Ангар №4. Пилоты телесериалов

Коммунист

Заявка

Лето 1920-го года в Москве было трудным для всех – и для сторонников новой власти и для ее противников. Раздолье было только всякого рода отребью – воры, грабители, проститутки, спекулянты не растерялись, поняли, почуяли, что настало их время грабить, воровать, обирать растерявшихся буржуев. Никто за них не вступится, никто не защитит, не прибежит на крик «Убивают!» в тихом переулке.

Впрочем, воры бывают разные. Вот, например, виртуоз-карманник Сеня Жук обладает некоторыми принципами. И главный из них – по возможности избегать насилия. Грабеж, убийство, выстрелы, ножи – все это Сеня предпочитает наблюдать на экране синема.

И надо же так случиться, что в один прекрасный солнечный день Сеня ошибся – запустил руку не в тот карман. Это был правый карман бежевых парусиновых брюк, принадлежавших невысокому молодому человеку, на первый взгляд – студенту. Но лишь на первый взгляд этот молодой человек походил на студента, потому что, оказавших в его кармане, рука Сени натолкнулась на нечто твердое, холодное и металлическое, что не могло быть ничем иным, кроме как револьвером. Сеня тут же понял свою ошибку, поскольку бывали на Руси времена, когда студенты носили револьверы в карманах, но к 1920-му году все такие студенты давно обзавелись кожаными тужурками и отдельными кабинетами, а по улицам перемещались отнюдь не пешком, а пролетали на громыхающих американских автомобилях. Так или иначе, Сеня тут же попытался вытащить свою руку восвояси и исчезнуть, по возможности, не прощаясь. Не тут-то было. Сначала Сеня почувствовал, что его руку схватили и хватка эта была равна по мощности хватке хороших чугунных тисков. Потом молодой человек повернулся к Сене и улыбнулся ему, широко раздвинув пухлые губы и показав Сене две черных дырки на верхней челюсти и три металлических зуба на нижней. Так Сеня познакомился с налетчиком и убийцей Гришей Хрустом.

Хруст пригласил Сеню в подпольный ресторан, размещавшийся в тихом дворе в первом Обыденском переулке под вывеской «Ремонт обуви». Официант принес в отдельный кабинет пиво в запотевших бокалах. Разговор шел мирный и непринужденный. Хруст был согласен простить Сеню при условии, что он поможет ему сегодня вечером в одном деле. Дело простое – нужно подстеречь одного человека вечером в переулке и ударить его по голове чем-то тяжелым. Затем нужно обыскать этого человека и забрать имеющиеся при нем ценности. Сеня заговорил было о своих принципах – мол, насилие не в его правилах, но Хруст дал ему понять, что есть вещи важнее принципов и правил. Например, жизнь самого Сени. Словом, ударили по рукам и заказали к пиву ребрышки. За ужин Хруст расплатился золотыми часами.

Вечером все прошло как по маслу. Сеня и Хруст подстерегли нужного человека, Хруст подошел спереди, спросил закурить, Сеня выскочил сзади и ударил незнакомца по голове крепким красным кирпичом, подобранным на развалинах ближайшей церкви, перестраиваемой в гараж. Человек упал как миленький, и Хруст погрузился в неторопливое изучение содержимого его портфеля. Там оказались какие-то бумаги. Хруст встал под фонарь, читал их и мрачнел.

– Это не тот человек, – сказал он наконец. После этого он, ничего не объясняя, подал Сене нож и приказал перерезать жертве горло. Сеня отказался. Тогда Хруст показал Сене документы. Это был мандат Центрального Комитета и предписание – явиться на такой-то вокзал в такой-то день к такому-то времени. Человек, которого Сеня ударил кирпичом по голове, был специальный уполномоченный Борисов, посланный с особым поручением в город Окунев.

Тем временем раненый Борисов пришел в себя, выбил нож из руки Сени и попытался сбежать. Хруст достал пистолет и выстрелил ему в спину. После чего они сняли с убитого его костюм, сбросили тело в канализационный люк и скрылись.

Казалось бы, их дело закончено, но Хруст не отпускал Сеню от себя. У Сени забрезжило подозрение – не хочет ли Хруст избавиться от нежелательного свидетеля или еще того хуже – сдать Сеню как убийцу в милицию, чтобы избавиться от возможного преследования. За убийство своих коммунисты мстили жестоко.

