Централ. Могила Ленину

– На любительском, ответил Могила и начал раскладывать фигуры.

– За хоршей игрой можно и покалякать о том, о сем, согласен.

– Почему и не покалякать, после такого угощения чифирком и сон не идет, в тюрьме мне не очень-то спится, лопнуть можно от безделья, ведь организм не устает совсем, так зачем ему сон и пища, так только для наращивания пуза.

– По тебе не скажешь что предрасположен к полноте, занимался на воле?

– Да и здесь стараюсь поддерживать форму. Расставив фигуры аккуратно, как на картинке Могила потер руки, ну начнемс пожалуй. Ленин обратил внимание на аккуратность расклада фигур, ровные как по линейке ряды, кони смотрят вперед словно перед атакой и ценил достойного противника так, как сам был таким же.

– К бою, господа, первый ход Е2, Е4 Ленин пешкой пошел вперед.

Ленин прикрыл рот рукой и тихо проговорил.

– Я вижу ты не простой сиделец, будем говорить на чистоту и лучше без лишних ушей, незачем им знать наши разговоры, в этой хате я чалюсь четвертый год а до этого в Крестах, повидал разной публики и все о каждом в хате знаю. Тебя прочитал не совсем, сам расскажешь если что упустил.

– Расскажу, не в падлу будет, по жизни правильно шел и голову свою на плечах ношу не зря, боевой офицер, бывший, но сам знаешь, бывших не бывает.

– Вот этот факт меня и мучил, вижу воевал и смерти не однажды смотрел в глаза, заметно нашего брата, тихо еле слышно проговорил Ленин.

– Я то-же офицером был да весь вышел, в каком звании уволился?

– В лихих девяностых в звании капитана, майора получил уже на гражданке через военкомат. Воевал в Приднестровье в 1992 году и ранение там хапнул, в плечо снайпер залепил 7,62 мм., хорошо что на вылет и кости целые остались, потом Чечня, Балканы.

– А мне в бочину 5,45 со смещенным центром воткнули чехи (чеченцы) в первую чеченскую, так сука пуля дура разворошила мне правый легкий и выскочила через горло в рот, пробила язык и застряла в небе. На боку у Ленина Могила увидел знакомый рубец от пулевого ранения ничем не отличающийся от его рубца. Военные правила (доктора) одинаково штопают нашего брата. Ленин повернулся правым боком к слабому свету.

– Меня правила заштопал так, что через неделю я уже в Бендерах (город в Молдавии, Приднестровье) с полным боекомплектом по крышам скакал как сайгак, с ухмылкой покрывая рот ладошкой ответил Могила.

Ленин видимо вспомнил всю боль и страдания от ранения и его скривило и передернуло.

– Меня правили долго, полгода в госпитале провалялся, правого легкого у меня нет, сдулся, вот и живу и дышу на половину. Ранило меня в Грозном, уличные бои знаешь. Командира нашей группы тяжело ранило и я повалил его на плечи вынося из пекла, почти вынес, когда зацепило бочину. Вроде в броннике был да бок не прикрыт, вот и хапнул свинца. Хорошо вовремя обоих выдернули, командир погиб а я выжил чудом. Мне после госпиталя Звезду Героя России дали, да толку от этого мало. Сроку мне уже припаяли 24 года, по всем моим статьям пыжык (ПЖ – пожизненный срок) светил, вот и помогла мне Звезда не заехать на ПЖ. Суд присяжных заседателей смиловался, хотя прокурор просил ПЖ. Судили долго, много эпизодов и столько же терпил (потерпевших) до сих пор сужусь, уж шесть годочков, апелляции, кассации и прочая дребедень, но сам понимаешь без бабла не выскочу. Ленин притих а Могила пожалел что поднял эту тему.

– Ты не расстраивайся брат, может повезет и верхний «верховный суд» скосит из срока, потом амнистии дождешься, вроде скоро, ведь нашего брата по каждой амнистии проводят, и афганцев, и чернобыльцев, и участников боевых действии.

