Облачённое в твид чудо

– Мой отец, этот никчёмный пьянчуга, который совсем скоро получит по заслугам, ох как я хотел бы посмотреть на его лицо, когда он увидит всех этих кур.

– Ты отвлекся, – остановил его Антон.

– Да, да. Не встревай, доходяга. В общем, он как-то рассказывал мне, что когда-то давно, может даже ещё до нашего рождения, я точно не знаю, этот мост использовался постоянно, как и тропа, по которой мы сейчас плетёмся, словно муравьи. По сути, тот мост был единственным связующим звеном между тем берегом и этим. Между людьми Верхнего Убая и Нижнего Убая. Но однажды произошла авария. Один грузовик перевозивший глыбы строительного мусора, оставшиеся после строительства торгового центра, того самого в котором, я голову даю на отсечение твои родители, Святоша купили тебе этот замечательный серый костюмчик. – Он подмигнул другу. – В общем тот грузовик почти доехав до той стороны моста, по воле какого-то странного невезения, мой папаша выразился именно так, я точно помню – «странного невезения», колесом угодил в яму. Кузов машины накренился, и тоны мусора свалились в воду повредив опоры моста и надолго отравив местные воды химикатами, что содержали в своих составах строительные смеси и всякая прочая хрень. Тогда же и произошел обвал. Кажется, он рассказывал, что тогда пострадало несколько человек, но никто вроде бы не умер в тот день.

С тех пор проезд по мосту запретили, а потом местные и вовсе не стали использовать его для перехода на другой берег, потому как власти скоренько замяли произошедшее и соорудили новую переправу, обеспечив жителям более удобный и быстрый маршрут из одного поселения в другое. Поэтому не ссы, мелкая. Уверен нам не встретиться ни одна живая душа. Ни рыбаки, ни люди. Невероятно просто, что ты ничего не слышала об этом.

«И правда, как так случилось, что я ничего не знаю об этом? – спросила себя девочка, пытаясь переварить внутри себя прежде незнакомое ей чувство неосведомлённости. – А может ты просто забыла? – ответила она самой себе, но голос этот словно бы и не принадлежал ей. – Забыла, что читала о нём»?

«Прохода нет» – вместо ответа на свой же вопрос, увидела она перед своим мысленным взором. Надпись, написанную чёрной краской из баллончика. Кривую, уродливую. Потому что некто написавший её, писал перегнувшись под перилами моста.

«Нет. Не может быть. Только не сейчас» – взмолилась девочка, отгоняя перекошенные буквы из своих мыслей. Рукой она ухватилась за ветку барбариса и сорвала несколько ягод, концентрируя на них своё внимание. – «В плодах барбариса содержатся вещества которые, по мнению тибетских монахов продлевают молодость. Но если употребить плоды в пищу недозрелыми, то они отравят организм».

Дима шел первым, старательно отодвигая тычущие в глаза ветки. Какие-то из них, просто ломал и кидал себе под ноги. Он знал, что прав, тропа эта совсем заросла и она вела к нужному ему месту.

– А известно ли тебе, сколько воров и убийц были пойманы только потому, что не верили, что могут оказаться пойманными? Существует человеческий фактор и просто случайность. То, что предсказать невозможно. А что, если именно сегодня кто-то подумал так же, как и ты? Что если этот кто-то отправился той же тропой, что и мы идём сейчас, думая, что по ней никто давно не ходил. Что если нас кто-то застукает? И этот кто-то сразу сообразит потом, что это мы разорили курятник твоего отца?

(Не забывай о последствиях своих действий!) – прогремел в её голове голос отца.

Нервозность Алины всё усиливалась по мере продвижения их через чащу леса к берегу. Это стало очевидным в тот же момент, когда девочка начала поглаживать своё горло. От постоянного трения на нём появились красные отметины, которые заметил не только без остановки жующий Святоша, но и Демон, что теперь почти каждую минуту оглядывался на подругу, не желая поворачивать назад из-за её неспособности контролировать свои эмоции. К тому же, её нарастающей панике способствовал и завывающий в спины детей ветер, который словно бы подталкивал их на что-то скверное.

«Не дай бог, она скажет, что передумала и хочет повернуть назад. Да прекрати же ты тереть свою шею. Всё с ней, чёрт побери, нормально. Никто тебя блин не душит». – Дима теперь злился на подругу ничуть ни меньше, чем та паниковала. Совершенно безосновательно на его взгляд. – Я не допущу, чтобы она сорвала наш поход. Месть свершится, страшно ей или нет».