Все оказалось намного, намного хуже.

Наутро Хруст отправился вместе с Сеней в букинистический магазин, спросил географическую карту, и долго искал на ней город Окунев. Выйдя из магазина, Хруст сказал, что Сеня должен взять мандат убитого товарища и отправиться вместо него в Окунев. Не дав Сене опомниться, Хруст объяснил, что, судя по карте, Окунев стоит на Белой речке, по которой в Москву на баржах поступает продовольствие с юга. А значит, и задание у специального уполномоченного Борисова так или иначе связано с поставками продовольствия. И если, прикрывшись его мандатом, пригнать тайком в Москву баржу продовольствия и пустить ее в обход советской торговли через спекулянтов на рынок – можно сделать состояние.

Сеня не сразу понял, как Хруст хочет провернуть такое дело. А план у него был такой – выдать Сеню за Борисова и отправить его с мандатом в Окунев. Выгорит дело, сможет Сеня угнать баржу – отлично. А не выгорит, запалится Сеня – что ж, невелика потеря. Хруст ничем не рисковал, рисковал только Сеня.

Сеня вынужден согласиться с этим планом. Он берет документы убитого и с отвращением облачается в его костюм.

На вокзале его ждет еще один сюрприз – оказывается, вместе с ним для охраны «уполномоченного» едет молодой боец Забеля. Забеля – деревенский парень, здоровенный телок, который ничего в жизни не видел, кроме своей деревни и трех лет непрерывного человекоубийства. «Борисова» он боготворит с первой минуты знакомства, старается ему угодить и расспрашивает его о тонкостях коммунистической идеологии.

«Борисов» (а впрочем давайте дальше называть его просто Борисовым, безо всяких кавычек) вынужден начать читать газеты и книги для того, чтобы выдерживать напор ненасытного Забелиного любопытства. И незаметно сам увлекается и проникается большевицкой идеологией. Политинформации его становятся все более и более содержательными и увлекательными. Он сам не замечает, как постепенно из вора Сени Жука превращается в сильного, умного и уверенного в себе и своей миссии коммуниста Борисова.

Дорога на Окунев оказывается долгой и небезопасной. Кругом враги. Паровоз обстреливают, рельсы разбирают. Герои вынуждены пересесть с паровоза на телегу и тут же на них нападают лесные разбойники…

Впрочем, счастливо избежав всех опасностей, Борисов и Забеля прибывают в Окунев. Тут Борисов забирает на почте адресованный ему конверт и узнает наконец о конечной цели своей миссии.

Оказывается, в Борисове еще в 1918 года сидел комиссаром некий Никита Кондратьев. Посылали его туда временно – заткнуть дыру, а потом как водится, про него забыли. Задачей его было обеспечить бесперебойную поставку провизии на баржах в Москву.

Пока баржи шли по Белой речке – про Кондратьева и не вспоминали. А потом оттуда стали поступать в Москву от разных людей донесения странные и все более тревожные. В Окуневе Кондратьев был чем-то вроде наместника бога на земле. Кого хотел – казнил, кого хотел – миловал. И от этого всевластия и безнаказанности постепенно сошел с ума. Он возомнил себя и впрямь чем-то вроде комиссара всего земного шара.

В марте 1920 года Кондратьев объявил Окунев новой столицей Российской Коммуны, а себя – ее верховным комиссаром. Правда, нужно отдать ему должное, он понимал – чтобы стать уж вполне верховным, ему нужно сделать так, чтобы и Москвы признала его главенство. Поэтому он приказал перегородить Белую речку цепями, запретив проход барж с продовольствием в Москву. На телефонограммы, телеграммы и письма из Москвы отвечал высокомерно и вполне в духе овладевшего им безумия.

Горячие головы в ЦК тут же заговорили о посылке в Окунев армии, но тут выяснилось, что у Кондратьева у самого скопился порядочный, до двух тысяч штыков, гарнизон. Да и пушечки имелись. И боеприпасов хватало. Словом, Кондратьеву было чем встретить гостей.

Было решено послать диверсанта. Этим диверсантом был Борисов – тот, настоящий Борисов, убитый в Москве Гришей Хрустом.

