Семь жизней за императора. Война приходит с Востока

Мы с нетерпением ожидаем известий с Дальнего Востока; дела наши как будто начинают там поправляться. Жаль вот только, что у нас в России среди студенчества опять происходят беспорядки. В Петербурге закрыт горный институт, прикрыты женские медицинские курсы и, как говорят, университет; в Москве – Бестужевские педагогические курсы для женщин. Это все на руку японцам. Они очень рассчитывают на эти беспорядки, а в особенности на смуты, могущие произойти в Финляндии, Польше и на Кавказе.

Войну с Японией сочли неудачной, потери – большими. Российское обществе возмущалось коррумпированной властью и неумелым военным командованием. Фрунзе написал листовку от имени партии большевиков:

Товарищи! Окончилась позорная, кровавая бойня. На далеких полях Маньчжурии больше не будет раздаваться свиста пуль и грохота пушек, замолкнут стоны и проклятия умирающих и искалеченных. Останутся только одни братские могилы – там, вдалеке, на чужой стороне. […]

Мир заключен. Что же нам даст этот мир, товарищи крестьяне и рабочие? Еще долго придется нам, крестьянам и рабочим, из наших скудных грошей платить контрибуцию. Для чьей пользы началась эта кровавая бойня? Разве нам нужна чужая Маньчжурия? Разве нам мешали жить японцы?

Царю и его прислужникам мало соков народных, они истощились, давай попробуем в чужой Корее захватить богатые леса. Но японскому царю, дворянам и купцам тоже захотелось лакомого кусочка; они оказались сильнее и завоевали Маньчжурию и Корею.

В советское время первую русскую революцию принято было считать незавершенной. Сегодня историки иначе ее оценивают – она пошла стране на пользу. Ее результатом стал исторический компромисс между обществом и Царским дворцом: общество отказалось от радикальных лозунгов, власть поступилась привилегиями. Император добровольно отказался от многих полномочий и прерогатив. По существу – от самодержавия. После октября 1905 года страна превратилась в конституционную монархию.

6 мая 1906 года Николай II утвердил новую редакцию «Основных государственных законов Российской империи», составленную в соответствии с Манифестом «Об усовершенствовании государственного порядка» от 30 октября 1905 года. Впервые в России были закреплены гражданские права и свободы (неприкосновенность личности и имущества). И это была не декларация, а политическая реальность. Скажем, старая Россия не знала телефонного права – и не потому, что телефонных аппаратов было маловато, а потому, что даже император не мог нарушить закон и влиять на суд. И свои законодательные полномочия Николай II разделил с Государственной думой и Государственным советом (что-то вроде нынешнего Совета Федерации). Император определял состав правительства. Но бюджет и законы принимала Государственная дума. Формировалась демократическая система разделения властей. Появилась публичная политика. В Государственную думу избиралось предостаточно оппозиционеров, в том числе радикально настроенных. Дума и Государственный совет проваливали правительственные законопроекты…

После 1907 года вооруженное подполье было разгромлено. Взявшиеся за оружие радикально настроенные смутьяны были казнены, отправлены в Сибирь или бежали за границу. Другие – после поражения первой революции – разочаровались и занялись устройством личной жизни.

Императорские реформы погасили существовавшее в обществе недовольство. Повторения таких испытаний в ту пору никто не ожидал. Но наступившие перемены и грядущие перспективы общество не оценило по достоинству, что через десятилетие и приведет Российскую империю к новой революции.

Во время русско-японской войны появилось целое поколение офицеров, которые сыграют со временем важную роль в истории страны.

Будущий генерал Антон Иванович Деникин (в Гражданскую войну – главнокомандующий Вооруженными силами Юга России) написал тогда рапорт с просьбой отправить его на передовую. Его назначили начальником штаба дивизии, но он рвался в бой. Несколько раз сам поднимал солдат в атаку, был произведен в подполковники, а потом и в полковники.

Характерная черта того времени – офицеры бравировали своей храбростью. Генерал Алексей Андреевич Поливанов, который со временем станет военным министром, отмечал: «Офицер всегда впереди, отчего и убыль среди них огромная. У немцев и австрийцев офицеры все позади и оттуда управляют; их солдаты не нуждаются в личном примере офицера и, кроме того, знают, что этот офицер беспощадно расстреливает всякого, кто без приказания захочет уйти назад с поля сражения».

