Истории с другой стороны

Герман молчаливо ждал, не отрывая взгляда от Ники.

– В общем… Я хочу… Попросить тебя о небольшой помощи… Вот… – на её щеках выступил легкий румянец.

– Что от меня требуется?

– Ничего такого не подумай. Просто мне нужно найти одного человека… Точнее я его уже нашла, мне нужна поддержка, – она опустила взгляд.

– И что тут такого? Почему я должен быть против?

– Это плохой человек… – тихо ответила Ника, глядя куда-то вдаль, в сторону от писателя.

– Возможно лучше обратиться в полицию? – резонно заметил Герман.

– Нет! – неожиданно воскликнула девушка. – Полиция не поможет! Ты просто не понимаешь…

– Так объясни. Я весь во внимании, – улыбнулся писатель.

Ника какое-то время молчаливо смотрела на Германа, видимо старательно подбирая слова. Её резкая реакция слегка удивила писателя. Ведь если это действительно плохой человек, то почему бы не привлечь полицию? В конце концов, это их работа разбираться с негодяями. Конечно, Герман был не из самого робкого десятка, но и грозным мужчиной его вряд ли можно было назвать.

– Помнишь я говорила тебе о сложном времени в своей жизни? – спросила девушка.

Герман кивнул.

– Так вот, этот человек виноват в этом. И он живет здесь, в этом городе, – продолжила она.

– И что ты хочешь сделать?

– Я хочу посмотреть ему в глаза, хочу, чтобы он понял, что он сотворил, – в голосе девушки начали проскакивать гневные нотки. – Чтобы до него дошло, что это он причина всех бед…

На её щеках заблестели слёзы.

– Если бы не он, то я бы… – Ника неожиданно осеклась. – Впрочем неважно.

Герман обнял её и погладил по голове.

– Всё хорошо, – тихо сказал он. – Это же уже в прошлом.

Девушка уткнулась ему в грудь, тихо всхлипывая.

– Мы обязательно его найдём, и ты скажешь ему всё, что ты хотела, – продолжал писатель. – И я буду рядом с тобой…

– Обещаешь? – спросила его девушка, не поднимая головы.

– Обещаю. Если это действительно так важно для тебя, то я готов на всё.

– Спасибо… – тихо ответила Ника, вытирая слёзы.

Они ещё немного посидели обнявшись, не говоря друг другу ни слова.

– Может быть возьмём вина и поедем к тебе? – в конце концов предложила Ника. Она уже совсем успокоилась и в её глазах вновь начали скакать небольшие весёлые искорки.

– Вина? – переспросил Герман.

– Вина… и пиццу! – улыбнулась девушка. – В этот раз свежую, чтобы только из печи!

– Вы читаете мои мысли, сударыня, – засмеялся писатель. Он уже понемногу начинал замерзать, сидя на улице. Тем не менее Нику, облаченную лишь в лёгкое красное платье окружающий их холод казалось совсем не заботил.

Герман поднял свою, затекшую от долгого сидения, задницу со ступенек крыльца и принялся собирать мусор, оставшийся после их перекуса.

– А давай оставим всё так и сбежим? – выпалила Ника, наблюдая за ним. – Пускай сами убирают!

– Но…

– Давай! – в её больших карих глазах вспыхнул озорной огонёк.

Она схватила его за руку и потащила к машине, плавно переходя на бег. Герман повиновался без всяких возражений. Единственное что сейчас было для него по-настоящему важно – это то, что Ника была рядом. Если она хочет немного похулиганить, то почему бы и нет?

– Да ты прям бунтарь! – выдохнул Герман, очутившись на водительском сидении.

– О! Ты ещё многого обо мне не знаешь! – прошептала Ника, прильнув к нему насколько ей позволяло расстояние между сидениями.