Итак, наш Борисов, начитавшийся коммунистических газет и вдохновленный обожающим его Забелей, приезжает в Окунев. И обнаруживает абсурдный, пораженный диктатурой безумца мир. На улицах висят повешенные, на площадях маршируют подростки. Девушек силком отправляют в казармы – для исполнения естественных биологических надобностей героических воинов Окуневской Коммуны.

Борисов решает выполнить задание – убить Кондратьева. Но легко сказать – убить. К Кондратьеву так просто не подберешься. Борисов инсценирует нападение на Кондратьева и спасает его от якобы устроенного покушения. За это его берут в охрану Кондратьева. И тогда Борисов готовит уже настоящее покушение. Он отправляет в Москву план операции и получает «добро».

Но все идет не так. Кто-то предупредил начальника охраны Кондратьева Гордеева и тот задерживает Борисова буквально накануне ликвидации Кондратьева. Гордеев доверительно говорит Борисову, что ЦК давно убрало бы Кондратьева, если он не был нужен. А нужен он для того, чтобы ослабить одного из верховных командиров и усилить другого. И убивать Кондратьева никак нельзя, пока не будет команды сверху. Гордеев оставляет Борисова в охране, но приказывает ему не дергаться. Борисов понимает, что его жизнь висит на волоске. В любой момент Гордеев может выдать его и тогда место Борисова – на ближайшем фонарном столбе.

И тут вдруг пришла беда откуда не ждали – бунтует Забеля. Он решает, что товарищ Борисов оказался предателем, передумал выполнять задание, струсил. Забеля готов сам отправиться убивать Кондратьева. Борисов насилу его остановил.

Борисов оказывается между двух огней – Забеля требует, что он убрал Кондратьева, Гордеев требует, чтобы он не убивал Кондратьева. Ничего хорошего для Борисова такой расклад не предвещает. Убьет он Кондратьева – плохо. Не убьет – еще хуже.

Но тут происходит нечто совершенно неожиданное – Кондратьев кончает с собой, пускает себе пулю в лоб. Народ, уставший от его безумной диктатуры, громит здание, где заседало правительство Коммуны. Жену Кондратьева убивают. Борисову удается в последний момент вывести из здания 14-летнюю дочь Ленина Катерину, которую солдатня намеревалась пустить по кругу.

Спрятавшись под мостом, Борисов штыком срезает длинные волосы Катерины и переодевает ее в мальчика. Он хочет вывезти ее в Москву на первой же барже.

А наутро приходит телеграмма из Москвы – Борисов назначен комендантом Окунева с чрезвычайными полномочиями.

Делать нечего, Борисов вынужден остаться в городе и наводить порядок. Он воюет со спекулянтами, расстреливает бандитов, ругается с Москвой из-за продразвестки. Борисов набирает силу и влияние, он весь погружен в хозяйственные хлопоты. Постепенно он становится заметным руководителем, о нем пишет центральная пресса.

И вот однажды в Окунев приезжает невысокий человек в бежевых парусиновых штанах. Увидев Борисова на митинге, он широко улыбается, демонстрируя две черных дыры сверху и три железных зуба снизу. Это Гриша Хруст приехал к Сене Жуку взыскать свой долг.

Между ними начинается поединок не на жизнь а на смерть, из которого в конце концов победителем выходит Борисов.

В результате этой битвы Гордеев заинтересовался прошлым Борисова и выяснил, что он – не тот, за кого выдает. Эту информацию он отправил в Москву, но неожиданно получил оттуда строжайший приказ – Борисова, кто бы он ни был, не трогать. Он полезен, а то, что у него есть тайны, делает его еще и уязвимым, а значит, управляемым. Главное, чтобы он не лез куда его не просят.

Борисов, разумеется, лезет, куда его не просят. Он выясняет, что Кондратьев на самом деле не был безумным, он был наркоманом и находился под полным влиянием своего доктора Шергина. И Шергин этот был каким-то образом связан с Гордеевым.

В итоге Борисов понимает, что история с Кондратьевым была инициирована кем-то наверху. Возможно, тем самым верховным командиром, который пытался свалить другого верховного командира. Шергин узнает о подозрениях Борисова и сообщает Гордееву, а тот докладывает наверх.

