Игемон. Размышления о региональной власти в России
- -
- 100%
- +
Во время монгольского нашествия на Русь и последующих ордынских походов Новгород, хоть и платил монголам дань, но избежал разорения благодаря своему удаленному расположению. Впрочем, юго-восточные города новгородских владений (Торжок, Волок, Вологда, Бежецк) были разграблены и опустошены ордынцами. В 1238 году, во время княжения Александра Невского, татары дошли до места, называемого Крестцы (80 км от Новгорода). Перед этим они долго штурмовали Торжок, захватили его и сожгли, но при этом потеряли очень много своих воинов. Затем долгое время стояли у Крестцов под Новгородом, но на сам Новгород не пошли. Почему? Это загадка до сих пор. То ли побоялись, то ли новгородцы откупились.
В 1236–1240 и 1241–1252 годах в Новгороде княжил Александр Невский. Он не владел городом как своим уделом и даже не являлся наместником своего отца, бывшего на ту пору великим князем владимирским. Просто новгородцы, под угрозой сначала шведского, а затем немецкого вторжения, на вече приняли решение пригласить талантливого полководца с дружиной для «оказания оборонительных услуг». С этим Александр Ярославич с блеском справился.
Едва ли тогда кто-то из граждан республики думал, что именно Александр Невский, приняв в Каракоруме ярлык на великое княжение владимирское, в 1259 году принудит Новгород стать данником Орды.
С той поры до 1478 года новгородский стол занимали, хотя и не имея полной власти над городом, преимущественно суздальские и владимирские князья. Затем стали сюда приходить московские великие князья, изредка – князья литовские.
До XV века владения Новгорода расширялись на восток и северо-восток. Республика приобрела земли вокруг Онежского озера, вдоль реки Северной Двины и побережье Белого моря. Также исследовались Баренцево и Карское моря, запад Северного Урала. Районы к северо-востоку от Новгорода были богаты пушным зверем и солью.
В 1348 году по Болотовскому договору Новгород предоставляет Пскову автономию по части выбора посадников. После Псков признает московского великого князя своим безусловным главой и соглашается избирать на псковское княжение лиц, угодных великому князю. С 1399 года эти псковские князья так и называются – московскими наместниками. Московский князь Василий II добивается права назначать наместников во Псков по своему усмотрению. А при Иване III псковичи даже вынуждены отказаться от прежнего права смещать за большие вины перед городом назначенных к ним из Москвы начальников. С 1510 года Псков фактически становится вотчиной великого князя Василия III с посадником-наместником от московского князя.
После первого похода на Новгород (1471) Иван III принудил новгородцев «ставить архиепископа на Москве». В результате второго похода (1478) вече было уничтожено как политический институт, а вечевой колокол увезен в Москву.
15 января 1473 года Новгород присягнул великому князю московскому. Через пять дней Иван III отправил в Москву грамоту о том, что он «Великий Новгород привел в свою волю и учинился на нем государем яко на Москве».
Увоз вечевого колокола. Миниатюра Лицевого летописного свода. XVI в.
А в 1494 году пришел конец и новгородско-ганзейским отношениям. По указу Ивана III немецкая контора в Новгороде была закрыта, а ганзейские купцы и их товары арестованы и отправлены в Москву. Замечательный пример региональной и торговой политики молодого Московского государства! Но что поделаешь, таковы были издержки первого этапа централизации власти.
Отличия общественного строя Новгородского государства от московских порядков носили куда более глубокий характер, нежели в прочих новоприсоединенных землях. В основе вечевых порядков лежало богатство новгородской боярско-купеческой аристократии, владевшей обширными вотчинами. Огромными землями также располагала новгородская церковь. В ходе переговоров о сдаче города великому князю московская сторона дала ряд гарантий, в частности, было обещано не выселять новгородцев «на Низ» (за пределы Новгородской земли, на собственно московскую территорию) и не конфисковать имущество.
Но сразу после падения города были произведены аресты. Была взята под стражу непримиримая противница Московского государства Марфа Борецкая, огромные владения семьи Борецких перешли в руки казны. Схожая участь постигла всех лидеров пролитовской партии. Помимо этого, был конфискован ряд земель, принадлежавших новгородской церкви.
