Генрих Ягода. Генеральный комиссар государственной безопасности

«По особому отделу

Согласно телеграммы начальника Нижегородского охранного отделения от 15 сего августа, 16 числа в Москве был взят в наблюдение прибывший из Нижнего Новгорода Рыбинский мещанин Ягода, 17 лет, кличка “Одинокий”. О всем замеченном и заслуживающем внимания будет донесено дополнительно».

В ту пору сыскное дело еще не достигло совершенства. Улизнуть от жандармов умелому подпольщику не составляло труда. Хотя бы и с чужими документами.

«В паспортном деле у нас был большой пробел, – свидетельствовал генерал Павел Павлович Заварзин, много лет прослуживший в корпусе жандармов, – на паспорте не требовалась фотография его владельца, что, конечно, весьма облегчало пользование чужими документами».

Генрих Ягода, как и другие создатели советской системы госбезопасности, еще в юности на собственном опыте узнал, как действует репрессивный аппарат. И какие же уроки он извлек из собственного опыта? Он хорошо помнил, с какой легкостью ему и его товарищам удавалось обманывать царских полицейских и тюремщиков, и став хозяином Лубянки, неустанно совершенствовал механизм слежки и контроля.

24 апреля 1911 года начальник Нижегородского охранного отделения подписал справку о положении дел в партии анархистов-коммунистов, информация была получена агентурным путем:

«Среди оставшихся членов местной группы анархистов полная бездеятельность и пока нет никаких признаков, указывающих на то, что в более или менее близком будущем положение это может измениться.

Теперь вся надежда оживить деятельность группы возлагается на Генриха Ягоду, но этот пока от работы уклоняется. Одно время группой московских анархистов велись переговоры с Ягодой относительно ограбления в Нижнем какого-то банка, кажется, Николаевского, но переговоры эти очевидно успеха не имели, так как план ограбления осуществить не удалось.

Приняты меры: агентурное наблюдение за Ягодой продолжается».

Главным орудием полиции стала осведомительная агентура. Среди армии добровольных доносчиков были случайные заявители, «штучники», были постоянные осведомители (большей частью дворники или горничные) и, наконец, «секретные сотрудники» – платные агенты полиции из числа самих революционеров. Подпольщики боялись провокаторов и пытались их вычислить.

Московские жандармы попросили начальника Нижегородского охранного отделения 29 апреля 1911 года «принять меры к выяснению, кем именно из московских анархистов велись переговоры с Генрихом Ягодой по поводу предполагавшегося ограбления Нижегородского Банка».

6 мая Нижний Новгород ответил начальнику отделения по охранению общественной безопасности и порядка в городе Москве:

«Имею честь донести Вашему Высокоблагородию, что, по вновь полученным мною агентурным сведениям, в 1909 году Генрих Ягода вел переговоры по поводу предполагавшегося ограбления Нижегородского банка с московскими анархистами – носившим в то время кличку “Черный” и каким-то скульптором, выяснить коих более подробно не представилось возможным».

В царские времена у спецслужб было множество недочетов, которые Ягода и другие большевики исправят после революции. Но в царские времена неплохо была поставлена служба наружного наблюдения, ее агентов на французский лад именовали филёрами.

17 мая нижегородские жандармы занесли в свою картотеку:

«Ягода Генрих-Энох Гершенов, Рыбинский мещанин, 20 лет. Намеревался получить от Ивана Чимбарисова в Нижнем Новгороде один пуд гремучего студня и две-три штуки оболочки. На него возлагалась вся надежда оживить деятельность группы, с ним велись переговоры московских анархистов относительно ограбления в Нижнем какого-то банка».

Гремучий студень – мощное взрывчатое вещество, которое изобрел шведский химик Альфред Нобель для взрывных работ. Это вещество можно было изготовить в кустарных условиях, и террористы взяли его на вооружение.

