Тоби Никельсон и код совершеннолетия
- -
- 100%
- +
– А что с вами случилось потом? – нетерпеливо спросила Нина.
– Я осталась одна. Всех забрали. Я больше не могла ни с кем откровенно разговаривать, – кругом могли быть агенты. Мне повезло, что я смогла закончить обучение и начать работу на свалке. Я создавала новые системы для утилизации отходов. Я не смогла найти себе место. Жизнь была скучной, серой, монотонной. Так уж вышло, что я не смогла завести себе друзей. Да и сейчас я практически одна. В этой деревне, кроме меня, живет еще несколько человек. Одну старушку, например, сложно найти, если не знаешь, что она тут живет. Она никогда не выходит из дома – прикована к кровати. Каждый раз, когда я иду к ней, то всегда думаю, что это последний раз, но всегда ошибаюсь. Думаю, у нее тоже для тебя может быть история. Она живет в последнем доме.
– А как вы жили? Как жить без друзей?
– В Милче все возможно, дорогая Нина. Все, – старушка еще раз подняла голову, чтобы осмотреться. – Ступай, пока еще не стемнело. Ступай.
Нина попрощалась со старушкой, которая через несколько минут растворилась в зарослях своего двора. По дороге ее одолевали мысли про одиночество. Если она выиграет соревнования, то на Земле у нее не будет друзей. Может быть, даже всю жизнь, ей придется мириться с пустотой, рассказывать самой себе о том, как прошел день, той самой Нине, которая живет в ней, с которой она иногда тайно разговаривает. Она даже подумала, что если у нее не будет друзей, то через какое-то время она вообще перестанет разговаривать, а к старости даже разучится произносить слова. По ее телу пробежал холодок. Она обернулась, чтобы посмотреть на дом старушки, с которой только что разговаривала. За ней, как она и думала, никто не следил, но страх все равно никуда не девался. Нина подошла к двери последнего бокса. Дверь была открыта. Нина сперва постучала, а как только услышала голос старушки, похожий на скрип полувекового стула, зашла внутрь. В боксе было душно, странно пахло и не было света. На улице смеркалось, поэтому все казалось каким-то зловещим. Из дальнего угла еще раз послышался голос старушки.
– Кто это?
Нина подошла чуть ближе, чтобы рассмотреть старушку. Ей стало невыносимо. Она была похожа на Нину, очень похожа, но только на лет 90 старше. Иссохшее тело, впалые глаза, смотрящие вдаль, и руки настолько худые, что любое дуновение ветра могло их сломать.
– Кто ты? – еще раз спросила старушка, своим скрипучим голосом.
– Ни-на, – отрывисто проговорила она.
– Зачем ты у меня?
– Меня прислала ваша соседка, чтобы вы рассказали о своей жизни в Милче. У вас ведь есть своя история?
– История? – неуверенно спросила старушка.
Нина кивнула. Она не могла поверить в то, что видит. Она не могла поверить, что видит как будто себя в старости. Такой же разрез глаз, форма лица, улыбка с кончиками губ, которые чуть приподняты вверх. Нос был точь-в-точь как у нее: небольшой, с ярко выраженными бугорками.
– Я не смогу рассказать тебе свою историю, – медленно проговорила старушка.
– Почему? – расстроенно спросила Нина
– Приходи завтра одна с самого утра. Мне надо отдохнуть.
Старушку закрыла глаза и, казалось, перестала дышать. Нина еще немного постояла возле нее, чтобы лучше запомнить черты лица, отпечатать их у себя в памяти.
Больше старушка не произнесла ни одного слова. Нина тихонько вышла и побрела в Милч. Ей хотелось как можно быстрей узнать историю этой старушки. Но куда сильнее хотелось понять: почему они так похожи?
