- -
- 100%
- +
––
Еще раз отметим – извинения журналиста Огнева пришлись не по адресу, потому что, говоря о богомяковской «суровости и ответственности», стоило бы основательнее углубиться в обозначенную тему и увидеть по-настоящему оскорбленных и униженных геологов-нефтяников, которых в обкомовских кабинетах и с высоких партийных трибун тогда презрительно обзывали «предельщиками» и перед которыми действительно стоило бы извиниться. Что это была за история и как в ней проявился характер преданного солдата партии Геннадия Богомякова?
Автору этой книги «повезло» – он застал развитие событий в самом разгаре во время своей первой мобилизации в обком партии инструктором в начале восьмидесятых годов. В информации недостатка не было: тема активно обсуждалась в стенах обкома, к тому же в областном центре и Главтюменнефтегазе к тому времени жило и работало много земляков-нефтеюганцев, в том числе выходцев из легендарной салмановской Усть-Балыкской нефтеразведочной экспедиции и НГДУ Юганскнефть, с которыми меня связывала крепкая дружба еще со времен открытия усть-балыкских месторождений и зарождения будущего города Нефтеюганска. Кстати, в последние годы опубликовано так много исследований и свидетельств очевидцев, что становится окончательно ясным, откуда ноги росли у той проблемы и как ее «косолапо» решало центральное и областное руководство.
К середине 70-х стало окончательно ясно, что время нефтяных фонтанов и легкой нефти в Тюменской области и Западной Сибири заканчивается. Все большее число месторождений вступало в стадию снижающейся добычи и в этой связи надо было незамедлительно начинать масштабную модернизацию всех технологий, направленных на повышение нефтеотдачи разрабатываемых и вновь вводимых пластов. Однако угроза снижения уже ставших привычными потоков нефтедолларов казалась правящей элите страны смерти подобной. Экстенсивная модель советской экономики в русле деградирующей политики компартии все больше загоняла в тупик безысходности промышленность, государство и население страны. Тем не менее, Политбюро и Госплан с опорой на послушные региональные партийные штабы держали взятый курс на рост нефтедобычи, да так, что у производственников, по их образному выражению, кровь выступала из-под ногтей.
Первооткрыватели и организаторы нефтедобывающего комплекса Тюменской области, многие из которых заслужили Ленинские и Государственных премии и другие высокие награды, работая до седьмого пота «на земле», а не в партийно-номенклатурных кабинетах, вдруг становились чуть ли не саботажниками, отстаивая рациональную и грамотную эксплуатацию нефтяных месторождений, особенно таких уникальных как югорский Самотлор. Яростные разносы, устраиваемые нефтяникам, недвусмысленно резонировали и в газодобывающем секторе на ямальском Севере. Московские и местные партийные чиновники-максималисты были уверены, что в обозримом будущем Тюменская область будет способна добывать миллиард тонн нефти в год. Это порождало запредельные требования безудержно наращивать объемы нефтедобычи, а их невыполнение жестко и незаслуженно каралось…
––
В июне 1977 года умер Виктор Иванович Муравленко, главный организатор нефтяной и газовой промышленности тюменского региона. Умер в Москве во время сессии Верховного Совета СССР – сердце просто не выдержало навязанной сверху сумасшедшей гонки за большую нефть. Главтюменнефтегаз возглавил Феликс Григорьевич Аржанов – главный инженер и первый заместитель Муравленко, тоже лауреат Ленинской премии, получивший её в 1976 году вместе с министром нефтяной промышленности СССР В.Д.Шашиным и руководителем планово-экономического управления министерства В.И.Грайфером (впоследствии последним начальником Главтюменнефтегаза) за перевооружение нефтедобывающего производства на основе новых научно-технических решений и комплексной автоматизации. Но не проработав и трех лет, Аржанов был отстранен от должности по инициативе обкома. На смену ему пришел Герой Социалистического Труда Ришад Тимиргалиевич Булгаков, работавший генеральным директором объединения Татнефть.