Теракты представлялись революционерам эффективным способом борьбы с властью. Будущий начальник Ягоды в наркомате внешней торговли инженер Леонид Борисович Красин в годы Первой русской революции руководил боевой технической группой при ЦК партии большевиков. Мечтал создать «бомбу величиной с грецкий орех».

Годы, проведенные среди анархистов, не прошли даром для Генриха Ягоды; склонность к насилию получила оправдание – убийства, налеты, экспроприации совершаются во имя победы революции.

Дореволюционная Москва. 1910. [ТАСС]

Ягода, как и другие советские руководители, был воспитан революционными событиями, которые привели к власти профессиональных подпольщиков

Демонстрация в Петербурге.

1905. [ТАСС]

Революционные события в России. Манифестация. 1905. [ТАСС]

Не всякий на это способен. В сознании человека должен произойти какой-то радикальный сдвиг, прежде чем он перейдет к насилию. Зато, если этот внутренний переворот свершился, он становится хладнокровным и безжалостным убийцей.

Молодой подпольщик Ягода, как и другие подпольщики, наверняка боялся показаться трусом или недостаточно надежным. Начинающие боевики доказывали друг другу свою храбрость и презрение к врагу… Но главным было твердое убеждение в том, что убивать необходимо во имя высшей цели. Идеология и вера словно выдавали лицензию на праведный гнев. Заповедь «не убий» не применима в революционных условиях. Для революционера убийство политического врага – не только необходимость, но и долг, что ярко проявится после Октября семнадцатого.

В 1917 году профессиональные подпольщики, боевики и террористы, организаторы экспроприаций и просто люди с уголовным складом ума, презревшие мораль и нравственность, внезапно оказались у руля огромного государства. Отныне они будут определять судьбу России. Революционеры и подпольщики при советской власти станут безжалостно уничтожать тех, кого сочтут врагами.

28 апреля 1912 года начальник отделения по охранению общественной безопасности и порядка в Москве отправил донесение в Департамент полиции министерства внутренних дел:

«Начальник Нижегородского охранного отделения, телеграммой от 1 сего апреля за № 372, сообщил мне, что со скорым поездом выехал в Москву в сопровождении филеров Осипова и Шмырева местный анархист Генрих Гершон Ягода, кличка “Сыч”, вместе с неизвестным, при чем просил принять наблюдаемых в дальнейшее наблюдение и установить личность последнего, не подвергая их обыскам до получения дополнительных сведений по почте.

По прибытии в Москву нижегородские филеры наблюдаемых упустили из вида, почему мною было установлено самое строжайшее наблюдение, каковое заметило, что 4 апреля на Курский вокзал явился наблюдаемый “Сыч” вместе с неизвестным, последний в тот же день, в сопровождении нижегородских филеров Осипова и Шмырева, из Москвы выехал в гор. Нижний Новгород.

Наблюдаемый же под кличкой “Сыч” с Курского вокзала был проведен в дом № 4 по Весковскому переулку, где он и проживает до сего времени, в квартире № 34, не предъявляя своего вида в прописку; в означенной квартире проживает его родная сестра Евгения Ягода.

По имеющимся у меня агентурным сведениям, Генрих Ягода прибыл в Москву с целью приискания себе службы, прописался по паспорту на имя Галушкина, так как, будучи евреем, не имеет права жительства в городе Москве. Имеет револьвер “Велодог”, полученный им в Нижнем Новгороде от какого-то лица взамен оставленной им там охотничьей собаки. Находится в крайне затруднительном материальном положении, поговаривает о самоубийстве, если бы не удалось ему устроиться на службу. В 1908 году в городе Нижний Новгород был заподозрен в сношениях с охранным отделением.

К сему имею честь доложить, что по агентурным соображениям ликвидация Ягоды и его связей по Москве будет произведена между 5 и 7 наступающего мая месяца. Наружное наблюдение за ним продолжается».

Упомянутое в донесении оружие Генриха Ягоды – карманный револьвер «Велодог» (Velo-Dog) – придумал в конце XIX века французский оружейник Шарль Франсуа Галан специально для велосипедистов, чтобы они защищались от нападавших на них уличных собак. Отсюда и название. Револьверы этой марки производил Императорский Тульский оружейный завод.

