- -
- 100%
- +
Нефтеюганск город компактный, невозможно было, выйдя из дома, не столкнуться с каким-нибудь знакомым или старым приятелем. В те времена главным местом встреч были полустихийные рынки-барахолки, разбросанные по микрорайонам, где всегда толпился народ, покупая нужные товары и продукты. Однажды по весне мне встретился давнишний друг, бывший начальник одного из цехов сервисного предприятия Юганскнефтегаза. Он бойко торговал картофелем, выращенным на своем дачном участке. Разговорились. Оказалось, жизнь его дожала так, что собрался с супругой уезжать на родину в Башкирию, а продавал картошку, чтобы скопить деньги на билеты. Сын умер от наркотиков, его жена бросила двух внуков старикам и куда-то испарилась. Деньги, накопленные на сберкнижке, исчезли, жить на «новые» пенсии невозможно. Поэтому и собрался мой товарищ на родину, оставив полжизни в северном Юганске, – там хоть ждала родня, а здесь погибель…
Непривычные рыночные отношения, вторгшиеся не только в экономику, но и в быт, разрушали многолетние устои и связи, делили людей на бедных и богатых, кланы, слои и элиты. При этом общим явлением стало растущее обнищание еще вчера не шибко бедного юганского населения. Единственная надежда оставалась на производственное объединение Юганскнефтегаз, бесперебойную добычу и выгодную продажу нефти. Но и здесь, как черт из табакерки, вдруг выскочил бесстыжий московский покупатель с огромными деньгами, готовый платить только за беспрекословное подчинение и резко упавший в цене труд.
Люди, отдавшие десятилетия освоению нефтегазового Севера, оказались чужими на празднике жизни капитализма, где существовало лишь одно правило – ничего личного, только бизнес. Не понимая толком, что происходит, они с болью и горечью мучились вопросами. Какими? Я их помню наизусть, потому что каждая встреча со знакомыми и друзьями начиналась и заканчивалась именно ими.
В центре споров-разговоров всегда присутствовала главная тема – неужели именно такую судьбу заслужили мы все, выбрав дорогу в демократию? Следом шли вопросы уже похлеще. Грозя мне кулаком, старый знакомый кричал: «Это вы, коммуняки с Горбачевым, довели Союз до ручки! Это из-за вас нас теперь обзывают «совками», быдлом и рабами! За какие грехи мы бедствуем, а «новые русские» из ЮКОСа только богатеют?». После таких откровений хотелось волком выть и проклинать тех, кто на самом деле разрушил и продолжал разрушать великую страну.
Не забуду, как на одной из встреч избирателей с Александром Клепиковым встала пожилая женщина и попросила соседку помоложе зачитать обращение, которое она готовила накануне всей семьей. В нем было немного слов, но каждое из них прямо сшибало с ног. Вот что особенно запомнилось:
«Скажите нам честно, – звучало из зала, – кто в сегодняшней власти прочувствовал до конца трагедию таких семей как наша – не имеющих средств к существованию? Кто из вас понимает нашу родительскую боль и трагедию после похоронок из Чечни? Что вы сделали, чтобы наши дети, наши мальчики и девочки не садились на иглу и не выходили на панель? Если не можете ответить на эти вопросы, то какая вы власть?».
После таких слов в зале наступила мертвая тишина, казалось, она длилась бесконечно и только где-то потом, у самого ее края прозвучало тихое клепиковское: «Простите…»
––
Ожидания лучших перемен при обещанной с высоких трибун демократии разбились о суровую действительность. Вслед за либерализацией цен, «шоковой терапией» и чековой приватизацией началось массовое банкротство предприятий, тотальное сокращение рабочих мест и обнищание людей. Страну растаскивали, в регионах нарастали центробежные тенденции, шла война на Северном Кавказа. И вновь, как это уже не раз повторялось в истории, беды и проблемы маленького человека оказались на путях великих, как тогда казалось, преобразований.
Вспоминается, как в течение нескольких недель помогали знакомой семье в поисках пропавшего сына. Начали с морга, больницы, полиции, рынка, ездили в пыть-яхскую «гидру» – остатки поселка гидромеханизаторов, где обосновались наркоторговцы, спрашивали у бродяг и даже наведались на местный «бульвар красных фонарей». Нигде парня не было, как в воду канул. Но однажды позвонили знакомые и сообщили, что видели Антона (имя изменено – прим. автора) в одном из микрорайонов города. Нашли быстро эту двухэтажную «деревяшку», покричали, он выглянул из окна, мы зашли в квартиру.
