Страницы чужих жизней

Кэтрин промолчав, грустно посмотрела ему вслед, затем также села на свой велосипед, едя за ним. Дома она его об этом не спрашивала, но понимала, что так оставлять ситуацию нельзя. Она точно знает, что он найдёт подходящий момент, когда это сделать, и потому она должна была быть вовремя, чтобы остановить его. Внутренне, она все ещё верила, что он не станет такое делать, но с каждым разом её вера рушилась всё быстрее. Тем временем Павел изучал свиток. Написанное оказалось для него не ожидаемой инструкцией или заклинанием, а каким-то непонятным набором слов. Пытался найти этому объяснение, быть может, язык другой, шифр, но нет, это действительно оказалось сущей нелепицей, которую он лишь просмотрел глазами. Ему нужно подобрать момент, когда он сможет это сделать. Однако это совсем непросто, и он не знал когда и при каких обстоятельствах он сможет это сделать. Он хорошо запрятал свиток, потому Кэтрин найти его не удалось. Свиток долго хранился на руках Павла… И вот подоспел случай – поход. Друзья решили отправиться в поход в лес. Природа, ночёвка, всё такое. Это случилось в феврале. Он собрался и пошёл с Демианом, пока Кэтрин думала, когда ей стоит подойти. Территория там, как известно, закрытая и она не знает, когда именно он решит этим воспользоваться. Нужно действовать ловко и быстро. Павел и Демиан на автобусе доехали до места назначения, где одному было хорошо и весело, а второй притворялся, что чувствует то же самое. Павел нервничал, понимая, что когда подойдёт ночь, возможно, его друг исчезнет. Он и сам не до конца понял, что с ним случится, что вовсе его не могло утешить. Нервничал он с самого начала и продолжал нервничать и теперь подошёл момент, когда нужно действовать. Он лишь надеялся, что он останется жив и невредим.

Наступила ночь. Демиан мирно лёг на бочок и практически моментально уснул. Дрожащими руками, Павел достал свиток, обеспокоенно смотря на спящего друга. Медленно приближаясь к нему, он хотел в моменте остановиться, сдаться, бросить эту затею и не делать глупостей. Но он не смог… Он не смог взять контроль над своим телом, которое нагнулось достаточно близко, чтобы дотянуться до ладони Демиана. Осторожно, он вынул из кармана иголку, беря в ладонь Демиана, чтобы он не проснулся. Он раскрыл свиток и поднёс иголку к его пальцу, все ещё боясь, что он может проснуться. Набравшись какой-то смелостью, он аккуратно проткнул палец Демиана, быстро положив его кровавый палец на бумагу, тем самым наложив печать. Появились какие-то красные и зелёные тени, кружа над Демианом. Он проснулся, встревоженно смотря по сторонам, но уже не видя Павла, ведь он быстро сиганул прочь, взяв свой толстый рюкзак, стараясь не смотреть назад. Он слышал его крик, хотел развернуться, однако уже не стал этого делать, слишком страшно. Шёл он очень быстро, подходя к выходу, как тут увидев, как через забор перепрыгивает Кэтрин и подбегает к Павлу.

- Павел! – Впопыхах сказала Кэтрин. – Что там за шум? Ты уже сделал это?

- Д-да… - Трусливо ответил Павел. – Прости…

- Не-е-ет! – Отчаялась Кэтрин. – Что ты наделал? Как ты мог так поступить?

- Мне очень страшно, Кэти… - Дрожа, признался Павел.

- … И что ты собираешься сказать родителям? – Осознала Кэтрин. – Это очень серьёзная вещь!

- Что-нибудь придумаю. – Перелезая через забор. – Я и сам не знаю, что с ним будет. Но уж точно не хочу, чтобы это было что-то плохое. Мы должны узнать это.

- Так ты ещё и не разобрался?! – Догоняя его.

- Я старался понять! – Говорил Павел. – Как бы я это понял, когда там написана сплошная нелепица? Нужно надеяться, что с ним ничего серьёзного не произошло! – Чуть тише добавляя. – А лучше, чтобы он в целом был в порядке.

Пока они бежали домой, Павел уже успел сочинить историю-оправдание в своей голове так, чтобы ему смогли поверить. Добежав домой, на пороге они обнаружили отца, полностью сбив его с толку, не ожидая, что Павел явится так рано. И не имея понятия, что с ним делает Кэтрин.

- … Э-э, пап. – Слегка вздрагивая, начал Павел. – Тут у нас беда случилась в походе. У нас была гроза и она попала по палатке Демиана. Я… Слишком испугался и не успел ему помочь. Теперь он где-то пропал.

- Что?! – Опешил Дмитрий. – Но разве это возможно?.. – Немного подумав. – Я позвоню его родителям! – Подходя к телефону, начиная набирать номер.