– Если так, то этот кто-то идет сзади нас. – Поспешил успокоить её парень, делая вид, что не замечает происходящего с ней. – Видишь, я ломаю ветки? Если бы кто-то ходил здесь до нас, он сделал бы то же самое, случайно или намеренно.

– Не всё в этом мире поддаётся логике, – с опаской глядя вперёд, заметила Алина.

– Поверь мне, ничего плохого с нами не произойдёт.

– Ты не можешь этого утверждать, – сказала она привычно тихо и голос её при этом дрогнул. Она разжала ладонь, глядя мальчику прямо в глаза. Ягоды барбариса с лёгким шлёпаньем ударились о землю.

– Нас могут заметить. И ещё река… Она такая бурная. Лодка может перевернутся и тогда мы…

– Кстати, если никто этой тропой больше не пользуется, откуда тогда там лодки? – прервал её Святоша, не в силах выносить её душевных метаний.

– И правда, откуда? – подхватила Алина, медленно втянув ноздрями тёплый воздух.

«Она успокаивается, – облегчённо подумал Святоша и продолжил уничтожать чебурек. – Верный знак. Успокаивается».

– Тебе следовало бы чаще выбираться из дома. – Ответил Демон не Антону, а Алине. – Тогда ты бы знала, что лодки стоящие на берегу, стоят там не просто так. Их там просто забыли, или оставили до лучших времён. Некоторые из них вполне годные, но большинство просто рухлядь никому не нужная. К тому же в том месте река поворачивает. Течение там слабое. Никаких порогов, или подводных опасностей. Другое дело проплыть прямо под мостом или дальше за ним, где течение действительно бурное, но…Туда нам незачем соваться, так ведь? – Он подмигнул подруге, надеясь хоть как-то разрядить её напряжение.

– Да, но…

– Слушай, – Дима прекратил движение, развернулся к девчонке и сжал её щуплые плечи руками, – Ты должна выбраться из раковины. Видит бог, ты в этом нуждаешься, – он подмигнул Антону, – должна оставить свой телефон и книжки по ботанике, которые ты так любишь…

(Не смей прятать эти чёртовы книги. Я всё равно их найду!)

…В них правды нет. Тебе необходимо открыть глаза и увидеть мир… Всю эту природу вокруг себя. Не на страницах книг, в реальности. Посмотри. То, что ты изучаешь сидя дома, здесь повсюду. Нужно только посмотреть. Что-то новое всегда страшно, мне ли не знать, но ведь ты не одна. Мы оба с тобой.

«Ты не оставишь меня с этим слюнтяем. Мне без тебя не справиться».

– Врёшь ты всё! Меня тебе не обмануть, – отмахнулась девчонка чуть не плача. Если и было что-то, подтолкнувшие её на этот поход, сейчас всё угасло.

(Прекрати сбегать от меня! Почему эта неблагодарная тварь постоянно или прячется или сбегает от меня?! Я столько в неё вложил…)

– Ну и оставайся тогда здесь! Ты и этот слюнтяй – выкрикнул, не скрывая обиды, Дима и бросил под ноги друзьям, застывшим в замешательстве палку, что нёс с собой всю дорогу. Он помчался вперёд, более не оглядываясь назад.

– Эй, погоди! Не оставляй меня здесь. – Она испугалась, глядя ему вслед. Испугалась, что он не простит ей трусости. Не простит её за то, что она отказалась помогать ему.

«Я… Не брошу вас».

Ей снова было тяжело дышать, но она абсолютно точно знала, что проблема эта психологического характера. Что-то вроде панических атак. Её неоднократно проверяли врачи и кроме психосоматики ничего там не обнаружили. На самом деле, жизни её ничто не угрожало, но страх сковывал ей горло всякий раз, доводя до приступов удушья, один из которых проявил себя в полной мере лишь однажды, когда ей было тринадцать лет.

– Эй, ты чего? Не надо, ладно? Мы всё равно уже почти дошли до берега. – Святоша смотрел на неё с испугом, стараясь не думать, что если бы вот так же убежал он, она не попыталась бы остановить его.

– Значит, всё-таки не бросишь? – Крикнул Демон, подбегая к просвету в кустах, который выводил на берег. Девочка помчалась за ним, а следом за ней помчался и Антон, на пути засовывая недоеденный чебурек обратно в сумку. При беге мальчик спотыкался о кочки и как можно усерднее старался не проклинать злосчастный лес, своих друзей и самого себя, за то, что не додумался переодеться.