Оказалось, что парень крепко поругался с отцом и теперь прятался у друзей, молодой пары безработных, своих ровесников. Жили на случайную подработку на рынках, торговых базах и в магазинах, а когда совсем нечего было есть, ловили голубей и варили. Как до такого докатились? Очень просто, – был ответ. Родители молодых людей, оставшись без работы и накопленных сбережений, плюнули на Север и уехали на родину, доживать на пенсию. А друзья Антона с подаренной родителями квартирой остались в Юганске и пытались найти работу. Не получилось и начали бомжевать. Антона мы, конечно, в семью вернули и помогли ребятам с работой, но сколько их таких, неприкаянных, еще оставалось в Юганске и стране?..
В газетах тех лет масса историй о том, как люди из других регионов страны бросали все и целыми семьями ехали сюда в надежде найти работу и хоть как-то прокормиться. Но былая романтика Нефтеюганска как земли «длинных рублей» уже стала нафталиновым мифом. Приезжие попадали из огня да в полымя, пополняя ряды местных безработных.
Не забыть большую чеченскую семью, которая бежала из Грозного в надежде на то, что в Юганске найдется работа и кусок хлеба. В глазах матери и четверых малышей стояли слезы и страх ожидания. В завязавшемся вагонном разговоре выяснилось, что едут они к дальним родственникам, но самое главное для них сейчас – это подальше от войны и смерти. А кто-то, наоборот, уезжал отсюда, потеряв работу, но спустя короткое время возвращался обратно, рассказывая как хуже некуда живется на «большой земле» людям, особенно в центральной полосе России.
Расслоение нефтеюганцев на богатых, более-менее сводящих концы с концами и откровенных люмпенов было видно невооруженным глазом. Однако между ними никогда не случалось каких-то резонансных столкновений или отчаянных «разборок». Уголовные преступления не в счет. Пожалуй, сказывалось заложенное еще со времен первоосвоенцев неписанное правило – живи сам и помогай жить другим.
Многие горожане, сохранившие прошлые сбережения, сосредоточились на закупках оптом муки, соли, сахара, крупы, макаронов, рыбных и мясных консервов. В ожидании худших времен до предела затаривали этим добром балконы, подвалы и гаражи, не забывая при этом делиться с нуждающимися соседями и знакомыми. Возродились охота и рыбалка, сначала медленно, но потом все увереннее стали развиваться фермерские хозяйства и другие частные производства…
–
Оказавшись в экстремальной ситуации и обстановке, многие нефтеюганцы не растерялись и не опустили руки. Развивали свое дело, становились меценатами и благотворителями, с пониманием и сострадательно относились к неимущим и социально незащищенным землякам. Город, раздираемый противоречиями, не потерял главного – ощущения единой человеческой общности. Это не просто еще одна краска, еще один оттенок в эскизе того непростого времени, это очень важный момент всей композиции – чтобы правильно понять и оценить атмосферу, в которой закладывался фундамент новых отношений в северной нефтяной индустрии, которая и поныне кормит всю страну.
Я был свидетелем, как начинающий предприниматель Владимир Семенов, у которого я, вчерашний коммунист, проходил бизнес-ликбез, постигая азы капитализма, оказался, пожалуй, самым первым из местных бизнесменов, организовавшим бесплатные обеды для стариков-ветеранов. В кильватере этой семеновской инициативы затем стали рождаться и другие благотворительные деяния имущих и сострадательных горожан.
Одним словом, нефтеюганцы как и многие россияне выживали по принципу «не благодаря, а вопреки». Не могу судить как это происходило в других городах и весях бывшего СССР, но здесь, в родном Юганске, сильные всегда помогали слабым. Честно говоря, государству и олигархам тогда было не до этого, они делили власть, страну и большие деньги.
Одновременно в нашу постсоветскую жизнь врывались и новые, доселе незнакомые краски и оттенки. Рыночный колорит все решительнее входил в повседневную жизнь, играл яркими огнями ресторанов, разноцветными витринами супермаркетов, видеосалонов, бильярдных и ночных клубов, уличной иллюминацией, оригинальными подсветками.