Павел нервно стоял и наблюдал, как отец говорит родителям Демиана об инциденте. Кэтрин молча стояла рядом, также беспокойно смотрела на него, не имея понятия, что будет дальше. Закончив разговор, Дмитрий позвал жену и начал быстро надевать куртку.

- А ты почему с ним? – Обеспокоенно посмотрел на Кэтрин.

- А я… За компанию. – Волнуясь, ответила Кэтрин.

Семьи встретились у дома аристократов и быстро сели в машину, начиная движение. На заднем сидении уже тревожно потирала глаза Обри, пытаясь не плакать. Колин лишь обнимал её, волнующе смотря на личного водителя. Кэтрин и Павел сидели рядом, совсем не зная, что их ждёт дальше. Когда группа приехала, они немедля сломали забор и забежали на полянку, где была ночёвка у друзей, следы от молний так таковых они не обнаружили, но нашли перевёрнутую палатку Демиана, исчезнувший плед, разбросанную корзинку и мелкие остатки еды. Внутри палатки никого не оказалось. Наталья включила фонарик, Дмитрий достал охотничий нож, а родители Демиана звали своего сына, надеясь, что может быть он вот-вот придёт. Глаза Обри наполнялись слезами, из-за ветра становилось ещё холоднее, Колин старался держать себя в руках. Они стали ходить по территории в поисках каких-нибудь улик и подсказок, куда он мог пойти.

- Демиан, сыночек! – Кричали они. – Где ты? Отзовись!

- Куда же он мог пойти? – Гадала Наталья.

- Что же теперь будет? – Шёпотом спрашивала у брата Кэтрин.

А Павел не мог дать ответа. Он обеспокоенно ходил, понимая, какую глупость он совершил, и какие последствия это может навлечь. Он рассчитывал, что всё будет иначе, проще. Под вопросительным взглядом Кэтрин он терялся, не зная, что ответить. Теперь это место осталось последним местом, где был тринадцатилетний мальчик до своей кончины. Искали его достаточно долго, надеясь найти хоть что-то. Три часа искали и в итоге безуспешно закончили. Семья Морозовых может пойти домой, но семья Рейзеров не знает, как поступить. Подать сына, как пропавшего без вести? Тела и ничего подобного от Демиана нет, нельзя сказать, что он мёртвый, однако для них сын ментально умер и теперь их солнышко они уверенно больше не увидят. Морозовы передавали искренние сожаления им, однако более они не могут им помочь, было принято решение расходиться по домам.

После этого Павел заметно изменился. Родители считали, что это из потери друга, но не ослабляли планку для него, относясь к этому более хладнокровно, хотя сожаление к мальчику все ещё оставалось. Он был юным, слишком юным, чтобы погибать или исчезать в таком возрасте. И в каком-то смысле родители были правы, недостаток Демиана явно сказывается на Павла негативно. Но главной причиной оставалась вина. Вина, за содеянный поступок. Он старался не подавать особого виду, ведь знал, что его начнут подозревать, а этого он боялся не меньше. Он думал о своём поступке и знал, что поступил неправильно. И все ещё убеждал себя в том, что эта жертва будет стоить того. Произойдёт чудо: Павла заметят вновь, и тогда это всё будет иметь смысл. Лишь убеждал себя в этом, а насколько верными окажутся его суждения он сказать не мог. Он пишет новый стих на конкурс, гораздо печальнее, чем предыдущие, но такой эмоциональный… Раньше Павел писал пусть и не самые, но все ещё добрые вещи. Без лишней приторности и слащавости, только добрые и спокойные сюжеты. Теперь же настроение его работ изменилось на более мрачное, стараясь не переступать границ. Свои стихи он публиковал в сот-сеть, где ранее был подписан как «Барашек». Он сидел, тревожно писал стих. Очень старался изо всех сил, рассчитывая на победу. «Это, - думал он. – Гарантированная победа. Теперь ни что не должно помешать мне». К нему подошла Кэтрин и посмотрела в листок.

- Уверен, что победишь? – Внимательно смотря в листок.

- Я это знаю. – Серьёзно сказал Павел. Кэтрин уже чувствовала, что всё пойдёт не так, как он ожидает.

Проходит неделя, результат конкурсов. Что и стоило ожидать: он вновь не на первом месте. Его кто-то опередил. Он испуганно смотрел на таблицу, осознавая своё поражение. И что он натворил. Ничего не окупилось, как он думал. Кэтрин была права, ему стоило это признать с самого начала. Он остался без друга, не добившись уважения от родителей и с огромной виной на душе. Всё именно так, как она и сказала. Даже если бы он и выиграл сейчас, вечно он бы не смог этого делать и рано или поздно пришёл бы этот момент. Он в ужасе, совершенно не зная, как ему стоит поступать дальше. Дома он лишь смотрел вниз, пытаясь осознать свои действия.

