Без права на прошлое. Часть 1
- -
- 100%
- +
Со стороны двери раздался крик, мало похожий на человеческий. Стало очевидно, что барон Заклевский, как и его деды-отцы, свой жизненный путь завершил с оружием в руках.
Для принятия решения у Охотника оставались секунды. Дым и пламя заполняли комнату. Он видел лжестудентов, что с опаской приближались к последним защитникам приват-кабинета. Участники штурма чувствовали победу, но пламя и кровь вынуждали их проявлять осторожность.
– Да шевелись же ты! – заорал Шарманщик и запустил в нападавших бутылкой. В ответ полетел нож, но цели не достиг.
Охотник избавился от остатков стула, попав в чей-то выпирающий живот. Под аккомпанемент сдержанных ругательств он закинул Карлеса на плечо и рванул вслед за певцом. Стеллин внук дышал натужно и хрипло.
Половинки шкафа разошлись по сторонам, открыв два одинаковых тоннеля. Тоннели разделяла деревянная перегородка. Шляпа Шарманщика торчала из левого. Певец выглядел довольным, словно не спасался из горящей западни, полной вооруженных врагов, а направлялся в шикарный винный погребок.
– Сюда-сюда! – крикнул он и неодобрительно глянул на охотникову ношу. – Брось! Паренек не жилец!
– Не могу, – покачал головой Охотник.
Шарманщик прошипел ругательство и растворился в темноте. Охотник шагнул следом, стараясь не ударить обвисшего Карлеса о каменный угол. Позади горело.
Лестница круто уходила вниз, и нагруженный старик едва не упал. С трудом удержав равновесие, Охотник начал спуск по плитам, отполированным прикосновениями сапог. Складывалось впечатление, что ходом пользовались часто. Пожар отбрасывал на ступени кровавые отражения. Полуживая ноша стонала и мешала.
Уже через три красноватые ступени Охотник наткнулся на Шарма. Усевшись на корточки, певец пыхтел и пытался повернуть проржавевший рычаг, что торчал из стены на уровне колен.
– Эй-эй, не так быстро! – возмутился он. – Какой бы ты ни был распрекрасный следопыт, лазить по этим переходам следует осторожно!
Он закряхтел от натуги, грудью навалился на рычаг. Тот лязгнул и нехотя сдался напору. Створки шкафа пришли в движение, захлопнулись прямо перед носом преследователей. Захрустело, кто-то пронзительно заверещал. Похоже, одному из лжестудентов прищемило руку-ногу. Компаньоны покалеченного отреагировали бранью.
Стариков окутала тьма. Ни факелов, ни светильников. Только глухие удары и отчаянные крики лжестудентов, оставшихся один на один с повзрослевшим огнем. Охотнику не было их жаль.
– Держись за мной, не отставай! – указал певец скороговоркой и хохотнул. – Однажды мне довелось провести в здешних коридорах несколько не самых приятных дней.
– Теперь-то ты знаешь дорогу? – спросил Охотник, срывая со щеки налипшую паутину.
Шарманщик самодовольно хмыкнул.
– Еще бы! В прошлый раз я убегал по этому ходу от одной приставучей девицы. В позапрошлый – от троих драчливых чудил с огро-оооомными мечами. А в первый раз заплутал, заплутал… Стелла вытащила меня лишь спустя два дня.
Он хихикнул, став похожим на мальчишку-проказника.
– По тому как скрипели механизмы, тоннелем давно не пользовались?
Шарманщик вновь хихикнул.
– Может и давно, а может кто специально попортил задвижку? Шайтан их знает, этих любителей бродить в темноте!
Карлес сухо закашлял, и Охотник удержался от издевки.
– А почему мы не пошли по правому туннелю?
– Да ход-то всего один! Правый – обманка, заканчивается тупиком. Вдобавок, там ловушка… Потолок падающий. Видел бы ты, как чудесно он работает!
– Уж не ты ли подлость смастерил? – Охотник поправил скатывающегося с плеча Карлеса.
Он не видел лица Шарманщика, но отчетливо представил гамму эмоций, написанную на лице хозяина широкополой шляпы.
– Как можно, брат?! Неужели ты считаешь меня таким жестоким?!
– Значит, точно ты, – кивнул Охотник.
Шарманщик издал непонятное мычание.
– Ну-ууу, может и помог самую малость…
– Молодец, а теперь поспешим.
– Твой несостоявшийся родственник настолько плох?
Охотник не ответил. Он аккуратно нес Карлеса, чувствуя, как кровь из разорванной щеки пропитывает рубаху и плащ.
Больше старики не разговаривали. Повернули налево, еще раз налево. Прошли шагов пятьдесят и повернули направо. Еще триста шагов. И еще двадцать. Направо, дважды налево, трижды направо и очутились в крохотной комнатке шириною два на два метра. Металлическая лестница, пришпиленная на толстые болты к правой стене, уходила вверх и терялась в складках темноты. Около лестницы висела маленькая чашка с содержимым самого мерзкого вида, источавшим гниловато-зеленый свет болота.
