Полководцы Победы

Первая конная и роль конницы

В историю отечественных вооруженных сил Климент Ефремович Ворошилов вошел еще и как один из создателей знаменитой Первой конной армии.

После революции офицеры-кавалеристы почти все оказались на стороне Белой армии. Кавалерийские формирования белых – кубанская конница генерала Андрея Григорьевича Шкуро, которого после Второй мировой повесят за сотрудничество с нацистами, донца генерала Константина Константиновича Мамантова, конница генерала Сергея Георгиевича Улагая, конная группа генерала барона Петра Николаевича Врангеля – прорывали линии фронта и губительным смерчем прокатывались по тылам Красной армии.

Большевикам пришлось создавать собственную кавалерию. 17 ноября 1919 года Реввоенсовет Республики одобрил предложение создать Конную армию. 5 декабря в штаб Первой конной прибыл Сталин, который взял армию под свое покровительство. Встречали его командующий армией Семен Михайлович Буденный и член Военного совета армии Ворошилов. Встретились люди, от которых многие годы будет зависеть судьба армии и страны. Они и шли по жизни сплоченной группой, сметая соперников и поддерживая друг друга.

Красные конники оказались на вес золота, потому что Гражданская война в России развивалась по другим законам, чем Первая мировая.

В мировой войне только первые месяцы и последние, когда большое наступление 1918 года сломало немецкую армию, были временем масштабного передвижения войск и стратегических операций. Основные военные годы прошли в изматывающей позиционной борьбе без впечатляющих успехов. Войска засели в траншеях, и выбить их было очень трудно.

В Первую мировую кавалерия не могла прорвать ряды колючей проволоки, и ее безжалостно расстреливали из автоматического оружия. Колючую проволоку придумали для того, чтобы огораживать загоны для скота. А в Первую мировую проволока превратилась в эффективное орудие уничтожения. Люди и лошади, повисшие на проволоке, умирали долго и мучительно.

Маршал Константин Константинович Рокоссовский писал, что уже в Первую мировую конница потеряла прежнее значение. Но Гражданская война воскресила ее. Гражданская война была совсем иной, не окопной: не было сплошной линии фронта, и конница благодаря своей мобильности сыграла особую роль.

Поэтому после войны знаменитые кавалеристы уверенно говорили, что недавно появившиеся танки будут сражаться между собой, но коня не заменят, потому что танки не способны делать то, что может лошадь. Генералы рассуждали о танках как об экспериментальном оружии, еще недостаточно испытанном, которое нуждается в топливе, запасных частях, обслуживании и которое, возможно, будет легко уничтожаться новым противотанковым оружием. И разве танк способен заменить коня при проведении разведывательной операции или скрытом рейде в тыл противника?

Развитие боевой техники в ХХ веке часто сводило на нет все предсказания. И очередная революция в военном деле ставила генералов в трудное положение. Одни искренне верили, что новая система оружия изменит ход войны. Другие, напротив, считали, что новое оружие ничего не стоит.

Выходцы из Первой конной армии четверть века руководили обороной страны: маршал Ворошилов был наркомом обороны с 1925 по 1940 год, маршал Тимошенко – в 1940—1941-м, маршал Андрей Антонович Гречко – с 1967 по 1976 год. В общей сложности из Первой конной вышли 8 маршалов Советского Союза, 9 маршалов родов войск и генералов армии.

Военный министр

После Гражданской войны Ворошилов хотел снять военную форму. 2 ноября 1921 года он по-дружески обратился к Сталину:

«Дорогой Иосиф Виссарионович!

Я тебе уже говорил о моем намерении переменить свое “амплуа”, а сейчас это решил твердо. Работа в Военном ведомстве мне уже опостылела, да и не в ней теперь центр тяжести. Полагаю, что буду полезней на гражданском поприще. От тебя ожидаю одобрения и дружеской поддержки перед ЦК о моем откомандировании.

Хочется поработать в Донбассе, куда и прошу ЦК меня направить. Работу возьму какую угодно и надеюсь снова встряхнуться, а то я здесь начал хиреть (духовно). Нужно и меня пожалеть.

Крепко обнимаю.

Твой Ворошилов».

Но Сталин не захотел расставаться с одним из своих главных союзников в армии. В 1923 году Ворошилов вновь поставил вопрос об освобождении его от военной работы. На заседании Политбюро постановили: «В просьбе тов. Ворошилова отказать».