- Я же тебе говорила! – Пыталась утешить его Кэтрин. – Не надо было этого делать!

Но он её не слушал, её слова совсем не помогали ему. Он остался в разбитом и потерянном состоянии. Ему хотелось лишь одно – только плакать. В таком состоянии он пробыл достаточно долго. Он начал потихоньку приходить в более нормальное состояние. Было тяжело, и восстановился он не полностью, но это было лучше, чем совсем ничего. Он старался отпустить эту ситуацию, однако не мог. Это слишком больная и серьёзная вещь, на которую нельзя просто закрыть глаза, даже если бы очень захотелось. Он продолжал писать стихи, только больше не для конкурсов, а скорее для себя. Его стиль становился всё печальнее, оставаясь в интернете «Барашком». Произошло одно явление после исчезновения Демиана – библиотека. Её по-прежнему никто не видел и продолжали думать, что она пропала. Однако в один из дней, когда Павел ещё не полностью восстановился после содеянного, пока они гуляли, Кэтрин остановилась на полпути и увидела ту самую чёрную библиотеку имени Аддамс. Она долго смотрела на неё, а Павел не видел, на что она смотрит.

- Ты тоже видишь это? – Вдумчиво спросила Кэтрин. – Библиотеку. Та, что исчезла…

- Сестрёнка, я ничего не вижу… - Пытаясь разглядеть, что видит Кэтрин. – Пойдём лучше. – Боясь, что Кэтрин сочтут странной.

Так она могла достаточно часто заглядываться на библиотеку. Для её взора – это место, куда она хочет войти и даже однажды пыталась, но испугавшись, что у неё действительно могут быть какие-то галлюцинации более не подходила ближе, только наблюдала, пока, как для остальных казалось, что она смотрит в бесцельную пустоту.

Одна из таких прогулок привела к переломному моменту в жизни Павла. В один из таких дней, где они вновь ходили мимо той библиотеки, тогда ей стоило продолжить движение. Она вновь встала, смотря на неё. Между тем к ним ползло нечто. Некая розово-оранжевая лужица, переменяясь на форму, более похожую на девочку. Ползла она медленно, лишь руками, подбираясь ближе только к Кэтрин. Двигалась она бесшумно, но была достаточно яркой, чтобы её смогли заметить. Ни Павел, ни Кэтрин не сумели этого сделать. Кэтрин продолжала стоять, собиралась уходить, но вдруг внезапно что-то горячее и плывучее взяло её за руку. Лицо у существа было расплывчатым. Рот растекался, волосы тоже, глаза вместе с ними. Кэтрин почувствовала её хватку, вежливо желая выбраться, однако нечто оказалось сильнее. Она потянула руку сильнее – безуспешно.

- Д-Д-Джейн… - Медленно и тихо сказало существо, держа Кэтрин за руку, смотря на неё почти жалобным взглядом.

Кэтрин растерялась под её взглядом, почувствовав себя за что-то виноватой, однако, все ещё желая вырваться из её хватки. Она пыталась уйти, а нечто держало её обеими руками. Затем это существо резко тихо взвизгнуло, то ли от ярости, то ли от отчаяния, больно вцепившись в её руку, делая на её руке порез. Кэтрин визгнула от боли, ощущая, словно в её руку попадает лава. Существо будто отцепило свою руку, вырастив новую, а оторванная часть руки протекла по обретённой её ране. Кэтрин почувствовала нестерпимую боль, держа свою руку. Существо осталось на месте, словно ожидая, что что-то должно произойти. Её глаза наполнялись подобием слёз, оранжевого цвета, молча наблюдая, как мучается Кэтрин. Внимательно смотрела, без наслаждения.

- Не вышло… - Хрипло вздохнуло существо и как можно скорее начало отползать от Кэтрин, оставляя её наедине с её раной.

Вена на руке Кэтрин стала обретать чёрный цвет с жёлтым свечением.

- Павел! – В ужасе позвала его Кэтрин.

Брат обернулся, обеспокоенно посмотрев на сестру, взяв её под плечо.

- Что произошло? – Волнуясь, спросил Павел.

- Я-я… Оно… - Пыталась вымолвить Кэтрин, но лишь слабела.

- Пойдём домой! – Начиная вести её домой.

Кэтрин шла, чуть ли не спотыкаясь, настолько ей становилось хуже. Он привёл её домой, обнаружив дома отца. Павел сказал, что ей плохо и её срочно положили в постель. Положили льда, поскольку она пожаловалась, что ей жарко. На следующий день, когда ей стало получше, семья поехала в больницу к личному доктору. Кэтрин сумела рассказать, что случилось:

- И затем у меня появилось это! – Поднимая рукав, показывая свои чёрные вены.