В 1980 году годовая добыча с трудом превысила 310 миллионов тонн, тюменская нефтянка явно начала выдыхаться. Главтюменнефтегаз проваливал государственные планы, все нефтяники от министра до начальников главка и НГДУ попали под жесткий партийный пресс. Организованное и распиаренное на всю страну социалистическое соревнование за добычу одного миллиона тонн нефти и одного миллиарда кубометров газа в сутки тоже терпело фиаско. В 1983 году начальником Главтюменнефтегаза назначается генеральный директор объединения Юганскнефтегаз Роман Иванович Кузоваткин. Одновременно ему придаются полномочия заместителя министра нефтяной промышленности СССР. И снова провал – по итогам одиннадцатой пятилетки недобор нефти в целом по Западной Сибири, включая Тюменскую область, достиг 31 миллиона тонн…
––
За неполные восемь лет после В.И.Муравленко в Главтюменнефтегазе при непосредственном участии обкома партии и его первого секретаря сменились три руководителя. Не считая других профессионалов – таких, например, как лауреат Ленинской премии и заместитель руководителя Главтюменнефтегаза по геологии Юрий Борисович Фаин – которые лишались своих постов только за то, что были против очередного повышения добычи нефти без учета реальных геолого-технических возможностей месторождений.
Спрашивается – они что, все были плохими профессионалами и так называемыми «предельщиками», которые гнули свою линию и не желали выполнять партийные директивы? Или эти грамотнейшие специалисты и инженеры поплатились за то, что всего лишь отстаивали принципы оптимальной, а не запредельной эксплуатации месторождений и уже одним этим не пришлись ко двору высокому начальству? В любом случае здравый смысл и выверенный инженерный расчет были на стороне нефтяников, но когда в то время жаловали таких «ослушников», не выполнявших прямые указания обкома и ЦК КПСС?..
Учитывая громадный партийно-политический опыт Г.П.Богомякова и в полной мере присущую ему византийскую расчетливость, легко можно предположить, что он наверняка докладывал наверх о губительных рисках сверхнормативного отбора нефти на Самотлоре и других месторождениях, о чем поведал журналист Игорь Огнев. Однако сдается, что это был всего лишь продуманный маневр в стиле известной аппаратной хитрости, когда знаешь, где можно упасть и успеваешь вовремя в том месте соломку подстелить. Такой «ход конем» давал возможность по-прежнему усердно выполнять директивные указания ЦК и одновременно гнобить строптивых нефтяников, делая при этом вид, что тоже был солидарен с их аргуменами против форсированной добычи черного золота любой ценой. Старая как мир «дуплетная комбинация» – и нашим, и вашим – с целью сохранить свое лицо и статус-кво в настоящем и будущем. Недаром все-таки говорится, что перспектива быть повешенным делает любого человека изобретательным.
К сожалению, такой безжалостный «государственный подход» был присущ всей административно-командной системе того времени и в этой парадигме искаженных ценностей, где тотально доминировала КПСС – «ум, честь и совесть нашей эпохи», существовали все мы – и высший комсостав, и партийно-советские кадры на местах, и хозяйственные руководители, и в целом весь советский народ. Поэтому часто безаппеляционный и, чего греха таить, абсурдный приказ сверху «Даёшь!» был единственным и железобетонным аргументом в споре здравого смысла и политических амбиций. Тот, кто перестраивался или вынужденно подстраивался, как правило, оказывался затем в номенклатурной обойме со всеми вытекающими карьерными и житейскими преференциями, а принципиальных и независимых профессионалов не жаловали – их всегда обдували опасные ветра из высоких кабинетов. Чтобы не быть голословным, приведу один конкретный пример, как субъективная воля представителя государственной власти в один миг решила судьбу крупного хозяйственника-еретика из нефтянки…
––
Речь пойдет о Владимире Юрьевиче Филановском, уроженце Свердловской области, настоящем нефтяном зубре и профессионале, приглашенном в 1965 году В.И.Муравленко из Татарстана на должность главного инженера Главтюменнефтегаза. С этого момента все новое в технике и технологии нефтяного производства в Западной Сибири так или иначе было связано с его именем. В 1970 году одновременно с Г.П.Богомяковым он стал лауреатом Ленинской премии: Филановский – за разработку и внедрение комплексных технико-технологических решений, обеспечивших добычу нефти в Тюменской области; Богомяков (как в прошлом заместитель директора ЗапСибНИГНИ – Западно-Сибирского научно-исследовательского геологоразведочного нефтяного института) – за открытие месторождений природного газа в северных районах Западной Сибири.