Состоятельные горожане активно осваивали заграницу, привыкали к теплым курортам Средиземноморья, Турции и Испании, вояжам и шоп-турам. Школьники и дети за счет городского бюджета и родительских сбережений в летние и зимние каникулы регулярно выезжали на болгарские, турецкие и другие черноморские курортные побережья.
Возникла широкая челночная коммерция, породившая массу частных магазинчиков и забегаловок на любой вкус. На улицах и дорогах замелькали импортные авто, в магазинах и на рынках предлагался широкий выбор заграничной вкуснятины и ширпотреба. Появились первые мигранты из ближнего зарубежья и местные «крутые пацаны».
Власть и деловой бомонд обзавелись охранными легионами, многие спортсмены двинули в телохранители. Такие вопросы решались просто – если не можешь устроиться на престижную работу к нефтяникам, пробивайся в охранники или собирай металлолом. При всех плюсах новой реальности вариантов слететь с катушек и в нашей провинции было гораздо больше, чем выбиться в люди. Возрождающийся рынок безжалостно ломал старую жизнь и диктовал свои законы…
–
Вместе с тем в живом организме города, несмотря на все текущие проблемы, все больше и болезненнее начинал заявлять о себе новый хозяин по имени «ЮКОС».
Так уж получилось, что с первыми публичными упоминаниями этой необычной аббревиатуры в 1992 году в Юганскнефтегазе и смежных предприятиях начались чувствительные задержки зарплат и расчетов, сокращался объем социально-трудовых гарантий, не росло число рабочих мест, усиливались налоговые претензии муниципалитетов. Про уровень жизни говорить не имеет смысла, поскольку все было как в стране в целом и каждый день крутилось по телевизору – дикие цены, падение курса рубля, крах социальной защиты, неописуемый разгул финансовых аферистов, криминала и растущая нищета.
Сергей Муравленко, через год утвержденный Москвой руководителем «большого ЮКОСа», был занят встраиванием полученного в управление огромного имущественного комплекса в глобальные рыночные реалии и механизмы. Менялись приоритеты и правила игры, корпоративные интересы неумолимо заставляли искать новые источники доходов для выживания компании в целом. Периферийный Юганскнефтегаз все больше становился заложником растущих потребностей новорожденного гиганта ЮКОСа, которые были очень далеки от бюджетных и остальных проблем Нефтеюганска.
Пожалуй, первые официальные нелицеприятные оценки ситуации прозвучали от мэра города Виталия Севрина. В интервью газете «Нефтеюганский рабочий» в январе 1995 года он констатировал, что за счет неплатежей, в основном от нефтяников, городской бюджет за предыдущий год недополучил почти половину от запланированного. Неплатежи, отмечалось далее, продолжаются и в наступившем году возникает реальная угроза всему городскому хозяйству. «И реального выхода из системы неплатежей, – утверждал Севрин, – я не вижу. И оптимизма, что эта проблема скоро решится, не разделяю» (газета «Нефтеюганский рабочий», №4, (4062) от 17.01.95).
Именно тогда юганский трудовой народ, включая бюджетников, еще вчера выражавший свое недовольство лишь в узком кругу, начал теребить свои профсоюзы, проводить шумные собрания, громче выплескивать недовольство в газеты и телевизионные эфиры. Но ситуация в целом пока не выходила из-под контроля. Так продолжалось до осени 1995 года, точнее, до момента начала избирательной кампании по выборам в Государственную думу, которые были назначены на 17 декабря…
––
По времени эти события как раз совпали с первым выходом на региональную и федеральную политическую сцену Владимира Петухова. Главными пружинами, вытолкнувшими его в публичное пространство и побудившими к протесту стали как объективные, так и субъективные обстоятельства. Каких было больше трудно сказать; такое было время, когда все смешалось – и разгул рыночной стихии, и шахтерские забастовки, и протесты вконец обнищавших пенсионеров, и личные амбиции множества муравленковых, петуховых и ходорковских…
Тем не менее, многое становится понятным, когда читаешь предвыборный «манифест» Владимира Петухова, широко распространенный в Юганске и регионе в середине ноября 1995 года через газету «Приобский вестник». В обращении к избирателям подробно говорилось о жизни страны и нашего региона, но главное заключалось в другом.
