- -
- 100%
- +
20
Далия встретила гнетущей тишиной. Час ещё не был поздним, солнце лишь слегка покраснело, склонившись к закату, но рынок рядом с пристанью удивил своей пустотой. Привычный городской шум, его многообразие звуков исчезли, словно их и не было. На мгновение показалось, что город вымер.
Кормчий негромко окликнул капитана и показал глазами в сторону причалов. Риз в ответ покачал головой, говоря взглядом: не надо, плывём дальше. А сам перегнулся через планширь, стараясь разглядеть, что же происходит в городе. Незанятые на вёслах, все до одного столпились у левого борта в надежде увидеть на берегу хоть одного человека. Но корабль плыл всё дальше и дальше, оставляя город позади. Впереди показалась излучина, Далия вот-вот скроется из виду, так и оставив неразгаданной загадку, но в последний момент со стороны ворот донёсся неясный шум, все увидели как распахнулись высокие створки, и из города хлынула колонна вооружённых людей, возглавляемых десятком всадников. Один из них держал над головой знамя – изображение золотой маски на чёрном полотнище.
– А это что ещё такое?! – удивлённо спросил Эллирий. – Паломники собрались в храм Лабека?
– Похоже на то, – мрачно ответил Риз. – Только, боюсь, не в храм они направляются. Странные дела творятся, друг мой. Думаю, всё к войне идёт, к большой войне.
Корабль плыл дальше, и город, наконец, скрылся из виду.
– Застава скоро, – сообщил Риз. – Как пройдём поворот, готовьтесь, может и драться придётся. А ещё подальше застава рамийцев. И там, может, подерёмся. В этот раз письма от нужного человека у меня нет.
– Руки уже чешутся, – бодро, словно соскучившись по драке, отозвался Эйнар.
– Надеюсь, твоё желание не сбудется, в каждой стычке теряю кого-нибудь. Хватит. Хорошую команду тяжело набрать.
Судно прошло крутой поворот, стараясь держаться ближе к обрывистому правому берегу. Дальше река текла прямо, берега становился пологими. Здесь и стояла застава. Небольшой деревянный причал вдавался на десяток шагов в реку, ближе к лесу виднелся высокий деревянный частокол с возвышавшимися над ним сторожевыми вышками. Зоркий взгляд Эйнара разглядел ещё и ров, но его, видимо, давно не чистили, так что он совсем заплыл и местами зарос высокой, в человеческий рост, крапивой.
Застава была пуста. Над оградой не вился дымок печных труб, на вышках не было видно ни одного дозорного. Да и обычной для речной стражи небольшой галеры не находилось на положенном ей месте.
– Вот это да, – Риз покачал головой. – Все ушли. Видать, неважны дела в Элиаре.
– Тебе ли переживать, – усмехнулся Эйнар. – Без драки обошлось.
– Надеюсь, рамийцев так же проскочим. Вон их застава, за рощей уже видна.
Солнце быстро опускалось за верхушки деревьев, и реку окутали серые вечерние сумерки. Всё разом потускнело, поблёкло, деревья на берегу превратились в неясные тени. С каждой минутой становилось темнее, и Риз надеялся, что может и удастся проскочить незамеченными. В такое время стражнику не до службы. Все мысли об ужине, да о том, как бы вздремнуть, да так, чтобы командир не заметил.
Корабль медленно двигался вперёд, преодолевая сильное течение. Риз, стоя на носу, всматривался туда, где расположилась рамийская застава, надеясь, что везение не оставит его. Может, и они тоже ушли? Но нет. На берегу показались добротные бревенчатые срубы с высокими, крытыми дранкой крышами и возвышавшимися над ними трубами, из которых струился лёгкий сизый дымок. В окнах светились огни, а на улицах мерцали факела на длинных шестах. Риз вздохнул – нет, рамийцы не ушли, и что сейчас случится, известно лишь богам. Он тихо отдал команду матросам, и они заняли свои места. Двое с мощными наборными луками расположились на носу, чтобы, случись что, быстро заставить замолчать не в меру ретивого дозорного. Вёсла в руках гребцов бесшумно опускались в воду. Ни единого всплеска, ни единого звука. Корабль скользил по речной глади, словно призрак.
– Дозорных нет, – послышался громкий шёпот одного из смотрящих.
– Как так нет? – Риз бесшумно пробрался на нос. – Они там гуляют что ли?
– Небось плюнули на службу и вино лопают.
Корабль уже поравнялся с причалом, но никто так и не поднимал тревоги.