Позже, уже в Первую мировую, Деникин удостоился ордена Георгия 3-й и 4-й степеней, Георгиевского оружия с бриллиантами – редкая награда за личный подвиг.

Деникин служил в 8-й армии, в которой по странному стечению обстоятельств собрались едва ли не все будущие вожди Белого движения: генералы Алексей Максимович Каледин, Лавр Георгиевич Корнилов, Петр Николаевич Врангель, Сергей Леонидович Марков…

Сын волостного писаря Лавр Георгиевич Корнилов окончил кадетский корпус, Михайловское артиллерийское училище и Николаевскую академию Генерального штаба с малой серебряной медалью. В Русско-японскую войну продемонстрировал хладнокровие и мужество в боях под Мукденом.

Старый друг Деникина генерал-лейтенант Сергей Леонидович Марков в Японскую войну получил пять орденов, преподавал в Николаевской военной академии, в Первую мировую вырос от начальника разведывательного отделения до начальника штаба Западного фронта.

Он был человеком прямым и откровенным, повторял:

– Дело военное – дело практическое, никаких трафаретов, никаких шаблонов.

Марков принял в Добровольческой армии Сводно-офицерский полк, в который вошли три офицерских батальона, ростовская офицерская рота, 3-я Киевская школа прапорщиков, морская рота и ударный дивизион Кавказской кавалерийской дивизии. Корнилова называли сердцем Добровольческой армии, Алексеева – ее умом, Маркова – шпагой…

Поражение в войне с Японией сильно подействовало на офицерский корпус.

Генерал Деникин писал: «Никогда еще, вероятно, военная мысль не работала так интенсивно, как в годы после японской войны. О необходимости реорганизации армии говорили, писали, кричали».

На русский язык переводилась современная иностранная военная литература, в первую очередь немецкая. В отставку были отправлены офицеры старшего возраста, не имевшие образования. «В течение 1906–1907 годов было уволено и заменено от 50 до 80 процентов начальников, от командира полка до командующего войсками округа, – вспоминал Деникин. – Можно сказать с уверенностью, что, не будь тяжелого маньчжурского урока, Россия была бы раздавлена в первые же месяцы Первой мировой войны».

Будущий адмирал Александр Васильевич Колчак с отличием окончил Морской кадетский корпус, много лет провел в полярных экспедициях. Во время Русско-японской войны 1904–1905 годов участвовал в обороне Порт-Артура, командовал миноносцем. После трагической гибели русского флота в войне с Японией группа офицеров с разрешения морского министра образовала полуофициальный кружок с целью разработки путей воссоздания и реформирования флота. Председателем кружка стал капитан 2-го ранга Колчак, автор трудов по океанографии и гидрологии. Члены кружка подали министру записку с предложением создать морской генеральный штаб. Весной 1906 года штаб был создан, естественно, в Генштаб зачислили Колчака.

И еще один вывод сделали в Санкт-Петербурге.

Дискуссия о том, нужно ли давать солдатам водку, шла давно. Теперь царское правительство пришло к выводу, что спиртное вредит войскам. В Русско-японскую войну солдаты и офицеры слишком много пили: войскам, находившимся в заграничном походе, полагалась винная порция. Поэтому в 1908 году в солдатских буфетах и лавках запретили продавать крепкие напитки. А когда началась Первая мировая война, император Николай II вообще запретил продажу водки.

Характерно, что в той войне у Японии нашлись союзники в борьбе против России.

Юзеф Пилсудский, который со временем станет главой Польского государства, пришел к выводу, что главный противник независимой Польши – Российская империя. Во время Русско-японской войны он связался с японцами. Обещал им разведывательную информацию, саботаж и диверсии внутри России. В обмен Пилсудский хотел не только денег для польского национального движения, но и поддержки польского вопроса на международной арене. Поляки провели несколько диверсий на железных дорогах. Как руководитель Боевой организации Польской социалистической партии, Пилсудский устроил подпольную военную школу для своих боевиков. Учились от месяца до полутора: стрелковое дело, обращение с взрывчаткой. У Российской империи появились серьезные враги. Несколько раз польские боевики удачно грабили банки – это называлось экспроприацией…

Тогда говорили, что эта война не только превратила Японию в главную азиатскую державу, но и вообще изменила глобальный миропорядок. Рассматривали победу Японии как вызов западному превосходству.