Последовал долгий и чувственный поцелуй на время которого Герман будто бы выпал из реальности. Все звуки вокруг затихли. Не было больше никакого городского шума, окружавшего его машину до этого, не было слышно голосов людей, проходящих мимо. Время внутри его автомобиля будто бы остановилось, завесив их непроницаемым полотном тишины. Таким плотным и в то же время кажущимся таким знакомым…

– Поехали быстрей, – тихо произнесла Ника, отрываясь от него.

Звуки снова вернулись в норму. До слуха Германа донеслись гудки машин и рокот моторов, послышались чьи-то голоса снаружи и шаги чьих-то ног, шагающих по тротуарам. Город будто опять ожил, вырвавшись из короткого стазиса, в который его погрузил их с Никой поцелуй.

– Полностью с тобой согласен, – ответил Герман поворачивая ключ в зажигании.

По пути к нему домой они заскочили в маленькую пиццерию, работавшую допоздна, и заказали там большую пепперони. Всё что им оставалось теперь – это раздобыть немного вина, чтобы повторить их первое свидание. В небольшом магазинчике прямо возле дома Германа они прикупили несколько бутылок какого-то шардоне и поспешили на выход. Им обоим хотелось поскорее остаться наедине, подальше от любопытных взглядов остальных людей, хотелось как можно быстрее оказаться там, где можно будет наконец-то освободиться от такой, кажущейся сейчас обременительной, одежды и ощутить на своей коже прикосновения друг друга.

Они были в лифте многоквартирного дома в котором жил Герман, когда Ника вновь прильнула к нему всем телом, заставляя писателя слегка задрожать от столь соблазнительной близости. Тонкие пальцы девушки игриво скакали по пуговицам его пиджака, спускаясь всё ниже и ниже.

– А зачем мы брали пиццу и вино? – спросил Герман внимательно наблюдая за действиями девушки.

Она лишь загадочно улыбнулась, прикрыв глаза. В это время её аккуратные пальчики уже проникли в ширинку писателя, заставив его издать легкий стон удовольствия. Его член мгновенно затвердел в руках девушки…

Тихий звонок лифта оповестил их о прибытии на нужный этаж. Это было как нельзя кстати, потому-что Герман уже был готов вот-вот кончить. Прикосновения Ники были весьма умелыми…

Когда двери распахнулись перед ними предстала пожилая семейная пара, соседи Германа, видимо собравшиеся на вечернюю прогулку. Писатель застыл не зная, что сказать. В одной руке у него была коробка с пиццей в другой пакет с вином, ширинка расстегнута и оттуда выпирал его возбудившийся член. Ника смущенно улыбнулась, поправила свои светлые волосы и вышла из лифта. Герман последовал за ней, буквально ощущая на коже испепеляющий взгляд своих пожилых соседей…

– Добрый вечер, – тихо промямлил писатель, проходя мимо них.

Едва он впустил Нику внутрь своей квартиры и захлопнул за собой дверь, оба рухнули на пол от хохота.

– Я наверно никогда не забуду лицо той старушки! – хохотала Ника. – Такое типа – «Это что… пенис?!»

Герман согласно кивал, утирая слезы с глаз.

– Может быть её удивил размер? – парировал писатель.

– Или то что это стоячий член! – ответила Ника. – И ты ещё такой вежливый – «Добрый вечер!» Зачем ты им это сказал?

– Ну не знаю… Надо же было как-то поздороваться, – пожал плечами Герман. – Тем более я ведь даже ширинку забыл застегнуть.

Они снова прыснули от смеха. Хотя на какой-то момент Герману вся эта ситуация показалась немного неправильной и странной.

– Ладно давай поедим, – сказал писатель, снимая пиджак. От былого возбуждения не осталось и следа. Всё выветрилось после их долгого смеха.

Они расположились в его спальне. Ника сразу же растянулась на кровати, прикрыв глаза от удовольствия.

– Ты просто не представляешь какое это счастье наконец-то снять эти долбаные туфли… – прошептала девушка. – Эти высокие каблуки, это просто издевательство…

– Зачем тогда их носить? – улыбнулся Герман, разливая вино по бокалам, принесенным им до этого из кухни.