– Да нет, меня не прокатят по амнистии с особо тяжкими статьями, таких не берут в космонавты, как в песне поется, развеселился Ленин и сделал следующий ход на шахматной доске. Шахматная баталия длилась до самого утра, играли не спеша обдумывая каждый ход, куда спешить в тюрьме. В Питере зимние ночи длинные, рассветает только к часам 11 и в 16 уже темнеет. Ровно в 6 00 включили большой свет и вся публика дрыхла. Ленин с Могилой закончили игру под утро, спать так и не хотелось и подьема как такового в спец блоке не происходило, как в остальных корпусах. Вертухаи не решались поднимать отьявленых сидельцев и камеры видео наблюдения не было, разбили, как рассказал Ленин, чтобы не подглядывали, кормушку открывали с опаской баландеры (разносчики баланды), боялись что швырнут в рыло сапогом. Проверку только в 10 утра проводили а не в 6 как у всех а после проверки выводили в тюремные дворики на прогулку, вот и ясным стал распорядок дня Могиле. Такой распорядок устраивал потому, что ночью можно общаться по мобильнику с волей и другими арестантами, утром до проверки после завтрака можно пару часов поспать, на прогулке заниматься физическими упражнениями для поддержания формы, ведь движение ограничено в тюрьме а остальное время до наступления ночи можно посвятить чтению. Этому Могила обрадовался, когда утром при свете увидел огромное количество книг под шконкой Ленина, оказывается оба до безумства зачитывались взахлеб любыми литературными жанрами. Ленину больше нравилась фантастика и бестселлеры, Могила читал классику и детективы, исторические произведения обоим нравились.

Благо библиотека в Лебеде была огромная и обменивали прочитанные книги каждую неделю. Ленин поведал Могиле метод чтения сразу нескольких книг, две-три книжки разных жанров читаются одновременно, небольшими частями в 10—20 страниц, при этом хорошо запоминается прочитанное и тем временем тренируется память. Попробовав этот метод Могила прибалдел и за уши его не могли оттянуть от чтения, плохо что в тюрьме ровно в 22 часа выключают большой свет и читать невозможно а настольные лампы или ночник запретка. Могила заезжая в спец блок думал о разном обороте событий, потому как отсидев в карантине 10 суток в условиях близких к условиям содержания животных в хлеве, представьте каземат 4х6 метров, каменный без облицовочной плитки пол заляпанный грязью, которую уже не соскоблить, горячей воды нет, грели воду в пластиковых бутылках на батарее отопления, хоть яйца помыть и зубы почистить, да миски после еды вымыть. Туалет без сливного бачка и приходилось смывать дерьмо из бутылки, главное камера видео наблюдения была и мусорам было легко за следить, чтобы в дневное время не спали и на шконках не лежали, беспредел чинили и на каждой проверке шмонали каждого.

Проверки проводились в 6 00 утра и после этого хрен ляжешь, Могила на все правила положил с прибором и мусоров на хую видал.

Вот и послал куда Макар телят водил старшего смены, когда тот попытался приструнить, мол днем на шконке не положено лежать, на что Могила спросил а на полу лежать можно, ведь он читал книжку а не спал, и тот видимо пожаловался начальству, посадить в ШИЗО (штрафной изолятор) не имели право с карантина, вот и определили в спец блок как склонного к нарушению режима содержания под стражей. Вот свезло, подумал Могила, а когда пригляделся в спец блоке мусорской закон не существует и сидельцам даже легче чалиться, условия людские, и вода горячая, и пол досчатый отчего нет сырости, вся сантехника работает, было-бы по другому эти сидельцы могут Централ поднять на бунт. Так и потекла жизнь в своем тюремном русле, где Могила не чувствовал себя сильно ущемленным, просто лишили свободы а так жить можно, но одно не давало покоя ему, месть, все горело внутри от желания отомстить терпиле за его вранье и подлог. Ведь вся жизнь на перекосяк, бизнес пропал, жена не звонит и отказывается общаться по телефону и детям то-же не разрешает, квартиру описали и заберут, автобусы арестовали и поставили на штраф площадку, все партнеры по бизнесу в ахуе, просто хапнули и упрятали как в сталинские добрые времена, за простой поклеп в тюрьму, даже не разбираясь. Сколько продержат под следствием неизвестно а после еще и суды всех инстанций, не только все потеряешь а и сам потеряешься, но все это не о Могиле, он знал что выйдет из этой передряги и кто-то хапнет горя в десятки раз больше, его хорошо научили распутывать клубки по сложнее и разрабатывать такие операции, что дело заведенное на него просто пыль,