– Дима, если ты будешь так себя вести, нас точно кто-нибудь заметит, – попыталась предупредить его подруга.– И тогда…

«Тогда мой отец не позволит мне уйти живой из дома».

– Наоборот. Я всего лишь пытаюсь быть спонтанным. Как ты и просила. К тому же куда проще представлять наш путь игрой, а не злодеянием, из-за которого мы можем пострадать. – Он отодвинул от лица ветвь колючего можжевельника и осмотрел берег, усыпанный галькой. Тоже сделала и Алина.

– Не знаю, правы ли твои родители, принуждая тебя сидеть день и ночь с книжками, но ты точно свихнёшься вконец, если не научишься вот так вот без опаски высовывать голову в неизведанное.

– Я… Высовываю. Нечасто, но… Не будь я начитанной, я бы не оказалась здесь, ведь тебе нужны мои знания, – попыталась парировать Алина, стараясь не показывать Диме, того ужаса что зародился в ней в момент, когда она увидела мост. Мост с покрытыми тиной опорами, железными ржавыми поручнями и надписью посередине: «ПРОХОДА НЕТ». – Нехорошее у меня предчувствие. И только. Отсюда и волнение. Ничего не могу с этим поделать. Какое-то зудящее ощущение в голове, что что-то произойдёт.

– Не накручивай себя, ладно. Я не хочу ещё раз быть свидетелем твоего приступа. Видеть такое, это … Страшно.

– Это было только раз и больше не повториться.

– Сама то себе веришь? – усмехнулся Демон, помотав головой. – На тебе лица нет. Глаза вытаращены от ужаса, а шея такая красная, что ты скоро в ней дырку протрёшь.

«Как я оказалась здесь? И что я делаю, рядом с этими никчёмными обормотами? Не нужно было им помогать тогда, в день нашего знакомства. Нужно было оставить всё как есть. Не вмешиваться. Просто наблюдать. Но я вмешалась. – Подумала про себя Алина, ощущая, как при шуме бурлящей воды слабеют от страха ноги. – Запуганная и одинокая девчонка, вот кто я. Я не хотела быть одна и только. Дима прав, сколько бы книг я не прочла, мне не найти ответа на вопрос: Почему я такая? Почему я желаю зла собственному отцу? И даже нередко представляю себе это. Представляю, что однажды случится чудо и мама скажет мне, что он бросил нас и ушёл к другой. Забыл про нас, просто повстречав другую. Что он забыл о своей дочери».

«Бывали мысли и почернее, в которых он пропадает без вести или нам приносят свои соболезнования, сообщая о его безвременной кончине. Но я стараюсь не думать о них. Уж слишком невероятными они мне представляются».

Алина предпочла умолчать от друзей, что затворничество сделало её боязливой практически ко всему: к звукам огромного пустого дома. К протяжным скрипам половиц, которые возвещали о возвращении родителей. Куда они пойдут? – сразу же думала она, сжавшись всем телом. Захотят ли проведать? Поинтересуются ли как прошёл её день»?

Не сказала она и о том, что до жути боится воды, потому что однажды чуть не утонула, принимая ванну, предусмотрительно заперевшись от надоедливой нянечки, укрыться от которой где бы то ни было, казалось почти невозможным».

Она много чего скрыла о себе опасаясь оттолкнуть их от себя. О том, что боится огня и слишком жаркого солнца, из-за которого на её чересчур нежной, никчёмной коже появляются огромные красные пятна почти мгновенно. Что терпеть не может змей и пауков. Хотя они её, похоже, всегда любили. И вообще всех насекомых, за исключением, разве что, бабочек. И только в книгах всё это выглядело безобидно.

«Друзья не знают о моих страхах. И не должны узнать никогда. Особенно о том, что, бывает, когда родители всё-таки вспоминают обо мне».

(Если выбрала одиночество, не смей обрастать знакомствами. Любой пострадает, только лишь приблизившись к тебе. Поняла!?)

– Ты больше не одна, – словно услышав мысли подруги, произнёс Святоша так, чтобы Димка не сумел расслышать его слов. Алина вздрогнула, решив, что он каким-то образом сумел услышать её мысли, но на лице его была улыбка. Не страх.

– Эй, заканчивай жевать, – прикрикнул друг на Антона – Вот, смотрите, – он указал пальцем куда-то на берег, туда, где стояли в ряд вытащенные на берег лодки.