– Какие же вы мальчишки всё-таки глупые, – повторила свою коронную фразу Ника. – Не могла же я прийти на твою презентацию в кроссовках!

– Я бы был не против, – пожал плечами писатель. – Я вообще привык, что на мои презентации люди одеваются намного скромнее. Это всё мой агент и его мания завести новые знакомства. Это была его идея закатить такую вечеринку.

– Ну выглядело всё хорошо, – Никак перевернулась на бок и подпёрла голову рукой. – Почти как в каком-нибудь фильме – живая музыка, хорошее шампанское, закуски…

– Не хватало только Шварценеггера, танцующего со своей женой, – добавил Герман. – Хотя этому я был бы даже рад. С ним бы я точно был не против познакомится.

Ника рассмеялась.

– Если честно, то я впервые была на такой вечеринке, – продолжила она. – Если бы не все эти толстосумы вокруг, то было бы совсем хорошо, но ничего не поделаешь.

Герман прилег рядом с ней, протягивая девушке бокал.

– Этот человек, про которого ты говорила… – вспомнил он их предыдущий разговор. – Кто он? Если не хочешь отвечать, скажи сразу, я тогда не буду больше расспрашивать.

Ника сделал небольшой глоток из своего бокала, поставила его на тумбочку возле кровати и откинулась на подушку, уставившись в потолок.

– Сложно сказать… – задумчиво произнесла девушка, спустя короткую паузу. – Он плохой… И в то же время хороший… Я не так много про него знаю.

– Ты кажется говорила, что он в чём-то виноват?

– Да, – ответила Ника. – Но в то же время он невиновен…

– Я запутался…

– Я же говорю – это сложно… – тихо произнесла Ника, поворачиваясь к нему.

– Просто я должен понимать с чем нам предстоит иметь дело, – сказал Герман, делая глоток из своего бокала.

– Тебе не нужно будет ничего делать, – ответила девушка, кладя руку ему на грудь и начиная расстегивать пуговицы его рубашки. – Я всё сделаю сама. Тебе нужно будет просто быть рядом, – её рука уже забралась под тонкую ткань его белой рубашки.

– Это я могу, – сказал Герман, отставляя в сторону бокал с вином и притягивая Нику к себе. – Я вообще много чего могу…

– Я уже знаю, – прошептала девушка, томно улыбаясь ему. – Покажи мне что умеешь, любимый писатель…

После этих слов они слились в страстном поцелуе. Их одежда быстро оказалась на полу спальни, а их разгоряченные жаждущие друг друга тела сплелись в страстном эротическом танце. Про себя Герман успел отметить, что секс с Никой оказался ещё лучше, чем в прошлый раз. Возможно всему виной были чёрные чулки на её стройных бёдрах, а возможно потому что они уже знали, чего хотят друг от друга, и былая неловкость попросту ушла. Так или иначе Герман буквально с головой провалился в обуявшую его страсть, забывая обо всём и теряя всякий счёт времени…

– Уф… – выдохнула Ника, когда всё закончилось. – А мы хороши, нечего сказать.

Они лежали рядом, тяжело дыша, после долгого секс марафона, устало глядя друг на друга.

– Это да, – кивнул Герман улыбаясь. – Не отнять, ни прибавить.

– Мне кажется нас можно людям за деньги показывать, – усмехнулась Ника, убирая назойливую длинную светлую прядь от своих голубых глаз.

– Карьера в порно? – задумчиво произнес Герман. – Звучит неплохо. Хороший запасной план если вдруг решу завязать с литературой.

– И приятно и деньги платят, – подхватила Ника, снимая с себя почти сползшие, за время их бурного соития, чулки и бросая их на пол возле кровати.

– Это идея мне начинает нравиться всё больше и больше, – улыбнулся писатель. – Но только если я буду это делать с тобой.

– А как же все эти сисястые и жопастые порно актрисы? – вопросительно вскинула бровь Ника. – Разве мужчины не мечтают натянуть любую из них? А тут ещё и за деньги.