Это была первая публичная презентация Петухова как юганского патриота, бросившего личный вызов нарождающейся бизнес-империи Ходорковского. Как говорится – у человека наболело. Вот основные тезисы его предвыборного обращения, изложенные для удобного чтения в моей авторской редакции:
«…Сегодняшняя сложная ситуация заставила меня – инженера, руководителя крупного независимого предприятия – отказаться от любимого профессионального дела и ввязаться в изнурительную политическую борьбу. Это я делаю сознательно, а также потому, что если мы не защитим наши региональные интересы, то и мои профессиональные опыт и знания будут никому не нужны…
…Последний год показал, что с диктатом АНК ЮКОС жизнь в Нефтеюганске стала просто невыносимой. В Москве нефти и бензина нет, только процветает мафия и коррупция. Кроме того, имеются огромные аппетиты и никакого нефтяного региона не хватит, чтобы их удовлетворить…
…Все события, происходящие в нашем регионе, были спрогнозированы мною еще три года назад. Президенту вновь созданной АНК ЮКОС (Сергею Муравленко – прим. автора) надоело смотреть на развал и безысходное положение Юганскнефтегаза и он перенес штаб-квартиру в столицу. Началось планомерное порабощение нашего региона Москвой…
…Как могла АНК ЮКОС стать учредителем АО Юганскнефтегаз, только-только родившись как сбытовая надстройка? Именно поэтому в последнее время московские чиновники интенсивно обрабатывают общественное мнение, убеждают минтопэнерго и правительство в том, что АО Юганскнефтегаз является банкротом, а аппарат управления не в состоянии вывести его из кризиса. Ведется массированная пропаганда, что наш город не имеет будущего и его ждет участь вахтового поселка. Такие инсинуации преследуют лишь одну цель – уничтожить последнее сопротивление нефтяников-профессионалов…
…Московская команда АНК ЮКОС буквально сорит деньгами, разбазаривает их по многочисленным объектам второстепенной важности. В то же время зарплата работников АО Юганскнефтегаз стала ниже, чем на родственных предприятиях. Самарские и другие НПЗ (нефтеперерабатывающие заводы – прим. автора) при покровительстве АНК ЮКОС получали бесплатную нефть и огромные безвозвратные товарные кредиты. Около семидесяти процентов доходов оседало на НПЗ и среди посредников. Зато Юганскнефтегаз имел коллосальные убытки и даже дивиденды акционерам был не в состоянии выплатить…
…Принцип «народного акционирования» АО Юганскнефтегаз ничего не изменил, так как в нем отсутствуют стимулы повышения эффективности производства. Условность расчета стоимости основных средств Общества позволяет за бесценок скупать акции, при этом какая-либо защита интересов трудовых коллективов и работников отсутствует. Необходимо провести расследование – чьи фирмы и посредники при диком финансовом кризисе и задержках зарплаты активно скупали акции…
…В результате подписанного 13 февраля т.г. президентом АНК ЮКОС меморандума с губернаторами областей Юганскнефтегаз практически лишился всех прав. Если финансовые поступления в городской бюджет от реализации нефти составили в 1994 году около пятидесяти процентов, то в текущем году их будет еще меньше. Расходы в Юганскнефтегазе ведутся не из фактической, а из расчетной прибыли, это ведет к сокрытию налогов в больших объемах. Налоги в муниципальные бюджеты распределяются несправедливо. На этот счет необходимо принять трехстороннее соглашение, что серьезно затруднит уход АНК ЮКОС от уплаты налогов…
…Примером для нас должны быть компании Сургутнефтегаз и Ноябрьскнефтегаз, которые, благодаря своей относительной независимости от центра, активно приступают сегодня к этапу внутреннего реформирования…
…АО Юганскнефтегаз выступает генеральным заказчиком компании «Дебит», но задолжало ей 100 млрд. рублей за выполненные объемы работ. Тридцать пять раз в течение пяти лет нас пытались похоронить. И сегодня хотят оставить без перспективы на будущее. Почему наш коллектив, который здесь живет и трудится, должен уходить отсюда, искать работу на стороне?..