А Роберт тем временем ходил по «Старому полю». Свое незамысловатое название деревня получила, потому что была построена на месте небольшого подземного поля. Таких немного в Подземелье. Они образовались из-за уникальной структуры земного слоя. Когда Подземелье начали заселять, то сначала отрыли туннели, потом их расширили, а некоторые площадки использовали для хранения строительных материалов. Как только строительство городов заканчивалось, на месте складов сеяли специальную траву, которой не нужен прямой солнечный свет. Ей достаточно было искусственного освещения. Так и образовались большие острова с травой – «Поля». Боксы на поле разбросаны в хаотичном порядке. Роберт постучался в первый попавшийся, но ему никто не открыл. Он пошел к следующему, но и там никого не было, затем к еще одному, и еще, и еще. Он обошел все поле. Либо никого не было, либо никто не хотел ему открывать. Разочарованный, он сел на скамейку у последнего дома и стал размышлять, куда могли подеваться все здешние люди. Неужели «Старое поле» оказывалось деревней-призраком? Он не хотел бы возвращаться в Милч без истории. Он решил, что надо не просто стучать в двери, но и детальней все рассматривать. Роберт обходил каждый бокс, заглядывал в окна. Все кругом было чисто, в боксах никого. Он старался осматривать каждый угол, ворошил травяные заросли, если замечал их на своем пути. Проводил руками по окнам, осматривал бревна, трогал дверные рамы в надежде что-то найти. Он даже заглядывал под лавочки. В какой-то момент ему улыбнулась удача. Под одной он нашел небольшой блокнот в твердом кожаном переплете. Роберт знал, что после того, как кто-то умирает, то его вещи ликвидируют, сжигают или перерабатывают, но этот блокнот, видимо, никто не смог найти. Он спрятал его себе в карман и быстро направился домой в Милч, чтобы в безопасности все прочитать.
Север
Тоби прибыл на Север. В поезде он надел теплые вещи, вернее все то, что смог найти у себя дома. В Милче не было сильной и продолжительной зимы, поэтому он легко обходился легкой курткой и несколькими свитерами. На Cевере он надел два свитера, осеннюю ветровку и несколько маек. На улицах возле вокзала совершенно не было людей, только те несколько человек, которые вышли вместе в ним. Недалеко от вокзала Тоби увидел книжный магазин, а рядом с ним скромное заведение, похожее на кафе.
Он зашел в книжный, здесь пахло старинной бумагой, пылью и теплом. Он осмотрелся, но не смог как следует насладиться магазинным теплом: зашел еще один человек. Холодный воздух опять соприкоснулся с теплым. Он прошел вглубь книжного. На лавочках сидели несколько человек и читали книги, в одном углу стоял мужчина и листал какие-то журналы. В соседней комнате был стол с кассой, но было видно, что никто в магазине давно ничего не покупал. За кассовым аппаратом никого не было. Наверное, продавец был кем-то из тех читателей. Тоби взял себе «Историю Севера в картинках» и присел возле худощавого мужчины, который читал какой-то роман без названия. В его руках был чистый черный переплет, на котором не значилось ни одного слова.
В «Истории Севера в картинках» Тоби узнал о том, что на Севере после принятия законов о времени нельзя находиться долго на улице, так как это может привести к смерти. Правительство не хотело, чтобы люди Севера умирали по дороге от дома до работы, поэтому создали много законов. Если быть точным, то их в книге значилось 138 штук. Был закон, который не разрешал работать дальше 1 километра от дома. Самым поразительным Тоби показался вот этот: не выходить на улицу без шапки и перчаток. Принят в связи с массовыми болезнями и отмерзанием конечностей.
Чем дальше Тоби читал, тем больше странных фактов он узнавал. Тут принято экономить энергию на государственном уровне, поэтому вечером и ночью люди пользуются исключительно свечами, а для отопления используют систему обогрева полов и стен. Это позволяет максимально экономно расходовать ресурсы.
Тоби узнал, что на Севере за последнее время соревнования проходили всего 15 раз. Все остальные годы они отменялись из-за погодных условий, которые не позволяли государственным системам адекватно отслеживать баллы.
На Севере очень мало молодежи. В основном все стараются уехать куда-нибудь подальше от этого страшного места с жестокими законами. «Истории Севера в картинках» оказалась полезной, особенно в начале путешествия.
Тоби настолько увлекся книгой, что не заметил, как возле кассы столпились люди. Каждый, кто ранее читал, пошел заказывать книгу. Когда очередь немного уменьшилась, он подошел к продавцу.
– Простите, как вы тут живете?
– Простите… – недоумевая, проговорил кассир.
– Как вы тут живете? Я не могу понять. Я приехал из Милча. Это 25 часов на поезде. Я хотел бы повстречаться с теми, кто тут живет давно.
