Дневник актрисы

10

Оливер не без труда выбрался из-за руля и, оказавшись на свободе, сладко потянулся. Потом повернулся к Дани и со своей обычной ироничной усмешкой сообщил:

– Скажи спасибо. Я доставил тебя в целости и сохранности. Хотя... когда твои родные увидят твою перевязанную ногу, кто знает, что они подумают?

Дани медлила открывать дверцу. Ей потребовалось досчитать в уме до десяти, чтобы чуть успокоиться. Она который раз убеждала себя в том, что на Оливера просто не нужно обращать внимания, что он намеренно старается вывести ее из себя, что надо просто игнорировать его выпады.

Именно этим он и занимался всю дорогу сюда – пытался вывести ее из себя. Цеплялся к каждому слову, старался уязвить ее. К концу дороги она готова была броситься на него и выцарапать ему глаза. Но он-то только этого и ждал, а она ни за что не хотела доставить ему такое удовольствие!

– Ну выходи, Дани, – нетерпеливо сказал Оливер, распахивая перед нею дверь. – Ты сама ведь сказала, твои родители приедут в полвосьмого. Уже через пятнадцать минут. А тебе еще надо привести себя в приличный вид. Сегодня все же торжественный день.

Сколько же можно это терпеть! Дани прикрыла глаза и закусила губу. Сильно, чуть не до крови. Это немного помогло если не успокоиться, то, по крайней мере, отвлечься от ноющей боли в потревоженной ноге, от боли, что мучила ее всю дорогу.

Она без звука распахнула дверь пошире и спустила на землю обе ноги. Левая сразу же запульсировала болью. Смотреть на нее было страшновато – так она распухла под повязкой.

У Оливера потемнело лицо, когда он увидел, во что превратилась ее нога, еще три часа назад не вызывавшая никакого беспокойства.

– Какого черта! Почему ты всю дорогу не заикалась о том, что нога болит? – закричал он.

Он опустился на колени и пристально осмотрел ногу. Дани дернулась, но он не дотронулся до нее, боясь причинить ей новую боль.

– Ну сказала бы, и что бы это изменило? – безразлично пожала она плечами.

– Что бы изменило? Я бы остановился и помог тебе перебраться на заднее сиденье. Ты могла бы лечь и приподнять ногу, тогда опухоль бы спала.

Это не пришло Дани в голову. Конечно, ей было бы удобнее на заднем сиденье. Однако Оливер вел себя так агрессивно, так старался побольнее задеть ее, что она скорее умерла бы, чем попросила его о помощи. Ей бы гордость не позволила показать свою слабость.

– Теперь уже поздно об этом говорить, – отмахнулась она.

Стараясь не делать резких движений, она сползла на край сиденья, готовясь осторожно встать. В окне дома шевельнулась занавеска, и Дани поморщилась. Сейчас за ними наблюдает все семейство. Они, несомненно, прячутся и выглядывают, чтобы не пропустить появление виновников торжества.

– Тебе придется отогнать машину за дом. Остальные тоже, наверное, поставили машины там. Это чтобы мама с папой не догадались, что их ждет все семейство.

– Сейчас отгоню, – коротко сказал Оливер.

Он наклонился, и в ту же секунду Дани оказалась в его объятиях.

– Что ты делаешь! – взвизгнула Дани.

Он поднял ее на руки и выпрямился. Все, о чем могла думать Дани, – это отогнувшийся край занавески. Что подумают ее родные!

Оливер наклонил голову, чтобы поймать обеспокоенный взгляд ее испуганных глаз.

– Не веди себя как дурочка, Дани, – раздраженно отрезал он. – Ты прекрасно понимаешь, что сама идти не сможешь.

Это еще вопрос. Она бы пошла сама, словно русалочка из сказки. Боль можно и перетерпеть. Только бы не видеть изумленные взгляды родственников в тот момент, когда ее на руках внесет в дом совершеннейший незнакомец.