– Не все мужчины мечтают о таком, – ответил Герман.

– Ладно, я тебе поверю, – улыбнулась Ника. – Что-то я проголодалась…

– У нас же где-то была пицца…

Вскоре они уже жевали по куску пепперони. Пицца благополучно остыла пока они занимались сексом, но их это не слишком смущало.

– Видимо это наша фишка, – пошутила Ника. – Есть пиццу холодной.

– А мне нравиться, – пожал плечами Герман, прожевывая свой кусок. – Главное, чтоб вкусно было.

Какое-то время они молча ели, лежа рядом. Когда в коробке осталось всего пара кусков, Ника отбросила её на пол.

– Ещё немного и я лопну, – тяжело вздохнув произнесла она.

– Но… я хотел ещё, – шутливо запротестовал Герман.

– Это вредно для фигуры, – строго прервала его Ника. – А теперь давай потолкаемся набитыми пузиками.

– Чтобы согнать лишние калории?

– Именно! Ты прямо читаешь мои мысли, – улыбнулась Ника и прильнула к нему.

Их тела вновь сплелись воедино…

Жуткий, пронизывающий, казалось, всё его естество, холод вырвал Германа из уютных объятий сна, заставляя открыть глаза. Писатель снова очутился в подвале своего дома, напротив входа в ту странную каморку. Дверь, как и прежде, была широко распахнута, являя ему бездонную тёмную пропасть внутри помещения. Будто бы там в каморке не было ничего – лишь тьма и оглушительный холод.

– Не не не не, – запротестовал Герман. – Хватит с меня этого дерьма. Я провёл чудесную ночь с прекрасной девушкой, которая мне очень нравится и не собираюсь портить это очередным дурацким сном.

Ему никто не ответил. Вокруг всё та же стояла неизменная тишина…

– Да ну вас к чёрту! – выругался Герман и отвернулся от входа в каморку. – Я сваливаю отсюда. Это мой сон и вам меня не остановить.

В этот же момент прямо перед ним в стене материализовалась хлипкая дверца, ведущая во вторую секцию подвала его дома.

– Так-то лучше, – удовлетворенно произнес писатель и распахнул её перед собой, шагнув наружу.

И ничего… Герман прошёл сквозь дверь, оказавшись ровно на том же самом месте, что и прежде – перед входом в каморку.

– Я не собираюсь больше ничего слушать, – крикнул писатель в темноту. – Хватит с меня этих дебильных разговоров и вопросов. Катитесь все к чертям!

Он вновь развернулся и зашагал прочь от входа в каморку. Хлипкая дверца, покрытая полу осыпавшейся белой краской, опять была на месте. Возможно в этот раз она выведет его прочь из этого сраного подвала…

Герман снова очутился там же откуда и начал. Будто бы кто-то намеренно водил его кругами, не давая уйти прочь, заставляя вглядываться в темноту, царящую внутри этой странной каморки. В этот раз он не стал размениваться на пустые фразы и двинулся прямиком к очередной хлипкой дверце, которая должна была вывести его прочь из этого сна. По крайней мере так думал сам Герман…

Спустя где-то полчаса скитаний от одной дверцы к другой, писатель остановился. Это было бесполезно. Сколько бы он не пытался сбежать отсюда – его раз за разом неизменно доставляло в одно и то же место. Герман шумно выдохнул и подошёл прямо к разверстому тёмному зёву дверного проёма уже изрядно опостылевшей ему каморки.

– Ну давай спрашивай! – крикнул он во тьму. – Спрашивай зачем я вернулся! Хотя не надо. Я могу ответить! Я не знаю! Я не знаю, что ты от меня хочешь и я не знаю, что я тут делаю! Получай свой ответ! Доволен? Теперь отвали и дай мне вернуться обратно!

Ответом писателю вновь стала тишина.

– Да какого чёрта?!.. – раздосадовано махнул рукой Герман. – Пошёл ты! Кем бы ты ни был…

Он с силой захлопнул стальную дверь каморки, на какое-то время разорвав плотную завесу тишину оглушительным металлическим лязгом.