Могила не тот человек который прощает, если наступили на больной мозоль, жди ответку, ой жди. В нем с самого детства укоренилось чувство справедливости, правды и ненависти к тем, кто не гнушался этими принципами, за всю свою сознательную жизнь Могила не раз наказывал тех, кто пытался неправдой поиметь, завладеть не своим а чужим, не имеет значения чего, денег, бизнеса, положения в обществе. Было таких желающих не мало и после схватки с Могилой пропадали все, кто уезжал навсегда, кто в психушку прятался а после залечивался до беспамятства, с разумом игрушки плохо заканчиваются и дуриком стать очень просто. 9

Вот и из этой ситуации Могила выйдет с достоинством а человек подставивший его под унижения застегнутых наручников, конвоя с собаками и тюремных казематов, должен ответить за зло, причиненное тому, кто по жизни даже по пьянке никогда не задерживали, он жил правильно и свое реноме в обществе зарабатывал достойными настоящего мужчины поступками, так его воспитали родители и мать всегда в наказ говорила, делай сынок добро людям и добром тебе вернется за все что ты сделал другим. Справедливость и двигала им в выборе профессии юриста ну а позже и в выборе места работы. На третьем курсе юрфака, где учился Могила повели студентов на экскурсию в местный Централ, проходя по мрачным продолам (коридорам) тюрьмы Могила хотел пообщаться с сидельцами, но экскурсовод, вертухай категорически запретил заговорить с кем либо, было время разноса баланды и Могила заговорил с баландером незаметно от остальных, это был интеллигентного типа мужик в грязном халате и с явно еврейским лицом, лет сорока, первым вопросом Могилы был за что тот сидит, на что тот ответил быстро не запинаясь, за спекуляцию в особо крупных размерах, купил партию ручных часов и перепродавал на рынке чуть дороже, хапнул за это 10 лет, в зону не поехал, здесь уже пятерик чалится и на УДО (условно-досрочное освобождение) тянет, Могилу так задело за живое факт, что шел 1990-й год, кругом процветала кооперация, и повсеместная торговля, перепродажа всего, что пожелаешь а этот человек еще сидит и не известно когда откинется (освободиться). Сиделец не был озлоблен на систему, на время, на себя а философски заключил,

– Был бы повнимательнее и ОБХСС не задержала бы с товаром а так, сам лох и самому и расплачиваться. Вот с таким тяжелым осадком в душе Могила решил пойти работать именно в ОБХСС «отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности».

Следующая ночь наступила мгновенно, коротенькие зимние дни в Питере словно миг летят, не успеешь оглянуться и уже ночь, тем более привыкать к новой хате Могиле не пришлось, все пришло само по себе, сьел кашку на завтрак, поспал до проверки, на прогулке позанимался на турничке вместе с Лениным, хоть и. морозец на улице а прибавляет бодрости и свежести, в мозгах прояснилось и будущее как-то нарисовалось хоть и не в красках, но и не в черно-белых тонах, взбодрился и Ленин, но по возвращению в хату завалился спать, Могиле наоборот не спалось и порывшись в книжках выбрал себе парочку неплохих детективчиков и за чтением не успел заметить как наступила ночь, вся хата дрыхла весь день и вечер просыпаясь только поесть. Только погас большой свет, Могила отложил книжку и повернулся на шконке к Ленину, тот уже раскладывал шахматные фигуры и подмигнув Могиле пригласил на очередную игру, видимо в хате в шахматы никто не умел достойно играть. Могила спрыгнул с верхнего яруса и плеснув холодной водой в лицо присел напротив Ленина,

– Сегодня я белыми играю, Ленин улыбнулся широко а Могила сделал жест что не стоит грузится,

– Хороший игрок и безцветными играть может, Могила улыбнулся в ответ. Рядом с шахматной доской стояли две полные чаем кружки, конфеты и сушки.