…Не надо сейчас ревизовать устав АО Юганскнефтегаз или ликвидировать Общество. По уставу у АНК ЮКОС максимально может быть только 48 процентов акций, поэтому московские предложения о будущем акционировании должны быть отклонены…
…Только объединение наших усилий и широкая огласка происходящего смогут заставить АНК ЮКОС отказаться от желания полностью удушить нас. Наша задача не допустить тех грязных дел, которые происходят сейчас в Москве – шантаж, коррупция, интриги, убийства и т. д…» (газета «Приобский вестник», №4 (43) от 14.11.95).
––
Как говорится, к сказанному добавить нечего. Кроме двух существенных замечаний.
Во-первых, на выборах в Госдуму победил Александр Лоторев, выходец из советской номенклатуры, работавший первым заместителем Виталия Севрина; последний, возможно, таким образом просто устранил потенциального конкурента на предстоящих в октябре следующего года выборах главы города.
Во-вторых, предвыборный «манифест» Владимира Петухова стал одним из ключевых моментов нашей истории, а в ее хронологии занял ведущее место. Потому что в нем довольно точно обозначены вехи грядущих событий, названы главные действующие лица, сформулированы побудительные мотивы самого Петухова и команды ЮКОСа. Команды, которая оказалась сродни безжалостным конкистадорам, промышляющим грабежами и захватом колоний. В следующей главе мы увидим как это происходило на самом деле на юганской земле…
Глава 2. Юганскнефтегаз и ЮКОС обрели нового хозяина
Итак, восхождение Владимира Петухова на собственную «голгофу» началось. Заимствуя этот библейский образ как символ мученичества и страданий, не ставлю перед собой задачу подчеркнуть или подтвердить исключительно фатальную обреченность пути мятежного мэра. Хронология противостояния Петухова и новых владельцев ЮКОСа не была с неумолимой логикой заточена на такой трагический исход, какой, к сожалению, случился на самом деле.
Конфликтная ситуация в целом и в частностях однозначно не являлась безвыходной и это обстоятельство следует подчеркнуть особо, иначе дальше придется банально ходить по замкнутому кругу и нелепо подыгрывать официальной версии убийства неугодного и неудобного главы. Для меня же – не сомневаюсь, что и для многих читателей тоже – важнее всего разобраться в нюансах и деталях юганской трагедии, следуя старой как мир мудрой поговорке о том, что «бог в мелочах, а дьявол в крайностях».
Было ли подлое убийство Петухова безальтернативным завершением его открытой и во многом наивной в своей романтичности борьбы с верхушкой всесильного юкосовского монстра? Или существовал другой, выражаясь любимым словом из петуховского лексикона, – «цивилизованный» путь разрешения возникших противоречий? Как отдельные слова или поступки сплетались в клубок конфликтных несовместимостей? И т.д., и т.п. Поэтому, не делая скоропалительных выводов и обобщений, продолжим наше повествование именно в таком русле и в хронологической последовательности…
Одного из идеологов создания первоначального ЮКОСа Владимир Петухов упомянул в своем обращении к избирателям в ходе выборов в Государственную думу в ноябре 1995 года и адресовал ему при этом особый упрек:
«…Все события, происходящие в нашем регионе, – отмечал Петухов, – были спрогнозированы мною еще три года назад. Тогда я предупреждал бывшего зам. генерального директора по экономике АО Юганскнефтегаз П.Н.Федорова, что он является прародителем лишней административно-командной надстройки в виде АНК ЮКОС. Он не придал этому значения и она же его первого проглотила, оставив безработным…» (газета «Приобский вестник», №4 (43) от 14.11.95).
Прошло пятнадцать лет и «прародитель надстройки» Павел Федоров ответил Владимиру Петухову. Как говорится, лучше поздно, чем никогда. Ответ получился честным. Вот что писал журнал «Русский репортер» в декабре 2009 года:
«…Павел Николаевич Федоров – один из непосредственных организаторов компании ЮКОС. Еще той, государственной, которая впоследствии стала собственностью Михаила Ходорковского. Федоров ее создал, но ни одного дня там не работал. Зато до этого 10 лет проработал замгенерального Юганскнефтегаза. В 1992 году вместе с руководителями КуйбышевнефтеОргСинтеза и Самаранефтепродукта подписывал протокол о создании ЮКОСа. Авторучка, которой сделана запись, хранится в его служебном кабинете.
– Как вы перенесли распад Союза?