Сталин перевел Ворошилова в Москву руководить столичным военным округом. В январе 1925 года сделал заместителем наркома по военным и морским делам. Возможно, Климент Ефремович долго бы оставался замом у талантливого военачальника Фрунзе, но Михаил Васильевич скоропостижно скончался после неудачной операции.

Уже 6 ноября 1925 года Ворошилова утвердили наркомом по военным и морским делам и председателем Реввоенсовета СССР. На ХIV съезде партии он стал членом Политбюро ЦК и вошел в узкий круг вождей, которые принимали все ключевые решения.

Через 3,5 года, 15 июля 1929 года, Политбюро, выслушав доклад Ворошилова, приняло Постановление «О состоянии обороны в СССР». Главная цель: Красная армия должна «по численности – не уступать нашим вероятным противникам на главнейшем театре войны, по технике – быть сильнее противника по двум или трем решающим видам вооружения, а именно – по воздушному флоту, артиллерии и танкам».

Ставилась задача создать в течение двух лет опытные образцы артиллерии, крупнокалиберных пулеметов, всех современных типов танков и бронемашин и добиться их внедрения в армию. Появилась должность начальника вооружений Красной армии. Первым новое управление возглавил Иероним Петрович Уборевич, один из самых талантливых советских военачальников. Через два года его сменила еще более известная фигура – будущий маршал Михаил Николаевич Тухачевский.

Контуры грядущей войны были предметом споров и дискуссий. Смелое воображение некоторых теоретиков в тридцатые годы рисовало им картины поля боя, где решающую роль играет супероружие. Но реальные возможности боевых машин тех лет были настолько ограничены, что разговоры о господстве танков и авиации на поле боя воспринимались как фантазерство.

Главным энтузиастом танкостроения стал Владимир Кириакович Триандофилов, заместитель начальника Штаба Красной армии. Он прошел Первую мировую, в Гражданскую командовал полком и бригадой, получил орден Красного Знамени. Он убежденно говорил о том, что будущая война будет носить совершенно иной характер и ее исход в значительной степени определит широкое использование боевой техники.

Триандофилов предложил сформировать в Московском и Белорусском военном округах первые мотомеханизированные бригады. Он считал, что важнейшая задача Красной армии – отрабатывать взаимодействие пехоты, артиллерии, танков и авиации. Доказывал, что победу в будущей войне принесет мощный удар танковым кулаком при поддержке артиллерии и штурмовой авиации.

Когда Триандофилов убеждено говорил о будущей войне как о «войне моторов», он выступал против могущественных кавалеристов, занимавших ведущие позиции в армии. Его высокая должность позволяла ему успешно отстаивать свои взгляды. Увы, Триандофилов погиб 12 июля 1931 года в авиационной катастрофе и был похоронен у Кремлевской стены. Но импульс к развитию танкостроения уже был дан.

В 1934 году, 20 июля, Наркомат по военным и морским делам переименовали в Наркомат обороны СССР. В сентябре 1935 года Штаб РККА стал Генеральным штабом. В том же году в Красной армии появились офицерские звания, что еще недавно казалось неприемлемым. Большевики после революции декларировали равенство всех военнослужащих, демонстративно отменили звания и знаки различия. Но в повседневной армейской жизни нужно отличать рядового бойца от командира. 16 января 1919 года Реввоенсовет ввел «знаки различия командного состава РККА по занимаемым должностям». На рукаве гимнастерки и шинели появились геометрические фигуры – треугольники для младшего командного состава, квадраты для старшего и ромбы для высшего комсостава. Квадраты в армейском обиходе стали именовать «кубарями», ромбы – «шпалами». В 1922 году ввели нарукавные клапаны, на которые нашивались знаки различия, а в 1924-м – петлицы. Кадровая армия нуждалась в строгой и понятной воинской иерархии. 23 сентября 1935 года «Правда» опубликовала постановление ЦК и Совета народных комиссаров СССР «О введении персональных военных званий начальствующего состава РККА».

В Красной армии появились лейтенанты, старшие лейтенанты, капитаны, майоры, полковники и маршалы Советского Союза. Первыми это звание получили командующий Особой Дальневосточной армией Василий Константинович Блюхер, инспектор кавалерии РККА Семен Михайлович Буденный, нарком обороны Климент Ефремович Ворошилов, начальник Генерального штаба Александр Ильич Егоров, заместитель наркома обороны Михаил Николаевич Тухачевский. Появились новые знаки отличия – на петлицах и на рукавах. Маршалы носили на петлицах и на рукавах большие звезды. Высший командный состав – «ромбы», старший офицерский состав (от капитана до полковника) – «шпалы», младший – «кубики», младшие командиры (сержанты и старшины) – треугольники. Все эти геометрические фигуры сохранялись до 6 января 1943 года, когда Сталин восстановил погоны.

