочно. У него ладонь была вытянута к двери, у меня уже легла на ручку. И его пальцы коротко, на одно мгновение, легли поверх моих.
Меня прошило с головы до пят.
Не больно. Просто горячая, нечеловеческая искра прошла от ладони вверх по локтю, в плечо, в шею. И там, под глушилкой, метка полыхнула так, что я едва не вскрикнула. Кожа вдоль позвоночника покрылась мурашками. По рукам пошла волна. По плечам. По вискам.
Я отдернула руку, словно от раскаленного железа.
Мой взгляд метнулся к его лицу.
Он стоял вплотную. Дистанция сократилась до интимной, ломая все светские приличия. Я смотрела в его глаза, тщетно пытаясь найти там привычное золото. Зрачки дракона расширились, поглотили радужку целиком и превратили глаза в два бездонных черных колодца.
Его грудь тяжело вздымалась. Воздух с шумом вырывался из его легких. Ноздри хищно раздувались, улавливая малейшие изменения в запахах.
— Леди Мортим.
Его голос упал на октаву и зазвучал утробным рыком.
— Да?
— Ваш артефакт только что треснул.
Глава 7
Мои губы дернулись в попытке изобразить вежливую улыбку. Получилось, наверное, плохо, потому что зрачки графа дрогнули, и он чуть склонил голову набок, словно крупная хищная птица, разглядывающая необычную муху.
— Вам показалось, — выдохнула я.
Я даже голос свой не узнала — до того он панически скрипел.
— Леди Мортим, — голос графа стал еще ниже, а взгляд тяжелее.
— Мне пора, — быстро бросила я и дернула ручку.
Распахнув дверь, я буквально бросилась прочь. Да так резво, что меня наверное и газель бы не обогнала.
— Леди Мортим! — Зарычал дракон.
Я не обернулась.
Длинная каменная галерея вытянулась передо мной, как коридор в кошмарном сне. По бокам тянулись высокие стрельчатые окна, и в каждом стекле мелькало мое отражение: бледное лицо, темная фигура, юбки, которые я подхватила обеими руками выше колена, чтобы не споткнуться у первой же ступени.
— Леди Мортим, остановитесь! — властно приказал граф.
Кажется, я даже слышала его тяжелые шаги за спиной, и останавливаться категорически не собиралась.
Мраморная лестница встретила меня скользкими ступенями. Я бежала по ней почти боком, намертво вцепившись в перила. Краем сознания я отметила, как недоуменно вытягивают шеи двое служащих в холле. Сверху, с площадки, донесся приглушенный голос секретаря:
— Ваше сиятельство, всё в порядке?
Но граф ничего не ответил. Я вылетела на середину холла, проскочила мимо застекленных витрин с артефактами и навалилась плечом на тяжелую дубовую створку парадной двери.
Привратник у ворот успел лишь удивленно приоткрыть рот.
Свежий осенний воздух ударил в лицо. Я с благодарностью втянула его полной грудью. Серый промышленный двор слегка поплыл перед глазами. У кованой ограды нетерпеливо переминался нанятый мной извозчик, и я метнулась к карете, на ходу выкрикивая:
— На улицу! Любую!
— Простите, леди… — растерялся извозчик.
— Просто трогайте! — взмолилась я, запрыгивая в кабину. — Прошу вас, скорее!
Извозчик ничего не понял, но спорить не стал. Лошадь развернулась, дверца громко хлопнула, и колеса застучали по брусчатке. Я рухнула на сиденье, как мешок с мукой, больно ударившись затылком о деревянную обшивку. Дыхание разрывало грудь. В ушах стоял тяжелый гул.
Сердце колотилось у самого горла.
Я крепко зажмурилась, мысленно сосчитала до пяти и заставила себя выдохнуть медленно, через сжатые губы. Так учил делать папа в детстве, когда я слишком увлекалась вычерчиванием сложных рун и от напряжения забывала дышать. Не помогло.
Тогда я дрожащими пальцами отдернула край плотной шторки и прижалась лбом к мутному стеклу.
Мы ехали по широкому проспекту, мимо тянулись бесконечные кирпичные склады. В самом конце аллеи, у парадного фасада конторы, я разглядела высокую темную фигуру. Граф стоял на верхней ступени крыльца. Без пальто, в одном костюме. Рассмотреть выражение его лица с такого расстояния было невозможно.
Дракон стоял и смотрел нам вслед.
Карета свернула за угол, здания перекрыли обзор, и я наконец отпустила шторку.
— Ох… — простонала я.