– Эй, смотри-ка, что там понаписали, – пробасил Эллирий, показывая пальцем на сколоченный из досок щит на вбитых в берег двух столбах с намалёванными на нём чёрной краской кривыми, неуклюжими буквами. – «Подойди к причалу и ударь било». Эти рамийцы совсем обленились.
Пронесло – подумалось Ризу. Но в этот момент что-то заскрипело, заскрежетало. Корабль быстро сбавил ход, хотя гребцы и старались изо всех сил, остановился и, движимый неодолимой силой, откатился назад. Предательски громко зазвенели на берегу колокольчики, и из домов начали выбегать солдаты. Натянутая в воде между берегов сеть крепко зацепилась за выступающий вперёд на семь локтей таран.
Даже в полумраке было видно, как побледнел Риз. Он обернулся по сторонам – несколько десятков глаз смотрели на него, спрашивая – что делать, капитан? Встречаться с рамийским стражами никому не хотелось.
– Что встали! – закричал Риз, срывая голос. – Сеть рубите!
Несколько матросов прыгнули за борт и принялись рубить канаты. В пару ударов удалось перерубить верхний, а вот с нижним пришлось повозиться. Люди по очереди ныряли под воду и пилили мечами, словно пилой, неподатливую, разбухшую пеньку. А рамийцы уже как-то отцепили свою снасть от противоположного берега и бодренько наматывали на здоровенный ворот коварную сеть, подтягивая корабль к причалу. ежде на везение..ом, как бы вздремнуть, да так, чтобы командир не заметил. ольшой деревянный причал вдавался на десяток шагов в реку, ближе к лесу виднелся высокий деревянный частокол с возвышавшимися
– Эй, вы! – заорал Риз. – Пустите, а то стрел наших отведаете.
– Только попробуй! – ответили ему, и солдаты на причале взялись за луки. – Наших сейчас получите.
– Риз, не стреляй. Они сейчас всех твоих в воде перебьют, и всё равно подтащат нас, – зашептал капитану на ухо Эллирий. – Лучше пусть вылезут, не успеют перерезать же.
– И что дальше? В плен сдадимся? Знаешь хоть, что с нами будет?
– Зачем в плен, мы их на причале сейчас порубим всех.
– Ты что, белены объелся! Их там с полсотни, а нас, если не считать гребцов, два десятка только будет. Они нас сами сейчас в два счета разделают на жаркое.
– Спокойно, делай, как я сказал. Может, другое что придумаем, пока не знаю.
Риз огляделся, словно искал ещё какой-то выход из сложившейся ситуации, махнул рукой и приказал всем выбираться из воды.
– Так бы и сразу, – отозвались рамийцы. – Оружие не забудьте отложить.
Команда тот час положила мечи и щиты на палубу, люди подошли к борту, облокотились на планширь. Казалось, что контрабандисты, смирились со своим положением. Рамийцы тоже успокоились, опустили натянутые луки, закинули за спину щиты.
– Если будет драка, мы идём первыми, – тихо сказал Эллирий, по-прежнему пряча за ногой обнажённый клинок. – Вы тот час поднимаете оружие и за нами следом. Всё поняли?
– Попались, голубчики, – абордажные крюки зацепились за фальшборт и закрепили корабль у причала.
– Капитан кто здесь? – вперёд вышел рослый седоусый воин, видимо командир.
– Я капитан, – ответил Риз.
– Ты что, не знаешь, что на заставах нужно останавливаться? Куда плывёшь? В Лаурд? И, похоже, не впервой – рожа твоя мне знакома, да и корабль, кажись, тоже – в темноте не разглядеть.
– Если я скажу, что не в Лаурд, ты мне поверишь?
– Конечно, нет. Тут перед ним всего одна захудалая деревенька. Вы же не туда ведёте под завязку загруженное судно. Наверняка, оружие в трюме, ну или крицы для кузниц.
– Нет, всего лишь зерно.
– Ладно, хватит препираться. Давайте все на берег, в сарае переночуете, а завтра разбираться будем.
– Мы можем договориться? – Риз едва удержал уже готового броситься Эллирия.
– Договориться? А что ты готов предложить нам? Не думаю, что у тебя хватит денег на всех моих ребят.
– Денег не хватит. А я и не хочу вам предлагать деньги. Я могу предложить вам разойтись по-добру по-здоровому.