– А это чтобы веселее игралось, оправдался Ленин увидев удивление Могилы.

– Тогда к барьеру, господа офицеры, негромко сказал Могила покрывая рот ладонью.

Ленин хлебнул чая и намекнул, что готов Могиле расказать о себе.

– Я расскажу о себе по тихому, нечего всем уши греть, меня как бывшего офицера спецслужбы засекрктили еще в 90-х, даже мусора не в курсах, подписку дал о неразглашении а ты взял и все испаганил, шучу. Родился и жил я в родном Питере на Лиговском проспекте, а именно за речкой Обводный канал, самый бандитский район Питера. Сколько себя помню был с уличной шпаной, дрались, бедокурили и конечно состоял на учете в детской комнате милиции, отец работяга побухивал и рано умер, мать пережила отца на пару лет. Братьев и сестер у меня нет и после смерти родителей переехал к тетке в область.

Уже в восьмом классе я стал сиротой, но у тетки долго не задержался, поступил в мореходное училище. Полное гос обеспечение и казарменный быт меня устраивал вполне, поят, кормят и одевают, что еще надо, только учись. Армию отслужил в морской пехоте на Дальнем Востоке, разведывательная рота вбила мне в голову как родину любить, ведь я никого не боялся и моя безбашенность была не подконтрольна а в армии это заметно, вот и постарались младшие командиры перевоспитать через вбивание во все части тела, ох и дубасили меня, но я не жалею, поумнел и остепенился.

После армии поступил в Государственную Морскую Академию а по окончанию ходил в загранку на торговом судне, только в начале 90-х долго простаивали без работы и зарплату стали зажимать а тут Чеченская войнушка началась, вот и решил я повоевать по контракту, взяли в спецуру (специальное подразделение). В первую чеченскую много друзей потерял, но и много друзей приобрел, отчаянные, смелые ребята после войны уволились от разочарования в нашу доблестную армию, вот тут я и решил спецов без дела не оставлять. Организовал охранное агенство, дела шли в гору и костяк образовался, клиентами были в основном генералитет и чиновники, которые нанимали моих ребят телохранителями, с братвой не схлестывались а вот с ментами и силовиками были терки (разборки), так пришлось переквалифицироваться в бандосов (бандитов), наказывали обожравшихся генералов, чиновников отжимали добро и бизнес нажитый на крови наших товарищей.

– Кто же ты, Георгий, он же Жора, он же Гога, он же Гоша, он же Георгий Иванович, помнишь фильм «Москва слезам не верит». Ленин сделал паузу, видимо воспоминания о прошлом терзали его душу.

– Да помню, даже дочку Александрой назвал, как в песне про Садовое кольцо в конце фильма. Хорошее и доброе кино, заключил Могила на грустной ноте, вспомнив повзрослевшую дочь с которой последние пару лет только по скайпу общались. Ленин хлопнул его по плечу.

– Не грусти браток, сколько твоей дочке лет, спросил Ленин.

– Семнадцать в апреле исполниться, соскучился я за ней, любимая папина доця, когда маленькой была я ложился отдыхать а она залезет на подушку и начинала мне выщипывать редкие седые волосы на голове, аккуратно выбирала седой волос и дергала, так я и засыпал, счастливый и без седых волос. Могила расстроился немного и от горечи внутри сжал так зубы, что скулы свело. Ленин тем временем уже начал игру.

– Если не в падлу, можешь рассказывать все о себе, я умею слушать, может полегчает идет, спросил Ленин. Могила подумав согласился.

– Ладно дружище, только слово, все на чистоту и протянул свою руку. Ленин пожал руку Могиле и пообещал что все сказанное им будет от души и по честному. Так и начались откровенные рассказы друг другу двух во многом схожих судеб, которых судьба свела в таком не подходящем для дружбы месте, в тюрьме, но судьбе не прикажешь и не изменишь. Уже после нескольких лет Могила жалел, что не встретил Ленина до его посадки, ведь такого друга на воле у Могилы не было и видимо не будет. Могила не знал с чего начать свой рассказ и Ленин это понял.

