Единое

ГЛАВА 5. РАБ И ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ

Человек стоит перед Богом в двух позах одновременно: на коленях и в объятиях. Это полнота отношения.

Абд раб, слуга, тот, кто склоняется. Он признает: есть нечто, перед которым моя воля никогда не последнее слово. Это признание не уменьшает человека, а освобождает его от тирании собственного «я», которое без этого поклонения становится маленьким богом, жестоким и ненасытным. Склонение перед Абсолютом не ведет к потере достоинства. Это обретение правильного масштаба. Разве река унижена тем, что течёт к морю? Она выполняет свою природу.

И всё же только поклонения было бы слишком мало. Склонившийся перед Абсолютом выпрямляется перед всем остальным.

Потому что Аллах называет человека халифом наместником, доверенным лицом, не просто исполнителем воли, но носителем Его присутствия в мире. Адонай говорит Аврааму: иди и это зов любящего, который доверяет. Отец выходит навстречу блудному сыну ещё до того, как тот успел произнести слова раскаяния, потому что любовь не ждёт его завершения.

Раб знает дистанцию. Возлюбленный знает близость. Человек живёт в обоих знаниях сразу.

Это само сердце живых отношений с Абсолютом. Как в любви между людьми: есть момент благоговения перед другим и есть момент полного слияния. Оба настоящие. Оба необходимы. Тот, кто знает только близость, теряет трепет. Тот, кто знает только трепет, теряет тепло.

Логос входит в плоть и в этом жесте сам Абсолют показывает: дистанция не есть последнее слово. Близость возможна. Это будет не слияние, при котором исчезает один из двух, а встреча, при которой оба становятся больше себя.

Вот парадокс, который держит это напряжение без надрыва: чем глубже поклонение, тем ближе становится Тот, перед Кем склоняются. Ближе, чем яремная вена. Чем искреннее близость, тем яснее чувствуется Его бесконечность. Страх Господень в том смысле, который знает трепет и есть начало этой любви.

Ты раб. Ты возлюбленный. Оба сразу, в каждом дыхании, в каждом обращении к Тому, Кто слышит раньше, чем ты успел позвать.

В каком из двух ты сейчас и что было бы, если бы ты позволил себе быть обоими одновременно?

Аминь. Амин. Ом Шанти. Да будет так.

ГЛАВА 6. ХРАНИТЕЛЬ ДАО

Борется ли вода с камнем? Или она просто течёт и камень со временем становится другим?

Это сила, которая не объявляет себя силой. Разве Дао толкает мир в нужную сторону? Оно движется в сторону наименьшего сопротивления и именно поэтому достигает всего. Кто-нибудь видел, как ленится У вэй? Это действие того, кто настолько слился с природой момента, что его усилие неотличимо от самого движения вещей.

Человеку, хранящему Дао, незачем ставить себя над миром. Он ставит себя внутри него.

Как река внутри берегов, как огонь внутри дерева, как дыхание внутри тела. Это требует особого рода смирения: смирения того, кто понял, куда течёт поток и решил плыть вместе с ним. Почему так? Потому что нам всегда по пути. Адонай говорит Иову из вихря: где был ты, когда Я полагал основания земли? Это приглашение: почувствуй масштаб того, внутри чего ты живёшь.

Противопоставить себя миру значит объявить войну самому Дао.

Эта война утомительна. Пробовал когда-нибудь удержать реку ладонями? Вода уйдёт, ладони устанут, а река этого даже не заметит. Когда человек перестаёт противопоставлять, он продолжает действовать. Но теперь его действия начинают течь из того места, где он и мир одно движение. Вакан Танка не отделён от земли, по которой ходит его народ. Брахман не отделён от листа, падающего с дерева. Аллах Аль Батин скрыт в самой сердцевине вещей — он не стоит снаружи с указаниями и наказаниями.

Быть водой среди камней — значит, знать свою природу и не изменять ей ни при каких условиях.

Вода холодная остаётся холодной. Вода прозрачная остаётся прозрачной. Вода мягкая остаётся мягкой. И именно поэтому она побеждает терпением своей природы. Дао в человеке — это та самая глубина, которая не меняется, когда меняется всё вокруг. Верность тому, что течёт в тебе раньше всякого решения.

Есть ли в тебе место, где ты перестал бороться и почувствовал, как Что-то большее подхватило тебя и понесло?

Аминь. Амин. Ом Шанти. Да будет так.

ГЛАВА 7. СТРАННИК ДУША

Душа никогда не была полностью здесь и никогда не была полностью там. Она живёт на пороге. Это её призвание.

