Здравствуй, Люся, Новый год!
- -
- 100%
- +
– Ммм, – помотала головой Люся, держа в зубах палку для селфи. Митя разочарованно хлопнул дверью. Через пять минут с кухни донеслись умопомрачительные запахи.
– Яичницу жарит, на сливочном масле, – раздраженно подумала Люся, шевеля носом. – Не шоколад, не клубника, а жареные яйца. Вот как, как тут быть в моменте?
Помучавшись еще немного, Люся плюнула и решила, что фотографии «я в моменте» можно делать не только в пене. В комнате тоже можно.
Оценив интерьер комнаты, Люся долго прикидывала, переклеивать ли обои или достаточно гламурного дивана из Икеи. Решив, что затертый диван все же недостаточно гламурен, Люся вспомнила, что у нее есть шикарный леопардовый плед. Может, не так уж он и шикарен, но расцветка почти один в один, как у блогерши в спальне.
Долго Люся искала, куда она засунула старый плед. Выпотрошив все шкафы в гостиной и в коридоре, через час она, наконец, нашла его, на антресолях. В нем были завернуты мужнины рыбацкие прибамбасы и грязные сапоги. Люся вспомнила, как пару недель назад Митяй собирался в шесть утра на рыбалку и настойчиво спрашивал с нее ненужное покрывало, а Люсе очень хотелось спать.
Да, плед был безнадежно испорчен. Но не Люсин настрой. Как хорошо жить в 21 веке, подумала Люся, и пошла заказывать плед в интернет магазине. Привезут прямо сейчас, ну пусть не прямо сейчас, пусть через два часа. Подождем. Подождем твою маму.
– А где моя мама? – Сашкин голос из коридора. Это Митяй его уже из сада привел.
– Ничего себе, ох и затратные эти моменты по времени, – удивилась Люся, пристраивая плед на диван так, чтобы он как можно небрежнее свисал с краешку. Плед шмякался на пол, Люся его поднимала в пятнадцатый раз и жутко злилась.
– Мама, мама, – проворчал Митяй, заглянув в комнату. – С ума сошла наша мама. Решила нас голодными оставить. Что с тобой сегодня? Что происходит?
– Сфотографируй меня вот отсюда и вот так, – скомандовала Люся.
– Да не умею я, – попробовал отмахнуться Митяй, но Люся посмотрела на него грозно, и стало ясно – сопротивляться бессмысленно.
– Да подожди ты! – психовала Люся, – ну ты не видишь, я еще не уселась! Мне надо полулежа!
– Да подожди ты! – психовала она через пару минут, – не видишь – плед падает!
– Да что происходит-то? – заорал Митяй, – Что за дурдом? Объясни уже!
– Я в моменте! – закричала в ответ Люся, – Дайте мне хоть один день для себя пожить!
– Да в каком еще моменте? – удивился Митяй, – Клея что ли нанюхалась? Я говорил тебе: не трогай ты эту табуретку, сам я ее отремонтирую, в выходные, ножку одну приклеить только!
– Сам ты клея нанюхался! Фотографируй слева!
***– А что происходит? – испуганно спросила Настя у Сашки, вернувшись из художественной школы. По всему коридору валялись вещи, двери пустых шкафов были открыты. Из родительской комнаты доносились крики.
– Не знаю, – пожал плечами Сашка, – папа сказал, что мама сошла с ума и больше не будет нас кормить.
Настя присвистнула. Крики из комнаты становились все сильнее.
– Вот у Катьки из 4-го "Б" так же родители ругались, а потом…
– Что потом? – с ужасом переспросил Сашка.
– А потом все, развод. И детей поделили. Мальчиков папе, девочек маме. Ты с кем выберешь жить?
Увидев, что еще через пару секунд Сашка разревется, Настя поняла, что перегнула палку и скомандовала:
– Погоди реветь! Надо разобраться, из-за чего ругаются. Иди подползи со стороны балкона и подслушай.
Через минуту Сашка вернулся.
– Про табуретку разговаривают. Ножку надо приклеить.
– А-а! – Настя хлопнула себя по лбу, – Ну конечно! Это они из-за табуретки, мама все просила починить, а папа никак не соберется. Сейчас, все сами сделаем. Где она? Тащи сюда.