– Вот мы и дома! – весело сказал Шарманщик, но взглянул на Карлеса и поспешил к массивному поворотному колесу, что украшало стену слева от лестницы.
– Сейчас-сейчас! – бормотал он, проворно вертя потемневший от времени круг. – Еще немного, осталось чуть-чуть!
Охотник держал раненого и молчал. В зеленоватых тонах лицо юного Чирроке напоминало о мертвецах. Из разрыва щеки проступала омытая кровью кость.
«Если мальчишка умрет, я не смогу посмотреть Стелле в глаза», – думал Охотник и стискивал зубы.
Колесо вращалось быстро, без скрипа. Спустя неполную минуту наверху началось движение. Связанный с колесом люк медленно отходил в сторону. Над головами вырисовывалось заспанное лицо ночного неба, побитое серебряными оспинами звезд. Шарманщик поправил кобзу, ухватился за лестничную перекладину.
Стартовал осторожный подъем. Бывшие Гвардейцы передавали из рук в руки хрипящего Карлеса, после чего подтягивались сами. Холодная кожа юноши липла от крови и пота. Он умирал.
Когда тридцать четвертая перекладина осталась позади, беглецы выбрались наружу. Подземный ход вывел их в мусорную тишину одной из множества арабайских улочек. Охотник неплохо знал город, но в хитросплетении этой грязной паутины заплутал бы и лучший следопыт.
– Где это мы? – спросил он, оглядываясь.
Шарм стянул шляпу и уставился на Охотника с видом наглого недоумения.
– Где мы?! Там, где и собирались очутиться! В складском районе, к северу от «Красных занавесок». Ты ожидал иного? Уж не в альков ли маркизы Першерон стремился?
– Никуда я не стремился, – буркнул Охотник и покраснел.
Упоминание об истории шестидесятилетней давности, совершенно неуместное в сложившейся ситуации, застало врасплох. Щеки запылали.
…Разлом рвал Империю на разноцветные лоскуты самостоятельных государств, но тот день ознаменовался успехом. Авангард Западной Армии принял капитуляцию пограничного фарийского замка Ле-Першерон. Принял без боя и осады, что радовало вдвойне.
Владелец замка, маркиз Жан Першерон отличался завидной смелостью в противостоянии с жареными кабанчиками и копчеными каплунами, но совершенно не годился для войны настоящей. Лишь только на горизонте обозначились знамена Западной Армии, как благоразумный маркиз тут же выслал парламентеров.
Сдачу Ле-Першерона принимали герцог Винчензо Фалль и генерал Язо, графы Умберто Пирро, Николя Буцэро и Марсело Чалло. Гвардию представляли Игрок, Воин и сам Охотник.
Было выпито много вина, и не один печеный кабанчик упокоился в желудках собравшихся, но настоящего пира не получилось. Имперцы держались напряженно и скованно, готовые к неожиданностям. Фарийцы хмурились и опускали глаза, стыдясь трусливого начальственного решения. Лишь необъятный маркиз Першером старался вовсю. Он ел за четверых, пил за шестерых, а могучая маркизова отрыжка разносилась на километр от замковых стен. Он пел имперские гимны, обнимал и целовал захватчиков-гостей. Он разошелся настолько, что клялся в верности Империи, называл Людовико Старого своим кумиром и утверждал, что древнею мечтой рода Першеронов было служение Гардану в целом и фамилии Корво в частности. Под конец новоиспеченный подданный Империи окончательно набрался и свалился под стол, правой рукой сжимая говяжью сосиску и сложив пальцы левой в фигушку.
Маркиза Луиза Першерон, женщина некрасивая, гордая и строгая, весь вечер просидевшая с прямою спиной, будто проглотившая копье, с ненавистью взглянула на храпящего супруга. Ее аристократический взгляд пробежался по гостям, задержался на усатом генерале Язо, а затем уперся в лоб Охотника.
– Милостивый сударь Гвардеец! Не будете ли вы настолько любезны проводить меня в опочивальню? Треволнения дня сегодняшнего порядком меня утомили…
Умолкли и фарийцы, и имперцы. Граф Чалло неопределенно крякнул, беспардонный Игрок определенно хмыкнул, а глава делегации, блудливый герцог Винчензо Фалль, плотоядно облизнулся.
Охотник поднялся на деревянных ногах и подошел к хозяйскому креслу. Луиза приняла предложенную руку, одарив своих соплеменников взглядом, в котором читалось презрительное:
«Я отдаюсь победителю, но ведь этого вы и добивались?!»
«Шарм, шайтанов племянник! – зло подумал он. – Я когда-нибудь оторву твой пакостный язык!»