В книге инженера-геолога, писателя и публициста Владимира Шумилова «История географо-геологического освоения Сибири и Севера России», изданной в 2005 году, приводится эпизод, когда не сработавшись с обкомом партии и покинув в 1969 году Тюмень, Филановский уже будучи начальником отдела нефтяной и газовой промышленности Госплана на одном из заседаний президиума Совета Министров СССР вступил в острую полемику с первым заместителем председателя Совмина Гейдаром Алиевым. Как впоследствии рассказывал бывший замминистра нефтяной промышленности Шаген Донгарян, это происходило так:
«…Шел 1984 год. На президиуме Совета Министров СССР рассматривался план нашего министерства на 1985 год. Председатель Совета Министров Тихонов, вероятно, был в отъезде и заседание вел Гейдар Алиев. Обсуждались совершенно нереальные объемы добычи на следующий год, которые предлагались правительством. Мы, нефтяники, понимали, что они невыполнимы. И тогда Филановский, забыв о всякой дипломатии, резко, очень эмоционально стал говорить, что план завышен по крайней мере на десять миллионов тонн. Вдруг Алиев тихим властным голосом говорит: „Это что за человек говорит? Он же из Госплана! Видимо, он еще не дорос до государственных масштабов“…» (Шумилов В.А. История географо-геологического освоения Сибири и Севера России. – М.: Издательский дом «Языки Славянской Культуры», 2005).
Вскоре после этого по согласованию с ЦК партии последовало назначение Филановского на должность первого заместителя министра нефтяной промышленности – выполнять нереальные планы.
Произнесенная «тихим властным голосом» убийственно-шаблонная фраза, адресованная Филановскому была сродни другому, еще больше значимому выражению – «вы что, товарищ, с политикой партии не согласны?». Именно в таком духе и в таком тоне авторитарная вертикаль власти ломала психику и волю любого строптивого руководителя, несмотря на все его регалии и заслуги. А вдобавок ко всему «грузила» его по полной таким вот иезуитским способом как это было сделано с Филановским, получившим вдогонку к уничижительному нагоняю персональную ответственность за решение почти невыполнимой задачи.
И подобная воспитательная практика сталинского типа по принципу «не хочешь – заставим» процветала в нашем социалистическом государстве на всех этажах власти, включая Тюменский обком партии. К счастью, уже без крайних расстрельных мер социальной защиты и гулаговских репрессий, хотя с диссидентами и нарушителями партийной дисциплины особо не церемонились…
Глава третья. ПЕРЕСТРОЙКА, УСКОРЕНИЕ, ГЛАСНОСТЬ
Перестройка, ускорение и гласность «сдетонировали» в Советском Союзе так, что без преувеличения потрясли весь мир и в первую очередь, конечно, все страны социалистического лагеря. Гипотетически заточенные на глубокую переделку всех основ прежней жизни, они – вопреки оптимистическим прогнозам авторов – породили невообразимые сумятицу и хаос в головах людей, били по самым больным местам государственной системы управления, вгоняли в ступор руководящие кадры в центре и на местах. Еще вчера занимавшие ключевые посты в органах управления страной и регионами, руководители разных рангов в одночасье оказались в положении «хуже губернаторского», не зная к какому берегу прибиться и какую тактику избрать, чтобы выжить и пережить нахлынувшие перемены.