И наконец, в 1487 году было принято решение о выселении из города всей землевладельческо-торговой аристократии и конфискации ее вотчин. Зимой 1487/88 года из города было выселено около 7000 человек – бояр и «житьих людей». В следующем году из Новгорода было выселено еще более тысячи купцов и «житьих людей». Их вотчины были конфискованы в казну, откуда частично были розданы в поместья московским детям боярским, частично переданы в собственность московским боярам, а частично составили владения великого князя.
Таким образом, место знатных новгородских вотчинников заняли московские переселенцы, владевшие землей уже на основе поместной системы. Надо заметить, простой народ переселение знати не затронуло. В 1489 году таким же образом была выселена часть населения Хлынова (Вятки).
Ликвидация господства старой аристократии Новгорода шла параллельно с ломкой старой системы управления. Власть перешла в руки наместников, назначавшихся великим князем и ведавших как военными, так и судебно-административными делами.
РАЗМЫШЛЕНИЕ
Об этой великой и трагической судьбе Новгорода Великого, о его роли в создании русской государственности мне пришлось вкратце рассказывать в 2007 году лидерам четырех европейских государств – России, Германии, Италии и Франции.
Тогда, осенью 2007-го, буквально через несколько месяцев после моего назначения, мне позвонил Владимир Владимирович Путин. Он сказал:
– Ко мне скоро в гости на резиденцию приедут три европейских лидера: Шредер, Берлускони и Саркози. Я прошу вас, подготовьтесь, встретьте нас и расскажите нам немного об истории.
Марфа Посадница. Уничтожение новгородского веча. Художник К.В. Лебедев. 1889 г.
Для меня, в общем-то нового человека в Новгородской области, такая миссия показалась очень значимой. Я буквально три недели не вставал из-за письменного стола – все что-то читал, конспектировал, погружался. Я понимал, что доклада многочасового быть не может, тем более еще перевод. Мне надо было суметь минут за пятнадцать, чтобы не надоесть, рассказать суть истории земли Новгородской – от Рюрика до наших дней. А как возможно уложить в пятнадцать минут если не всю историю Новгородчины, то хотя бы содержание вот этой краткой книги?
Мы сделали слайды. Иверский монастырь был еще до конца не отремонтирован. Но уже стоял деревянный домик, где останавливался митрополит Новгородский. В одной из его комнат был установлен монитор, перед которым я обрисовал основные вехи новгородской истории четырем мировым лидерам. Я, хоть слегка волновался, испытывал необычайный душевный подъем. При этом чувствовал, что и у них настроение приподнятое, радостное. Особенно Саркози и Берлускони (может, в силу своего южноевропейского темперамента) реагировали на мой рассказ очень живо – мимически акцентируя свои удивление и восхищение по поводу тех исторических фактов, которые, конечно, вряд ли понимали.
При этом Владимир Владимирович часто мне очень точно и грамотно (при этом предельно корректно) что-то подсказывал, вставлял свои очень глубокие и тонкие замечания, что сразу оживляло нашу беседу. Добавляя те или иные исторические подробности к моему рассказу, Владимир Владимирович невольно показывал свое исключительное знание российской истории. В итоге наша беседа продлилась не менее часа.
Берлускони, Саркози и Шредер задавали множество вопросов – ведь история их стран во все века так или иначе соприкасалась с новгородской историей. Новгород наряду с итальянской Венецией был партнером Ганзейского союза, в нем находилась постоянная контора Ганзы. А Венеция в Средние века вообще была конечным пунктом пути «из варяг в греки».
Когда я закончил свой доклад и ответил на все вопросы гостей, мы двинулись в Иверский собор. Слушали там хор мальчиков Сретенского монастыря. Вернулись назад, выпили чаю. Президент предложил тост за губернатора Новгородской области – я был, конечно, очень тронут.
Первый век Московского царства
16 января 1547 года великий князь Иван IV венчался на царство в Успенском соборе Московского Кремля. Другими словами, Иван IV Грозный первым из русских правителей был провозглашен «царем всея Руси».