Вот только вернуться к генеральским званиям тогда не решились. Генералы устойчиво ассоциировались с царской и Белой армиями. Старшие офицеры получили звания, напоминающие занимаемую должность: комбриг, комдив, комкор, командарм 2-го ранга, командарм 1-го ранга… Все это рождало путаницу.

В апреле 1940 года проходило заседание главного военного совета, обсуждались итоги войны с Финляндией. Когда выступал комбриг Степан Ильич Оборин, начальник артиллерии 19-го корпуса, Сталин неожиданно спросил его:

– Надо ли восстановить звание генерала?

Комбриг охотно поддержал эту идею:

– Для поддержания авторитета нашей Красной армии и великой страны считаю, что нужно ввести генеральское звание. Чем мы хуже других?

Новые звания ввели Указом Президиума Верховного совета СССР от 7 мая 1940 года. Сохранялись специальные звания только у высшего политического состава. Политработники получили обычные для армии и флота звания лишь в 1942 году. Бригадные, дивизионные, корпусные и армейские комиссары стали генералами.

Впрочем, вожделенные генеральские погоны достались не всем. Например, заместитель начальника Политуправления Южного фронта бригадный комиссар Леонид Ильич Брежнев, будущий глава нашей страны, при аттестации 15 декабря 1942 года стал всего лишь полковником. Погоны генерал-майора он получил только 2 ноября 1944 года.

«Нас к победе ведет Ворошилов»

Ворошилов вел себя уверенно и непринужденно.

Стоя на трибуне партийного съезда, шутил с залом:

– Я позволю себе, товарищи, назвать вам некоторые цифры, из которых вы мало что поймете (в зале взрыв смеха), но лучше сказать вам хоть что-нибудь, чем ничего.

Он приводил цифры быстрого роста военной промышленности. Зал, как положено, горячо аплодировал.

Ворошилов продолжал шутить:

– Я прошу президиум засчитать мне время, идущее на хлопки: тут будут все время хлопать, а мне сказали, что я имею только полтора часа.

Зал восторженно смеялся.

Ворошилова повсюду встречали с почетом. На съездах, митингах и собраниях, особенно в вооруженных силах, звучали призывы:

– Да здравствует наш славный вождь, первый командир и красноармеец – товарищ Ворошилов!

И зал взрывался аплодисментами, как тогда писали, «переходящими в овацию».

Климент Ефремович не был человеком хитрым и коварным. Скорее, ему было свойственно некоторое простодушие. И его восхищение вождем было искренним. Он от души восторгался умением Сталина руководить страной.

Климент Ефремович охотно принимал на себя и обязанности, связанные с руководством учреждениями культуры и искусства. Ворошилов был председателем комиссии, которая руководила академическими театрами. Клименту Ефремовичу Политбюро поручало просмотреть тот или иной спектакль и решить его судьбу. Он сыграл положительную роль в судьбе Михаила Афанасьевича Булгакова. Уговорил Политбюро разрешить Московскому Художественному театру оставить в репертуаре его пьесу «Дни Турбиных». А вот другая пьеса Булгакова – «Бег» – ему не понравилась, и зрители ее не увидели.

Ворошилову нравился ансамбль Красной армии под управлением Александра Васильевича Александрова. Он приказал искать повсюду талантливых певцов и музыкантов и присылать их в Москву, чтобы пополнить ансамбль. Александров часто приезжал к Ворошилову на дачу в Хлебниково. Они вместе пели.

Климент Ефремович приехал в театр Всеволода Эмильевича Мейерхольда на просмотр пьесы одного из самых известных советских драматургов Всеволода Витальевича Вишневского «Последний решительный». И даже председательствовал на обсуждении пьесы.

Популярный в довоенные годы кинофильм «Если завтра война» описывал победоносную войну над Германией, когда на помощь Красной армии приходил немецкий пролетариат. И красноармейцы гнали врага, уничтожая его на чужой территории малой кровью, могучим ударом. И звучала песня, написанная братьями Покрасс на стихи Василия Ивановича Лебедева-Кумача:

В годы массовых репрессий наркому обороны клали на стол уголовные дела, которые, как потом будет установлено, были выдуманы от первого до последнего слова. Они произвели впечатление на Ворошилова и помогли ему убедить себя в том, что те, кто служил под его началом, кого он продвигал, повышал в звании, представлял к наградам, на самом деле замаскированные враги. Историки отмечали, что поначалу Ворошилов не давал согласия на арест тех, кого знал. Но ему приносили показания командиров, которые во всем признавались, и маршал давал санкцию на арест.