– Мы возьмём вон ту лодку. Жёлтую. Прям как ты любишь, мелкая. Видишь? – Антон выглянул из-за его плеча и проследил за пальцем Димки.

– Это не ваша лодка. – Упрямо заявил он.

– Конечно не наша, тупица. Отец продал нашу лодку больше года назад. Пропил все, что выручил за неё. До того как задумал бегство. И, между прочим, здесь она никогда и не стояла.

– Тогда чья же это? – Антон вдруг вспомнил о кресте на груди предчувствуя неладное.

– Это лодка Буффало. – Пояснил мальчик, почёсывая свой затылок.

– Нет! Ты не говорил, что мы будем красть лодку. – Встрепенувшись заявил Святоша. Он даже выпустил сумку с провиантом из рук, и та гулко шлепнулась в траву. Так сильно поразили его слова друга. – Мы не можем красть. Это грех.

«ПРОХОДА НЕТ!»

– Мы и не собираемся красть ее, дубина. – Диму всерьёз начинали доставать внезапные вспышки религиозности Антона. Он всё больше злился на него, а ещё больше на себя, за то, что втянул в эту авантюру хилого религиозного фанатика. Не скрывая гнева, он поднял с земли котомку и с силой пихнул её в грудь мальчика. – Мы позаимствуем её. На время, -прошипел он сквозь зубы. – Смотаемся быстро, туда и обратно. Он ничего не заметит. Буффало не заметил бы даже если бы проспал свой день рождения. На фиг ему сейчас не нужна эта лодка. Так что подбери нюни и заканчивай это религиозное нытьё о грехах и наказании. Достал, блин!

– Ладно. Я понял. – Святоша перекинул сумку через плечо. Очистил от сухой травы и листьев костюм.

– Короче, слушайте план. Если вы оба всё-таки не передумали ещё. Мы пойдём к лодке, как ни в чём не бывало. Не надо пригибаться или срываться на бег, – Димка зыркнул на Антона, – ты… отвяжешь верёвку от колышка. А ты запрыгнешь в лодку и будешь сидеть там, пока я не спихну её на воду, поняла? – Алина утвердительно кивнула, про себя подумав:

«Я собираюсь украсть лодку, папа. Жёлтую лодку».

Девочка погладила пальцем гальку лежащую прямо под её ногами. Такую холодную, гладкую, неживую. Она крепко сжала её в руке, стараясь перенаправить весь тот страх, что одолевал её в камень, а затем бросила его вдаль. Галька пролетела не больше десятка метров несколько раз подпрыгнув, но так и не долетела до воды.

– Зачем ты это сделала? – ошалело глядя на подругу, спросил Демон. – Я же только что попросил.

– Всё есть энергия, – равнодушно проговорила девочка, – И камень тоже.

– Даже не стану развивать эту тему. Короче, ты это… Просто завязывай камнями кидаться, ок? – Алина кивнула. Уголок её губ дёрнулся, пытаясь изобразить улыбку, но тщетно. – Всё, пошли.

Трое детей выскочили из укрытия в кустах и друг за другом зашагали по каменистому берегу к лодке. Каждый из них пытался не выдавать своих эмоций, но всё равно все оглядывались по сторонам, высматривая внезапную угрозу. Добравшись до лодки, Антон кинулся развязывать узел, но он не поддавался. Верёвку затянули слишком туго, и мальчик не в силах был справиться с узлом.

– Слишком туго, – взмолился он, посмотрев на приятеля.

– Вот черт! Дай сюда, – Дима подошёл к колышку и просто вырвал его из земли, укоряя себя за то, что не додумался до этого раньше.

– Всё. Иди в лодку, – приказал он Антону и принялся спихивать лодку на воду, навалившись на неё всем своим весом, даже не обратив внимания, что по камням она скользила слишком уж легко. Так случилось, потому что Алины в ней не было. Девочка стояла чуть в отдалении, так и не достигнув указанного места, и смотрела куда-то вдаль на мост, что остался за спиной ребят.

– Что она делает?

– Что ты делаешь? – запаниковал Антон, выбросив верёвку вместе с колышком из рук. Ту самую, что ещё секунду назад подобрал с камней и пытался закинуть на борт. Он не понимал, что делать, подойти к девочке или залезть в лодку, так как и велел ему Дима. Но Алина не отреагировала на вопрос. Напротив, несмотря на обеспокоенный тон Святоши, сделала еще несколько шагов по направлению к мосту.