– Что ты сказал?! – возмущённый рамиец сделал шаг вперёд, чтобы схватить наглеца за шиворот и вытащить с корабля, но вдруг замер – меч стоящего рядом с капитаном человека внезапно оказался около его шеи как раз там, где пульсировала жилка.
– Сделайте хоть одно движение, он умрёт, – громко сказал Эллирий. – А ты давай, перелазь к нам. Прокатимся вместе немного.
Рамиец понял, что самое разумное с его стороны – подчиниться. Не помирать же из-за своего упрямства; глаза человека, державшего у его шеи клинок, красноречиво говорили, что будет, если он вздумает выкрутасничать. Офицер спокойно перелез через борт на корабль. Тот час несколько матросов вновь прыгнули за борт и перерезали оставшиеся канаты. Другие отрубили веревки абордажных крючьев. Оттолкнулись от причала, вёсла дружно ударили о воду, и корабль пошёл вперёд, увозя с собой незадачливого командира рамийской заставы.
– Как звать то тебя? – спросил Эллирий, убрав свой меч.
– Бреарг.
– Не обижайся, Бреарг. Сам виноват, что не дал нам уйти. А теперь вот придётся тебе пешком по берегу в ночь топать. Ну, ничего, пару факелов дадим, чтобы ноги себе не переломал.
– Давно в Лаурд ходите? Неужели хорошо так торговать? – рамиец спокойно сел на попавшуюся под руку бочку и принялся лузгать семечки, аккуратно выкидывая шелуху за борт.
– Да я то сам не торговец. Мы тут впятером случайные попутчики. Нужно в Рамию было попасть, вот и свела нас судьба с этим кораблём.
– А что в Элиаре не живётся? Натворили что-нибудь?
– Есть маленько. Да и не по своей вине, но пришлось бежать.
Подошел Риз. Усмехнулся, поглядев на мирно беседующих Эллирия и рамийца.
– Отплыли порядочно. Тебе пора на берег. Хотя, если хочешь, с нами идём.
– Ха, с вами идти, с разбойниками – насмешил. У меня отец сотником был, и дед сотником был. И я сотником был и останусь.
– Ладно, сотник. Сейчас к берегу подойдём ближе, прыгай за борт. На заставе штаны высушишь.
Бреарг остался на берегу, а корабль плыл дальше до тех пор, пока не стало совсем темно. Встав на якорь в небольшой протоке, Риз выставил часовых, а остальным разрешил спать.
На следующий день тёплую, солнечную погоду сменил холодный, пришедший с северным ветром, дождь. Александр накинул на себя плащ с капюшоном и вышел на палубу подышать свежим воздухом. У борта стоял ёжившийся от холода Эйнар.
– Что, насиделся в трюме? – спросил он, стуча зубами.
– Душно там, дышать нечем. Здесь хоть свежо, сосенки вокруг стоят. Там, откуда я родом, такой пейзаж поискать нужно.
– Риз просил настороже быть. Боится кого-то, наверное, тех, кто Лаурд осаждает. Вот я и сторожу – закоченел уже.
– Да кто нападёт на реке по такой погоде. Сейчас только под крышей сидеть и горячим вином греться.
– Может быть. Но мало ли что. Так что буду стоять дальше.
– Остальные то где?
– У Риза в каюте.
Время шло отвратительно медленно, словно само по себе замедляя свой бег. Вокруг не было ни души, лишь раз на берегу показался лось, вышедший попить воды, да и тот, увидев корабль и человека на нём, поспешил обратно в чащу. К вечеру впереди показалась тёмная громада замка. Величественные башни выплыли из серой мглы, сразу поразив своими размерами и мощью. Эйнар и Александр стояли на носу и, открыв рты, смотрели на приближавшийся город. Лаурд располагался по обоим берегам реки, опоясанный тремя рядами каменных крепостных стен. Внешний ряд проходил над рекой широким двухпролётным мостом, путь под которым преграждала толстая ржавая цепь. Две другие стены находились лишь на левом берегу и соединялись у причалов в одну.
Корабль заметили уже издалека, и над башней взвился зелёный флажок. Спустя мгновение раздался жуткий скрежет, и цепь ушла под воду, освободив дорогу в город. Риза здесь знали, так что никого из гостей не удивило, что в бойницах стены и башни появились фигурки людей, машущие им руками. Над головой медленно проплыли замшелые серые камни, и корабль оказался в городе. Впереди по курсу находился пустой, если не считать полдюжины небольших лодок, причал.
– В хорошие времена здесь было не протолкнуться, – проворчал кормчий. – А сейчас, сами смотрите, никого. Всё война.