9 мая 1912 года министерство внутренних дел поинтересовалось у начальника Московского охранного отделения:

«Департамент полиции просит Ваше Высокоблагородие сообщить, ликвидирован ли Вами и с какими результатами анархист Генрих Гершенов Ягода и его связи, упоминаемый Вами в сообщении Вашем от 28 апреля сего года за № 296262».

Московский градоначальник генерал-майор Александр Александрович Адрианов постановил:

«2 мая 1912 года я, Московский градоначальник, получив сведения, дающие основание признать мещанина города Ставрополя Николая Григорьевича Галушкина – Генриха Ягоду вредным для общественного порядка и спокойствия, руководствуясь § 21 Высочайше утвержденного в 31 день августа 1881 года Положения об усиленной охране, постановил: означенного Галушкина впредь до выяснения обстоятельств дела заключить под стражу с содержанием, согласно ст. 1043 Уст. Судопр.

Настоящее постановление на основании 431 ст. того же Устава, объявить арестованному, а копию с постановлением препроводить прокурору Московской судебной палаты и в место заключения задержанного».

Начальник отделения по охранению общественной безопасности и порядка в Москве 15 мая 1912 года донес в Департамент полиции:

«По особому отделу

Вследствие предложения Департамента полиции от 9 сего мая за № 100849 имею честь донести, что 11 сего мая обыскан Генрих Ягода, который того же числа заключен под стражу и о нем возбуждена переписка в порядке Положения о государственной охране.

Из показания Ягоды усматривается, что прибыл он в Москву из Нижнего Новгорода с целью приискания себе службы. Перешел на нелегальное положение, так как, будучи евреем, не имеет права жительства в Москве, и что предполагал он проживать по чужому паспорту недолго, имея намерение перейти в православную веру».

Московское охранное отделение занялось выяснением «политической благонадежности Генриха Гершенова Ягоды». Что ему вменялось в вину? «Сношения с анархистами в городе Нижнем Новгороде и проживание по чужому документу».

12 мая Генриха Ягоду задержали. При обыске ничего противозаконного не обнаружили. Заключили под стражу. На следующий день допросили.

На допросах в полиции многие будущие партийные руководители проявляли себя не самым достойным образом. Как это происходило? Попал человек за решетку. С товарищами в камере или на прогулке – герой. А оказавшись один на один со следователем… Если на прямую вербовку не соглашался, то желание поскорее выйти на волю толкало на откровенный разговор.

В советские времена после смерти члена политбюро Серго (Григория Константиновича) Орджоникидзе, который возглавлял партийную инквизицию – Центральную контрольную комиссию, в его архиве нашли два запечатанных пакета.

Г.К. Орджоникидзе (второй слева) среди бойцов и командиров Красной армии в городе Грозном. 1918. [ТАСС]

Серго Орджоникидзе, когда возглавлял партийную инквизицию, собирал материалы и на членов политбюро. Это считалось нормальной практикой в большевистской верхушке. На Ягоду у него материалов не было

На пакетах Серго написал: «Без меня не вскрывать». Там обнаружились документы царского Департамента полиции, в том числе показания члена политбюро Михаила Ивановича Калинина. На допросе будущий глава государства (пусть даже и формальный) или, как его чаще называли, всесоюзный староста сказал следователю:

– Желаю дать откровенные показания о своей преступной деятельности.

И Калинин выложил полиции абсолютно все, что ему было известно о работе подпольного кружка, в котором он состоял.

В архиве Орджоникидзе хранилась и справка о другом члене политбюро – Яне Эрнестовича Рудзутаке, которого одно время даже прочили в генеральные секретари вместо Сталина. Арестованный по делу Латышской социал-демократической рабочей партии, он назвал имена и адреса членов своей организации. Основываясь на его показаниях, полиция провела обыски, изъяла оружие и подпольную литературу.