– В жопу тебя! – выдохнул писатель и уселся на пол, прислоняясь спиной к закрытой им только что двери. – Я просто подожду пока проснусь.

Время будто бы застыло. Да и шло ли оно тут вообще? Герман дрожал, пронизываемый жестокими иглами властвующего вокруг холода. Разве на улице сейчас зима? Вроде бы нет… Тогда почему ему так холодно? Почему он готов вот-вот замерзнуть насмерть в собственном сне?..

– Это было очень глупо, – раздался хриплый голос, который шёл как будто отовсюду.

– Что именно? – Герман поднялся на ноги.

– Возвращаться сюда было глупостью, – последовал ответ.

– Как же мне это уже надоело… – выдохнул писатель. – Просвети меня! Почему так? Почему это глупо? Я ведь даже не понимаю, на кой я здесь очутился!

– Мне нечего тебе больше сказать, – ответил его незримый хриплый собеседник. – Ты уже теряешь контроль. Скоро он придёт за тобой.

– Да какого?.. Кто «ОН»?!

– Ты скоро узнаешь. Очень скоро… Я могу только просить тебя об одном.

– О чём же?

– Не верь ей. Беги от неё. Она… Впрочем неважно – ты уже сделал свой выбор и вряд ли меня послушаешь.

– Кто ты такой, чёрт тебя побери?! – Германа всё больше злили эти недомолвки.

– Меня здесь уже давно нет, – ответил хриплый голос. – Я был всего лишь слугой, а теперь стал тенью воспоминаний. Твоих воспоминаний… Но скоро придёт ОН и эти сны изменятся навсегда. Так что беги пока не поздно и забудь обо всём. Беги и не возвращайся сюда… Это всё что я могу тебе сказать, а теперь уходи.

В глазах у Германа потемнело. Он даже не успел ответить своему хриплому собеседнику.

Они трахались словно в последний раз. Оба были настолько поглощены друг другом словно пытались стать единым целым. Никогда прежде Герман не ощущал такой связи со своей партнершей. Они занимались сексом без остановки, словно античные боги, время от времени меняя позы, но не теряя энергичности. Ника громко стонала и извивалась под писателем, доставляя ему дополнительное удовольствие. Герман чувствовал себя словно на вершине мира. Он был неимоверно хорош в этот раз. Каждым движением он проникал всё глубже и глубже, заставляя Нику вскрикивать от удовольствия.

– Да, да! Ещё ещё! – кричала девушка.

И Герман был не против. Он чувствовал, что был готов продолжать хоть целую вечность.

Ника обхватила его руками, прижимая к себе и впиваясь своими ноготками ему в спину. Герман даже не почувствовал боли лишь ускорился.

– О да! – выдохнула Ника. – Давай! Трахай меня, бульварный писака!

Герман перевернул девушку и вошел в неё сзади, продолжая своим ритмичные движения под аккомпанемент мерзкого ржавого скрипа. Он обхватил прохладные бледные ягодицы Ники, стараясь проникнуть максимально глубоко внутрь, настолько насколько это было в принципе возможно. Девушке это понравилось. Ника схватила своими холодными руками его бёдра прижимаясь к нему тазом. Герман еле слышно застонал от переполняющего его наслаждения, приятным теплом распространяющегося из низа его живота. Их движения становились всё энергичнее, а скрип всё громче и громче, словно они занимались сексом на какой-то старой ржавой кровати.

Вскоре они вновь сменили позу. В этот раз Ника оседлала писателя, положила ему свои холодные ладони на грудь и принялась энергично двигать своими бледными стройными бёдрами. Густые каштановые волосы скрыли лицо девушки. Герман почувствовал, как что-то капает ему на грудь и стекает с живота Ники на его пах.

– Стой! – произнёс он. – Всё в порядке?