Нарком внутренних дел СССР генеральный комиссар государственной безопасности Николай Иванович Ежов регулярно отправлял Ворошилову списки военных, которых хотели арестовать.

На списках Ворошилов писал:

«Тов. Ежову. Берите всех подлецов».

Аресты командного состава армии привели к печальным последствиям.

Финская война

ТАСС сообщил, что 26 ноября 1939 года в 15:45 финская артиллерия обстреляла советскую пограничную заставу на Карельском перешейке у деревни Майнила, четыре красноармейца убиты, девять ранены… Началась война с Финляндией, которая продолжалась 105 дней. Глубина и надежность финской обороны оказались неожиданностью. Пришлось вести тяжелые, кровопролитные бои. В ночь с 12 на 13 марта 1940 года в Москве был подписан мирный договор с Финляндией. А в конце марта на внеочередном Пленуме ЦК нарком Ворошилов отчитывался за Финскую войну. Постановили обсудить итоги войны с участием широкого круга военных. В апреле в ЦК прошло совещание начальствующего состава армии, посвященное итогам войны. Желающих выступить оказалось предостаточно, и многие высказывались очень откровенно – наболело.

Герой Советского Союза командарм 2-го ранга Григорий Михайлович Штерн, который командовал 8-й армией, действовавшей в Северной Карелии, перечислял промахи в планировании операции:

– Тыл обеспечен не был. Организация дивизий не соответствовала театру военных действий. Войска не были приспособлены и не обучены для действий в лесу, в глубоком снегу, плохо одеты.

Командование Ленинградского округа делало ставку на массированное применение танков, артиллерии и авиации. Но неблагоприятные погодные условия ограничили возможности боевой техники. Мешали незамерзающие болота, леса, снег, отсутствие дорог.

Начальник Генштаба маршал Борис Михайлович Шапошников поднял и другую тему, которая заинтересовала Сталина:

– Наши военные писатели считают, что все, что было в старой царской армии, – нуль. Это не верно. В старой царской армии были хорошие традиции, были первоклассные. Командный состав был образованным, и понимал дело, и, вообще говоря, вел дело неплохо. Надо, чтобы люди учились и воспринимали то хорошее, что было в старой армии. Если мы учимся у всяких наполеонов и мольтке, почему нельзя учиться у Кутузова?

На совещании приняли решение отказаться от устаревших образцов военной техники и начать производство современных. Подготовили постановление «О мероприятиях по боевой подготовке, организации и устройству войск Красной Армии на основе опыта войны в Финляндии и боевого опыта последних лет».

После Финской кампании Сталин сменил и наркома обороны, и начальника Генерального штаба. Сталин не хотел обижать Шапошникова, сказал ему вполне доброжелательно:

– Всем понятно, что нарком и начальник Генштаба трудятся сообща и вместе руководят вооруженными силами. Нас не поймут, если мы при перемещениях ограничимся одним народным комиссаром. Мир должен знать, что уроки конфликта с Финляндией полностью учтены. Это важно для того, чтобы произвести на наших врагов должное впечатление…

Вождь не расстался и со своим старым соратником: назначил Климента Ефремовича заместителем главы правительства.

А в первые дни Великой Отечественной Ворошилов вошел в Государственный комитет обороны СССР, который руководил и вооруженными силами, и экономикой, и вообще всей жизнью страны. Он был главнокомандующим войсками Северо-Западного направления и Ленинградского фронта. В качестве представителя Ставки Верховного главнокомандования занимался формированием новых дивизий и помогал Ленинградскому и Волховскому фронтам прорвать блокаду Ленинграда.

Сталин понимал, как использовать знаменитое в стране имя, и поставил Климента Ефремовича руководить партизанским движением. Постановлением ГКО СССР от 30 мая 1942 года был создан Центральный штаб партизанского движения при Ставке Верховного главнокомандования. Климент Ефремович воодушевился. Он получил заметный и самостоятельный пост, вновь был на виду. Да и партизанское дело считал близким для себя – все же он начинал Гражданскую в роли командира партизанского отряда.