– Какого хера ты задумала, мелкая? – Шум бурлящей воды заглушил его голос, но он был уверен, что девчонка расслышала его, и всё равно никак не отреагировала. Дима бросил своё занятие и побежал к Алине. Подбежав, он схватил её за руку и попытался увлечь за собой. Нужно было действовать без промедлений, ведь она, похоже, всё-таки собиралась загубить им всё дело. В то же мгновение подруга подняла другую руку, указывая куда-то на мост, и спросила:

– Вы видите того человека? Того, что стоит на мосту?

Подоспевший Святоша, вместе с Димой совершенно не соображая, что происходит, проследили за взглядом подруги и увидели мужчину забравшегося на ограждение моста. Тот мужчина выглядел так, будто собирался спрыгнуть в стремительно текущую воду, но при этом не двигался и вообще не выказывал никаких эмоций за исключением того, что неотрывно смотрел на кучку детей, уставившихся на него с любопытством с берега реки.

«Я видела его. Не помню когда и где, но видела».

(Не смей заводить знакомств с чужаками!)

– Вы это видите? – безразличным голосом спросила Алина, от чего у Антона почему-то по спине пробежал холодок.

– Того мужика? Видим, конечно. Какого чёрта он задумал? Кто это вообще такой? – Заговорил Дима, не заметив, а может, и нарочно проигнорировав странные, словно неживые нотки в голосе подруги.

«Он собирается прыгнуть. Мы свидетели» – пронеслось в голове у девочки, но она даже размышлять не стала, почему подумала так.

Даже издалека незнакомец выглядел подозрительно. То, что он не держал рукой трос так, как это сделал бы нормальный человек, пытающийся сохранить равновесие, стоя на тонких ржавых поручнях моста. Он просто опирался о него плечом, а руки его безвольно висели подобно плетям и даже с приличного расстояния детям было видно, что ладони его в каком-то необычном состоянии. Опухшие и кривые.

На нём был одет костюм на манер шестидесятых, непонятного желто-серо-зелёного цвета. Несколько минут спустя Алина вспомнит, что такие костюмы в ёлочку называли твидовыми, но пока она видела лишь старую грубую помятую ткань и глаза человека с растрепанной шевелюрой, уставившегося на неё.

– Большинство самоубийц погибают задолго после того, как попадают в воду. – Медленно известила девочка. – Некоторые выживают, но если высота моста выше 30 метров, при столкновении с водой, кости человека ломаются. Удача, если ударится головой. Тогда смерть наступает мгновенно, если нет, то человек тонет испытывая неимоверную боль от полученных травм. Высота этого моста метров 20, значит…

– Он что, собирается прыгать!? – с ужасом спросил Антон и снова сжал ладонью деревянное распятие.

– Не знаю, чего он там собирается делать, но мне это совсем не нравится. Кто он вообще такой? И почему смотрит на нас так… странно? – Дима поёжился.

– Он смотрит не на нас, а на Алину, – поправил его Святоша и парень тут же отметил, что это действительно так.

«ПРОХОДА НЕТ» – прочла ещё раз Алина, отметив, что мужчина стоит прямо над первой буквой «О».

– Ты его знаешь? Он кто-то из твоих знакомых? – поинтересовался мальчик, пытаясь заглянуть в лицо подруги, но та смотрела на незнакомца, а незнакомец смотрел на неё.

– Он мерцает. Вы видите? – вместо ответа на вопрос произнесла она.

«Это вижу только я»?

Приблизительно каждые 7-10 секунд тело человека озарялось каким-то странным свечением, при котором тело его как будто то пропадало, то появлялось. Алина видела эти повторяющиеся вспышки. Не могла оторвать от них глаз, настолько притягательными они были для девочки, её друзья нет.

– О чём ты? Кто мерцает? Тот мужик? – Девочка посмотрела, но не на Диму, что задавал ей вопросы, а на Антона и кивнула головой.

– Ты хоть что-нибудь понимаешь? – встревожено спросил он у Святоши.

– Я не вижу никакого мерцания, но… Мы должны ему помочь. Нам непременно нужно забраться на мост и поговорить с этим бедолагой. Возможно, он не знает, что самоубийство смертный грех. Очень тяжёлый грех. Его душа не обретет покой.

Дима застыл, раскрыв от удивления рот.

«Помочь? Да как же мы можем ему помочь?! Мы не должны отклоняться от плана, – думал он. – Откуда вообще появился этот мужик? Ведь его не было на мосту, когда я осматривался из кустов. Точно не было, чёрт побери».