Как это отразилось на внутренней политике государства? Мы помним, что уже при Иване III начинает вырабатываться система поместной службы и землеустройства. Но именно ко времени царствования Ивана Грозного относится первый подробно описанный случай массовой раздачи казенных поместий во владение служилым людям.
Это событие датировано 1550 годом. Тогда из разных уездов на службу было призвано около тысячи служилых людей, городовых дворян и детей боярских. Им были розданы поместья в Московском и ближайших уездах общей площадью 176 775 десятин пахотной земли. Все это позволило сформировать многочисленное поместное войско.
Вскоре после завоевания Казани правительством были составлены списки служивых людей. Эти списки разделялись на разряды по качеству вооружения (род оружия), размерам вотчинного и поместного владения и по окладам денежного жалованья. Таким образом, поместная система оказала глубокое влияние на государственный и хозяйственный склад русского общества. И за всем этим теперь обязаны были следить воеводы-наместники. Это переформатирование войсковой и гражданской систем управления, несомненно, увеличило сферу ответственности государевых наместников.
Сведения о личностях наместников XVI века и их проблемах очень скудны. Тем не менее в годы царствования Ивана Грозного над всеми возвышаются фигуры трех наместников.
Первый – князь, боярин Александр Борисович Горбатый-Шуйский, один из самых храбрых воевод Ивана Грозного, руководивший взятием Казани и ставший ее первым наместником.
По сути, этот человек стал первым наместником над национальной окраиной Русского государства, где жило население совершенно другого вероисповедания, абсолютно другой языковой, культурной и этнической принадлежности. Известно, что Александр Борисович остановил бесконтрольное разграбление павшей Казани и запретил разрушать мечети, к чему призывали некоторые воеводы московского войска. То есть, выражаясь более современно, проявил «интернациональную сознательность». Думается, благодаря именно таким действиям наместника Казань прочно осталась в составе Российского государства – и в его царской, и имперской, и советской, и сегодняшней редакциях. Александр Борисович принимал участие почти во всех значимых военных походах и прославился как выдающийся воевода. По словам Курбского, он был «глубокого разума и искусный зело в военных вещах». Именно такими наместниками, как Александр Горбатый-Шуйский, закладывались основы нашей национальной политики.
Это ничуть не мешало ему быть блистательным полководцем. Во время последнего Казанского похода 1552 года Горбатый-Шуйский искусным маневром истребил на Арском поле почти все войско хана Япанчи, а затем взял острог за Арским полем и сам Арский город.
Но после ряда неудач русской армии в Ливонской войне, особенно после бегства Курбского, усилилась подозрительность Ивана Грозного и, соответственно, его репрессии, направленные против знати. Курбский был боевым товарищем Горбатого-Шуйского по Казанскому походу. Поэтому, несмотря на заслуги, по обвинению в злоумышлении на жизнь царя и царицы в 1565 году Александр Борисович был казнен вместе с малолетним сыном Петром. Это один из первых примеров трагических судеб российских наместников.
Кстати, старшая дочь Александра Горбатого-Шуйского, Евдокия, была замужем за Никитой Романовичем Захарьиным, дедом царя Михаила, что дало Романовым некоторое основание выводить свою родословную от Рюрика.
М.И. Воротынский на памятнике «Тысячелетие России» в Великом Новгороде
Вторая яркая и столь же трагическая фигура – наместник в Калуге с 1544 года – Михаил Иванович Воротынский. Рюрикович в XXI колене, московский боярин Воротынский при покорении Казанского ханства тоже покрыл себя славой.
После взятия Казани Воротынский получил почетное задание возглавлять ту часть русской армии, которая возвращалась в Москву «полем» (то есть по суше, а не по воде), а за воинские заслуги при осаде и боях на улицах города был включен в состав Ближней думы царя.
В 1553–1555 годах Воротынский был назначен наместником в Свияжск, который тогда был ключевой стратегической крепостью для контроля над Казанью. Затем отражал набеги ногайцев и крымцев от Рязани, Тулы и Москвы, руководил Боярской думой.