– Хм… – кассир с недоверием смотрел на Тоби.
– Так вы поможете?
– Я? Я… Не думаю. Мне сложно сразу тебе что-то подсказать. Север – особенное место во всем Подземелье.
– Что значит особенное?
– Погода Севера жестоко обращается с людьми. У нас принято 138 различных законов, чтобы сохранить жизнь людей и обезопасить ее. Конечно, многие законы странные, скорее всего они были приняты, чтобы нас контролировать, но все привыкли. Например, люди, которые тут все время толпятся, совершенно не читают книг. Они жду момента отправки почты. В библиотеках есть правило, что каждый день можно прийти и в определенное время отправить письмо в другую часть Севера. Так как закон не разрешает в течение суток передвигаться больше, чем на 1 километр, то письма – это самый простой способ связи с родными, особенно если они живут в 10, а то и 15 километрах от станции.
Уже не помню, сколько лет назад все началось. Это я про принятие законов. Люди массово умирали, не могли добраться до нужного поселения. Замерзали в пути. Другие очень много пили в тавернах и барах, потом шли домой и сами не замечали, как падали и засыпали в снегу. Так появился закон, а вместе с ним и началось развитие тайной почты. На Севере нет локальных сетей, тут практически нет компьютеров, да и занятий у людей особо нет. Если получается выбраться отсюда, то люди не раздумывают.
Правительство иногда привозит сюда целые вагоны людей. Это те, кто был как-то наказан в обычном Подземелье. Так поддерживается постоянная жизнь Севера. Дети тут рождаются редко.
А что тебе надо на Севере?
– Я приехал найти стариков Севера, которые могли бы рассказать, что тут было 50—60 лет назад.
– Хм… стариков. Север, как и большинство мест в Подземелье, – место, где стариков отправляют как можно дальше от цивилизации. Старики живут в 15-ти километрах от станции. Тебе потребуется 15 дней – столько же обратно. Но сначала надо пройти через зону контроля.
– Зона контроля? – с полнейшим удивлением спросил Тобиас
– Да. Там проверят, нет ли у тебя чего-нибудь запрещенного. Посмотрят на твою одежду. Если она не будет соответствовать одежде Севера, то тебя не пустят. А ты серьезно собрался к старикам?
– Да, хоть это и долгий пусть, но я уверен, что у них есть ответы на вопросы, которые меня волнуют.
– Что за вопрос? – не унимался кассир
– А почему я должен вам рассказать? – с подозрение спросил Тобиас.
– Я… я… думал я твой друг. Ммм… нет. Я храню сотни секретов из переписок большинства людей на Севере. Думаю, что твою историю точно смогу сохранить.
– А вы уверены, что письма доходят до адресатов непрочитанными?
– Конечно. Их доставляют обычные люди, которые проходят зону контроля и дальше просто идут в свое поселение. Многие люди, живущие в ближайших поселениях, ходят к станции, чтобы купить продукты и одежду. А потом они перепродают ее дальше по поселениям Севера, чтобы заработать деньги на жизнь. Тут развитая система доставки через людей. По дороге к каждому поселению всегда можно кого-то встретить, ведь люди на Севере постоянно передвигаются, исходя из своего ограничения в 1 км. Именно поэтому все поселения находятся в строгом радиусе друг от друга – 1 км. Так, например, одежда может утром быть отдана на станции, а к вечеру она уже в 15-ти километрах от нее. Да, ее придется передать через 15 рук, но зато это максимально эффективная система.
Тоби не знал, что делать. Как пройти зону контроля. Ведь у него не было зимней одежды. Да и после таких рассказов, он не готов был 30 дней потратить на то, чтобы двигаться к старикам и обратно.
– А у вас не будет случайно теплой одежды для меня?
– Ты все-таки решил пойти к старикам, может … – кассир попытался отговорить Тоби, но тот качал головой из стороны в сторону, что символизировало строгий отказ. – Тогда я дам тебе теплые штаны и куртку. Они в некоторых местах порваны, но это не страшно.
– Спасибо.
Тоби дали теплую одежду. Теперь он полностью был готов двигаться дальше. На прощанье он спросил у кассира, стоит ли взять ему несколько писем. Тот смело протянул ему стопку, которую нужно был доставить в близлежащие поселение: «1—01», что значило первый округ – первое поселение. Как оказалось, Север разбит на округи. Округ – это километровая зона по горизонтали. Если от зоны контроля пойти прямо, то вы попадете в первый округ первое поселение, если правее, то во второй, если левее, то в третий и т. д. Кассир посоветовал идти прямо, чтобы не заблудиться.