– Как личную трагедию. Особенно когда ЮКОС отдали Ходорковскому и его команде. Я ведь знал всю экономику, какие деньги уводятся. И сколько бы мне ни говорили, что они белые и пушистые, я понимаю, что они обокрали страну – несколько поколений людей, которые гробили здоровье в вагончиках и на вахтах, – кипятится Федоров, прибивая к столу воображаемых воров. – Ведь до двух миллиардов долларов в квартал выводили за границу. В документах вместо нефти писали «скважинная жидкость». Чтобы минимизировать налоги. Это их изобретение. С точки зрения экономики Юганскнефтегаз был лучшим предприятием в Союзе. И я не хотел участвовать в этом. Можно было, конечно, попытаться занять принципиальную позицию. Но я вслед за Артемом Тарасовым посчитал свои шансы на выживание, и вышло, что они невелики. Тем более начались покушения на наших менеджеров. Я ушел. А теперь, честно говоря, жалею. Останься я, судьба ЮКОСа и Нефтеюганска была бы, возможно, другой…» (Игорь Найденов. Калининградский сказочник. – Журнал «Русский репортер», №49 (128) от 24.12.2009).
Да, были времена – кто воровал и грабил страну, кто геройствовал, кто умывал руки, а кто нищал, спивался, садился на иглу и увеличивал число могильных надгробий на кладбищах и погостах. Однако в любом случае комментарий Павла Федорова заслуживает внимания, доказывая порочную сущность созданного под эгидой Москвы и Муравленко «надстроечного» ЮКОСа. При этом лишний раз подверждается случай с одним из упоминавшихся уже замгендиректора, которого чуть не убили – «начались покушения на менеджеров» это как раз о том, как крепко доставалось «випам», несогласным с политикой порабощения Юганскнефтегаза.
И абсолютно верное федоровское утверждение, что «с точки зрения экономики Юганскнефтегаз был лучшим предприятием в Союзе». Лакомый кусок юганских недр, насквозь пропитанных «черным золотом», как в свое время золотоносный канадский Клондайк притягивал авантюристов всех мастей и порождал множество запутанных, в том числе криминальных, историй.
–
Остается выяснить – когда и как началась самая активная фаза экспансии ЮКОСа и чем она обернулась для нефтеюганцев. Думается, лучше всего этот процесс можно исследовать, опираясь на хронологию событий и общедоступную информацию о главных героях…
Итак, 15 апреля 1993 года правительство Виктора Черномырдина во исполнение президентского указа (№ 1403/17.11.92) учреждает открытое акционерное общество «Нефтяная компания ЮКОС». Председателем совета директоров и президентом компании утверждается Сергей Викторович Муравленко.
В состав компании были включены: производственное объединение Юганскнефтегаз, Кубышевский, Сызранский и Новокуйбышевский нефтеперерабатывающие заводы, сбытовые сети Брянскнефтепродукт, Воронежнефтепродукт, Самаранефтепродукт, Орелнефтепродукт, Тамбовнефтепродукт, Липецкнефтепродукт, Пензанефтепродукт, Ульяновскнефтепродукт, а также ряд строительных и сервисных предприятий. В сентябре 1995 года решением правительства к активам ЮКОСа были добавлены производственное объединение Самаранефтегаз, сбытовая сеть Белгороднефтепродукт и несколько научно-исследовательских и производственных организаций.
Общий экономический спад в стране (1993–1995гг.) негативно сказался и на нефтяной отрасли. К концу 1995 года, когда долг ЮКОСа перед бюджетом превысил 1 млрд долларов, правительство приняло решение о продаже государственного пакета акций. В результате залогового аукциона и совмещенного с ним инвестиционного конкурса структуры банка Менатеп под руководством Ходорковского получили 78 процентов ЮКОСа, второй по величине в России и четвертой в мире нефтяной компании.
Весной 2016 года Следственный комитет России сообщил о нарушениях в ходе приватизации ЮКОСа. По версии СКР, для участия в инвестиционном конкурсе и залоговом аукционе Михаил Ходорковский предложил – по сути принадлежавшие ему – закрытые акционерные общества «Лагуна» и «Реагент», умолчав при этом, что они не являются самостоятельными юридическими лицами. В конкурсе и аукционе победила «Лагуна», однако плата за акции была произведена за счет средств клиентов и вкладчиков банка Менатеп – у «Лагуны» таких средств не было и в помине. При этом Менатепу деньги возвращены не были, а через несколько лет банк вообще обанкротили.