Александр лишь рассеянно кивнул, продолжая озираться по сторонам, рассматривая высокие здания справа и неприступную, высоченную стену по левому борту. На причале уже появились несколько человек военных и десятка полтора носильщиков. Риз с носа приветственно поднял руку – солдаты на берегу ответили тем же.
Борт корабля глухо стукнул о свешенные с причала деревянные кранцы, на берегу приняли брошенные с судна канаты и накрепко привязали их к каменным столбам. Затем перекинули трап, и на палубу поднялись носильщики и трое военных.
– Приветствую тебя, Риз, – один из них крепко обнял капитана.
– Привет тебе, Стиципий. Давно не виделись.
– Давно. Я думал, ты забыл о нас, решил оставить Лаурд подыхать с голоду. Что привёз?
– Немного оружия, зерно, вяленое мясо и вино.
– Прекрасно. Сейчас всё выгрузим, пересчитаем и по деньгам решим.
Стиципий отдал команду носильщикам, и они направились в трюм.
– Послушай, со мной тут пятеро есть, рубаки бывалые. Бежали из Элиары в Рамию. Может, останутся в Лаурде ненадолго? А будет случай, они уйдут, – осторожно спросил Риз, дождавшись, когда спутники лаурдца отойдут в сторону.
– У нас нахлебников и так хватает, – Стиципий вздохнул. – Желающих мечом помахать здесь более чем достаточно. Но, если они умеют ковать и чинить доспехи или печь хлеб, оставим их.
– Они не куют и не пекут. Они хорошие бойцы и могут дать фору любому из твоих головорезов.
– Не болтай ерунды. Им и со мной не справиться, если это те, кто у борта стоят. Двое сосунки какие-то, двое староваты для бойцов, а этот от вина распух.
– А ты проверь их.
– Проверить? Ладно, уговорил, думаю, будет забавно. Но это только ради нашей дружбы.
Стиципий подошёл к пятерке новоприбывших, внимательно, с ухмылкой на лице, оглядел каждого.
– Ну что, кто хочет попробовать против меня? Справится, оставлю вас в замке. А нет, так отправитесь обратно, шагу на причал не дам ступить.
– Давай со мной, – Эйнар сразу вышел вперёд, оттолкнув руку пытавшегося удержать его Бирнезия.
– С тобой? Да ты же ещё мальчишка.
Эйнар усмехнулся и, ничего не ответив, достал из ножен меч. Стиципий пожал плечами и, вдруг, резко выхватил клинок и нанёс удар в голову, да такой силы и быстроты, что все вокруг, даже опытные вояки, ахнули, ожидая увидеть противника с разрубленным черепом. Но тот его легко парировал, поднырнул под руку лаурдца и очутился за его спиной, едва сдержавшись от соблазна огреть того плашмя по мягкому месту. Стиципий едва успел развернуться следом. Последовало ещё несколько ударов, и простых, и с финтами, но безуспешно – мальчишка легко отбивал атаки и разгадывал любую хитрость, словно лет десять провёл в армии. Стиципий начинал злиться, его удары посыпались один за другим, но безуспешно. Эйнар то парировал клинком, то ловко уходил с линии удара. Он с трудом сдерживал улыбку, которую у него вызывали яростные, часто прямолинейные и бесхитростные попытки лаурдца. Отбив ещё несколько отчаянных выпадов, он ловким движением отвёл в сторону меч Стиципия и крутанул его так, что рукоять вырвало из руки. Остриё клинка упёрлось в горло обезоруженного офицера.
– Я тебя убедил?
Стиципий негромко кашлянул и осторожно, пальцами, убрал от горла клинок. Он посмотрел на едва сдерживающего смех Риза, улыбнулся сам и спокойно, словно совсем ничего не произошло, проговорил:
– Вполне. Надеюсь, остальные так же хороши?
– Хочешь сам проверить ещё раз?
– Нет, пожалуй, хватит. Так и быть, отведу вас к герцогу.
Пришлось ждать пока закончат с разгрузкой, за ходом которой, за отсутствием более интересного занятия, пятеро товарищей наблюдали с палубы корабля. Больше часа носильщики таскали из трюма мешки и свертки. Постепенно бывшая вровень с причалом палуба поднималась всё выше и выше. А когда с корабля был унесён последний мешок с зерном, она возвышалась над мостовой на половину человеческого роста. Отпустив рабочих, Риз и Стиципий уединились в каюте, видимо чтобы согласовать денежные расчёты. А когда они вышли, оба казались весьма довольными, лица их немного раскраснелись, и от каждого исходил едва заметный запах хорошего вина. Лаурдец махнул рукой, приглашая идти за ним, и ловко сбежал по трапу на берег.