Я медленно сползла по кожаному сиденью и закрыла лицо руками. Я сидела так, наверное, целую минуту, пытаясь прийти в себя. Под пальцами щеки горели, словно я провела час у раскаленной плавильной печи. Сами ладони, наоборот, стали ледяными. Метка на шее ныла глухо и тупо, как ушибленное колено наутро после сильного падения.
Артефакт треснул. Надеюсь, он не увидел. Не должен был.
Я мысленно прокрутила тот момент у двери. Прикосновение, мощный разряд, прошедший от моих пальцев к шее. Это было что-то невероятное.
Кристалл-накопитель в моей глушилке уже был поврежден микротрещиной после вчерашнего случая с вороном. При таком внезапном всплеске энергии от прикосновения дракона трещина наверняка пошла дальше, разрушая основные потоки. Это означало, что защитное поле сейчас на ладан дышит, пропуская магию наружу.
Я прижала ладонь к шее и через ткань платья нащупала металл. Тонкая пластинка казалась теплой. Уже не раскаленной, как пару минут назад в кабинете, а просто согретой, словно забытая на солнце монета.
Так. Нужно расслабится и включить голову. Гормоны голове не товарищ.
Я заставила себя выпрямиться, одернула смятые юбки, поправила сбившийся воротничок и пригладила растрепавшиеся волосы. Руки дрожали так сильно, что пришлось сцепить их в замок и зажать между коленями.
В голове крутилась стая бестолковых, панических мыслей. Что именно он понял? Насколько четко он это ощутил? Как вообще работает чутье драконов: они мгновенно узнают конкретно свою истинную пару, или просто чуют мощную чужую магию вблизи? Хотя кого я обманываю. Он прекрасно знал, какая магия должна исходить от человека, на которого ляжет его печать.
Я до хруста сжала пальцы.
Ладно. Без паники. Будем работать с фактами. Он почувствовал всплеск. Была секунда замешательства, во время которой я успела сбежать. Возможно, у него закрались сомнения. Вдруг ему показалось? Случайные магические эманации в промышленных районах — не редкость. У драконов невероятно тонкое чутье, но даже они не застрахованы от ошибок. В книгах по драконологии я не встречала точных описаний таких ситуаций, но логика подсказывала: один раз в огромном, переполненном магией городе ошибиться вполне реально.
Хотя, кого я обманываю?
Но в любом случае будет правильно больше никогда не появляться рядом с ним. Ни при каких обстоятельствах.
Я мысленно дала себе эту клятву, и от четко принятого решения стало немного легче. Никаких повторных визитов в контору. Никаких светских приемов, где есть шанс столкнуться нос к носу. Столица огромна, в ней живут сотни тысяч людей. Спрятаться — проще простого.
Внутренний голос ехидно заметил: «Не тогда, когда он близко знаком с твои отцом»
— Проклятье...
Карета мерно подпрыгивала на ухабах, лошадь шла спокойной рысью. Я снова приоткрыла шторку.
Мы выехали в респектабельный, нейтральный квартал с широкими улицами, банками и торговыми домами. Я узнала перекресток, на котором извозчику нужно свернуть направо, если везти меня прямиком домой.
Но домой сейчас было нельзя.
Папа уже должен был вернуться из лавки, и при моем появлении в таком растрепанном, бледном виде немедленно поднялась бы паника. Варида тут же вызвала бы лекаря, тот диагностировал бы «нервное истощение» и заставил бы меня пить горькие успокоительные капли. Лишнее внимание мне сейчас вообще ни к чему.
Я громко постучала по деревянной стенке кабины.
— Любезный! — окликнула я кучера.
— Слушаю, леди, — отозвался он.
— Поворачивайте на Эссертову улицу. Мне нужно к аптеке старого Меерсона.
— Слушаюсь.
Извозчик щелкнул языком, меняя маршрут. Я снова откинулась на спинку. Решение пришло само собой и принесло нужное облегчение — у меня появилась конкретная, понятная цель, требующая концентрации. Заодно заберу камни, которые аптекарь отложил для меня в прошлый раз. Парные украшения всё равно нужно сделать.
Воспоминания о будущих подарках помогли переключить мысли. Я живо представила себе изящные серьги-бабочки на ушах Алифанты. Их голубые эмалевые крылышки будут слегка подрагивать в такт её смеху. Затем представила тяжелого, солидного лакированного жука на жилете Клэйда. Прокрутила в уме все технические тонкости.
Мысли послушно выстроились в ровный ряд.
Паника отступила. Десять лет работы в собственной лаборатории научили меня главному правилу: когда душа кричит от ужаса, заставь мозг решать математические или инженерные задачи. Считай пропорции, рисуй чертежи, планируй температуру плавления. Мозг успокоит расшатанные нервы гораздо быстрее любых лекарств.