Каждая традиция знает это ощущение: Что-то в тебе пришло издалека и помнит смутно, как запах из детства, как мелодия без слов Что-то иное, чем эта жизнь. Руми говорит о тростнике, срезанном в болоте: его пение это тоска по месту, откуда его взяли. Душа поёт, потому что помнит. И именно это пение делает её душой.

Изгнание — это форма обучения, которую выбрал Сам Исток.

Авраам оставил дом и в этом уходе стал отцом народов. Душа оставляет безымянную полноту Источника и в этом уходе становится способной к встрече, к любви, к выбору, к возвращению, которое будет настоящим именно потому, что был уход. Нельзя вернуться туда, откуда никогда не уходил. Возвращение возможно только после пройденного пути.

Помнить дом значит помнить, что ты странник, а не житель.

Это меняет отношение ко всему. К успеху — он настоящий, но не последний. К потере — она болезненная, но не окончательная. К телу — оно дорогое, но временное пристанище. К этой жизни — она полная и настоящая, но это еще не вся история. Дхармакая светится в страннике особенным светом того, кто не прирос к месту и потому видит яснее. Вакан Танка знает своих странников по именам даже когда они забыли своё имя на небесном языке.

Но вот парадокс, который душа несёт в себе всю дорогу: чем глубже она входит в мир форм, тем ближе оказывается от Источника. Изгнание не меряют расстоянием. Это особый угол близости. Тот, кто вернулся, знает дом иначе, чем тот, кто никогда не уходил.

Может быть, именно поэтому Аллах создал душу странствующей не чтобы она страдала от разлуки, а чтобы она открыла: разлуки нет. Есть только путь, который выглядит как разлука изнутри и как любовь снаружи.

Куда тебя тянет как домой?

Аминь. Амин. Ом Шанти. Да будет так.

ГЛАВА 8. ИСКРА БОЖЕСТВЕННОГО ОГНЯ

В самой тёмной ночи есть свет. Внутри. Всегда.

Это онтология: описание того, как устроено существо, называемое человеком. В сердцевине каждого искра, которую не зажигали и никогда не погасят. Она была там до первого вдоха и останется после последнего. Пневма — дыхание, которое Бог вдохнул в глину, и глина стала живой. Нус — тот свет разума, который не является продуктом ума, а его источником. Руах Дух, который движется в тебе так же, как движется над водами: тихо, неостановимо, без объявления.

Искра не нуждается в твоём разрешении, чтобы гореть.

Она горит в страдании хотя страдание её не видит. Горит в замешательстве хотя замешательство её не чувствует. Горит в ночи отчаяния и именно тогда, в самой тёмной точке, иногда становится вдруг заметной: как в комнате, из которой убрали всё лишнее, вдруг виден свет в щели под дверью. Нур — свет в суфийском сердце не угасает от греха. Дхармакая не уходит из омрачённого ума. Шехина не покидает разрушенный храм.

Они все говорят одно: присутствие не прерывается.

Даже в самой плотной иллюзии отдельности искра горит. Даже когда человек убеждён, что он только тело, только имя, только история своих ошибок внутри этого убеждения, под ним, сквозь него горит то, что не является ни телом, ни именем, ни историей. Брахман не уходит из формы, которую Он принял. Вакан Танка не оставляет того, в кого Он вдохнул жизнь. Аллах не отзывает свет, которым Он осветил человеческое сердце.

Искра нуждается только в том, чтобы её заметили.

Вот парадокс, перед которым замирают: самое близкое — самое незамеченное. Ищешь Бога на небесах, в священных текстах, в далёких горах, а Он горит в точке, до которой ты не доходишь, потому что она внутри самого идущего. Логос обитает там, куда взгляд не проникает, потому что это и есть сам взгляд.

Погаси всё, что ты о себе знаешь. Убери имя, возраст, историю, тревогу, надежду. Что остаётся? Что горит там, в том, что осталось?

Вот оно.

Аминь. Амин. Ом Шанти. Да будет так.

ГЛАВА 9. МОСТ МЕЖДУ МИРАМИ

Человек: единственное существо, которое стоит одновременно в двух мирах, никогда не выбирая между ними, но являясь самим переходом.

Одна нога в земле. Адама из адамы, человек из праха, из глины, из того, что можно взять в ладонь и почувствовать тяжесть. Другая нога в небе. Нишмат хаим — дыхание жизни вдохнуто свыше, из того, чему нет веса и нет формы. Ни одна из ног не более настоящая, чем другая. Ни один из двух миров не более реален. Человек не разорван между ними: он и есть место, где они встречаются.

Мост не принадлежит ни одному берегу или реке. Он принадлежит переходу.