Будущий первый премьер-министр Индии Джавахарлал Неру вспоминал: «Победа Японии уменьшила чувство неполноценности, от которого страдало большинство из нас. Великая европейская держава потерпела поражение, значит, Азия может одолеть Европу, как это бывало в прошлом».

Вождь китайской революции Сунь Ятсен говорил: «Мы расценили поражение России как победу Востока над Западом. Мы рассматривали победу японцев как нашу собственную победу».

Война стала поворотным моментом в истории Японии, что приведет ее к катастрофе 1945 года. Именно тогда Япония исполнилась высокомерия и ощутила себя великой державой. Исход этой войны оказался катастрофой для Кореи и Китая.

А если бы Русско-японская война продолжилась и русская армия взяла бы верх, судьбы Кореи и Китая сложились бы иначе. Корея не стала бы колонией, которую безжалостно эксплуатировали, а Китай – жертвой агрессии императорской армии, и многие миллионы китайцев остались бы живы…

Столетие назад Японская империя находилась на подъеме. В Токио жаждали и большей политической роли. Первая мировая война Японии помогла.

Германский кайзер Вильгельм II строил мощный океанский флот с расчетом на мировое господство. Он писал своему статс-секретарю по иностранным делам Бернгарду фон Бюлову: пора нам потребовать себе место под солнцем. Германия по всему миру обзавелась колониями: Того, Камерун, Германская Юго-Западная Африка (Намибия), Германская Восточная Африка (Танзания). На Тихом океане – Новая Гвинея, Самоа, Микронезия. В Китае – порт Циндао на востоке провинции Шаньдун, на берегу Желтого моря. В 1897 году его передали немцам в концессию.

Пока Европа в начале века занималась проблемами Балкан, Япония завоевывала жизненное пространство в Восточной Азии. В Первую мировую Антанта санкционировала японские территориальные приобретения, о чем вскоре западные страны сильно пожалеют.

Немецкое военно-морское командование разместило в Циндао Восточно-азиатскую крейсерскую эскадру, во главе которой встал вице-адмирал граф Максимилиан фон Шпее. Когда вспыхнула Первая мировая, он принял решение прорываться и возвращаться на родину. И успешно увел эскадру, но в декабре 1914 года преследовавший его британский флот все-таки нагнал его у Фолклендских островов и уничтожил эскадру. Погиб и граф фон Шпее вместе с двумя своими сыновьями…

6 августа 1914 года министр иностранных дел Великобритании сэр Эдуард Грей попросил японский флот помочь в охоте на немецкие корабли. Япония с радостью согласилась, рассматривая войну как прекрасную возможность реализовать собственные интересы на Дальнем Востоке. Как выразился недавний заместитель премьер-министра Иноуэ Кару, война – «божественная помощь, определившая судьбу Японии». Уже 15 августа правительство Японии предъявило Германии ультиматум, требуя вывести все немецкие корабли из японских и китайских территориальных вод и передать Японии контроль над Циндао и находившейся там военно-морской базой к полудню 23 августа. Не получив ответа, Япония в тот же день объявила Германии войну. 2 сентября шестьдесят тысяч японских солдат высадились в Китае, нарушив его нейтралитет. Немцы попали в ловушку.

6 сентября японский самолет атаковал немецкие корабли в порту Циндао. Тогда выяснилось, что моряки уязвимы перед атаками с воздуха. Флоту была необходима собственная авиация. Началось строительство авианосцев, положивших начало авиации морского базирования. С 1914 года пилоты начали взлетать с корабельной палубы. Но как сесть на палубу? В этом состояла главная трудность. Садились на воду, а затем оборудованные кранами суда поднимали такие самолеты на борт. Несколько гидропланов успешно служили разведке в годы войны.

Японцы осаждали Циндао с 31 октября по 7 ноября 1914 года – пока немецкий гарнизон не капитулировал. Императорские войска триумфально вступили в город.