В этот момент, в оправдание ее худших опасений, распахнулась дверь. На пороге стоял встревоженный Лео Гарди.

– Дани! О господи, что с тобой? – Тут он узнал Оливера. – Оливер? Что происходит, черт побери?

– Растяжение связок. Не смертельно, – лаконично пояснил Оливер и сухо спросил: – Можно нам войти, Лео? Может, ваша внучка и выглядит эфемерно, но весит она дай боже! Не эльф, совсем не эльф, знаете ли!

Оливер... Лео... Странно, что они называют друг друга по имени. Тут Дани вспомнила. Отвлекаясь всю дорогу на бесконечные нападки Оливера, Дани совершенно забыла, что дед и Оливер знакомы, встречались раньше по поводу этого сценария. И Оливер, несомненно, прочитал книги деда и собрал о нем какую-то информацию, прежде чем начинать переговоры... И все же странно, что они называют друг друга по имени, словно старые знакомые. У них в семье это не принято.

А что касается ее веса... Никто не заставлял Оливера ее нести, и Дани тут же заявила ему об этом.

– Ты сам вызвался меня тащить. Нечего теперь жаловаться, – язвительно сказала она.

Что-то он не жаловался, что она тяжелая, когда поднял ее на руки у нее дома, вспомнила Дани и покраснела. Лучше не думать об этом, о том, как она прижималась к нему, нетерпеливо торопя приближение сладкого восторга...

Оливер, несомненно, догадался, о чем она думает. Его мысли выдал насмешливый блеск его глаз.

– Я и через порог тебя перенесу, – усмехнулся он, когда Лео распахнул перед ним дверь.

– Очень забавно, – огрызнулась Дани, еще больше краснея.

Он словно цель перед собой поставил вывести ее из равновесия! Хотя о каком равновесии может идти речь, когда она даже на ногах стоять не может!

– Куда мне это положить? – обратился Оливер к деду.

Как будто она мешок с картошкой, закипела Дани. Хотя, почему бы и нет? Разве Оливер хоть раз дал понять, что она значит для него больше?

Дед, похоже, тоже был смущен всем этим цирком.

– Все остальные собрались там, – растерянно сказал он, указывая на дверь гостиной.

Спохватившись, он поспешно подошел к двери и распахнул ее перед Оливером.

В обычные дни это была просторная, светлая комната, которая занимала большую часть первого этажа. Но сегодня, когда здесь собралась вся семья Гарди – более двадцати человек, – комната казалась почти тесной. И вот Дани оказалась в самой гуще клана Гарди, среди десятков любопытствующих глаз. Она готова была провалиться сквозь землю.

А Оливер... Нельзя сказать, чтобы он был самую малость смущен, оказавшись среди толпы незнакомых людей, да еще в такой необычной роли. Он уверенно прошел к большому дивану в углу у камина и, наклонившись, бережно опустил на него Дани.

И распрямился с видимым облегчением. Только тогда он повернулся к Лео, чтобы пожать протянутую руку.

– Так приятно снова с вами увидеться, – с необычной для него теплотой сказал Оливер.

– И я тоже рад, – далеко не так естественно сказал Лео.

Дед был явно смущен неожиданным визитом кавалера Дани. И пока не принял решение, как к нему отнестись.

Дани решила сама объяснить присутствие Оливера, пока члены семейства не сделали неправильных выводов.

– Оливер любезно предложил отвезти меня к тебе, – пустилась она в сбивчивые объяснения. – Я растянула ногу и сама ехать никак не могла.

Случайно ее взгляд встретился со взглядом Оливера. Он с грустной насмешкой слушал ее неуверенные пояснения. И выглядел при этом так, словно Дани врала! Впрочем...

