Рейды Ариадны

Глава 1

– Ну, и куда она отправилась в этот раз? – я почти физически ощущала, как раздражение клубится вокруг меня.

– Римская империя, 65 год нашей эры, римская провинция Кипр, – бодро предоставил необходимые сведения Рэм, шеф нашего Отдела.

_____________

Я люблю свою работу. Нас можно назвать спасателями для тех, кто заблудился на спирали времени, попал в опасные ситуации в прошлом или в параллельных мирах. И, хотя в Правилах для путешествующих всё расписано, случается всякое. И тогда в зале Артефактов вспыхивает сигнал тревоги на оставленном личном портале. Уменьшенная копия его всегда при владельце. Через большой мы и уходим на помощь. Сейчас, когда во Вселенной появились стационарные порталы, стало спокойней работать, но любители увидеть исторические события своими глазами не переводятся. Вот как сегодня.

______________

Конечно, как Контролёр восьмого уровня Отдела помощи путешественникам во времени, я должна легко владеть своими эмоциями, но речь шла о Розе Варт, молодом даровании из Академии. В прошлый раз команде из трёх человек пришлось вытаскивать её из так называемого Лабиринта Минотавра – Кносского дворца, чуть ли не за минуты до землетрясения. К счастью, в тот момент меня там не было. Но коллеги в красках описывали, как Роза рвалась к главному Святилищу, как сопротивлялась. Она, видите ли, нашла ошибку в схеме дворца и ещё не до конца зарисовала лабиринт.

К тому же сегодня выдался весьма хлопотный день: я едва успела заглянуть в свой дом в Альтерре, а поговорить с друзьями – элементалями и вовсе не хватило времени: торопилась на ночное дежурство. Успела только заметить, что Да-Гоб выглядел обеспокоенным.

А ещё этот странный филин. Странный, потому что им полагается спать в это время. Пока я шла по набережной Смоленки, он раза три пересёк мою дорогу перед самым лицом, как будто хотел заглянуть в глаза. Перед входом в Отдел как-то недовольно гугукнул и, тяжело хлопая крыльями, скрылся в зарослях сирени. А меня кольнуло чувство тревоги, и какое-то смутное воспоминание тенью пробежало по сердцу.

– Но в Зале артефактов не было сигнала тревоги, – справившись, наконец, с раздражением, сухо бросила я.

– Роза Варт уже полгода находится в империи, должна была вернуться пять дней назад, – шеф понимающе глянул на меня. – Надо прояснить обстановку. В любом случае – возвращай её обратно.

– Рэм, я же ещё тогда сказала, что фанатиков от науки нельзя пускать в прошлое.

– Ну что я могу поделать? – Рэм развёл руками. – Она принесла ходатайство от ректора Академии. Скоро защита её диссертации.

– И какова тема?

– «Ученик и Учитель». Они оплатили самую дорогую страховку.

Конечно же! Нерон и Сенека. Судя по тому, что её путешествие началось с Кипра, выдавать себя она будет за гетеру.

– А ты не боишься, что она не даст выпить яд Сенеке или его жене?

– Тогда мы бы уже знали это из истории, согласись, – хохотнул Рэм. – Иди, собирайся, капсула готова.

В комнате-капсуле мягко светился круг портала-браслета Розы. На другой стене – мой портал, большое фото четырёх стихий. Я включила голограммы эпохи правления Нерона – не помешает освежить память. Мелькание картинок не мешало мыслям. Почему всё-таки у Учителя, проповедующего стоицизм, различные добродетели («Пусть будет нашей высшей целью одно: говорить, как чувствуем; и жить, как говорим»), вырос ученик-чудовище, отравившее своего дядю и брата, убившее свою мать, а впоследствии и жену? Хотя, если припомнить детство Люция Домиция Агенобарба (так тогда звали Нерона), когда мальчик во время ссылки своей матери жил в доме родственницы, распутной Домиции Лепиды, а та в свою очередь была матерью Мессалины, легкомысленной императрицы, то многое становится понятным. Калигула, Мессалина… Короче, мальчишка всё детство купался в море разврата, полном интриг, заговоров, отравлений. Кажется, Сенека стал его наставником только к 12 годам. Меня, несомненно, больше интересует сам воспитатель, чем воспитанник.