А еще 7 ноября 1941 года маршал Ворошилов принимал парад в Куйбышеве, куда эвакуировали основные наркоматы и иностранные посольства. И на встречу с американским президентом Франклином Рузвельтом и британским премьер-министром Уинстоном Черчиллем в ноябре 1943 года в Тегеране Сталин взял с собой маршала Ворошилова – для представительности.

Ему же доверил руководить комиссией, которая работала с композиторами и поэтами, писавшими новый вариант гимна Советского Союза.

Глава государства

В 1945–1947 годах Ворошилов был председателем Союзной контрольной комиссии в Венгрии, которая участвовала во Второй мировой войне на стороне нацистской Германии. После капитуляции всей жизнью страны руководила Союзная контрольная комиссия.

Вернувшись в Москву, Климент Ефремович полностью сосредоточился на работе в Совете министров СССР. Свою жизнь он украшал общением с деятелями искусств, которые оказывали Клименту Ефремовичу всяческие знаки внимания, поскольку он отвечал в правительстве за культуру. К нему на дачу приезжали столпы официального искусства – народный художник СССР скульптор Сергей Дмитриевич Меркуров, будущий президент Академии художеств Александр Михайлович Герасимов, писатель Леонид Сергеевич Соболев.

Климент Ефремович по характеру был человеком неунывающим, но переживал охлаждение к нему вождя. Жена Ворошилова в дневнике ностальгически вспоминала те времена, «когда приходилось запросто бывать на даче под Москвой у тов. Сталина».

Второго марта 1953 года жена Ворошилова записала:

«Сегодня рано утром Клименту Ефремовичу сообщили по телефону, что Иосиф Виссарионович внезапно заболел.

Климент Ефремович в тяжелых моментах преображался. Он становился еще более подтянутым, волевым. Таким я его не один раз наблюдала во время особенно острых ситуаций в годы гражданской войны, в критических периодах борьбы нашей партии с врагами партии и народа и в жуткие годы Великой Отечественной войны. Таким я его увидела в сегодняшнее утро. Он почти ничего мне не сказал. Но по тому, что он в такой ранний час так неожиданно и быстро собрался, точно идет в решительный бой, я поняла, что надвигается несчастье.

В большом страхе сквозь слезы я спросила:

– Что случилось?

Климент Ефремович меня обнял и, торопясь, сказал:

– Успокойся, я тебе позвоню.

И тут же уехал».

После смерти Сталина Ворошилова избрали председателем Президиума Верховного совета СССР – формальным главой государства. Маршал, живая легенда, понадобился новому коллективному руководству страны для солидности. Для большинства советских людей Ворошилов оставался героем войны. Он по-прежнему был очень популярен. Его новая должность этому только способствовала.

Вскоре, 28 марта 1953 года, появился ставший знаменитым указ «Об амнистии». На свободу вышли больше 1 миллиона заключенных, и были прекращены следственные дела на 400 тысяч человек. Амнистию (теперь ее именуют бериевской) в тот момент называли ворошиловской, потому что под указом стояла подпись председателя Президиума Верховного совета Климента Ефремовича Ворошилова.

Заключенные, которым зачитывали указ об амнистии, радостно кричали:

– Ура Ворошилову!

Он 7 лет оставался главой государства. 7 мая 1960 года Ворошилова (ему исполнилось 79 лет!) освободили от обязанностей председателя Президиума Верховного совета по состоянию здоровья. 1-й секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев, как говорилось в газетном сообщении, «тепло и сердечно поблагодарил Климента Ефремовича Ворошилова как верного сына коммунистической партии, от имени ЦК КПСС внес предложение присвоить товарищу Ворошилову звание Героя Социалистического Труда». Его пост занял еще молодой Леонид Ильич Брежнев.

В 1961 году заболела жена Ворошилова, которую он любил всю жизнь. Печальный диагноз не оставлял надежды. Екатерину Давидовну оперировал известный хирург Борис Васильевич Петровский, заведующий кафедрой госпитальной хирургии 1-го Московского медицинского института и будущий министр здравоохранения, но смог лишь облегчить ее страдания.

Ворошилов умолял врачей еще раз ее оперировать:

– Она все выдержит!

Через день приходил к ней с букетом цветов. Похоронив жену, маршал по существу остался один. Он скончался 2 декабря 1969 года. Немного не дожил до 89 лет. Маршала со всеми почестями похоронили на Красной площади.

Маршал Советского Союза Борис Михайлович Шапошников