Генрих Ягода показаний на товарищей не дал. Он был человеком с характером.

Родственники просили за него, ссылаясь на «сильную степень чахотки». Чахотка, то есть туберкулез, была очень распространена в России. Еще не было ни лекарств, ни социальных условий для борьбы с этим недугом.

19 мая Отделение по охранению общественной безопасности и порядка Москвы информировало смотрителя Сущевского полицейского дома:

«Содержащийся под стражей во вверенном Вам полицейском доме под именем мещанина города Ставрополя Николая Григорьева Галушкина (постановление № 405) в действительности оказался Рыбинским мещанином Генрихом Гершеновым Ягодой».

25 июня 1912 года московский градоначальник генерал-майор Адрианов и начальник московской охранки Павел Заварзин обратились к министру внутренних дел:

«Представляя при сем сведения на мещанина города Рыбинска Генриха Гершенова Ягоду и признавая деятельность его безусловно вредной для общественной безопасности и порядка, ходатайствую пред Вашим Высокоблагородием о внесении дела о названном лице в Особое Совещание, на предмет наложения на него административного взыскания – высылка в одну из отдаленных губерний Империи с отдачей под гласный надзор полиции на срок два года».

Полицейские сработали не слишком умело, предъявить Генриху Ягоде им было нечего, кроме того, что он приехал по чужим документам в Москву, не имея на то права как еврей. А евреи по-прежнему были ограничены в правах.

Если бы не раздел Польши, евреев в России вовсе бы не было. Но присоединив немалую часть польского королевства, императрица Екатерина II обрела и еврейских подданных. Сначала им было обещано равенство в правах, но они его так и не увидели.

Евреи в силу давних религиозных предрассудков воспринимались как нежелательный элемент. Ведь только в 1965 году Второй Ватиканский собор убрал из церковных текстов упоминания о вине еврейского народа за распятие Иисуса Христа.

Долгое время евреи жили в своих местечках совершенно обособленно. Это власть не устраивало. Правительственный указ 1845 года предписал евреям отказаться от традиционной одежды и одеваться, как все.

Обучение русскому языку открыло двери еврейских местечек. Разрушение традиционной общины вело к вовлечению евреев в общую жизнь России. Они учили русский язык и получали образование.

Но устроить свою жизнь евреям было трудновато. На государственную службу не принимали. Военная карьера? Производство в офицеры – только после перехода в христианство. Заниматься земледелием? Землю не разрешали покупать. Работать в промышленности? Запрещено селиться в городах, где строились заводы. Оставались медицина, наука, культура. Но не может же целый народ этим заниматься!

Основная масса евреев существовала в беспросветной нищете. Перебивались ремесленничеством, кустарничеством, мелкой торговлей. Отсюда и пошло представление о евреях как о торгашах, которые ни к чему другому не пригодны. Как сейчас жалуются на засилье выходцев с юга в московской торговле, так сто с лишним лет назад боялись конкуренции в торгово-экономической сфере с евреями.

Образованная еврейская молодежь, видя, что русский крестьянин находится в столь же безысходной нужде, присоединялась к народническому движению, занималась просветительской деятельностью. Исходили из того, что судьба евреев неразрывно связана с историей России и евреи получат равноправие только тогда, когда жизнь всей страны изменится к лучшему.

Среди тех, кто так думал, был и Генрих Ягода. В этой среде было много романтиков и идеалистов. Но революционная борьба за социальную справедливость и права человека быстро превращала романтика в профессионального подпольщика.

Прежде евреев упрекали в том, что они живут замкнуто, не интересуются делами всей страны. А тут, напротив, посыпались обвинения в излишней политической активности. Начались погромы, которые рождали у еврейской молодежи ненависть к существующему политическому строю.

Еврейские национальные организации возражали против участия в революционном движении. Сионисты хотели, чтобы молодежь готовилась к переезду в Палестину и вообще не влезала в российские дела.