К моменту, когда колеса кареты застучали по тесной брусчатке Эссертовой улицы, я выглядела вполне прилично. Дыхание выровнялось, руки больше не дрожали.
Я выглянула в окно. Узкая улочка была полупустой. Лишь у дверей лавки травницы стояли две женщины с плетеными корзинами, горячо обсуждая что-то шепотом. Заведение часовщика на углу почему-то было закрыто, а на дверь опущена латунная задвижка. Впрочем, до чужого расписания мне сейчас не было дела.
— Ожидаю здесь, леди? — крикнул извозчик.
— Да, пожалуйста, я быстро, — ответила я.
Я спустилась на мостовую и быстрым шагом направилась к двери аптеки. Внутри пахло так же, как и всегда: сушеным можжевельником, едкой серой и вековой травяной пылью. Из подсобки тут же вынырнул господин Меерсон. Увидев меня, аптекарь радостно заулыбался.
— Леди Дэйна! А я уже вас заждался, — приветливо сказал он.
— Здравствуйте, господин Меерсон, — кивнула я, подходя к прилавку.
— Знаете, какая удача, что вы зашли именно сегодня? — Он довольно потер сухие ладони. — Тот хризолит, что вы просили отложить, я едва не продал. Минут двадцать назад сюда заглядывала графиня Бленнар — вы ее знаете, та самая дама, что вечно скупает магические побрякушки. Она так вцепилась взглядом в этот камень, что у меня сердце екнуло. Но я твердо заявил, что вещь уже забронирована.
— Спасибо вам большое, вы меня очень выручили.
— Что вы, что вы. Своих постоянных клиентов мы не обижаем, — отмахнулся Меерсон. Аптекарь нагнулся под прилавок и вытащил маленький бархатный мешочек. — Вот, прошу. Два кристалла хризолита из одной партии. А еще я нашел на складе второй аквиант, специально для вас отложил. Идеальная пара.
Я приняла мешочек и осторожно высыпала камни на черный прилавок. Хризолиты лежали рядом, как две капли воды, мерцая ровным золотистым дымком в своей сердцевине. Аквианты переливались нежным голубым светом, напоминая прозрачные стрекозиные крылья. Я провела подушечкой пальца по поверхности каждого кристалла, проверяя их на микроскопические сколы. Работа природы была безупречной. Ни единой царапины.
— Еще раз спасибо, господин Меерсон, — удовлетворенно сказала я. — Это именно то, что мне нужно.
— А что мастерить-то изволите? — поинтересовался старик.
— Подарки друзьям.
— Друзьям, говорите? — Старик лукаво прищурился. — А не какому-нибудь удалому суженому?
Я заставила себя искренне улыбнуться.
— И ему тоже достанется.
— Ну, тогда все ясно, — рассмеялся аптекарь. — Камень-то хитрый. Я же вижу, для каких целей вы берете идеально настроенную пару. Это не для красоты, это для тонкого магического дела.
Я выложила на прилавок монеты, добавив немного сверху в знак благодарности за то, что он не поддался уговорам богатой графини. Меерсон для приличия замахал руками, но я мягко настояла, и в итоге мы оба остались довольны сделкой. Я уже собиралась попрощаться, когда вдруг вспомнила важную деталь. Для серег Алифанты мне нужны были крошечные подвижные шарниры, а в моих домашних запасах не осталось ни одного.
— Господин Меерсон мне нужные еще три капли слезы василиска, и у вас, случайно, не найдется готовых микрошарниров? Самых тонких, для ювелирной сборки.
— Микрошарниров? — он задумчиво поскреб подбородок. — Увы, барышня, это не по моей части. За таким добром вам нужно на улицу Лекерова, в лавку «Тонкая ось». Это всего три квартала отсюда, сразу за каменным фонтаном.
— Поняла. А ингредиенты для работы с металлом есть? — спросила я. — Мне нужен порошок для качественного эмалирования. Цвет — мягкий голубой тон.
— На кобальтовой основе? — деловито уточнил он.
— Желательно с медной примесью, — добавила я. — Чтобы при постоянной магической нагрузке цвет со временем не темнел.
Меерсон уважительно покачал головой.
— Грамотный подход. Кобальт-медная пастель у меня есть, всегда держу небольшой запас для мастеров. Сколько вешать?
— Десять граммов будет достаточно.
— Сей момент, я все принесу.
Он снова скрылся за пыльной занавеской подсобки. Я осталась стоять у прилавка, разглядывая бесконечные ряды склянок. Знакомый, веками не меняющийся порядок, аккуратные бумажные ярлычки, успокаивающий горьковатый аромат трав в воздухе. Это был маленький островок стабильного, безопасного мира.