Исходя из своего опыта воеводы и наместника, Воротынский в 1570–1571 годах подготовил «Боярский приговор о станичной и сторожевой службе», который был утвержден Боярской думой в феврале 1571 года. Этот документ считается первым уставом пограничных войск России. Необходимость регламентирования сторожевой службы была вызвана нехваткой кадров из-за оттока боеспособных частей на театр боевых действий. Устав определял сроки службы, жалованье и многое другое, а за самовольное оставление службы при нападении неприятеля предусматривал смертную казнь.
Триумфом воеводы Воротынского стала битва при Молодях. В 1572 году крымский хан Девлет-Гирей предпринял поход с целью подчинить ослабленное Русское государство и возобновить систему зависимости наподобие золотоордынскому игу. В орду Девлет-Гирея, кроме собственно крымских войск, были включены ногайские и турецкие отряды.
Воротынскому было поручено организовать оборону на Оке. При этом в его распоряжении было сильно поредевшее войско, в котором не хватало опытных воинов из служилых дворян. Иван Грозный не собирался прекращать Ливонскую войну, а, напротив, проводил все новые кампании на северо-западе.
В генеральном сражении против татар, от которого зависела дальнейшая судьба Русского царства, Воротынский и Хворостинин, яркий и талантливый воевода, ставший впоследствии рязанским наместником, умелыми маневрами подвели ханскую конницу под смертоносный артиллерийский огонь из гуляй-города, возведенного на холме близ деревни Молоди. Удар Воротынского сзади был поддержан одновременным артиллерийским залпом по татарам из гуляй-города и вылазкой Хворостинина с немцами. Не выдержав двойного удара, татары, турки и ногайцы дрогнули и побежали. Многие из них были перебиты при преследовании вплоть до Оки.
Победа при Молодях распространила славу о Воротынском по всей Руси. Царь даже вернул ему родовую вотчину – город Перемышль, конфискованный в 1563 году и включенный в опричный удел. Однако весной 1573 года, согласно Разрядным книгам, Михаил Иванович Воротынский неожиданно был вызван в Москву и казнен.
Другой герой битвы при Молодях, Дмитрий Иванович Хворостинин, пережил Ивана Грозного, успешно воевал с литвинами, поляками, усмирял возмущения черемисов и казанских татар.
Верная служба Хворостинина была оценена. В 1584 году он был пожалован в бояре и назначен государевым наместником в Рязани с поручением руководить всей юго-восточной приграничной линией Московского царства, с чем он блестяще справлялся. Причем устраивал всем пограничным силам смотр по два раза в год – весной, едва сходил снег и просыхали дороги, и в начале зимы, когда на реках застывал лед.
Но далеко не все наместники были столь ответственны. Далеко не все правильно восприняли смысл своих обязанностей в новом государственном формате. Вот как описывает этот непростой процесс Н.М. Карамзин: «От времен Иоанна III чиновники великокняжеские и дети боярские награждались землями, но не все: другим давали судное право в городах и волостях, чтобы они, в звании Наместников, жили судными оброками и пошлинами, храня устройство, справедливость и безопасность общую. Многие честно исполняли свой долг; многие думали единственно о корысти: теснили и грабили жителей. Непрестанные жалобы доходили до Государя: сменяя чиновников, их судили, и следствием было то, что самые невинные разорялись от тяжб и ябеды. Чтобы искоренить зло, Иоанн отменил судные платежи, указав безденежно решить тяжбы избираемым Старостам и Сотским, а вместо сей пошлины наложил общую дань на города и волости, на промыслы и земли, собираемую в казну Царскими Дьяками; чиновников же и Боярских детей всех без исключения уравнял или денежным жалованьем или поместьями, сообразно с их достоинством и заслугами; отнял у некоторых лишнюю землю и дал неимущим, уставив службу не только с поместьев, но и с Вотчин Боярских, так что владелец ста четвертей угожей земли должен был идти в поход на коне и в доспехе, или вместо себя выслать человека, или внести уложенную за то цену в казну. Желая приохотить людей к службе, Иоанн назначил всем денежное жалованье во время похода и двойное Боярским Детям, которые выставляли лишних ратников сверх определенного законом числа. Таким образом, измерив земли, узнали нашу силу воинскую; доставив ратным людям способ жить без нужды в мирное время и содержать себя в походах, могли требовать от них лучшей исправности и строже наказывать ленивых, избегавших службы. С сего времени, как говорят Летописцы, число воинов наших несравненно умножилось. Имев под Казанью 150 000, Иоанн IV чрез несколько лет мог выводить в поле уже до трехсот тысяч всадников и пеших».