После войны Китай рассчитывал, что ему вернут бывшие немецкие колонии. Но их передали Японии в благодарность за помощь в войне с Германией. Это было воспринято китайцами как предательство. 4 мая 1919 года студенческие демонстрации положили основу движения за воссоздание сильной страны. Китай желал вернуть себе утерянное величие и стать в один ряд с великими державами. Вскоре появилась Коммунистическая партия, которую возглавил Мао Цзэдун.

Правительства Франции и Англии наняли 135 тысяч китайцев, в основном с бедного севера страны – им предстояло работать в Европе. Были подписаны пятилетние контракты. Рыли траншеи, прокладывали железные дороги, грузили суда, ремонтировали танки. В 1922 году большинство отправили на родину. Несколько тысяч получили право остаться. Так появились Чайна-тауны, китайские кварталы, открылись дешевые китайские рестораны и кафе. В Париж поехали молодые китайцы – учиться. Среди них будущие руководители коммунистического Китая Чжоу Эньлай и Дэн Сяопин.

России тоже не хватало рабочих рук. Договорились с правительством Китая. Имелось в виду использовать китайцев на строительстве оборонительных сооружений и дорог, а также на военных предприятиях. В 1916 году пригласили 50 тысяч китайских рабочих. К моменту Октябрьской революции в Европейской части России находилось уже 150 тысяч китайцев. Они строили Мурманскую железную дорогу, добывали уголь в Донбассе, валили лес в Карелии. После революции на родину уехало только 40 тысяч. Многие остались. Присоединялись к большевикам. Формировались китайские интернациональные отряды. Китайцы воевали и в составе ставшей знаменитой 25-й дивизии Василия Ивановича Чапаева.

Страны Антанты были рады, что Япония пришла к ним на помощь. А для Токио открылась счастливая возможность расширить свою колониальную империю.

Первая мировая война оказалась крайне выгодной для Японии, оставшейся в стороне, – воюющие державы покупали японскую сталь и текстиль. Страна богатела. Зато окончание войны привело к тяжелому экономическому кризису. Упал спрос на японские товары. Заводы, работавшие на войну, закрылись. Западные компании охотнее инвестировали деньги в Китай, а китайцы, в свою очередь, бойкотировали японские товары.

Японцы решили, что это заговор, что против них объединился весь мир.

Судьба Кореи

Начала Япония с Кореи, на которую нацелилась еще в ХIХ веке.

Такамори Сайго, который в 70-х годах XIX века фактически руководил страной и мечтал о территориальных приобретениях, требовал отправить войска на Корейский полуостров и с этого начать захват всей Азии. В Токио в парке Уэно стоит его бронзовая статуя. В левой руке он сжимает меч. Широко расставив ноги, он прочно утвердился на постаменте, снабженном эпитафией: «То, что наш возлюбленный Такамори Сайго сделал для нации, не нуждается в похвалах».

В 1905 году Япония объявила Корею своим протекторатом, а в 1910 году просто аннексировала и превратила в часть колониальной империи. Японский генерал-губернатор Кореи и будущий премьер-министр Японии Тэраути Масатакэ сказал на церемонии вступления в должность:

– Корейцы должны либо подчиниться японским законам, либо умереть.

Под властью японцев корейцы вели нищую, тоскливую, подневольную жизнь.

В октябре 1909 году знак протеста молодой кореец Ан Чунгын застрелил японского премьер-министра Хиробуми Ито. Это произошло в Китае, в городе Харбине. Ито приехал, чтобы встретиться здесь с российским министром финансов Владимиром Николаевичем Коковцовым, который тоже приехал в Китай. Ан Чунгын входил в группу подпольщиков. 12 человек надрезали себе мизинцы и кровью вывели иероглифы, означающие «независимость Кореи», на национальном флаге. Он три раза выстрелил Ито в грудь. Его схватили и передали японским властям в Маньчжурии. Его судили и казнили 14 февраля 1910 года. Теперь в харбинском музее воспроизведены его слова: «Я совершил это как солдат корейской добровольческой армии ради независимости моей родины и во имя мира на Востоке».