В начале второй половины 80-х невиданные ранее реформы буквально захлестнули страну – по всему было видно, что генсек Горбачев и его окружение стремились во что бы то ни стало объять необъятное и организовать наступление одновременно по всем фронтам и направлениям перестройки. Но, как говорится, за что боролись, на то и напоролись. Желание как можно скорее вырваться из плена старых политических и идеологически догм натолкнулось на неготовность народа и управленческой элиты к адекватному восприятию и решению новых задач. Буксовала экономика, предпринимательство вырождалось в криминальную анархию, свобода оборачивалась беспределом, гласность беспощадно вскрывала грехопадения партийной «аристократии», чекистской, милицейской и судебно-правовой машины, на небывалую высоту поднялась и обрела реальную силу либерально-правозащитная деятельность, резко политизировались многочисленные неформальные объединения, в крупных городах и промышленных центрах пробуждалась стихия гражданских протестов…
Тюменскую область тоже начинало лихорадить. Партийная и хозяйственная элита одного из стратегически важных регионов страны далеко не вся восприняла горбачевские реформы с распростертыми объятиями. Сам термин «ускорение» на фоне неважного положения дел в нефтедобыче и социально-экономическом развитии области воспринимался в руководящей среде, скорее, скептически и с изрядным недоверием. Поэтому, когда в начале сентября 1985 года избранный весной генеральным секретарем ЦК КПСС М.С.Горбачев собрался с визитом в Тюменскую область, то все замерли в тревожном ожидании – понимали, что решалась судьба не только главного топливно-энергетического комплекса страны, но и лидера областной парторганизации Г.П.Богомякова. Автор этой книги, работая в тот период председателем Нефтеюганского райисполкома Ханты-Мансийского автономного округа, тоже стал участником встречи областного партийного, советского и хозяйственного актива с новым генсеком ЦК и лично прочувствовал на себе всю тяжесть царившей там атмосферы.
––
Чтобы помочь читателям глубже разобраться в ситуации, предоставим слово самому Михаилу Сергеевичу Горбачеву. Это необходимо сделать еще и потому, чтобы понять главную подоплеку состоявшейся через пять лет, в январе 1990 года, отставки Г.П.Богомякова с поста первого секретаря Тюменского обкома КПСС. В своей книге «Жизнь и реформы» в эпизоде под названием «По городам и весям» Горбачев так описывает сложившуюся тогда общую ситуацию в стране и свою поездку в нашу область:
«…Перестройка началась сверху. Иначе и быть не могло в условиях тоталитаризма. Но опыт прошлых лет показывал – если реформаторские импульсы не будут подхвачены массами, они обречены. Надо было как можно скорее вытаскивать общество из летаргии и равнодушия, включать в процесс перемен. В этом я видел гарантию успеха задуманной перестройки, об этом говорил на апрельском Пленуме, такую цель преследовали и мои поездки по стране… Не теряя времени я стал готовиться к поездке в Восточную (в действительности в Западную! – прим. М.М.) Сибирь. Хотелось на месте разобраться в причинах неблагополучного положения с добычей нефти и газа, посмотреть, как живут люди, – уж очень много недовольства высказывалось ими в письмах в ЦК КПСС. 4 сентября мы с Долгих, Ельциным, Байбаковым, министром газовой промышленности Черномырдиным прибыли в Тюменскую область. Знакомство началось с Нижневартовска – столицы нефтяного края. Потом добрались до расположенного у Полярного круга Уренгоя, где разворачивалась масштабная работа по добыче и транспортировке газа. Побывали в Сургуте на строительстве электростанции и микрорайонов города.
Разговор с нефтяниками и газовиками получился на редкость острым. Проблемы, с которыми им приходилось сталкиваться ежедневно, выходили за рамки местных интересов. Наращивание экономической мощи государства упиралось в освоение этого сурового, труднодоступного, необжитого края. Изначально были допущены большие просчеты, негативные последствия которых уже начали сказываться на всем. Вроде бы прописная истина: если есть намерение развернуть крупное производство в незаселенных или малонаселенных местах, надо позаботиться об опережающем создании инфраструктуры: дорогах, жилье, свете, тепле. А школы, больницы, библиотеки, стадионы – словом, все, что нужно для нормального человеческого жития!
…Я столкнулся просто с абсурдными вещами. Оказывается, машиностроители поставляли на Север машины и нефтеоборудование чуть ли не россыпью, вместо того чтобы, применяя индустриальную сборку, доставлять их в виде крупных узлов. В результате приходилось создавать целые сборочные цехи, что требовало дополнительной рабочей силы, а значит, дополнительного жилья и всего прочего.