Еще в первой половине XVI века принимались серьезные меры для ограничения власти наместников. И к середине столетия как в структуре местного управления, так и в центральном аппарате стала заметной тенденция к дальнейшей централизации. Она выразилась прежде всего в усилении политического влияния дворянства и в постепенном вытеснении с ключевых позиций боярской аристократии. Таким образом закладывались основы будущего господства дворянской бюрократии. Введение института городовых приказчиков (впервые они упоминаются в одной из грамот 1511 года) явилось предпосылкой грядущей ликвидации всей системы кормления и засилья феодальной аристократии в местной администрации.
Начало губной реформы в царствование Ивана ІV, в ходе которой дела о душегубстве и разбое передавались из рук наместников губным старостам, предзнаменовало и начало перестройки местного управления на сословно-представительной основе в интересах дворянства.
В середине XVI века система наместничества, уже не соответствовавшая требованиям нового времени, новым задачам по укреплению власти на местах, была упразднена. Ее заменила система воеводского управления.
Слово «воевода» славянского происхождения, означающее предводитель войска. В отечественной истории понятие воеводы имело несколько смыслов: начальник войска, высший местный управитель и одна из исполнительных должностей местной власти. Первое понятие относится к древнейшему периоду, до XVI века, второе – к XVI–XVII векам, а третье – к первой четверти XVIII века. Таким образом, воеводская должность развивалась из полковой, ратной службы. Кроме ратных воевод, которых посылали из Москвы для защиты крепостей от врагов, до XII века были еще местные воеводы, но они не составляли системы воеводского управления.
Постепенно поместное владение уравнивалось с вотчинным. Во-первых, владельцы вотчин стали служить на тех же основаниях и по тем же принципам, что и помещики. Во-вторых, поместья стали постепенно переходить по наследству. Впрочем, переходили они только с разрешения монарха и с тем условием, что и наследники помещика обязаны тоже нести государеву службу. (Этот порядок сохранялся более 250 лет, до середины XVIII века, когда при Екатерине Великой поместье было признано полной собственностью помещика со всеми правами распоряжения.)
Судебник Ивана III 1497 г. Список начала XVI в.
Рост количества помещиков, по сути, явился главной причиной закрепощения крестьян. Но без помещиков – главной базы «государевых людей», организаторов и командиров поместного войска, царство уже не могло обойтись. Ведь с XV века ведение войн с внешним врагом становится объективной необходимостью. Это были войны и за возвращение морских побережий, и за наиболее плодородные земли, оказавшиеся под властью Речи Посполитой. Нужно было и просто защищать большую страну, богатствами не прочь были полакомиться многие соседи – от крымского хана до польского короля. Все это приводило к неизбежному усилению гнета на «черный люд». Государство было вынуждено затягивать ярмо на крестьянстве. Более того, московские государи XVI века фактически «выкручивают руки» и мелкопоместному дворянству. Часть мелкопоместных «детей боярских» вообще наделяется пустошами (необжитыми территориями) и при этом облагается налогом.
По сути, в эти годы и возникло крепостное право, хотя никакого указа, закрепляющего его официально, так и не найдено историками. Очевидно, что одним из первых шагов к закрепощению крестьян становятся «заповедные лета», объявленные Иваном Грозным в годы Ливонской войны. То есть царь Иван IV отменяет взаиморасчеты владельцев земли и крестьян-арендаторов в районе Юрьева дня (конец ноября). Царь применяет эту меру как бы временно, «на военные годы», но, как мы знаем, на Руси нет ничего более постоянного, чем временное. Разумеется, это ограничение было введено Иваном Грозным с целью более успешного сбора налогов. Ведь население в стране с «рискованным земледелием» традиционно очень подвижно: крестьяне часто переходили от одного землевладельца к другому.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.