***Через десять минут у Митяя, наконец-то, получился снимок, который более-менее походил на то, что выкладывала Ритка. Правда, у Люси все-таки оставались сомнения из-за кота, чья морда так не вовремя влезла в кадр, и из-за Митиного пальца, которым он загородил объектив. Но сил продолжать фотосессию уже не было. Измученные они с Митяем бухнулись на диван, плед сполз на пол, но никто его не стал поднимать. Кот Вареник подошел, обнюхал плед и прикинув, что леопард сойдет для релакса, разлегся на нем, поглядывая снизу на фотомодель.
И тут из коридора донесся крик. Орала Настя, вопила нечеловеческим голосом: «Памагитеее!!!» Люся схватилась за сердце.
Выбежав в коридор, они увидели раскиданные по полу инструменты Митяя и Настю с табуреткой в руках, которую она, почему-то, держала над головой и крутила ею во все стороны. Сашка бегал вокруг и тоже весело орал «Помогите!»
– Что? Что случилось? Да брось ты уже этот табурет!
– Я не могу! Я в моменте!
– Как??? И ты тоже?!! – теперь пришла очередь Митяя хвататься за сердце.
– Что тоже? Я в клее, в "Моменте"! Я приклеилась! Помогите!
Поняв, что никого не убивают, Люся и Митяй расхохотались и обнялись. Люсе стало так хорошо и спокойно, что хотелось так и остаться посреди коридора. Она смотрела на Митяя счастливыми глазами и улыбалась.
– Да хватит уже обниматься! Отклейте меня! – возмущалась Настя.
– Дорогая, я так люблю вот такие моменты, когда ты улыбаешься, – сказал Митяй.
И тогда Люся поняла, что самые лучшие моменты в жизни никогда не запечатлеть на фотографии.
Оранжевый верблюд
Люся заболела.
Дурацкая привычка доедать за домочадцами остатки еды примерно раз в год играла с Люсей злую шутку в виде небольших отравлений. После этого Люся долго помнила, что ее желудок принимает только свежую еду, но через год, почему-то, снова забывала.
Вот и сегодня с самого утра организм передал ей привет тошнотой, головной болью и подгибающимися ногами. А кто виноват? Маркетологи. Это они, злодеи, придумали делать такие красивые упаковки для апельсинового сока, что устоять невозможно. Два дня Люся смотрела на яркую пачку в холодильнике, а на третий взяла и выпила остатки. Она даже и не поняла, как это произошло, оно само. При этом, никто в семье больше такой привычки не имел, напротив, даже маленький Сашка научился смотреть на срок годности и подозрительно несвежих продуктов в рот не брал. Люся же его этому и научила.
Его научила, а сама теперь лежит и страдает.
– Маму сегодня не беспокоить, только иногда узнавайте, вдруг ей что-то понадобится, – сказал Митяй детям и ушел на работу.
Люся проснулась утром и уснула обратно, во сне болеть быстрее. А потом проснулась снова и глаза уперлись в нечто оранжевое. Это был верблюд.
Плюшевый оранжевый верблюд стоял поверх одеяла на четырех ногах. Это точно не из местных домашних игрушек. Такого у них не было.
Это, типа, подарок? Для скорейшего выздоровления? Может, это Митяй ей на что-то намекает?
Долго соображать сил не было, Люся спустила верблюда на пол, протянула руку к пульту от телевизора и уже хотела было его включить, как взгляд упал на минидиванчик в углу комнаты. На диване лежал плед. Оранжевый.
Люся помотала головой, голова больно загудела и закружилась еще больше. Никакого оранжевого пледа у них не было, но вот же он. Может, она еще не проснулась?
– Наасть! – на всякий случай позвала Люся дочь.
– Чего? – засунула Настя голову в комнату.
– Откуда этот плед? И верблюд?
– Не знаю, – пожала плечами Настя, – надо папу спросить, наверное, он принес.
Люся успокоилась, действительно, Митяй, кто же еще.
Звонить мужу в рабочее время было сегодня нельзя, у них на работе важные планерки в конце года.
– Принеси мне чаю, – попросила она Настю.