Слово «любезно» никак не соответствовало поведению Оливера по дороге сюда, и оба хорошо это знали. Но ведь она не собирается об этом рассказывать. Их отношения с Оливером – их личное дело! О боже, о чем она думает! У них с Оливером нет никаких личных дел. Дани совершенно смешалась. Но ведь Оливер отвез ее к деду, а об остальном она говорить не будет.

– Мама с папой еще не приехали? – Она поспешно перевела разговор на другую тему.

Дед, все еще растерянный, ответил не сразу.

– Э-э-э... Нет, пока нет. Ты мне говорила, Дани, что вы с Оливером познакомились, но ты не говорила, что вы... что у вас... – Лео совсем смешался.

Оливер тихонько засмеялся и пришел ему на помощь.

– Не думайте об этом, Лео. Позже я вам все объясню. – И он похлопал пожилого человека по плечу. – А пока нам с Дани надо переодеться и привести себя в порядок. Скоро ведь прибудут почетные гости.

Какого черта, изумилась Дани. Что это он собирается объяснять? Что у них за секреты такие?

– Да, конечно. – К удивлению Дани, дед сразу же успокоился. – Дани, ты сама доберешься до своей комнаты?

Дани не успела ответить.

– Доберется, – ответил за нее Оливер. – Если я ее отнесу. А я буду счастлив это сделать!

Честно говоря, в этот момент Дани была счастлива, что Оливер вызвался это сделать. Ее семейство уже оправилось от первого шока. Теперь родственники переговаривались вполголоса, бросая на нее и на Оливера любопытные взгляды. Насколько она знала своих родных, долго они не в состоянии сдерживать свое любопытство. Если она немедленно не исчезнет из поля зрения, лавина нескромных вопросов обрушится на нее. А она просто не знает, что им говорить. Ясно, что объяснение, которое она дала деду, никак не удовлетворит многочисленных тетушек и дядюшек. Да вот, ее двоюродный дед Том уже на пути к ней. Она звала его дядя Том. Он был женат на одной из младших сестер деда, тете Салли. Тетя умерла несколько лет назад, и с тех пор дядя Том жил вдовцом. Он пользовался в семье огромным уважением и, несомненно, клан Гарди сейчас отправил его на разведку.

Оливер, словно почувствовав угрозу, подхватил ее на руки.

– Тебе придется сходить за сумками, – напомнила ему Дани. – Они так и остались в машине. Привет, дядя Том! Увидимся через несколько минут.

Она помахала дяде рукой через плечо Оливера.

– Я тебя всем представлю, когда мы переоденемся и снова спустимся вниз, – твердо сказала она Оливеру, который словно бы замешкался. Он взглянул на нее как-то загадочно.

– А может, мне лучше уехать? Как ты думаешь? – спросил он. – А завтра я вернусь за тобой и отвезу тебя домой.

Лишь долю секунды боролась она с искушением принять его предложение. Но она, конечно, не могла бы это сделать. Она, слава богу, хорошо воспитана, а отправить Оливера домой после трех часов дороги – это преступление.

– Не говори глупости, – отрезала она. – Если только тебе самому не хочется остаться. Может, у тебя другие планы?

В конце концов, оказать ей любезность и отвезти ее – это одно дело, тем более что травму она получила из-за того, что он ее дразнил. Но выдерживать перекрестный допрос толпы любопытствующих родственников – это совсем другое дело. И никто не бросит в Оливера камень, если он постарается уклониться от такого испытания.

Он пожал плечами.

– Вообще-то мне хотелось снова встретиться с Лео, – пожал он плечами. – Просто не хочется усложнять ситуацию. Тебе, мне кажется, неловко.

Ха-ха-ха. Он заботится о том, что она чувствует себя неловко. Не смешил бы людей, подумала Дани.

– Никакой неловкости, – отрезала она и объяснила: – Я обычно живу в комнате слева. Сразу как поднимешься по ступенькам.

Оливер как раз ступил на лестницу.

– Он, наверное, гадает – может, надо было предоставить нам одну комнату на двоих? – усмехнулся Оливер.