Мне импонировало, что люди, приехавшие в Сибирь, чувствовали себя не временщиками, а хозяевами, возмущались организацией работ, в результате которой безжалостно губятся лес, реки, почва. С самого начала была сделана ставка на фонтанирующую нефть, о рациональном использовании природных ресурсов не заботились. Тысячи факелов денно и нощно пылали по всей тюменской земле. Глубина переработки нефти составляла здесь 58 процентов, а в мире она приближалась к 80 процентам. Из одного кубометра древесины здесь производилось продукции в два раза меньше, чем по Союзу, по сравнению же с развитыми странами Запада – в несколько раз. Планы ресурсосбережения составлялись регулярно, но из года в год не выполнялись. Самая богатая природными запасами страна все острее стала ощущать недостаток топлива, энергии и даже леса.
…По возвращении из поездки без промедления приняли решения, к их реализации была подключена практически вся промышленность… Тогда удалось остановить падение и даже несколько увеличить добычу нефти. Увы, вскоре политические страсти захлестнули страну и внимание к этой коренной проблеме ослабло. Нефтяники и газовики правы, говоря, что начатое не было доведено до конца…» (Горбачев М. С. Жизнь и реформы. Книга I. Глава 9, стр. 284-286. – М.: Издательство «Новости», 1995).
Такая вот не очень благостная картина предстала взору первого лица государства при посещении тогда еще территориально единой Тюменской области. К этому остается добавить, что в следующем 1986 году из-за всеобщего перепроизводства нефти и спада ее потребления произошло резкое падение цен на мировом рынке – до 10 долларов за баррель и ниже. Приток нефтедолларов в экономику, казну и социальную сферу существенно сократился и это серьезно ударило по престижу и авторитету партийных руководителей страны и области…
––
И еще один характерный штрих к перестройке и обстановке в стране, имеющий прямое отношение к Г.П.Богомякову и теме нашего разговора. Вот какими впечатлениями о горбачевском визите в Тюменскую область поделился Болдин Валерий Иванович, в прошлом помощник генерального секретаря ЦК КПСС и руководитель аппарата Президента СССР, более десяти лет, до августа 1991 года, проработавший с Горбачевым. В своей книге «Крушение пьедестала. Штрихи к портрету М.С.Горбачева» Болдин приводит ряд интересных наблюдений:
«…В начале осени 1985 года Горбачев совершает поездку в Тюмень и Казахстан. Необходимость этого вызывалась тем, что добыча нефти у нас стала падать, а это серьезно сказывалось на валютных поступлениях… Это была одна из примечательных поездок Горбачева, которая благодаря телевидению произвела большое впечатление на страну.
– Опираться надо на людей, – подтверждал он, довольный результатами поездки, встречей с трудящимися, высказанную уже как-то мне мысль. – Народ поможет пробить нам любые вопросы.
В первые годы правления Михаил Сергеевич «верил народу», считал его своей опорой. Это потом ему стало казаться, что люди глухи к его новациям, они отстали в своем развитии, не понимают предлагаемых преобразований, и он все меньше им доверял.
…Тогда в Тюмени были намечены для решения многие проблемы нефтегазодобычи. На совещании отчитывались поставщики техники, труб, различных материалов. Решались и вопросы социального порядка: намечалось ускорить строительство жилья, поставить больше товаров народного потребления, особенно теплых вещей. Но с чем Горбачев решительно не согласился, так это с необходимостью расширить кооперативное строительство на «Большой земле», в центре страны, на юге, о чем его просили северяне.
– Жить надо здесь, – уверенно говорил он окружавшей его огромной толпе. – Здесь воспитывать детей и оставаться после выхода на пенсию.
Это были, конечно же, не очень-то продуманные слова, люди не просто молча воспринимали их, но и активно, иногда со злостью доказывали, что Заполярье – это не Ставрополье и даже не Пермская область… Но генсек уже «закусил удила». Он с таким жаром и убедительностью доказывал, что следует осваивать север и жить тут постоянно, ибо здесь хорошие условия, благоустроенные дома, что я подумал, а вернемся ли мы сами в Москву? Не тут ли осядем, учитывая очень хорошие условия жизни?..» (Болдин В.И. Крушение пьедестала. Штрихи к портрету М.С.Горбачева. – М.: Издательство «Республика», 1995, стр. 96-98).