Через пять минут Настя пришла с подносом, поставила его на табурет возле кровати и вышла. Люся в это время внимательно следила за ток-шоу по ТВ. Когда она обернулась на табурет, то ойкнула.
Кружка была оранжевая. Рядом на салфеточке лежал бутерброд с сыром. Салфетка была оранжевая. Сыр тоже.
Ну с кружкой понятно, кружка местная, ее свекровь на прошлый Новый год дарила. Хотя, почему сейчас выбор Насти пал именно на нее? Салфетки тоже местные. Но в пачке было несколько цветов, а именно оранжевая лежала на подносе. Сыр… Люсе не хотелось есть, она вообще пока ничего не могла есть. Сыр – это сорт такой, с паприкой, поэтому оранжевый.
– О чем я думаю, дался мне этот оранжевый, – пробормотала Люся и переключила внимание обратно на телевизор.
Но забыть не получалось. Когда Сашка через час заглянул в комнату, Люся обнаружила, что он весь в оранжевом. Футболочка, шортики, носочки.
– Саш, а почему ты сегодня вот так оделся? У вас игра? – спросила Люся.
– Ой, – засмеялся Саша, посмотрев в зеркало, – не знаю. Что лежало сверху на полке, то и взял, ты же сама учила.
Когда Настя пришла забрать поднос, Люся увидела, что дочь тоже вся в оранжевом. Ну уж она то давно не берет то, что сверху лежит. Она очень даже ковыряется.
– Настя, почему вы все оранжевые? – спросила Люся. – Праздник какой-то, апельсинов день?
– Да какой праздник, – пожала плечами Настя, – футболка просто модная, сейчас все яркое носят. А бриджи по цвету подошли.
Люся запереживала. Если никто ни во что не играет, значит у нее какое-то осложнение. Все оказалось намного серьезнее, чем банальное отравление. Похоже, у нее паранойя.
Тогда Люся вспомнила, что лучшее решение проблемы, это сделать вид, что проблемы нет и решила, что не будет сегодня больше об этом думать.
Но не думать не получалось. Тогда Люся полезла в интернет, поискать, что об этом явлении пишут умные люди.
Умные люди писали, что мозг человека избирателен и наше внимание всегда находится именно там, куда мы его направляем. И если поставить себе цель найти двадцать пять синих предметов в комнате, то ты их найдешь, а все остальное пропустишь мимо.
Люся принялась искать синие предметы. Книжка, полоса на шторах, баночка от крема. Двадцать пять не набиралось. Тогда Люся приподнялась и дотянулась взглядом до окна. Из окна виден край дороги, по которой ездят машины. Люся принялась считать синие. Насчитав двадцать пять, Люся обрадовалась, и тут пришел Сашка. В руках он держал мандарин. Мандарин, как полагается, был оранжевый.
– Мама, смотри, мне Настя читает книгу! А я и сам могу, оказывается! Не веришь? Вот смотри!
Книга была оранжевая. Сашка радостно по картинкам из комиксов пересказывал сюжет. Но Люся не слушала, взгляд притягивался к оранжевой обложке. Уже пора вызывать скорую, или подождать, когда муж придет с работы?
Вскоре Люсе понадобилось выйти в туалет. А ведь она сегодня даже не вставала с постели. Из зеркала на Люсю глянуло нечто. Лохматая, под глазами синева.
– Хотя бы синева не оранжевая, помогла терапия с автомобилями, – порадовалась Люся и протянула руку за расческой. Расчески не было.
– Настя! Где моя расческа? – позвала она дочь. Через минуту пришла Настя и принесла расческу. Оранжевую.
– Вы что, издеваетесь надо мной? – не выдержала Люся. – Это не моя! Где моя расческа? И почему снова оранжевая?
– Но я не знаю, где твоя расческа, – развела Настя руками, – найдется потом, но сейчас то я где ее возьму? Принесла свою. Оранжевая – так ты мне ее сама покупала, забыла?
Люся не забыла. Болезнь прогрессировала и было ясно только одно: скоро весь мир вокруг станет оранжевым. И виной тому навряд ли маркетологи. Виноват апельсиновый сок, он ее решил проучить таким странным образом. Люся потрогала лоб. Температуры не было.
Тапочек под кроватью тоже не было.