– Начинай с самого начала, так будет проще тебя понять, Ленин решил подтолкнуть Могилу к началу рассказа.

– Может с конца моей никчемной жизни, зезжая сюда я потерял все, Могила расстроился.

– Конец у тебя в штанах болтается, то что ты называешь концом простая смена обстановки, с вольной на арестантскую и сколько нас мусора не крепят (пресуют) мы тем крепче становимся, смотри на вещи философски. Могила улыбнулся и согласился с доводами Ленина.

– Ладно, будь по твоему, терпения хватит слушать?

– Мы в тюрьме сидим брат, спешить не про нас, это на воле спешка и хлопоты а здесь времени валом. По хозяйски заключил Ленин и приготовился внимательно слушать расказ Могилы глядя прямо в глаза расказчику.

Все это вспоминал Могила по истечению пяти лет с момента знакомства с Лениным, сидя в мягком кресле своего офиса и попивая доброе Таманское вино, Саперави 1998 года, урожай этого года был отменным и вино прямо с винного завода доставлено, льется как масло и рубиновый цвет играет в бокале успокаивая душу. Три года тюрем и два года судов пропали не зря, все это время Могила боролся за оправдание по своему делу, чего и добился.

Прошел все видимые и невидимые преграды, все инстанции выигрывая от суда первой инстанции и до кассационной, не прошел поклеп терпилы и Могила наказал его за дерзость и ложь, отжал у терпилы бизнес, два ресторана не плохо раскрученных в родном городе. Хлебнув вина Могила тихо произнес:

– Где же ты Ленин бродишь, потерялся на просторах матушки России, не пишешь, не звонишь, аль мусора спрятали тебя в красной, прекрасной зоне, где-то в Карелии, как тебя разыскать пока не знаю, но попробуем и снова мысли погрузились в атмосферу Централа «Лебедь», которые на всю жизнь врезались в память, все пережитое в стенах тюрьмы нельзя стереть никаким благополучием и именно это заставило Могилу стать жестоким и одиноким волком, который рвет даже своих. Одиночество стало для Могилы нормой, когда-то веселый и жизнерадостный, вполне преуспевающий бизнесмен, всем улыбающийся, стал молчаливым и немногословным одиночкой, ни друзей, ни подруг, даже секретаршу не переваривает в приемной, кофе ему готовит бухгалтер Галина Ивановна, женщина пенсионного возраста и просто хороший сотрудник. За пять лет не жизни а существования Могила стал другим, полной противоположностью того Георгия Ивановича, который был до сидки. В семью он вернулся несмотря на возражения жены, детям нужен отец и об этом Могила спросил сына и дочку, которые сами могут решить нужен им отец или нет. Когда состоялся разговор с сыном он сразу согласился, чтобы Могила жил с ними, ведь сыну еще учиться и дочь тоже нужно поднимать а мать если не хочет жить с тобой со временем свыкнется. Так и зажили как добрые соседи с женой и как хорошие друзья с детьми, за все время судов и пересудов Могила трудился на небольшую зарплату в транспортной компании юристом, был исполнительным и добросовестным сотрудником, деньгами помогал семье по мере возможности и сам скромно на себя тратил, что нужно сидельцу, пачка сигарет в день, еда и шмотки, иногда бутылочка хорошего красного вина, подруг не заводил и с женой не имел интимной близости он научился сдерживать желания. Терпение и колоссальные усилия побороть одиночество в вольной жизни нелегко дается, но когда друзья о тебе забыли и при встрече начинают сочувствовать а подруги бывшие выскочили замуж и не замечают бывшего любовника, за которым ухлестывали стаями, невольно станешь волком одиночкой и ну всех на хрен, так решил Могила, будет для всех проще и легче, как говориться» баба с возу – кобыле легче. Теперь у Могилы есть все, деньги, бизнес и вокруг снова начали кружиться стервятники, почуявшие запах денег, будут в друзья напрашиваться и стелиться как змеи, но это уже не про Могилу, он прошел через предательство и побывал в забытье. Его дружба очень высоко взлетела в цене и бесценна для настоящего друга.