– Мы не можем ему помочь, – наконец заговорил он, – Мы всего лишь трое подростков.

Услышав слова Антона, Алина задумалась, подняла взор к небесам, а потом решив чего-то, ни сказав ни слова друзьям пошла к мосту и стоящему на нём человеку. Пошёл и Святоша, неожиданно взяв девочку за руку.

– Да вы чего?! Совсем сдурели что ли? Куда вы? – возмутился Димка, но побежал вслед за ними. – Не ходите к нему. Это какой-то подозрительный тип. Неужели не видите? Он не из местных. – Тараторил паренёк со сбившемся от бега дыханием, но ни Алина, ни Антон не реагировали на его уговоры, настойчиво поднимаясь на холм, что вёл к подножию моста. Оба они напрочь забыли, что еще недавно собирались украсть лодку Буффало, пересечь на веслах реку и найти таинственный загончик отца Демона. То, что ими двигало сейчас, больше не было ни детской забавой, ни местью. Да и, откровенно говоря, никто из них на самом деле и не собирался уничтожать выводок несчастных кур.

«Я уже видела тебя когда-то, так ведь? Просто почему-то не помню этого».

– Слушайте, может не надо? Остановитесь, наконец. У меня от этого мужика мурашки по коже. – Дима и сам не верил, что боится, пока не произнес этих слов. Что-то влекло его к незнакомцу, несмотря на чувство всепоглощающего ужаса. Притягивало словно сильным магнитом, как и остальных, но, в отличие от друзей он противился этому притяжению. – Мелкая, да как же так? Ты же только что чуть сознание от страха не теряла, а теперь идёшь на выручку этому сумасшедшему?

– Он не сумасшедший.

Как только Алина забралась на мост мерцание незнакомца исчезло, будто и существовало только лишь для того, чтобы подманить троицу как можно ближе. Не дойдя каких-то пару метров, дети остановились и сделали это только потому, что наконец смогли рассмотреть руки человека. Они действительно были красными и опухшими, а ещё неестественно большими, но не это остановило детей, а переломанные, буквально раздробленные торчащие в разные стороны пальцы. Несколько минут никто из них не смел и пошевелиться, опасаясь, что мужчина вдруг сиганет вниз, никого не предупредив. Не шевелился и мужчина. Незнакомец выглядел как угроза, но ею вовсе не являлся. Он тяжело сопел, будто что-то застрявшее в горле препятствовало поступлению воздуха в его лёгкие. Стоял ровно, прочно, не прилагая абсолютно никаких усилий для того, чтобы удерживать равновесие.

«Он боится», – сразу решила Алина, отметив у незнакомца те же симптомы панической атаки, что и у себя.

– Я не причиню вам вреда, – вдруг произнес он, будто услышав мысли ребят.

– Вы не должны совершать того, что задумали, – первым вышел из ступора Святоша. Вбитая родителями религиозность принудила его сделать это. – Самоубийство смертный грех, – повторил он свои же слова.

– Я здесь, потому что должен совершить то, что задумал. Чтобы всё исправить, – сказал незнакомец каркающим голосом, – Только тот, кто делает, что должен, поступает правильно. Все иные живут, чтобы умирать.

Естественно, никто из детей не понял смысла того, что сказал человек, и, казалось, он это понимал и не ждал от подростков участия в беседе.

– Кто вы? – робко спросила Алина и осмелилась сделать несколько шагов по направлению к мужчине, высвободив руку из ладони Святоши, – Я видела, как вы мерцали.

«Вы мерцали. Я видела». – Мысленно повторила она.

– Я не тот, кого ждут, но я тот, кто приходит если позвать. Я страж того, во что никто не верит… Того, что случается так редко. – Ответил он, закашлявшись, и дети увидели, как из его рта вытекала струйка крови. Крови подозрительного жёлтого цвета, если вообще ею являлась.

– Я не понимаю вас, – сказала Алина, обреченно вздохнув.

– Я и не жду от вас понимания. Мне нужно только чтобы вы верили в то, что вы делаете. Верили в путь, на который встали. Этот путь приведет вас к ответам. Приведёт к неизведанному. Не бойтесь того, чего не знаете и… – он вновь закашлялся и пошатнулся на перилах. – Просто идите.

«Здесь слишком сильный ветер. Он не смог бы удержать равновесия, если бы только не был циркачом. Кто же он? Человек? Может призрак? Может он ждёт сильного порыва ветра? Порыва, что скинет его вниз».

– Не нужно этого делать. Не нужно прыгать вниз.