Он попытался разглядеть, что это за жидкость, но вокруг было слишком темно, а девушка была слишком увлечена процессом и не ответила ему.

– Ника! – окликнул её писатель. – Что происходит?

Девушка молчала, лишь начала интенсивнее двигать своим тазом, заставляя скрип кровати усилится.

Стоп! Какой ещё скрип? И почему у неё такие холодные руки?

– Ника! – Герман притянул девушку к себе, пытаясь заглянуть в её большие карие глаза.

Капли неизвестной жидкости брызнули ему на лицо. Девушка всё так же молчала, поглощенная их бурным сексом.

– О да! ДА! – воскликнула она. – Трахай меня! Трахай!

Герман облизнул губы, почувствовав железистый привкус во рту. Какого?.. Кровь?..

– Ника! – крикнул ещё громче писатель. – Остановись!

– Заткнись и трахайся! – сверкнула на него глазами девушка. – Пока ты не кончишь мы никуда не пойдём!

Она буквально пригвоздила его своим телом, сидя сверху. Её холодные бёдра двигались всё быстрее и быстрее…

Холодная кожа… Почему её кожа такая холодная?

Неожиданно вспыхнул свет… Тусклая лампочка под потолком выхватила из темноты всё их незатейливое окружение. Они трахались на той самой ржавой кровати в подвале дома Германа. Но это было лишь началом… Писатель взглянул на Нику. Между её аккуратных грудей стекала широкая полоса крови, залившая уже всю нижнюю часть живота писателя. Густые каштановые волосы всё ещё закрывали лицо девушки, которая, казалось бы, вообще не обратила никакого внимания на вспыхнувший в каморке свет.

– Бог ты мой! – ужаснулся Герман, пытаясь освободится. – Ника, что с тобой?

Девушка не ответила. Освободится писателю тоже не удалось, холодные бёдра Ники прижимали его к скрипящей кровати гранитной плитой, словно в этой хрупкой девушке внезапно проснулась невиданная ранее физическая сила.

– Твою мать! Что происходит? – закричал Герман, протягивая руку к лицу Ники.

Одним быстрым движением он откинул густые каштановые пряди с её лица…

Герман закричал от ужаса. Его взору предстало бледное лицо, покрытое трупными пятнами. Большие карие глаза остекленели и были поддернуты белесой дымкой. У виска красовалось обугленная дырка, из которой нескончаемым потоком сочилась кровь, залившая уже не только живот Германа, но и теперь капающая с кровати на пол. Ника была мертва… Но какая-то сила заставляла её заниматься сексом с писателем.

– Хороша правда? – раздался голос сверху.

Герман завертел головой, пытаясь увидеть говорящего. Взгляд писателя в конце концов уткнулся в высокого мужчину с бородкой, застывшего над кроватью, с паскудной ухмылкой на лице.

– Нравиться, да? – подмигнул он Герману. – Она у нас способная. Мы её хорошо натаскали. Члены она обрабатывать умеет не хуже опытных шлюх.

– Какого чёрта происходит?! – заорал на незнакомца писатель.

– Расслабься, дружок, – спокойно ответил ему мужчина с бородкой. – Расслабься и получай удовольствие. Ника, дорогая моя, – он взглянул на девушку. – Давай-ка покажи, что ты умеешь делать своим ртом.

Она молча повиновалась, слезла с Германа и мгновенно склонилась к его паху. Что-то холодное и мокрое обхватило член писателя, заставив его задрожать от омерзения. Мёртвые губы девушки с противным чавканьем принялись сосать его пенис, попутно заливая его кровью, покрывавшей уже пол лица Ники.

– Вот так! – одобрительно хохотнул мужчина с бородкой. – Вот это наша девочка!

После этих слов он развернулся и ушёл из поля зрения писателя. Герман протянул руки к голове Ники, пытаясь оторвать её от своего члена это неизвестное существо.

– Я тебе больше не нравлюсь? – бесцветным голосом спросила его девушка, взглянув на него из-под каштановых локонов одним остекленевшим глазом.