Ладно, пора переодеться. Это, пожалуй, один из самых приятных моментов перед прыжком в прошлое. Как я уже говорила, браслеты в Отделе – особенные. Ввод данных – и вуаля! – комбинезон сменился на столу сиреневого цвета. Я разглядывала себя в зеркало. Так… пояс на тунике уберём под грудь. Нынче я буду уважаемой замужней матроной, поэтому концом паллы прикроем мою красивую причёску (но локоны, однако пусть виднеются, как и повязка с драгоценностями).

– Поменяй сандалии, – шеф заглянул в капсулу, – на этих нет жемчуга.

Это мы, пожалуйста, со всем удовольствием, на раз.

– Ты восхитительна! И прошу тебя, будь поделикатней с этой особой, – добавил совсем мягко Рэм.

– Так точно, мой Цезарь, – улыбаясь, ответствовала я и, поправив на груди медальон с фотографией стихий, шагнула к мерцающему кругу. В последний момент я услышала чуть слышимый свист крыльев (крыльев?) за спиной, но оглянуться не успела…

_____________

Я вошла в портал в прохладном Старом Петербурге, а на выходе окунулась в жаркие объятия Средиземноморья. Я не успела даже понять, где нахожусь, как на меня налетел филин – он тоже успел пройти со мной этим путём. Мне никак не удавалось достать стилет. ( гласит: . Для защиты применять оружие только той эпохи, где находишься). Третье Правило убийство запрещено

– Эй, красавица! Твоя птичка, кажется, взбесилась. Помощь нужна?

Рядом с разрушенной башней, возле которой я очутилась, проходила выложенная плитами дорога. По ней в походном порядке шли легионеры. Их предводитель придержал пляшущего коня и уже нацелил пилум в филина. Тот метнулся в сторону и полетел к дальним деревьям.

– Почему ты одна на дороге? Не желаешь ли прогуляться с нами? – улыбнулся командир. – Или ты кого-то поджидаешь?

– Я…я гостья хозяев этой виллы, – ткнула я пальцем в сторону строений, видневшихся неподалёку.

Лицо легионера посуровело.

– Позволь мне тогда, досточтимая, проводить тебя до дома консула.

– Не утруждайся, декан, это рядом. Благодарю за помощь.

Всадник отсалютовал мне и двинулся за своими солдатами. Я же отправилась, как полагаю, к загородной вилле Сенеки…

Глава 2

В саду имения было пустынно. «Наверно, все в доме, отдыхают от полуденной жары» – подумала я. Хотя в коридоре из колонн, куда я зашла, было терпимо, потому что арочные своды прикрывал от солнца тент. Мимо, не обращая на меня внимания, пробежал мальчик-раб с амфорой. Я осторожно двинулась по коридору к жилым помещениям, разглядывая стоящие повсюду статуи. Мне повезло – наша путешественница находилась в глубине ближайшей комнаты. Юная красивая девушка сидела перед большим серебряным зеркалом и укладывала роскошные чёрные волосы в замысловатую причёску, напевая что-то себе под нос. Заколов последнюю шпильку и удовлетворённо улыбнувшись своему отражению, она подхватила со скамьи оранжевое покрывало, повернулась к входу и испуганно ахнула при виде меня, неподвижной, как изваяние.

– Кто ты, почтеннейшая? Я не видела тебя среди гостей.

– Меня зовут Ариадна. Почему ты не вернулась в назначенное время, – вкрадчиво спросила я, не забывая, однако, добавить в голос немного металла.

Надо отдать должное, Роза всё поняла, и на её лице появилась гримаска, словно она собиралась заплакать.

– У меня пропал браслет Возврата.

Врёт, ой, врёт!

– Это невозможно, портал переместил меня к разрушенной башне, – просветила я обманщицу. – Забери его оттуда.

– Ну-у, я везде искала его. Может, он где-то здесь потерялся, – она явно затягивала время.

– Хорошо, – согласилась я. – Тогда отправляемся обратно через мой портал.

– Ливия! – раздался в коридоре женский голос. – Луций приглашает нас к ужину.

– Это Паулина, жена Сенеки, – шепнула мне Роза-Ливия, прикладывая палец к губам, и бросилась навстречу входящей в комнату Помпее Паулине.

– Знакомься, Паулина, это моя тётя, Ариадна. В Риме ей сказали, что я здесь. Она только что приехала, привезла радостные вести с Кипра, – щебетала девушка, не давая Паулине вставить ни единого слова. – Брат подыскал мне супруга, мне придётся уехать.

