Алекс. Лужайка. Любовный роман

Несколько движений, нажатий, поглаживаний, посасывания лепестков, оказалось достаточно, чтобы девушка бурно кончила, с силой прижимая мою голову к своему раскрывающемуся бутончику.

Вскрикнула, вытянулась в струнку и обмякла.

– Будешь входить – аккуратно, у меня… Узко там, – чувствую, ей стыдно говорить. – Боюсь, что будет больно.

Лариса предупреждает, но против страсти бессильна. И снова я не должен думать о себе.

– Подожди, ты что, ещё девушка?

– Не совсем…. Если бы, я тебе сразу сказала. И это бы меня, ты понимаешь, не остановило. А тебя – не знаю.

– Тогда рассказывай.

Сел рядом, обнял.

– Не до конца. Было больно, я дёрнулась, а он испугался и сбежал, поэтому больше никаких экспериментов, ни с кем. Думала, что уже не решусь. Мне стыдно, ты не будешь надо мной смеяться? А ты продолжай, даже если я буду пищать…, – тяжело задышала, потянулась к моим губам и члену.… Вздрогнула.

Поцелуй ещё больше завёл девушку. Я помнил, как вела себя Ирина, но там – настоящая купель с целебной водой, а меня было невозможно остановить. Наверное, девушка или что-то придумывает, или не договаривает.

Откидывается на подушку. Приподнимает и раздвигает ножки. Я чувствую, как бьётся её сердечко – девушка волнуется?

Вхожу медленно и уверенно, вход у неё узкий, значит, я обязан быть осторожным и внимательным. Крыся прижимает меня, впиваясь пальчиками в мои ягодицы. Не останавливаюсь, надавливаю сильнее и чувствую преодоление преграды! Замираю – никаких движений, секс, если будет, то не сейчас, а когда она привыкнет к новым ощущениям.

Не испытываю угрызений совести. Я держал ситуацию под контролем, но природа требует. Выхожу, снимаю презик и кончаю ей на животик. Ложусь рядом, не прерывая контакта, ласковые слова не приходят на ум.

Из её глаз выкатилась слезинка. Или мне показалось?

Непрерывно поглаживаю, успокаиваю. Девушку ни в коем случае нельзя отпускать от себя. Да она и не отлипает. Она, несомненно, перенесла стресс. И – «а был ли мальчик», или придумано специально для меня, теперь не выяснишь. И это вполне объяснимо – я более взрослый, у меня, она в курсе, есть девушка Алекс, так что я не стану ей досаждать и преследовать. Но всё равно – решиться в первый же день – для меня шок. Однако мне нужно засунуть свои сомнения куда подальше и быть ласковым с девушкой.

Придя в себя, Крыся вздыхает, вытирается салфеткой, забирает презик, сжимает в кулачке и, прикрывая промежность, убегает в душ.

Девушке на сегодня хватит, я кончил и физически успокоился, а она, несомненно, перенесла стресс. Если правда то, что она сказала, то понимаю, как ей сложно было решиться. А что, если Ира ей рассказала? Ладно, не об этом.

***

Вышел на лоджию, светло, белые ночи. Полусвет подсвечивают только вывески и реклама. Мысли – вразброд. Правильно ли сделал, что остался? – об этом я не думал. Но что с девчонкой? Чтобы отвлечься, решил приготовить чай – нашёл в шкафчике молочный улун. Принёс маленькие пиалки. Сел в кресло, закурил, но не успокоился. Сердце билось сильно, опустошение и тревога захватывали меня. А девушка? Ей-то гораздо сложнее, пусть она решила сама.

– Ты здесь? – в тёмных трусиках и футболке.

– Садись, – налил чай и ей. – Ты как? – не мог не спросить.

– Не волнуйся, всё в порядке. А твой презик, – я не видел, но почувствовал, что она покраснела. – Я положила в коробочку на память, как о… – запнулась. – Ты понимаешь, память о сегодняшней ночи.

Я понял, но пошутил:

– Тогда я заберу простынку.

– Не получится, – смеётся. – Я положила батистовую салфетку, а там всего две капельки…. Но если ты фетишист и коллекционируешь…

Успокаиваюсь – девушка в норме, ни слёз, ни сожалений.

Я держал её за руку и чувствовал, что надо сказать что-то ласковое. Однако ничего, кроме: «ты замечательная и необыкновенная»