У нас часто говорят о «сионистах», плохо представляя себе значение этого термина. Сионисты исходят из того, что рассеянные по всему миру евреи должны вернуться на историческую родину, а не ассимилироваться в тех странах, куда их привело изгнание. До момента возвращения в Палестину им не следует участвовать в политической жизни страны, их приютившей.

Но многие молодые евреи рассматривали Россию как свою страну, полагали, что не имеют права оставаться в стороне, когда решается судьба родины. Так появилось поколение революционеров, борцов за общее дело, для которых еврейское происхождение не имело никакого значения. Они не делили людей по национальному или религиозному признаку. Генрих Ягода принадлежал к их числу.

Глава вторая

Агентурное наблюдение продолжить

А как прошли его годы от ареста до революции семнадцатого? Как их провел юный анархист-боевик? Сколько Ягоду держали в неволе?

Судьба будущего наркома внутренних дел СССР зависела тогда от царского министра внутренних дел Александра Александровича Макарова. Он много лет служил прокурором, прежде чем самый знаменитый политик начала века Петр Аркадьевич Столыпин сделал его своим заместителем, после убийства Столыпина он возглавил ведомство. Макаров оставался министром почти до конца существования империи – декабря 1916 года. Он не эмигрировал, остался в революционной России. В 1919 году большевики его арестовали и расстреляли.

Дело Ягоды решилось быстро. 2 августа 1912 года охранное отделение уведомило начальника Московской Центральной пересыльной тюрьмы:

«По рассмотрении Особым Совещанием, образованным согласно ст. 34 Положения о государственной охране, обстоятельства дела о содержащемся под стражей в пересыльной тюрьме Генриха Гершенова Ягоды, изобличенном в преступных сношениях с лицами, принадлежащими к революционным организациям, министр внутренних дел постановил: подчинить Генриха Ягоду гласному надзору в избранном месте жительства, но вне столицы и столичных губерний, на два года.

Об изложенном Отделение просит объявить под расписку названному Ягоде и опросить его, желает ли он выехать из Москвы на собственный счет с проходным свидетельством в избранное им место жительства за исключением столиц и столичных губерний, а также и местностей, указанных в прилагаемом при сем списке и, в утвердительном случае, освободить его из-под стражи, обязав подпиской о явке по истечении трех дней в Охранное отделение за получением проходного свидетельства для следования в место жительства».

Генрих Ягода предпочел отправиться в ссылку самостоятельно, а не на казенный счет под конвоем. Выбрал Симбирск, куда и поехал по железной дороге. Это был большой город с населением в шестьдесят тысяч человек.

11 августа 1912 года помощник московского градоначальника уведомил симбирского губернатора:

«По рассмотрении Особым Совещанием обстоятельств дела о Генрихе Гершенове Ягоде, изобличенном в преступных сношениях с лицами, принадлежащими к революционным организациям, министр внутренних дел постановил: подчинить Генриха Ягоду гласному надзору полиции на два года. Ягода избрал местом своего жительства гор. Симбирск, куда и выбыл 8 сего августа с проходным свидетельством за № 302127.

Сообщая об изложенном Вашему Превосходительству для зависящих распоряжений, прошу о последующем меня уведомить. Приложение: Фотографическая карточка».

21 августа вице-губернатор оповестил московского градоначальника:

«Уведомляю Ваше Превосходительство, что мещанин гор. Рыбинска Генрих Гершенов Ягода в гор. Симбирск прибыл 12 сего августа и гласный надзор полиции над ним установлен».

Начальником полиции Симбирской губернии был статский советник Василий Асафович Пифиев, который прослужил на этой должности почти три десятилетия – при семи губернаторах. Симбирское жандармское управление, которое должно было присматривать за Ягодой, возглавлял подполковник Сергей Петрович Шабельский. Он окончил Николаевское кавалерийское училище и был выпущен в лейб-гвардии драгунский полк. В 1898 году его перевели в Отдельный корпус жандармов.