Зону контроля пройти не составило труда. Тоби совершенно иначе представлял себе это место. Нужно было только пройти через специальный сканер – и ты уже на настоящем Севере. Кассир не предупредил, что как только выходишь за ворота зоны контроля, начинается борьба со стихией. Сильный ветер, снег и мороз – все это как будто разрезает твою кожу. Как оказалось, станция находится практически в замкнутом пространстве, куда свежий воздух и снег опускаются через специальные отсеки. Между поселениями таких защитных стен нет, поэтому везде на протяжении километра пути приходится бороться с погодой. Тоби постоянно проваливался в снег, падал, ветер отбрасывал его в сугроб, ему приходилось снова и снова искать тропу, обозначенную несколькими веревками с красными маячками. Он шел долго, очень долго. Это был самый мучительный километр в его жизни. Через несколько часов он добрался до поселения, обессиленный и уставший. Прошел через зону контроля и очутился словно бы в доме, где была поразительная тишина. Не дул ветер, все было спокойно, и мороз не рвал кожу на лице. Он пошел вглубь поселения, чтобы отыскать библиотеку. Как только Тоби вышел на центральную площадь, он увидел идентичное здание, как на площади возле станции. Наверное, библиотеки тут одинаковые, подумал он. Открыл дверь – и его вновь обдал горячий воздух, смешанный с запахом старинных книг. Казалось, что он никуда не уходил. Он взял книгу и сел в кресло, а через минуту заснул. Он очень устал.
Блокнот
Роберт добрался до Милча и решил отыскать Нину. Ему казалось, что его поведение может вызвать подозрение. Он постоянно оглядывался и смотрел по сторонам, пытаясь понять, не наблюдает ли кто-то за ним. Он даже не заметил, как прошел возле своих соседей и не поздоровался. В бокс к Нине Роберт практически ворвался. Хорошо, что в боксе она была одна. Иначе ее родители точно поняли бы, что с парнем что-то не так.
– Как дела? Нашла историю? – порывисто спросил Роберт
– Да. У меня до сих пор мурашки по коже.
– Что случилось?
– Сперва я пообщалась с одной старушкой, потом меня направили еще к одной. Когда я ее увидела, то поняла, что на кровати лежу я – но только в старости. Я не поверила своим глазам. И это был не сон. Старушка не смогла мне ничего рассказать, попросила прийти завтра. Сходишь со мной?
– Конечно, – Роберт сел рядом с Ниной и обнял ее, почувствовав, как она вся дрожит. Как только она пришла в чувства, он достал из кармана блокнот.
– Это я нашел в «Старом поле». Обычно после того, как люди умирают, все их вещи уничтожают, но, видимо, именно этот блокнот кто-то спрятал под лавочкой в дырке между сиденьем и ножкой. Я нашел его случайно, еще не читал, боялся, что меня заметят и сразу отведут в тюрьму, потом на допросы и исключат из соревнований, а может, вообще где-нибудь запрут. Я хотел прочитать его в безопасном месте, например, с тобой.
– Давай. Мои родители должны прийти с работы через несколько часов. Времени предостаточно. Нина закрыла шторы, включила лампу и залезла на кровать в мезонине.
– Роберт, залезай. Ты же хотел, чтобы никто тебя не увидел.
Он взобрался к ней, и они начали читать.
18 лет
Я проиграл в соревнованиях. Не могу поверить, что теперь я навсегда остаюсь тут. Я был лидером долгое время. У меня такое ощущение, что в системе есть какая-то ошибка или что выигрывают только те, кто нужен Правительству для каких-то целей на Земле. Я стараюсь об этом не думать. Ведь в прошлые годы меня обыгрывали соперники, которые были лучше меня. Все было справедливо. Победителей очень быстро отправляют на Землю, никто не успевает с ними поговорить, узнать, как они проводили свой последний день. Я пытался несколько раз это сделать, но каждый раз безуспешно. После объявления результатов начинается строгий подготовительный период к отправке. Возле человека всегда есть охрана и гид, они и сопровождают победителя на Землю. Даже на прощание с родителями дают всего несколько минут, а иногда и не дают. Закрадывается мысль, что победители могут не попадать на Землю. Никто же не может этого проверить.