Певец, наслаждаясь произведенным эффектом, подошел ближе и повторил с видом девичьей невинности:
– Куда, говоришь, хотел попасть?
– В порт, – ответил Охотник. – Я снял комнату в «Черной свече».
Шарманщик моментально позабыл о маркизе Першерон. Скривился, сплюнул.
– Паршивое место! Хозяин грубиян и прохвост, служанки страшные, а уж повар их вообще паршивейший из всех паршивцев! Мне рассказывал по секрету один подмастерье, как этот негодяй плюет постояльцам в еду, а в суп может наделать чего и похуже…
– Я завтра уезжаю. И суп не люблю.
– А я настаиваю! Сегодня же переезжай! Мой старинный товарищ не должен жить в гадюшнике, где с супом творят непотребства! Перебирайся в «Цыпленка и курочку»! Там, по крайней мере, владелец приличный. Лично его знаю, Дуртом зовут. А кухарки в «Цыпленке» вообще…
– Не ломай мне нервы, – буркнул Охотник и указал на Карлеса. – Поможешь?
Шарманщик уставился на умирающего, словно впервые увидал.
– Что прикажешь с ним сделать?! Могильщик из меня, как из некоторых герой-любовник! Ой, прости, забыл о сладостях маркизы Луизы…
– Поможешь, спрашиваю? Не сомневаюсь, ты знаешь пару-тройку лекарей, которые не станут задавать лишних вопросов. И к сыскарям не побегут.
Шарманщик шумно высморкался. Брезгливо обтер пальцы о ближайшую стену.
– Будто я могу отказаться! Ладно, отнесу юношу к Цинии. Она знахарка опытная, а политикой интересуется, как старая девственница мужскими причиндалами, – он хлопнул Охотника по плечу. – Согласись, старина, я сегодня настоящий молодец! Всю ночь тружусь точно фермерский мерин, на благо рода человеческого. Одного неумеху вывел, второго вынесу… Чтоб вы без Шарманщика делали, а, Охотник?! Померли бы или чего похуже!
– Прекрати трепаться! Монеты у тебя есть?
– Вот так всегда! Ругают, затыкают, а потом им еще и денег подавай! – фальшиво оскорбился певец и принялся хлопать по карманам. – Тебе много надо?
– Я предлагаю заплатить за лечение Карлеса.
Шарм хмыкнул и вдруг стал совершенно серьезным. Отлетело шутовство, пропала бравада. Певец сказал грустно:
– Пустое это, Охт. Лишнее. Ты видел, что за нами следят?
– Да. Бери мальчишку и иди. Я прикрою, – сказал Охотник, с любопытством наблюдая изменившееся лицо Шарманщика. Лицо певца без маски. Выглядело это лицо помятым и печальным.
– Обожаешь ты геройствовать, брат!
Маска вернулась на место.
– Жду тебя завтра, – Охотник прихватил Шарма за подбородок. – Не появишься до десяти тридцати утра, уеду один!
Шарманщик мотнул головою, освобождаясь.
– Я подумаю, – он переложил Карлеса с одного плеча на другое, не забыв поправить кобзу.
– Жду около Бродяжьих ворот, – уточнил Охотник. – Не перепутай!
– Да помню я, – махнул Шарманщик и легко зашагал по ломаной линии переулка, окруженного безвкусными коробами безликих корпусов складского района.
– Удачи, брат! – прошептал Охотник, и певец будто услышал, полуобернулся и послал на прощание воздушный поцелуй.
Охотник улыбнулся.
Гвардейцы были братьями духа, но отношения между братьями не всегда идеальны. Случались ссоры и ругань, порою доходившие до драк. Лишь Шарм всегда оставался в стороне. Он был всеобщим любимцем, которому прощались и болтовня, и колкости, и проказы. Если мозгом Гвардии выступал Лидер, духом являлся Воин, то Шарманщик был ее сердцем…
Охотник отогнал воспоминания, что вторгались в сознание назойливым мошкариным роем. Он устал питаться памятью о часах славы, друзьях и победах. Он хотел жить настоящим, но знал, что, лишь собрав рассеянные частички прошлого, сможет осуществить желание, переродившееся с годами в мечту…
Из-за облачных одежд выползла луна. Охотник стоял посреди проулка и глубоко вдыхал ночной воздух. Он не замечал зловония и смрада большого, грязного города. Он чувствовал только воздух, прохладно обтекающий бронхи и легкие. Сердце билось ритмично и правильно, как хорошие часы из мастерских Тулио Гарро. Замерзшая душа спала под колючим одеялом из потерь и опыта. Старик давно ощущал присутствие людей. Чувствовал кожей, чувствовал всеми органами лучшего в Империи следопыта и зверолова. И человеколова. Одного, двух, трех… Многих, и каждый из этих многих боялся. Кроме одного.