Глава четвертая. ЭХО ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ КАТАСТРОФЫ
26 апреля 1986 года в результате взрыва реактора четвертого энергоблока Чернобыльской атомной электростанции произошла крупнейшая техногенная катастрофа, ставшая глобальной трагедией для СССР и грозным сигналом всей человеческой цивилизации. Мир содрогнулся, мгновенно вспомнив, к каким жутким последствиям в 1945 году привела варварская американская бомбардировка атомными бомбами японских Хиросимы и Нагасаки. После чернобыльской аварии, обострившиеся до предела инстинкты самосохранения заставили все правящие элиты и простых жителей планеты вновь пересмотреть отношение к экологии и охране окружающей среды. Отныне эти проблемы стали важнейшими приоритетами в политической и обыденной жизни…
Чернобыльские события весьма своеобразно, а по сути вполне логично и закономерно, отозвались в Тюменской области. В погоне за большой нефтью и газовым изобилием очень ранимой северной природе наносился непоправимый урон. Черный коптящий дым от постоянно горящих факелов попутного газа, бездумное уничтожение флоры и фауны при прокладке нефтегазопроводов и возведении промышленно-гражданских объектов – все это было по сути не только экологическим, но и гуманитарным преступлением. Об этом знали все, однако железная воля государства и политическая целесообразность до поры до времени выносили эти больные вопросы за скобки главной повестки дня, где добыча нефти и газа любой ценой убивала на корню такие, казалось, второстепенные вопросы.
Автору этой книги было четырнадцать лет, когда в большое июньское половодье 1963 года все шламовые отходы от первых пробуренных геологами скважин в окрестностях старинной хантыйской деревни Усть-Балык, сброшенные зимой на рельеф вблизи буровых, оказались в реке Юганская Обь. Это была реальная экологическая катастрофа: на речных берегах сплошной белесой полосой лежала отравленная и гниющая рыба, здесь же рядом в мазутной жиже целыми семействами погибали халеи (большие чайки) и другие пернатые, травились рыбой и умирали бесчисленные таежные хищники. Местный Чеускинский колхоз имени Ленина не выполнил планы по вылову рыбы, плашкоуты – промысловые суденышки сохли на берегу, все рыбаки переключились на дальние озера и протоки, где можно еще было добыть нормальную рыбу для пропитания. Были случаи, когда неосторожные и несведущие люди, в основном приезжие первоосвоенцы, получали тяжелые пищевые отравления после употребления в еду пропитанной нефтью рыбы.
Такое рукотворное бедствие накрыло тогда все прибрежные территории Среднего Приобья, где шло активное разведочное бурение, а буровые отходы и первая нефть просто сливались тут же на окружающую местность. Только после этого чрезвычайного происшествия на буровых установках стали сооружаться специальные шламовые амбары для сбора отработанных технологических растворов и нефтевыбросов. Память о тех событиях до сих сохраняется на стволах прибрежного тальника – черная мазутная линия, теперь уже на выросших деревьях, протянулась не только по берегам Юганской Оби, но и большой Оби, напоминая о той, пожалуй, первой экологической катастрофы на нефтяных Северах Тюменской области…
––
После Чернобыля экологическая безопасность и внимание к охране природы оказались в эпицентре всех политических и директивных решений ЦК КПСС в сфере промышленности и сельского хозяйства. Одновременно спонтанная, но мощная волна «зеленых» затопила всю страну. Доморощенные экологи активно вписались в перестройку и гласность, в пику закосневшей партийной пропаганде начали реально влиять на общественное мнение и массовое сознание. При поддержке интеллектуальной и творческой элиты они сумели спустя год после визита М.С.Горбачева в Тюменскую область «сломать хребет» одному из самых одиозных и авантюрных проектов общесоюзного масштаба – повороту сибирских рек Оби, Иртыша и др. в южные районы страны и среднеазиатские республики СССР.