– Саша! Принеси мне тапочки!
Саша принес резиновые шлепки. Он тоже не нашел тапочек. Ну ладно, шлепки так шлепки. Замечательные резиновые шлепки. Оранжевые.
– Где ты их взял? – Люся взяла сына за плечи и внимательно посмотрела в глаза. В свои шесть Сашка еще не научился врать настолько хорошо, чтобы она не могла этого заметить.
Сашкины распахнутые испуганные глаза не врали. Он взял шлепки в коридоре, они стояли возле комнаты. Тапочки не видел. Ничего не знает.
Люся отпустила сына и пошла в туалет. В туалете обстановка была стабильно-оранжевая. Оранжевая туалетная бумага, трехслойная, с апельсиновым запахом. Освежитель воздуха тоже оранжевый. Слава богам, не апельсиновый. Всего лишь персиковый.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Митяй, вернувшись с работы. Люся сидела на кровати с насупленным лицом, обнимала колени и смотрела в одну точку.
– Плохо. Похоже, у меня поражение головного мозга. Я схожу с ума.
Митяй был здоров, ноги у него не подкашивались, и ни в какие поражения головного мозга посредством апельсинового сока он не верил. Ему на расследование потребовалось всего каких-то три минуты.
Через три минуты он привел в комнату Настю, всю в оранжевом. В руках у нее была папка с бумагами.
– Практическая работа, исследовательский проект, – говорила она и смотрела куда-то в сторону.
– Тема: «Влияние оранжевого цвета на эмоции и состояние человека», – процитировал Митяй. – Цель работы: «Доказать, что оранжевый цвет поднимает настроение и улучшает физическое самочувствие человека». Ну, – повернулся он к Насте, – и как? Доказала? Что напишешь в выводах?
– Я напишу, – ответила Настя, посмотрев на Люсин дергающийся глаз, – я напишу, что выводы сделать невозможно, так как не все условия были соблюдены.
– Еще не все? – присвистнул Митяй, подняв оранжевого верблюда с пола.
– Не все, – повторила Настя. – В идеале, надо стены в оранжевый красить. А ты мне краску вчера в стройматериалах не разрешил купить.
– Стены в оранжевый? – покивал Митяй.
И тут вдруг в одну секунду Люся почувствовала такое облегчение, что сразу поднялось и настроение, и самочувствие.
– Цель работы достигнута, – сказала она, – мне очень хорошо. Так хорошо, что даже аппетит вернулся.
– Ну отлично, – ответил Митяй и хитро посмотрел на жену. – Пошли чай пить, я тут как раз в «Лисичкины пироги» после работы заехал, пирог с курагой купил. Твой любимый. Оранжевый.
На последнем слове он выскочил из комнаты и закрыл за собой дверь, поэтому оранжевый верблюд, который Люся швырнула ему вслед, брякнулся прямиком о дверную ручку.
Социальная реклама
Иногда на Люсю нападало плохое настроение. Митяй называл это «сезонная хандра».
Для сезонной хандры неважно было, какой сезон за окном. И повода особого не нужно было, повод находился на пустом месте. И даже на пустом месте его было проще отыскать.
Хандра случалась редко, примерно раз в год, но если случалась, то в доме объявлялся режим ЧС.
Сегодня утром Митяй вошел на кухню и сразу понял – она случилась.
– Ты толстая? – на всякий случай спросил Митяй, хотя такой примитивный повод давно уже был пройден.
Люся молчала.
– Конечно, ты не толстая. И надеть тебе есть что, и все живы и здоровы, между прочим, – абсолютно равнодушно сказал Митяй, и тут же об этом пожалел. Потому что из Люсиных глаз полились слезы, а это значило, что хандра вышла в свою самую опасную затяжную стадию.
– Мы на тюбингах кататься едем сегодня? – спросила заспанная Настя, войдя на кухню
– Даже не знаю, – ответил Митяй, кивнув на жену.
– Поезжайте без меня, – проговорила Люся, сморкаясь в салфетку. Салфетка была беленькая, чистенькая, а Люсин мокрый нос сделал ее мокрой и серой и превратил в разваливающуюся тряпочку и от этого Люся зарыдала еще сильнее.
– Хандра? – спросила Настя Митяя.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.