Город встретил незваных гостей узкими лабиринтами улочек, вдоль которых стояли однообразные серые дома. Застоявшийся воздух пропитался запахами дыма, жаркого из трактиров, проулки пахли помоями и мышами. Он сильно отличался от довольно чистых городов Элиары. Высокие стены зданий нависали над улицами, лишая их солнечного света, поэтому, когда солнце склонилось к закату, здесь стало совсем темно. По пути встретились фонарщики – они зажигали один за другим свисавшие на цепях светильники. Кроме них, да ещё патрулей, никого больше не было видно. Как пояснил провожатый – из-за осадного положения горожане вечером предпочитают посидеть дома, отдохнуть – вдруг завтра что-то случится. Лишь немногие коротали время до ночи в тавернах. Наконец, Стиципий вывел их на городскую площадь, где и располагался дом правителя, разительно отличавшийся от других нарядностью фасада и присутствием у двери стражи.
– Ждите меня здесь.
Ответив на приветствие солдат, он скрылся за тяжёлой дубовой дверью, а оставшиеся на улице присели на крыльцо в ожидании вестей.
Стиципий отсутствовал недолго. Уже минут через пять, скрипнув, открылась дверь.
– Идёмте.
Они прошли в пустующий тёмный холл и поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, где в кабинете их встретил герцог. Он поднялся из-за заваленного бумагами стола и подошёл к гостям. На вид ему было около сорока. Среднего роста, широкоплечий, он напоминал на рабочего-лесоруба. Серые глаза бросали жёсткий взгляд из-под густых бровей, тонкие бледные губы на гладко выбритом лице казались тетивой лука. Остановившись в нескольких шагах, он внимательно, с головы до ног, осмотрел всех пятерых, пристально взглянул каждому в глаза, затем спросил:
– Вы из Элиары?
– Да, – ответил Эйнар.
– Почему вы бежали?
– Слишком много дрались, а это не понравилось властям.
– И это всё? Больше ничего?
– Да вроде нет.
– Как зовут вас?
Эйнар представил каждого, затем представился сам.
– Я разрешу вам остаться в городе, – произнёс герцог, немного подумав. – Но вы не будете зачислены в гарнизон, а это значит, что добывать пропитание придётся самостоятельно. На вас возлагается обязанность являться на сборы ополчения в случае штурма замка. Если откажетесь повиноваться, вас просто выкинут отсюда.
– А где нам жить? Неплохо бы иметь крышу над головой.
– Об этом не волнуйтесь. Около реки много пустующих домов. Если всё ясно, можете идти.
Герцог коротко кивнул на прощанье и вернулся за стол, однозначно дав понять что разговор закончен. Эллирий хотел что-то спросить ещё, но Стиципий потянул его за рукав, тихо шепнув, что не стоит более испытывать терпение лаурдского властителя. Они вышли на улицу. Стало уже совсем темно. Лишь коптящие светильники немного освещали улицы.
– Дорогу обратно найдёте? – спросил Стиципий.
– Найдём.
– Тогда удачи вам. Сегодня лучше переночуйте у Риза, а дом утром подыщите. Кстати, услышите колокол – бегом на главную площадь. Там собирается ополчение. А то… Сами слышали. Герцог не шутит…
21
На четвёртый день своего пути Иван Сергеевич и Николай добрались до Флардии. Они перешли реку по большому деревянному мосту и оказались перед воротами, которые местные называли Закатными. Был полдень, но небо затянули тяжёлые серые тучи, то и дело проливавшиеся на землю дождём. Стрижевский поёжился под плащом – верх рубашки промок и неприятно лип к телу. Хотелось скорее в тепло. Рядом непрерывным потоком в обе стороны шли люди, проезжали повозки. Все куда-то спешили, старались обогнать друг друга на подходе к воротам. Перед воротами желающие попасть в город выстраивались в две очереди – в первой те, кто путешествовал налегке, во второй – большей частью купцы с набитыми товаром повозками. Были ещё третьи, свободно проходившие в город и перекидывавшиеся со стражниками приветствиями.
Довольно многочисленная стража собралась под навесом около костра, по-очереди проверяя въезжающих в город. Дело шло бойко. Купцы сами отсчитывали пошлину за товар, путешественники без напоминаний предъявляли к досмотру завернутое в тряпицу и крепко связанное оружие.