Борисова вызывают в Москву. Его сопровождает Забеля – вроде бы в качестве телохранителя, а на самом деле в качестве охранника – чтобы не сбежал. Поняв, что его везут на расправу, Борисов прыгает с поезда на полном ходу…

Что с ним случилось дальше? Разбился ли он во время этого отчаянного прыжка? Сменил ли опять имя и растворился ли в бесконечных российских просторах? Бежал ли за границу? Неизвестно.

Имя коммуниста Борисова было вычеркнуто изо всех документов. Заметки о Борисове выстригли из газет и уничтожили. Даже табличку с двери его кабинета разрубили топором и сожгли в буржуйке.

Только один человек продолжал его помнить – спасенная им дочь Кондратьева, Екатерина Забеля, жена красного командира, расстрелянного в 1937 году за шпионаж в пользу японской и американской разведок. Екатерина назвала своего сына в честь Борисова – Николаем.

Это историю рассказал мне пару лет назад почетный гражданин города Окунева 87-летний Николай Забеля. Он уже почти ничего не видел и плохо слышал. Но то, что его мать рассказывала ему о Борисове, он помнил хорошо. Свой рассказ он закончил так:

– История Борисова доказывает, что великая идея даже из вора может сделать настоящего человека.

Хотел было я поспорить с ним, а потом понял, что он прав.

Пилот

ИНТ. КВАРТИРА ЖУКОВА-КОМНАТА. УТРО.

Просторная комната с пятиметровыми потолками. Через огромное окно в комнату заглядывает солнце. Видны ветви деревьев, покрытые крохотными зелеными листочками. Май на дворе.

Сене ЖУКОВУ двадцать семь, но на вид не дашь больше двадцати двух. Вихрастый, лицо гладкое, глаза ясные. Сеня стоит посреди своей просторной комнаты, смотрится в зеркало, встроенное в стенку пузатого английского шкафа и готовится к выходу из дома.

Подготовка эта странная – Сеня прилаживает под полой курточки какую-то петлю. Прилаживает, но недоволен тем, как прилаживается. Наконец приладил, и заодно проверил то, что под другой полой. А под другой полой – длинный металлический штырек, на конце которого имеется крючочек из проволоки, и тут же болтается на леске бритвенное лезвие.

Проверил Сеня – все оборудование на месте. Застегнул курточку и провел по бокам обеими руками сверху вниз, как бы успокаивая всю эту странную утварь – мол, теперь сидите тихо, ждите своего часа.

ИНТ. КВАРТИРА ЖУКОВА-КОРИДОР. УТРО

Сеня выходит в коридор. Остановился у двери: то ли заметил, то ли померещилось крохотное пятнышко на ботинке. Подобрал с пола тряпочку, плюнул, растер по ботинку. Бросил тряпочку, полюбовался ботинком. В ботинке отражается довольная сенина физиономия. Взял серую кепочку с вешалки, хотел выйти.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС

Арсений, зайди на минуту!

Сеня открывает дверь в кухню и встает в дверях.

ИНТ. КВАРТИРА ЖУКОВА-КУХНЯ. УТРО

Тетя ЛЕНА – нестарая еще женщина, может быть, чуть за сорок. Но к своей внешности относится с презрением. Никакой косметики, волосы забраны в хвост, одета в серую блузку, напоминающую армейский китель. Тетя Лена ответственный работник советского учреждения.

СЕНЯ

Тетя Лена?

Тетя Лена сидит за кухонным столом, на Сеню не смотрит. По столу разложены бумаги, в одной руке у тети красный карандаш, в другой – папироса. Карандаш скачет по бумаге, оставляет красные вопросы и восклицания. Папироса летает поверху, роняя на бумагу кучки пепла.

ТЕТЯ ЛЕНА

Передашь от меня привет Семену Марковичу.

СЕНЯ

Передам.

ТЕТЯ ЛЕНА

И вот это тоже передай. Для его внучки.

Тетя Лена показывает папиросой на шоколадку, лежащую на краю стола. Сеня подходит к столу и берет шоколадку. Поднимает ее к глазам, разглядывает упаковку.

СЕНЯ

(с уважением)

Американская.

ТЕТЯ ЛЕНА

Нам дали в пайке.

Тетя Лена, не отрываясь ни от бумаг, ни от папиросы, протягивает руку, наклоняет голову Сени, целует его в макушку.

ТЕТЯ ЛЕНА

Иди, опоздаешь.

Сеня опускает шоколадку в карман пиджака и выходит.

НАТ. УЛИЦА. ДЕНЬ.