Высокая женщина, немногим старше меня, склонила голову в знак приветствия.

– Мы рады видеть Ариадну из Кипра в нашем доме. Позволь, я провожу тебя умыться с дороги. А ты, дорогая, – обратилась она к Розе, – иди в триклиний. Луций не любит опозданий, все уже за столом.

Пиршество было в разгаре, когда мы с Паулиной вошли в триклиний. Полы в большой столовой были выложены красивым мозаичным узором. На стенах яркие, тоже мозаичные, картины. Меж колонн стояли статуи богов и священных животных. По углам высокие амфоры и растения в кадках. Чуть поодаль виднелся небольшой бассейн с фонтаном. Вокруг низкого мраморного стола, на ложах, с раскиданными там и сям подушками, сидели и полулежали сам хозяин, несколько мужчин и женщин, пара подростков и две юных девушки, включая Розу. Пользуясь тем, что Сенека не обратил на меня внимания, я присела рядом с Розой, болтающей с девушкой. Она оказалась приёмной дочерью Паулины.

Меж тем Сенека возвысил голос:

– …я принимаю общее правило всех стоиков: «Живи сообразно с природой вещей». Не уклоняться от неё, руководствоваться её законом, брать с неё пример, – в этом и заключается мудрость. Следовательно, жизнь – счастлива, если она согласуется со своей природой. Такая жизнь возможна лишь в том случае, если, во-первых, человек постоянно обладает здравым умом; затем, если дух его мужествен и энергичен, благороден, вынослив и подготовлен ко всяким обстоятельствам; если он, не впадая в тревожную мнительность, заботится об удовлетворении физических потребностей; если он вообще интересуется материальными сторонами жизни, не соблазняясь ни одной из них; наконец, если он умеет пользоваться дарами судьбы, не делаясь их рабом… ¹

В этот момент я заметила, что рубин в цепочке на руке у Розы-Ливии почти незаметно мигает. Восхитилась: «Записывает. Молодец!». И, почувствовав, что проголодалась, отключилась от пламенной речи Учителя и перешла к закускам, отдав должное и фаршированным яйцам с оливками, спарже, грибам и сыру. От устриц воздержалась, но от жаркого с печенью не отказалась. Блюда подавались на серебряных тарелках, а мальчик за спиной постоянно подливал в чашу чудесное вино, правда, разбавленное.

Трапеза не мешала мне наблюдать за Сенекой. Благородное лицо с высоким лбом не портили глубокие складки. Они не говорили об измождённости, скорее, просто давал знать о себе возраст. Но в глазах таилась печаль. Мог ли он предчувствовать свой конец? Каково это – предполагать, что твой ученик стремится тебя уничтожить? Вспоминал ли он о той торжественной речи, которую сочинил для Нерона к похоронам отравленного Клавдия? Или искренен он был в пасквиле, отомстив умершему императору за прежние немилости? Не желание ли власти сделало его причастным к убийству матери Нерона? А ведь именно она, Агриппина, вернула его из 8-летней ссылки. Как это – быть консулом, первым советником своего ученика, нового императора; стоять во главе управления огромной империей; слыть великим моралистом, лучшим писателем и философом своего времени – и, понимая, что не справляется с буйным воспитанником, совершающим всё новые безумства, уйти в добровольное изгнание? Одно несомненно – превратности биографии Луций Анней Сенека переносил как настоящий стоик, готовый к любым поворотам судьбы.

В этот момент я прислушалась к очередному высказыванию блестящего оратора.

– Кто сохранил себя, тот ничего не потерял, но многим ли удается сохранить себя?²

«Вот что его мучает» – подумалось мне.

Мне становилось душно, подкатила дурнота. Я тронула за локоть Розу:

– Пойдём, пора поговорить.

Роза покорно вышла за мной в сад. Чудесное благоухание цветов наполняло сиреневый сумрак. Легкий ветерок нёс прохладу. Мы присели на скамью.

– Роза, нам необходимо вернуться в своё время, – головокружение и не думало отступать. «Слишком много вина» – мелькнула мысль.

– Ариадна, пожалуйста, – девушка молитвенно сложила руки, – ещё хотя бы день!

– Я не понимаю. Ты что, хочешь посмотреть, как он будет резать себе вены?

– Да, ты не понимаешь. Я хочу услышать его последние слова. Современники написали разную чепуху, а я буду знать наверняка. Вот же он, здесь, – запальчиво проговорила Роза.