А будущий президент Южной Кореи Пак Чон Хи умолял оккупационную администрацию разрешить ему поступить на службу в императорскую армию. Ему дважды отказывали. И тогда он обратился к японскому императору Хирохито: «Я клянусь вам в верности своей собственной жизнью». Прошение было написано кровью. Тогда о молодом корейце написали газеты. И ему позволили поступить в японское военное училище. Со временем Пак Чон Хи стал генералом. Он почти два десятилетия управлял Южной Кореей. Его называют и «великим реформатором», и «кровавым диктатором». Но мало кто знает, что им двигало и каким он был в реальности.

Хиробуми Ито

Будущий президент родился в бедной сельской семье. Детство прошло в унизительной нищете. Его отец пытался стать офицером, но не вышло, и он запил. Пак тоже с юности мечтал о военной форме. И добился своего! Его зачислили в военное училище армии Маньчжоу-Го. Это было марионеточное государство, созданное японцами после того, как императорская армия захватила Маньчжурию. Он очень старался, принял японское имя, и в 1942 году его перевели в академию в самой Японии. В 1944 году он получил вожделенные погоны и вернулся в Маньчжурию, где служил до капитуляции Японии.

В душе Пак Чон Хи так и остался японофилом. Рассказывали, что на вечеринках, хорошо выпив, Пак распевал выученные в юности японские военные песни. Он точно был воспитанником императорской армии, где существовало убеждение, что бусидо – морально-этический кодекс самураев – делает японских солдаты непобедимыми в бою. В Японии его учили, что всегда побеждает тот, у кого более сильная воля. И Пак часто повторял:

– Мы сможем сделать всё, если захотим.

Пак восстановил отношения с Токио в 1965 году. Потом его будут упрекать за то, что он не потребовал официальных извинений от Японии за колонизацию Кореи и компенсации за колониальные страдания корейцев. Пак Чон Хи повторил в Южной Корее японскую модель: высокий уровень сбережений, ограничения и контроль над рынком, дисциплина. Японский пример был для корейцев критически важен. Они увидели, что не только белые европейцы способны добиваться успехов. Корейцы ездили в Японию и думали: а чем мы хуже? Видя, как они стремительно развиваются, корейцы поверили и в себя. Раз японцы смогли добиться успеха, значит, и мы сможем.

А будущий вождь Северной Кореи Ким Ир Сен присоединился к людям, которые избрали другой путь. Вступил в партизанский отряд.

С пойманными партизанами японцы расправлялись необыкновенно жестоко: им отрубали головы, которые потом выставлялись напоказ. Довольные японцы фотографировались возле обезглавленных трупов врага. Оккупационные войска разработали свою тактику: они жестоко преследовали партизан и одновременно освобождали от наказания и даже вознаграждали тех, кто прекращал сопротивление. Эта тактика принесла успех. Те, кто сдавался, помогали японцам захватить наиболее заметных партизан. За такую помощь японцы платили большие по тем временам деньги.

Остатки партизан – и Ким Ир Сен вместе с ними – в декабре 1940 года перешли в соседний Советский Союз, где и жили до августа 1945 года. Советские спецслужбы принимали партизан на тот случай, если придется воевать с Японией, и использовали их для разведывательно-диверсионной работы.

7 июля 1932 года советник японского посольства в Москве передал в Наркомат иностранных дел ноту, в которой говорилось, что арестованный японскими властями кореец Ли признался: он и еще трое корейцев были завербованы сотрудниками Полномочного представительства Объединенного государственного политического управления (ОГПУ) при СНК СССР по Дальневосточному краю, которые снабдили их взрывчаткой и отправили в Японию с заданием взорвать ряд мостов. Сам глава полпредства Терентий Дмитриевич Дерибас самокритично признал, что организованная им операция не удалась: «Шуму наделали, а мост не взорвали».

Сталин писал из Сочи члену Политбюро и секретарю ЦК Лазарю Моисеевичу Кагановичу, оставшемуся в Москве за главного:

Нельзя оставлять без внимания преступный факт нарушения директивы ЦК о недопустимости подрывной работы ОГПУ и Разведупра в Маньчжурии.

Арест каких-то корейцев-подрывников и касательство к этому делу наших органов создает (может создать) новую опасность провокации конфликта с Японией. Кому все это нужно, если не врагам советской власти?

Обязательно запросите руководителей Дальвоста, выясните дело и накажите примерно нарушителей интересов СССР. Нельзя дальше терпеть это безобразие!