Сеня идет по улице. Май. Все вокруг цветет. Где-то поблизости лает собака. Кто-то спешит по делам, а кто-то наоборот, прогуливается неспешным шагом. Вечной советской суетливости еще нет и в помине.

МУЖСКОЙ ГОЛОС

Германскую пережили, гражданскую пережили, глядишь, и коммунистов переживем.

Сеня подходит к небольшому импровизированному рынку у стены жилого дома.

НАТ. РЫНОК. ДЕНЬ.

Все, что может ходить, вылезло на улицу и торгует всем, что можно продать. Толстый БУРЖУЙ с бакенбардами продает шубу прямо с себя. Из-под шубы видны подтяжки.

БУРЖУЙ

Подам шубу, кому шуба? Такая хорошая шуба, мягче чем кожа, теплее чем жена, добрее, чем родина.

Рядом с буржуем стоит торговка с лотком яблок.

ТОРГОВКА

И не жалко вам продавать такую хорошую шубу?

БУРЖУЙ

А чего жалеть? Летом шуба не нужна, а будет ли следующая зима – неизвестно.

ТОРГОВКА

(опешив)

Почему это неизвестно?

БУРЖУЙ

Может новая власть вовсе зимы отменит и будет круглый год сплошное лето.

ТОРГОВКА

(задумавшись)

А что, может и отменит? Эти могут.

Рядом калека в драной солдатской шинели продает свои увечья.

КАЛЕКА

Газом меня травили, штыком кололи, ноги отрезали. Русские люди, за вас отдал я свою жизнь и молодость, а теперь накормите и напоите солдата Христа ради.

А рядом девушка-красавица стоит, покуривает, продает свою красоту. Зевнула, потянулась. Цапнула Сеню резким взглядом.

ДЕВУШКА

Что-то так с утра сладенького захотелось, просто невозможно. Кажется, за кусок сахарку бы все что захотите сделала бы.

Сеня смотрит на девушку, достает из кармана пиджака шоколадку, смотрит на нее, вздыхает и… опускает ее обратно в карман. И проходит мимо.

Навстречу Сене идет бритоголовый толстяк с портфелем. Из портфеля торчит колючий стебель цветка. Похоже, толстяк идет на свидание.

СЕНЯ

(негромко)

Есть американский шоколад, интересуетесь?

Сеня и толстяк отходят за тумбу с афишами. Сеня достает из кармана и передает толстяку шоколадку. Взамен получает свернутую несколько раз бумажную денежку. Приподнимает кепку и уходит вдаль по улице. А толстяк со своим портфелем идет в другую сторону.

Мимо проходит девушка-красавица, под руку с каким-то одноглазым типом.

ДЕВУШКА

Представляете, что-то так с утра сладенького захотелось, просто невозможно…

Одноглазый не слушает ее.

НАТ. ПЕРЕУЛОК. ДЕНЬ.

Сеня сворачивает в переулок. Он проходит мимо трех подростков, которые как раз соскребают шубу с давешнего буржуя.

ПОДРОСТОК-1

Буржуй, зачем тебе летом шуба?

ПОДРОСТОК-2

К стенке можно и без шубы встать.

БУРЖУЙ

Что вы делаете? Это ведь насилие над личностью.

ПОДРОСТОК-3

(обиженно)

Неправда ваша, дядя. Это еще не насилие. А вот это – насилие.

Подросток бьет буржуя в нос. Буржуй откидывается назад и окончательно лишается шубы. Подростки со смехом убегают, унося шубу.

БУРЖУЙ

Вы это видели?

Сеня пожимает плечами и проходит мимо.

БУРЖУЙ

И ведь это дети. Это их должно быть царствие небесное. Что же они сделают с этим царством? Разорят и загадят?

Буржуй продолжает еще что-то бормотать вслед Сене, но Сеня уже ушел.

НАТ. У КАССЫ. ДЕНЬ.

Сеня подает свернутую бумажку в окошечко.

СЕНЯ

Один билет, пожалуйста.

Кассир смотрит на поданную бумажку в лупу, которую держит в руке.

КАССИР

Разверните.

Сеня разворачивает бумажку и снова подает ее в окошечко. Кассир снова смотрит на нее в лупу, затем выдает Сене билет. Получив билет, Сеня поспешно отходит от кассы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.