Через человека временное касается вечного в живом опыте: когда ты держишь умирающего за руку и чувствуешь, что Что-то в этом моменте больше смерти. Когда ребёнок смеётся и в этом смехе вдруг слышится Что-то из до времени. Когда красота пейзажа пробивает тебя насквозь и ты на секунду не знаешь, где кончается видимое и начинается невидимое. Обычная работа моста: пропускать через себя то, что иначе не могло бы встретиться.

Абсолют переживает Себя в двойственности через тебя.

Брахман входит в форму и смотрит на собственную бесформенность изнутри формы. Дхармакая светится в омрачённом уме и видит собственную ясность сквозь замешательство. Аллах Захир явный в каждой видимой вещи и Батин скрытый за ней: и эта двойственность есть пульс, который бьётся в каждом человеческом сердце. Вакан Танка дышит в существе из земли и неба одновременно и это существо называется человек.

Но быть мостом — это не только честь, но и нагрузка.

Нести в себе оба мира — значит чувствовать и боль временного, и тягу вечного. Не имея возможности выбрать одно и отказаться от другого. Тот, кто пытается стать только земным, теряет глубину. Тот, кто пытается стать только небесным, теряет корни. Мост держится, пока опирается на оба берега.

Твоё место не на одном из берегов. Твоё место посередине, над водой, где ветер сильнее и вид дальше.

Что сейчас тянет тебя вниз и что тянет вверх и можешь ли ты почувствовать, что именно это натяжение и держит тебя живым?

Аминь. Амин. Ом Шанти. Да будет так.

ГЛАВА 10. СОЗНАНИЕ КАК СВИДЕТЕЛЬ

Внутри тебя есть тот, кто никогда не был взволнован. Ни разу — даже в самые тёмные ночи.

Он то, чем чувствуют, а не то, что чувствуется. Сакши: чистый свидетель не наблюдает твою жизнь издалека, с холодным безразличием. Он присутствует в самой сердцевине каждого переживания как небо присутствует в буре, не становясь бурей. Гнев проходит через него. Радость проходит через него. Страх, нежность, отчаяние, восторг — все они проходят, как облака проходят через небо. Небо не держит ни одного из них. И ни одно из них не держит небо.

Свидетель: глубина присутствия, которая превышает любое состояние.

Ум движется быстро, непредсказуемо, как река в паводок. Мысли сменяют друг друга, не спрашивая разрешения. Эмоции приходят волнами, каждая — убеждённая, что она последняя и окончательная правда. Но есть то, что замечает всё это движение и само не движется. Дхармакая смотрит сквозь помутнение ума, не смешиваясь с ним. Атман наблюдает игру майи, не теряя себя в ней. Это природа сознания как такового: оно всегда уже является свидетелем, даже когда ты этого не замечаешь.

Неподвижный центр вихря не там, где тихо. Он там, где тише всего.

Тайфун имеет глаз и в этом глазу абсолютный покой, пока вокруг разрушение. Так и в самом интенсивном переживании, если войти достаточно глубоко, обнаруживается то, что не затронуто. Не потому что оно хорошо защищено. А потому что оно другой природы, чем всё, что может быть затронуто.

Адонай говорит: остановитесь и познайте, что Я Бог. Не «достигните» — остановитесь. Не «заслужите» — познайте. Это приглашение к свидетелю: просто заметь то, что уже смотрит изнутри всего происходящего.

Вакан Танка: неподвижная точка, вокруг которой вращается колесо жизни. Дао — то, что не меняется, пока меняется всё. Они говорят об одном: есть основа, и она в тебе, а не где то там ещё.

Прямо сейчас посреди всего, что ты думаешь и чувствуешь есть то, что это замечает. То, что замечает мысль. Можешь ли ты хотя бы на миг почувствовать разницу?

Аминь. Амин. Ом Шанти. Да будет так.

ГЛАВА 11. ТЕЛО КАК ХРАМ

Тело не препятствие на пути к Богу. Тело — путь, по которому идут.

Долго думали иначе. Говорили: плоть слаба, плоть греховна, плоть клетка, из которой душа стремится вырваться. Но посмотри внимательнее: кто дышит молитву? Кто преклоняет колени? Кто плачет от красоты? Кто чувствует прикосновение любви и узнаёт в нём Что-то большее, чем прикосновение? Всегда тело. Не вопреки духу: вместе с ним. Как инструмент, без которого музыка была бы только замыслом прекрасным, но неслышимым.