22 года
За 4 года ничего не произошло. У меня стабильная работа. Я дружу с несколькими девушками и парнями. Учусь. В целом я свыкся с тем, что случилось. Я хотел писать в блокнот каждый год, но тогда бы он слишком быстро закончился, поэтому я решил фиксировать только важные вещи. Например, сейчас я могу уверенно сказать, что четырех лет – вполне хватает, чтобы прийти в себя и начать новую жизнь.
23 года
Я стану отцом. У меня появилась семья.
24 года
Родился сын. Мы счастливы. Почему-то пришла мысль, что вскоре он начнет участвовать в соревнованиях, чтобы выбраться из Подземелья.
35 лет
Как-то я забыл про блокнот. Сыну уже 11. Я старею. Скорее всего, на работе меня больше не повысят. Жена жалуется, что я мало зарабатываю. Мы ссоримся. Сын увлекся наукой, хотя я думаю, что он еще слишком мал. Наверное, у меня начинается кризис среднего возраста. Я опять думаю о том, почему у меня не получилось победить, был ли шанс как-то обойти систему. Я начал анализировать данные всех соревнований, чтобы постараться найти какую-то закономерность.
37 лет
Я разочарован. За два года так ничего и не удалось сделать. Сотни данных об участниках, о баллах, но все равно нет никакой связи. У меня ощущение, что баллы выставляют субъективно и для Правительства это развлечение. Сын уже дважды пробовал участвовать, но оставался за пределами сотни. Он даже не старается. Не могу поверить, что он пока не горит желанием изменить мир и выбраться из Подземелья.
40 лет
Думаю, что не стоит больше писать. Мы с женой практически не разговариваем. Сыну 16 лет. Остаются последние годы, чтобы попробовать выиграть соревнования. Он по-прежнему не старается. Я злюсь с каждым годом все сильней, а он только все больше уходит в науку. Недавно арендовал какой-то амбар возле вокзала и целыми днями торчит там. Боюсь, что это может плохо кончится.
Я старею быстрее, чем хотелось бы. Весь седой. Постоянная депрессия. Осталось немного времени – и меня отправят в деревню.
41 год
В этот год он тоже не выиграл. Говорит, что в будущем не будет участвовать вовсе. Я уже думаю, что пришло то время, когда молодежь хочет остаться в Милче. Может, Правительство уже так прополоскало им мозги, что теперь они все реже и реже участвуют в соревнованиях? Этот год был намного лучше, чем предыдущие. Я начал учиться рисованию, стал больше читать. Мне кажется, моя жизнь обретает смысл. Наверное, в душе я успокоился, больше нет тревоги. Оставшийся кусок жизненного пирога хочется наконец-то распробовать. Я буду откусывать его маленькими кусочками и наслаждаться каждым так долго, насколько это возможно. А если будет получаться, то я обязательно угощу кого-нибудь.
В комнату кто-то зашел. Родители вернулись раньше, чем Нина предполагала. У Роберта сразу случился испуг: сердце стремительно куда-то провалилось, зрачки моментально расширились. Он суетливо спрятал книгу под подушку и лег в странной, неудобной позе.
Они остолбенели. Роберт с Ниной никогда не лежали вместе в кровати.
Нина моментально начала оправдываться. Она, словно мальчик, которого застукали за онанизмом, тараторила что-то про уроки и неформальное общение в рамках курса по современной литературе. Родители точно не верили ее словам и наверняка подумали о том, что практически застукали Нину и Роберта.
В тот день Нине и Роберту так и не удалось дальше продолжить чтение. Блокнот остался лежать под подушкой. Роберт хотел его забрать, но ему пришлось быстро слезть с кровати, чтобы не столкнуться с тирадой неудобных вопросов. Он еще немного побыл в гостях и при первом удобном моменте, когда родители Нины занялись приготовлением еды, попрощался со всеми и ушел к себе домой.
По дороге мысли так и крутились вокруг блокнота. Он хотел дочитать историю как можно быстрее, хотел узнать, чем она может быть ему полезна. В его мечтах блокнот уже помог ему получить засекреченную информацию, выиграть Соревнования и выбраться из Подземелья.