Дани это уже приходило в голову. Не в том смысле, что подразумевал Оливер, конечно. Но дед наверняка размышляет о том, какие на самом деле между ними отношения. Что ж, Дани нечего сказать по этому поводу. Она и сама не знает, какие между ними отношения. Однако деду она, разумеется, скажет, что никаких изменений в распределение спальных мест вносить не требуется. Оливеру же она ответила сухо:

– Вполне возможно, он и думает нечто подобное. Но не беспокойся, я ему, все объясню позже.

Оливер успел подняться на второй этаж и добраться до комнаты Дани. Опуская ее на кровать, он с легкой насмешкой отозвался:

– Я и не думал беспокоиться, Дани. Эта кровать вполне годится и для двоих, не о чем волноваться.

В комнате Дани действительно была старинная двуспальная кровать. Дани зарделась.

– Может, и сгодилась бы! – выпалила она. – Но только... если даже... если бы мы...

Она даже заикалась от возмущения.

– Если бы мы были любовниками, – пришел на помощь Оливер в своей обычной насмешливой манере.

– Именно, – прошипела Дани, испепеляя его взглядом. – Даже в этом случае не шла бы речь о том, чтобы мы спали в одной кровати под крышей этого дома. Дедушка никогда такого не допустит.

Он иронично улыбнулся уголками губ.

– Дани, если бы нам довелось провести ночь в одной постели, то... мы бы не спали, можешь мне поверить! – весело сказал он, наслаждаясь ее смущением.

Но она, вспоминая то, что произошло между ними всего три часа назад, совершенно не находила этот разговор забавным. Совсем напротив!

Она раздраженно бросила:

– Не откажи в любезности, принеси, пожалуйста, из машины мою сумку.

– С радостью, – отозвался он, весело посмеиваясь. – Я и машину переставлю, раз уж иду туда. Я скоро, – пообещал он, наклоняя голову, чтобы не задеть за дверной косяк. Какой же он высокий!

Дани была рада наконец остаться в одиночестве. Точнее, она была рада избавиться от общества Оливера. Нужно было вчера вечером настоять на своем и отказаться от его помощи. Добралась бы как-нибудь сама.

А теперь... теперь выходные превратятся в тяжкое испытание, Оливер постарается сделать все возможное, чтобы испортить ей жизнь!

– Ты не похожа на них, – заявил Оливер, понизив голос. – Ни на кого из них.

– Что ты говоришь? – Дани недоуменно повернулась к нему.

Она не сводила глаз со своих родителей, наблюдая, как они прохаживаются среди гостей, смеются, разговаривают. Редко выпадают такие дни, чтобы вся семья собралась под одной крышей!

Отец с матерью приехали полчаса назад и были совершенно поражены – или, по крайней мере, сделали вид, что поражены, – собравшейся компанией. Они-то приехали, рассчитывая сходить вместе с Лео и Дани в ресторан, чтобы отпраздновать годовщину. А тут такое торжественное представительное собрание! Так они говорили... Но мать надела свое лучшее черное платье, поэтому Дани усомнилась – так ли искренне ее изумление.

– Я сказал это вот почему, – продолжал Оливер. – Даже если не знать, что тебя удочерили, об этом легко можно было бы догадаться, настолько ты не похожа ни на отца, ни на мать.

Он сказал это совершенно невозмутимо, а она осталась стоять с открытым ртом.

Это верно – ее удочерили. Правда и то, что внешне она совершенно не походит на своих приемных родителей. Отец – высокий крупный мужчина, темноволосый, но с голубыми глазами. Мать – миниатюрная, рыжеволосая, с русалочьими зелеными глазами. Оба красивые, яркие. Но откуда...

– Откуда ты знаешь, что меня удочерили? – тихо спросила Дани, сдвинув брови к переносице.

– В книжке прочел, – ответил он.