Пранаяма: дыхание как молитва. Простирание: земной поклон всем телом. Пост: тело, говорящее своей пустотой о чём-то большем, чем голод. Танец Вакан Танка: когда земля принимает шаги, а небо принимает руки. Везде тело не отстранено от священного. Оно его орган.

Нет ни одной традиции, которая на глубине своей презирала бы тело.

Логос стал плотью и это не снисхождение Абсолюта до презренной материи. Это признание: материя достойна. Плоть способна нести то, что больше плоти. Глина, из которой сделан человек, та же глина, из которой сделана земля. И Адонай назвал её хорошей прежде, чем вдохнул в неё жизнь. Не ставшей хорошей после одухотворения. Уже хорошей.

Тело — не тюрьма. Тело — первый храм, который ты получил без просьбы и без заслуги.

Каждый орган чувств — врата: глаза видят красоту, которая указывает дальше себя. Уши слышат музыку, в которой Что-то большее, чем звук. Руки касаются и в касании иногда происходит то, что словами не передать. Кожа чувствует холод утра и тепло солнца и это тоже дар, и этот дар тоже священен. Уважение к телу не культ тела. Это признание, что Вакан Танка жил здесь и живёт, что Дхармакая светится здесь, что Аллах вдохнул именно сюда, в эти ноздри, в эту грудь.

Твой.

Вот парадокс, который тело знает лучше, чем ум: именно через ограниченность прикосновение, вкус, усталость, исцеление Абсолют переживает Себя в измерении, недоступном бесплотному. Тело — не препятствие для встречи. Оно место встречи.

Когда ты последний раз был благодарен своему телу не за то, как оно выглядит, а за то, что оно есть?

Аминь. Амин. Ом Шанти. Да будет так.

ГЛАВА 12. ЭГО КАК ЗАВЕСА

Эго — самая преданная из всех иллюзий: служила тебе так долго, что ты забыл, что она иллюзия.

Ахамкара делатель, тот, кто говорит «я сделал», «я хочу», «я боюсь», «я есть вот это и не то». Без него невозможен индивидуальный опыт: без этого «я» некому было бы учиться, любить, выбирать, страдать, расти. Нафс в своей необработанной форме та же сила: животворящая, настойчивая, необходимая для того, чтобы вообще двигаться по жизни. Эго — временная форма, которую Абсолют надевает, чтобы пережить опыт отдельности. Сценический костюм, в который актёр уходит так глубоко, что забывает себя и это и есть лучшая игра.

Но костюм не актёр.

Когда эго принимается за последнюю реальность, начинается особый вид страдания — от ощущения, что ты ограничен этой историей о себе, этими границами, этим именем, этим страхом. Как если бы река решила, что она только берега, и забыла, что она вода. Берега существуют. Но они не главное, что здесь происходит.

Растворение эго — это расширение.

Нафс мутмаинна — умиротворённая душа, прошедшая через себя и вышедшая шире. Преображённая. Фана: растворение в Аллахе не означает, что человек исчезает. Он обнаруживает: то, чем он считал себя, было слишком мало. Его настоящий размер больше. Много больше. Бесконечно больше. Как Руми говорит тростнику: твоя тоска — не беда. Твоя тоска — твой путь обратно к полю, в котором тебя срезали.

Вот что трудно принять уму, который держится за себя: расширение возможно только через отпускание. Кулак, сжатый вокруг воды, теряет воду. Открытая ладонь воду держит.

Дхармакая не требует, чтобы ты уничтожил себя. Она приглашает тебя вспомнить, что ты больше, чем думал. Брахман не отменяет форму — Он показывает, что за формой нет края. Вакан Танка не растворяет личность — Он разворачивает её до горизонта, который совпадает с небом.

Эго — завеса потому что оно часть, принятая за целое, — потому оно и заслоняет целое.

Что осталось бы от тебя, если убрать всё, чем ты себя называешь и было ли это Что-то больше или меньше того, кем ты себя считаешь?

Аминь. Амин. Ом Шанти. Да будет так.

ГЛАВА 13. ЦЕНТР

Всё, что ты искал, находится там, где ты это не искал. В груди. Левее центра. Там, где бьётся-бьется, да никак не вырвется.

Ум — прекрасный инструмент. Анализирует, различает, строит, называет. Но он не центр, а слуга центра, который часто забывает, что является слугой, и начинает думать, что он господин. Хридайя — сердечная пещера в самой сердцевине существа — орган, перекачивающий кровь? Или пространство, в котором Атман обитает как пламя в светильнике: тихо, устойчиво, не требуя внимания, но освещая всё? Калб — сердце в арабском от слова «переворачивать»: оно переворачивается к Богу и обратно, живое, ищущее, никогда не успокаивающееся на малом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.