Николай и Иван Сергеевич быстро перевязали крестовины своих мечей куском верёвки, и когда к ним подошёл солдат, сами протянули ему оружие рукоятями вперёд. млю дождём. азывали Закатными.
– Стой, не спеши, – проговорил тот, мельком глянув на мечи, и схватил обеих лошадей под уздцы.– Кто такие, зачем в столицу едете?
– Мы проездом, – ответил Николай. – Едем в Рамию. Решили передохнуть в вашем городе, обогреться. Погода-то вон какая.
– Погода… Да, не сахар. Ладно, проезжайте. Только смотрите, без шалостей. Чуть что не так, головы вам не сносить, порядки сейчас в городе строже стали, особенно насчёт драк.
– Не волнуйтесь, мы обычные путешественники, а не какие-нибудь там разбойники. Вы бы только сказали нам, где остановиться можно. Только чтобы место поприличней было.
– А, здесь недалеко, первый поворот направо. Постоялый двор «Вертел» называется. Там и поспать и поесть хорошо можно, и служанки сговорчивые.
Николай поблагодарил стражника, и они въехали в город. Многолюдный поток тянулся от небольшой, расположенной за воротами, площади по ведущей к центру улице. Повозки занимали всю её середину, оставляя по краям немного места для снующих горожан и приезжих. Путешественники пристроились за нагруженной бочками телегой и, смотря по сторонам, двинулись следом, с любопытством рассматривая высокие каменные дома. Первые этажи, как всегда, были заняты мастерскими, продающими всякую снедь лавочками и дешёвыми забегаловками, из окон которых доносился шум голосов, пьяные выкрики. Останавливаться в них не хотелось, и они надеялись, что порекомендованный солдатом трактир окажется лучше.
Они едва не проехали тот первый поворот, представлявший собой узенькую щель между линией прилепленных друг к другу домов.
– Это здесь? – удивлённо спросил Стрижевский сам не зная кого.
– Посмотрим.
Смело прорезав расступившуюся по сторонам толпу, они нырнули в проход. Запах залежавшегося мусора сразу ударил в нос, Николай поморщился и поспешил к видневшемуся впереди выходу. Они попали на соседнюю, вполне тихую улочку и упёрлись в дом на котором красовалась яркая вывеска с изображением поросёнка на вертеле. У дверей вертелся прыщавый молодой парень, оживившийся при виде подъехавших всадников. Он вытянулся в струну и выпалил заученную фразу:
– Добро пожаловать в «Вертел»! У нас отличная кухня и чистые комнаты!
Стрижевский придирчиво осмотрел фасад и, оставшись довольным, проговорил:
– А, пожалуй, мы остановимся здесь.
– Тогда позвольте проводить вас в конюшню, – парень подхватил поводья и потянул лошадей за собой.
Они прошли через арку на задний двор, где под навесом располагались стойла. Обленившийся от безделья конюх (компанию ему составляла всего одна захудалая кляча) нехотя оторвался от своей бутылки, но всё же принял гостей любезно. С первого взгляда оценив их коней, он вертелся и раскланивался, надеясь на подачку. Стрижевский дал ему мелкую монету, пообещав вознаградить посерьёзнее, если кони будут сыты и в добром здравии. Провожаемые клятвами и заверениями конюха, они поспешили пройти в трактир.
В зале, под потолком, висел лёгкий сизый туман от подгоревшего на сковородках жира. С непривычки немного защипало глаза и нос, но через минуту дым перестал мешать, а донёсшиеся с кухни ароматы жаркого пробудили зверский аппетит. Обстановка была простой, незатейливой. Несколько длинных столов от стены до стены занимали большую часть помещения. Слева от входа располагались полки с посудой, небольшой столик и стул, где сидел хозяин заведения. Народу было немного, всего пятеро мужчин, сидевших порознь. Они лишь покосились на приезжих и продолжили трапезу, не испытывая к ним более никакого интереса. Путешественники присели с краю, подальше от входной двери.
– Что угодно господам? – спросила подошедшая служанка, смазливая девчонка лет семнадцати с томными, зовущими глазами.
– Что у вас тут поесть и выпить имеется? – спросил Стрижевский.
– Если хотите, чтобы быстрее, то поросёнок есть холодный, овощи свежие всякие. Вино только красное осталось, местное. Южное кончилось, а белого уже месяц не видели. Вода ягодная была вроде. Если подождёте, то сделаем всё, что скажете.