На ее недоуменный взгляд безразлично пояснил:

– Да в твоей книжке, Дани. В твоей книге про Лео Гарди. Там написано, что у Лео один сын, Ричард, и одна приемная внучка, Даниэла Гарди. Это ведь про тебя, так? – напомнил он, увидев безмолвный вопрос в ее глазах.

Естественно, про нее! Она и забыла, что на обложке помещалась краткая информация. А Оливер не забыл.

Он испытующе взглянул на нее.

– Ведь ты поэтому так много работаешь, да? Чтобы всем доказать, что ты чего-то стоишь? И историком стала именно поэтому? Чтобы быть как дедушка!

Дани испуганно посмотрела на него. Как он мог догадаться? Ведь в книге об этом ничего не написано! Она никогда, ни перед кем не рискнула бы обнажить свои давно изжитые детские комплексы!

Оливер понимающе улыбнулся.

– Забудь, Дани, пойдем веселиться. Ты обещала, – напомнил он, – представить меня всем своим родственникам. Пора начать, иначе мы до утра не управимся!

Она немного полежала наверху, сняв повязку, и теперь нога болела гораздо меньше. Дед отыскал для нее старинную трость, которую брал с собой, когда отправлялся побродить по окрестностям. С помощью этой трости Дани не только спустилась вниз по лестнице на своих двоих, но и относительно свободно передвигалась по гостиной.

– Да, конечно, – рассеянно согласилась она.

Оливер крепко взял ее под руку и направил через всю комнату к компании родственников, которые оживленно беседовали между собой.

Дани была рассеянна. Она все еще была под впечатлением разговора с Оливером. Разговора об ее удочерении.

Отец и мать, поженившись, довольно скоро выяснили, что своих детей у них не будет. У матери оказалось неизлечимое заболевание. Тогда они удочерили малышку Дани. Ей тогда было всего несколько недель от роду. Они специально взяли девочку. Мать считала, что усыновлять мальчика – наследника Гарди – было бы непорядочно по отношению к другим членам семьи. Факт удочерения не скрывали в семье, но обсуждать это было строго-настрого запрещено. Мать считала, что это говорит о ее женской несостоятельности.

Дани, когда писала книгу, решила, что не упомянуть этот факт было бы неправильно. И не встретила понимания со стороны матери. Та была категорически против какого-либо упоминания факта удочерения. А Оливер говорил об этом так легко, как о вполне обычной вещи... И как легко он догадался, почему она выбрала историческое образование...

Но сейчас ей некогда об этом думать. Пора представить Оливера семейству. Они уже сгорают от нетерпения, да и перед Оливером неловко.

– Тетя Гертруда, разреши представить тебе Оливера Ковердейла. Оливер, это моя тетушка Гертруда, младшая сестра деда. А это дядя Эрик. И, наконец, дядя Том. Познакомьтесь, пожалуйста.

Она тепло улыбнулась дяде Тому. После дедушки – он ее любимец в семье.

– Друг Дани – мой друг, – улыбался дядя Том, тепло пожимая руку Оливеру.

Дяде Тому уже семьдесят пять, но он прямой, подтянутый, такой же высокий, как Оливер. В густых волосах – проблески седины, но лицо веселое, моложавое.

Оливер любезно улыбался.

– Боюсь, до сегодняшнего дня Дани ни о ком из вас ничего не рассказывала мне. Тем не менее, я очень рад с вами познакомиться, – светским тоном говорил он.

– Мне почудился звон свадебных колоколов? – прозрачно намекнула тетя Гертруда.

Тетя, живая и любознательная старушка лет семидесяти, обожала заниматься сватовством.

У Дани запылали щеки. Ей совершенно не хотелось, чтобы тетушка включила ее в список потенциальных невест. Тогда она сядет на своего любимого конька, и ее не остановить!