Конечно, ему было жалко друзей, но желание попасть на Землю начало его поглощать. Он тут же вспомнил про Тобиаса, который отправился на Север, но затем подумал, что ему не стоит волноваться. Если он там и останется, то это будет означать одно: у Роберта не будет конкурента. Через секунду он сам себя одернул. Нельзя же так. Это друг, лучший друг. Его мысли стали путаться. Он то убеждал себя, что надо оставаться командой, то вновь думал, что надо оторваться от всех и выбраться на Землю. С другой стороны, в блокноте вообще могло не быть никаких секретов. История могла оборваться, едва начавшись.
Дома он сразу лег в кровать, но заснуть не мог. От мыслей было не избавиться. Сердце билось так сильно, словно он только что пробежал несколько километров. В какой-то момент он все-таки провалился в глубокий сон без сновидений.
Хитрый план
Тобиаса разбудил библиотекарь. Он хлопнул перед его носом книгой, а потом быстро, но очень тихо заговорил. Он словно боялся, что кто-то может услышать их разговор. Его зрачки бегали, да нет, они носились по глазницам.
– Ты что тут забыл? Откуда пришел? Кого-то привел за собой? Смотри, тут люди в библиотеку ходят не поспать, а за книгой время провести.
Тобиас быстро пришел в себя, но ответить библиотекарю ничего не смог, он только протянул стопку писем, которые у него были.
– Так вот чего ты пришел. Значит, никого не привел. Значит, можно успокоиться. А ты сам откуда? – все еще волнительным и тихим голосом говорил библиотекарь.
Тобиас хотел ответить, но библиотекарь уже отошел в сторону и начал сортировать письма, постоянно что-то бормоча себе под нос. Тобиас протер глаза, встал с кресла.
– Как мне попасть в 15-й район. Я иду к старикам. Можете мне помочь?
Библиотекарь изменился в лице и смотрел на Тобиаса недоумевающе.
– 15-й район? Ты ничего не перепутал? Это 15 дней идти вглубь. Это сумасшествие. Ты можешь погибнуть, если и не по дороге туда, то по дороге обратно. Оттуда очень сложно вернуться. Туда не могут даже нормально доставить почту. Редко кому приходится спускаться в 15-й район и дальше. Это отрезанные от цивилизации секторы. Туда еду привозят раз в неделю, чтобы оставшиеся старики не умерли с голоду. Я советую тебе туда не ходить.
– Но…
– Это нелепо. Я уверен, что ты только потеряешь время. Остановишься в 7 или 8 районе. А что если случайно запутаешься? – продолжал библиотекарь, совершенно не обращая внимания на Тобиаса.
– Но…
– Нет никаких но. Ты совершенно не знаешь, что Север может сделать с человеком. Тут нет поблажек.
– Стоп, – выкрикнул Тобиас. – Я собираюсь добраться до стариков. Мне надо с ними поговорить. Вы можете мне в этом помочь? Если нет, то я найду кого-нибудь еще в этом районе.
Библиотекаря никто никогда так не осекал. Все посетители мило выслушивали его истории, его трескотню, но не Тобиас. Он растерялся и не знал, что сказать.
– Так вы будете помогать или теперь не скажете ни одного слова? – не унимался Тобиас.
Библиотекарь осмотрелся, выдохнул, как будто ему нужно было избавиться от отрицательного воздуха, переданного мальчиком несколько минут назад. Он заговорил, подождав еще чуть-чуть, словно желая, чтобы накаленный воздух рассеялся.
– Я помогу тебе, но перед тем, как ты отправишься, я бы хотел, чтобы ты знал немного больше о Севере. Первое правило Севера: не нарушай наши законы. Второе: если ты потерялся, то лучше просто идти вперед. Не важно, какой путь ты выберешь, но если двигаться вперед, то район будет обязательно. Многие нарушали это правило и бродили между сугробами, уставали, засыпали в снегу – больше их никто не видел. Снег поглощал людей, растворял их в себе. Третье правило: старайся не привлекать к себе внимания. Ходи, опустив голову, общайся только в домах или библиотеках. Ты должен быть предельно аккуратен. На Севере люди пропадают просто так. Кто бы их потом ни пытался отыскать, это бесполезно.