Смельчак неторопливо вышел на противоположную, облитую лунным серебром часть проулка. Отсалютовал двумя пальцами. Он прихрамывал, но двигался уверенно, явно привычный к недугу.
Охотник ждал, собранный и спокойный. Вино и кровь воспламенили нервы, вдохнули огонь в закостеневшее от безделье тело. Он оставался спокоен, но чувствовал струящуюся по жилам силу. Могучую силу человека, знающего смерть, но любящего жизнь.
Хромоногий приблизился к Охотнику и протянул позабытый в борделе посох.
– Мне кажется, это ваше? – сказал-спросил он, не то извиняясь, не то издеваясь.
– Благодарю. Я по нему скучал.
Мужчина сделал шаг назад и улыбнулся. Улыбался он хитро и аппетитно.
– Меня зовут Патрик Дидо. Мастер особых поручений Имперского Сыска в городе Арабае.
– Дидо, – задумчиво повторил Охотник, разглядывая человека, который изображал в «Цыпочках» предводителя лжестуденческой ватаги. – Графы Луастило? Желто-зеленый герб с горящей башней и двумя черными котами?
Патрик Дидо отвесил клоунский поклон. Охотник по- прежнему не чувствовал в мужчине страха. Лишь усталость и любопытство. Это вызывало невольную симпатию.
Граф Луастило ощутил настроение старика.
– Поговорим? – предложил он и еще раз вкусно улыбнулся.
– Хотелось бы, но нет времени, да и настроения. Подпортили сегодня какие-то хулиганы, – отточенным движением Охотник оперся на посох. Розовощекий щипатель женских задков определенно нравился, но старик не собирался раздавать комплименты. – Вы ошиблись, граф! Я не тот, кто вам нужен. Арабайские интриги никоим образом меня не затрагивают.
Патрик Дидо неожиданно щелкнул пальцами. Охотник напрягся, но ничего не произошло. Лишь тихое бренчание расслабляющихся арбалетных струн. Компаньоны хромоногого сыскаря подчинились отмашке.
– В таком случае, зачем вы пришли в бордель, Гвардеец? Для чего встречались с этой поганью?
Охотнику захотелось ответить честно.
– Точно не знаю, но для меня это важно.
– Можно рассчитывать на подробности?
– Вполне. В «Цыпочках» я искал Шарма. Остальное меня не привлекало.
Патрик Дидо скрестил руки на животе. Большие пальцы пришли в движение, закрутились.
– Вам известно, сударь, что Шарманщик дал согласие на сотрудничество с Фронтом Свободного Улара? Это коронное преступление и карается оно…
– Причитающаяся кара для меня не секрет, – оборвал Охотник. – Уверяю вас, Шарм никаким боком не причастен к какому-то Фронту. Его вина заключается в любопытстве да привязанности к хорошей выпивке.
– Простите?
– Он любит качественное вино, а те господа наливали.
– Это шутка?
Охотник воткнулся взглядом в хромоногого Патрика. Тот глаз не отвел.
– Послушайте, Дидо. Сегодня вы третий человек, назвавший меня шутником. Признаюсь, мне льстит такая оценка, но на роль острослова я гожусь много меньше других.
Патрик Дидо лимонно сморщился.
– Хотите сказать, наши сведения неверны?
– Вы удивительно догадливы! Нам с Шармом нет дела до заговоров и разных революций. У меня, знаете ли, от заговоров возникает запор, а от революций ветры. Шарманщик и того меньше любит смутные мероприятия. Они для него слишком хлопотны!
Патрик Дидо рассмеялся. Смеялся сыскарь еще вкуснее, нежели улыбался.
– Я вам верю, сударь, – сказал он наконец. – Добавлю больше, я точно знаю, что слова ваши правдивы от заглавной буквы и до точки.
– В таком случае, чего вы хотите?
– Поговорить.
Охотник стремился поскорее убраться из складского района, но бесстрашие графа Луастило заслуживало уважения, выраженного в десятке потраченных на беседу минут.
– Говорите, только ответьте прежде на один вопрос. Кто выдал вам место и дату встречи?
Патрик Дидо повторил улыбку. Он вообще охотно улыбался, этот розовощекий юноша, в котором погиб страх.
– А нужно ли вам это знание? Желаете поквитаться со стукачами? Что-то не вяжется стремление к мести с обычным поведением Гвардейцев! Вы ведь даже за своих не поквитались.
Охотник проигнорировал дерзость.
– Отмщение не входит в мои планы. Простое любопытство.
Патрик Дидо хмыкнул.
– Если скажу, что их выдал я?
Охотник кивнул. По-осиному жалящее чувство неправильности, нелогичности происходящего вот уже час не давало покоя его недоверчивому разуму. Теперь же внутренний скептик умолк.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.