– Для кого-то другого, может, и звонят колокола, – решительно опровергла она домыслы тетки. – Оливер – коллега. Мы с ним заняты одной... одной работой. И он любезно согласился подвезти меня, потому что я повредила ногу.

Она боялась встретиться глазами с Оливером. Знала, что он сейчас насмешливо поглядывает на нее, опустив уголки губ в ироничной улыбке. Словно спрашивает – это в какой же области мы с вами коллеги? Но для Дани главное было – отмести раз и навсегда все подозрения в романтической связи между ними. Иначе тетушка Гертруда договорится о венчании, прежде чем они успеют слово вымолвить!

– Очень любезно с вашей стороны, голубчик, – заулыбалась тетя Гертруда, одобрительно поблескивая очками на Оливера. – Но тебе, милочка, скажу: это не просто любезность, поверь моему опыту. Он ведь тебя не до угла подбросил, правда?

– Нет, не до угла, – сухо согласилась Дани.

Эти фамильярные подначки – она не в силах это терпеть!

– Прошу всех меня извинить, – бросила она. – Мне надо... надо пойти на кухню и проверить, как там... Готов ли торт.

Что за дурацкий предлог! Но она не стала дожидаться реакции, круто развернулась и двинулась прочь так быстро, насколько позволяла ей забинтованная нога. Но не на кухню, разумеется, а туда, где дед разговаривал с ее родителями.

– Привет, солнышко. – Отец ласково обхватил ее за плечи и прижал к себе. – Как это вам удалось сохранить в секрете такой грандиозный сюрприз! Вся семья в сборе, давно такого не было. Мы с мамой в восторге! До сих пор под впечатлением!

Мать только улыбнулась, но не поцеловала ее.

– Это дедушка придумал, – радостно сообщила Дани.

– Как мило с вашей стороны, Лео. – Тут мать сочла нужным холодно ткнуться губами в щеку Лео.

Холодный, почти официальный поцелуй. Но Дани знала, что дело не в натянутых отношениях между ее матерью и свекром, вовсе нет. Эта холодность – обычный для ее матери стиль общения.

Раньше Дани думала, что мать не любит ее, потому что она не заслуживает любви, и страшно мучалась. Потом, когда она подросла и узнала о том, что не родная дочь, – немного успокоилась. Она стала думать, что холодность матери объясняется тем, что она – не родной ребенок. И лишь много позже, достигнув зрелости, она наконец прозрела. У матери просто была холодная душа, она не способна была любить. Никого. И, как правильно догадался Оливер, именно к деду маленькая Дани всегда тянулась за любовью, нежностью и поддержкой.

Каким образом ее отцу, нежному, великодушному человеку, удавалось столько лет уживаться с такой снежной королевой, не укладывалось у нее в голове. Но брак их длился уже почти тридцать лет, так что Дани оставалось заключить, что их отношения отца полностью устраивали.

– Ричард, нам следует пойти и поговорить с остальными гостями. С Гертрудой, Эриком. И с Томом, разумеется.

Имена родных она произнесла холодновато, словно готовясь выполнять скучную обязанность. Отец наклонился, поцеловал ее в душистую щеку и послушно направился вслед за ней туда, где Оливер оживленно продолжал разговор с ее пожилыми родственниками.

Если Дани обожала дядю Тома, то мать Дани всегда испытывала к дяде мужа неприязнь. Чем объяснялась эта неприязнь, Дани не могла бы объяснить. Дядя Том прожил с тетей Салли много лет, причем все эти годы тетя была прикована к инвалидному креслу. Несколько лет назад тетя умерла, и дядя Том эти последние годы наслаждался холостяцкой свободой. Которую, по мнению Дани, заслужил за все эти долгие годы преданности больной жене. Но мать Дани была, очевидно, другого мнения. И не скрывала этого.

– Дедушка...

– Дани...

Оба засмеялись – они начали говорить одновременно. Как всегда в таких случаях, дед уступил очередь Дани.