Среди ветвей платана, над скамьёй, заухал филин. Я вздрогнула. Подняла голову вверх – никого. И в этот момент из-за ствола дерева вышел человек. Я растерянно оглянулась на Розу, но на скамье было пусто. Что такое? Я перевела взгляд на незнакомца. Кого он мне напоминает? Если б не жёсткое мужское лицо, я бы сказала, что вижу своё отражение. По-своему он был даже красив. Белая прядь в чёрных волосах падала на высокий лоб. Но в закутанном в чёрный плащ человеке чувствовалась угроза.

– Что, не узнаёшь- ш-шь, – почти прошипел он, наклонившись ко мне. Жёлтые глаза с цилиндрическими зрачками приблизились почти вплотную. Какой-то древний страх подымался из глубины моего существа, грозя затопить полностью. Я мотнула головой, пытаясь совладать с ним.

– Не помнишь, – удовлетворённо произнёс незнакомец. – Кто стёр тебе память, обладательница метаморфоз, Аритэ-тумна, сова-первёртыш? Не помнишь, зачем тебя отправили в этот мир? – он вдруг схватил меня за плечо. – Ты уйдёшь сейчас со мной туда, где тебя давно ждут.

– Нет!!! – крикнула я, пытаясь освободиться от руки, которая стремительно начала покрываться перьями. – Не-е-е-т! Кто ты? – и рванулась, выдираясь из цепких когтей…

Глава 3

Я с трудом вынырнула из темноты. Роза изо всех сил трясла меня за плечо.

– Что с тобой? Ты кричала. Приснилось что-то страшное?

Сон? Просто сон? Ну, конечно, жара, вино…

– Ты задремала, я отошла к фонтану. Тебя, наверно, птица напугала?

– Птица?!!

– Я умылась. Поворачиваюсь, а около тебя птица кружит. Темно же, но мне показалось – филин. Я подбежала, он улетел, а ты кричишь.

Я попыталась улыбнуться, губы не слушались:

– Всё в порядке, просто очень болит голова.

Голову, и, правда, словно обруч сдавил. Роза подхватила меня под руку.

– Тебе надо отдохнуть, выспаться, пойдём.

В комнате девушка раскинула на ложе матрас с подушками, заботливо помогла мне улечься и ушла, оставив на столике светильник. Какое-то время я бездумно смотрела на ровное пламя, глаза закрылись, и я уснула. На этот раз, к счастью, без сновидений.

Утро застало меня у зеркала. Отражение говорило мне, что я вполне отдохнула, чувствую себя прекрасно. А ещё – что пора убираться отсюда. Я вгляделась в зеркало – что это? Где медальон? Не веря своим глазам, схватилась рукой за грудь – мой личный портал исчез! Он не мог потеряться! Я закрыла глаза, сосредоточилась. Как этот человек проник в мой сон? Как смог дотянуться из сна до моего медальона? Кто он??? Злость быстро погасила шевелящийся страх. Надо действовать!

Я бросилась к комнате Розы, чуть не сбив с ног рабыню, несущую корзину с фруктами.

– Роза! Вставай! Надо уходить. Я знаю, что браслет ты где-то спрятала. Мой медальон пропал.

Заспанная мордашка девушки оживилась.

– Так чего торопиться? За нами всё равно через день-два прибудут твои коллеги. А мы пока приятно проведём время с Сенекой. Я заметила, что он тебе чем-то не нравится. Почему?

– Сенека, Сенека, – раздражение опять подхватило меня. Да что это со мной? – А ты не заметила, как он относится к женщинам? Он считает нас неразумными существами. А ведь он, несомненно, знает и о Гипатии Александрийской, что изобрела астролябию и руководила школой своего отца-философа, и о б астрономе Аганис Фессалийской. Я уж молчу о дочери Пифагора – Дамо, тоже, кстати, философе. А Арета из Кирены? Как будто их не существовало. И вообще… приспособленец он. Даже те, кто был рядом с ним, говорили, что он поступает вразрез со своими нравственными понятиями. Проповедует одно, а сам…

– Ты не имеешь права говорить так о нём, – маска юной гетеры слетела с лица Розы, оно стало как будто более взрослым. – Не забывай, в каком времени он живёт. Ты провела здесь всего один день, а я – полгода. И нагляделась, поверь, на двор Нерона. То, что описывают учебники, лишь малая часть того, что происходит на самом деле.