Поговорите с Молотовым и примите драконовские меры против преступников из ОГПУ и Разведупра (вполне возможно, что эти господа являются агентами наших врагов в нашей среде). Покажите, что есть еще в Москве власть, умеющая примерно карать преступников.

Разумеется, на официальном уровне, как положено в дипломатической практике, все отрицалось.

26 июля 1932 года заместитель наркома иностранных дел СССР Лев Михайлович Карахан пригласил к себе японского посла в Москве и зачитал ему заявление советского правительства:

Все сообщение корейца Ли с начала до конца является злостным и провокационным вымыслом… Ни Владивостокское ГПУ, ни какое-либо другое советское учреждение во Владивостоке не могло давать и не давало тех поручений, о которых показывает Ли-Хак-Ун, ни каких-либо других аналогичного характера ни корейцу Ли, ни каким-либо другим лицам…

Советское правительство надеется, что японские власти отнесутся должным образом как к автору провокационного заявления, так и примут все необходимые и энергичные меры к выяснению вдохновителей и организаторов этого преступного дела, имеющего несомненной целью ухудшение отношений между СССР и Японией.

Тем временем в Москве после короткого расследования назвали виновных.

16 июля политбюро приняло решение:

а) Обратить внимание ОГПУ на то, что дело было организовано очень плохо; подобранные люди не были должным образом проверены.

б) Указать т. Дерибасу, что он лично не уделил должного внимания этому важнейшему делу, в особенности подбору и проверке людей.

в) Объявить строгий выговор т. Загвоздину[1] как непосредственно отвечающему за плохую организацию дела.

Предрешить отзыв тов. Загвоздина из Владивостока.

г) Поручить ОГПУ укрепить кадрами военно-оперативный сектор.

Ким Ир Сен учился на курсах при Хабаровском пехотном училище. А к осени 1942 года директивой Наркомата обороны СССР на Дальневосточном фронте была сформирована 88-я отдельная стрелковая бригада. Разместили бригаду в дальневосточном поселке Вятское-на-Амуре – близ Хабаровска. Укомплектовали в основном советскими китайцами и бывшими партизанами. Ким Ир Сен командовал корейским батальоном.

В партизанском отряде Ким женился на Ким Чен Сук. Советские офицеры называли ее Верой. Она родилась 24 декабря 1917 года и была на пять лет младше Кима. Ее родители тоже переселились в Маньчжурию. Говорят, что в 16 лет она оказалась в партизанском отряде. Она последовала за Кимом в Советский Союз и стойко переносила все тяготы сибирской жизни.

Бывший заместитель начальника 9-го управления (охрана руководителей партии и государства) КГБ СССР генерал-майор Михаил Степанович Докучаев в 1984 году сопровождал Ким Ир Сена в поездке по Советскому Союзу. Он рассказывал мне:

– В Хабаровске Ким хотел, не афишируя, совершить поездку с охраной километров на шестьдесят. Мы кортеж приготовили. Но в последний момент отказался от поездки. Видимо, не захотел чувства свои тревожить.

Японцы вывозили корейцев к себе для работы в шахтах и на лесозаготовках. За 35 лет, что Корея была японской колонией, на японские острова было привезено 2,5 миллиона корейцев. Обращались с ними отвратительно. После чудовищного землетрясения в Токио в 1923 году японская толпа убивала корейцев, которых обвинили в мародерстве и в отравлении колодцев. «Я никогда не смогу забыть, – писал один английский профессор, – массовых убийств беззащитных корейцев после страшного японского землетрясения 1923 года. Возник слух, что корейцы намеревались, воспользовавшись разрухой после землетрясения, совершить нападение на Японию. Как могли корейцы осуществить это нападение – оставалось тайной, когда у них не было даже судов, чтобы доплыть до Японии. Корея была колонией Японии. Но слухи распространялись, и японцы, которые жили в Корее, вооружились мечами и отправились убивать каждого – мужчин, женщин, детей, кто не мог доказать своего японского происхождения. Погромщики появились, держа в руках самурайские мечи, на которых была кровь. Они были пьяны жаждой крови. Они повторяли, что «корейцы уже совершили нападение на Японию, что корейцы виноваты в землетрясении». Не менее восьми тысяч корейцев было убито. Такова психология современных японцев».