Прежние руководители жандармского управления облегчали себе жизнь тем, что во всем полагались на полицмейстера Пифиева, но подполковник Шабельский озаботился созданием собственной агентурной сети, которая к моменту приезда Ягоды состояла из восемнадцати постоянных осведомителей и тридцати шести «штучников».

Подполковник Шабельский 2 января 1913 года доложил директору Департамента полиции: «За Ягодой установлено как агентурное, так и наружное наблюдение».

Но Генрих Ягода избавил охранку от лишних хлопот. Высланный в Симбирск, он полностью отошел от революционной деятельности.

Не он один.

Это были годы, когда казалось, что революционное движение в России потерпело поражение. Радикально настроенные социалисты, как Владимир Ильич Ленин, уехали за границу. Менее радикальные, как Леонид Борисович Красин, занялись устройством личной жизни. Оказавшиеся в руках жандармов, как Иосиф Виссарионович Сталин и Генрих Григорьевич Ягода, безропотно отбывали наказание, не конфликтуя с властью.

В Симбирске Генрих Ягода обосновался в доме № 13 по Лосевой улице, где жил его дедушка и две тетушки – сестры его матери. Но долго томиться в ссылке ему не пришлось.

21 февраля 1913 года в России с невероятной пышностью отмечалось 300-летие царствования дома Романовых. «День празднования, – записал в дневнике император Николай II, – был светлый и совсем весенний. Настроение было радостное».

Торжественные литургии и молебны, на которых читалась специально составленная, начинавшаяся словами молитва «Крепость даяй царем нашим Господи», парады, балы у губернаторов и градоначальников, благодарственные слова императорскому дому. Казалось, ничто не помешает в 2013 году с еще большим блеском отметить 400-летие династии…

Генриху Ягоде повезло. По случаю 300-летия дома Романовых объявили амнистию. Она распространилась и на Ягоду ввиду незначительности его проступка. 16 июля 1913 года Генрих Григорьевич был освобожден из-под надзора полиции.

В справке записали:

«Ягода подвергнут был гласному надзору полиции на два года, считая срок с 16 июля 1912 года; по 16 июля 1914 года, но на основании Высочайшего указа от 21 февраля 1913 года срок этот Ягоде сокращен на один год».

Симбирский губернатор обратился в Департамент полиции:

«Препровождаю при сем на распоряжение Департамента полиции прошение гласноподнадзорного в городе Симбирске Генриха Гершенова Ягоды, ходатайствующего пред г. министром внутренних дел ему перейти на жительство в гор. Нижний Новгород.

Ягода за время нахождения под гласным надзором полиции в Симбирске ни в чем предосудительном не замечался».

Сохранилось и обращение Ягоды к министру внутренних дел:

«Особым Совещанием при Департаменте полиции я был назначен к административной высылке из Москвы сроком на два года под гласный надзор полиции с правом выбора своего места жительства. На первое время я выбрал город Симбирск, так как родина моя и местожительство моих родных город Нижний Новгород был объявлен на положении об усиленной охране на время Нижегородской ярмарки.

Теперь же, по окончании ярмарки и снятии положения об усиленной охране, я покорнейше прошу Ваше Высокопревосходительство разрешить мне въезд на родину мою, город Нижний Новгород, так как болезнь моя, туберкулез легких и острое малокровие, требует тщательного за мной ухода, который могут мне доставить только родные мои, живущие в Нижнем Новгороде.

Группа жандармов в штабе корпуса за работой.

1915. [РГАКФД]

После Первой русской революции казалось, что социалистическое движение потерпело поражение.

Одни уехали за границу. Другие, как Ягода, безропотно отбывали наказание

Проживая же в Симбирске, я не только не имею возможности лечиться, но даже доставить себе того питания, требуемое моим болезненным состоянием, так как не имею абсолютно никакого заработка. Вследствие всего вышеизложенного я еще раз имею честь покорнейше просить Ваше Высокопревосходительство не отказать мне в покорнейшей моей просьбе и разрешении мне переезда в город Нижний Новгород».