Врач внимательно осмотрел её и посмотрел на вены поближе. Он пытался найти логичное объяснение, почему это могло произойти:

- К сожалению, наука с подобным ещё не сталкивалась. – Грустно сообщил доктор. – Лекарства от этого прописать не могу, это может сделать только хуже. Пока что понаблюдайте. Если станет хуже – сразу положите её в больницу!

Сначала ей было не плохо, какое-то время ещё ходила в школу. Потом приняли решение, что этим они могут усугубить её состояние, и она стала учиться дома. В руке она чувствовала жжение, к чему она затем привыкнет. Проблемы стали возникать, когда она стала падать в обморок. Сначала редко, потом это становилось частым явлением. Головокружения, тошнота чёрного и оранжевого цвета с запахом плавленого пластика. Обе руки приобрели чёрные вены, возникнув даже на шее. Температура увеличилась, достигая более сорока градусов. При таких симптомах они немедленно положили её в больницу. Ей поставили капельницу, и она стала лежать в больнице, не имея особых сил куда-либо передвигаться. Девочка вряд-ли выживет при таком раскладе. Родители не теряли надежды, вкладывая деньги на её возможное лечение. Это помогало ей прожить чуть дольше, но от этого её состояние не становилось лучше. Ей по-прежнему было больно и плохо, и понимала, что скоро умрёт. Она плакала и даже её слёзы стали иметь желтоватый оттенок. Она точно погибнет. Никакие деньги не смогут её спасти, только продлить этот момент, в котором ей больно. Всё это время Павел очень переживал и боялся. Входить не разрешали, пока перед её кончиной она попросила войти Павла.

- Я скоро умру… - Вздыхала Кэтрин.

- Кэти… - Стараясь сдерживать слёзы, держа её за руку.

- Пообещай мне кое-что перед этим… - Подняла глаза Кэтрин. – Признайся Демиану, что это ты совершил с ним это…

- Ох… - Растерялся Павел. – Но я же… А он… И как мне это сделать?

- Он точно где-то ещё есть. Не делай глупостей, сделай это. – Попросила Кэтрин.

- Ох… - Перебирая сомнения в своей голове. – Ладно. Я… Скажу. – Не веря, что сказал это, отпускает её и уходит обратно в коридор.

Ровно в двадцать три пятьдесят четыре у Кэтрин пропал пульс. Лишь мёртвая девочка на больничной койке. Родители плакали, горевали, Павел старался сдерживать слёзы. Он не мог плакать, не при них. В тот момент он потерял последнюю опору, за которую он мог держаться. Он избавился от Демиана, он потерял сестру. Павел верил, что это случилось по его вине. Что будь он не делал этого, она бы уверенно ещё прожила. Одно нехорошо обдуманное действие послужило потерей близкого человека.

Днём следующего дня устроили похороны, на которые пригласили очень много различных родственников, существование которых Павел либо не помнил, либо вовсе не знал. Он не желал тогда с кем-либо разговаривать, он все ещё перерабатывал в голове случившееся. Он не знает, что делать ему дальше. Сердце разрывалось, когда он видел, как её клали в гроб. Павел лишь стоял, слёзы образовались в глазах, которые он не смел давить, не давая им скатываться с его лица. С этой виной он определенно останется надолго. Думает, что с таким результатом дружить ему не положено, если в конце он лишь покалечит своего приятеля. «Родители правы, - думал он. – Мне нельзя дружить». Из-за него родители Демиана в полной тоске, не зная, как им жить дальше. Также ощущает себя и Павел. От его раздумий прервал дедушка, которого тоже пригласили, пускай может быть, и не хотели.

- Эй. – Позвал дедушка. – Это ты для этого использовал печать?

- Ч-ч-что?.. – Дрожащим голосом спросил Павел, ожидая от него добрых слов.

- Я думал, ты любишь свою сестру… - Посмотрев куда-то вдаль.

- Ч-что?! – Всхлипнул Павел. – Я-я… - Подбирая слова. – Не для этого использовал печать… - Не желая говорить об этом.

- Эй, знаешь что? – Наклонился к нему старый. – Ты не волнуйся, сестру мы твою вернём.

- Ч-что..? – С мокрыми глазами посмотрел на него Павел.

- Я могу её воскресить. – Шёпотом сказал дедушка.

- Ч-ч-что?! Н-нет! – Плача сильнее.

- Я пойду её воскрешать как дома буду. – Похлопал его по плечу дедушка. От этого Павлу стало ещё неприятнее. – У меня есть опыт, я так бабку твою смог воскресить, представляешь?!

- Прошу, не надо! – Умолял Павел. – Не говорите так! Я не хочу делать ей больно!..

- Отец. – Подошла Наталья. – Не трогайте его сейчас.

- Что? – Возмутился старик. – Я его поддерживаю!

- Идите. – Взяв его под плечо, уводя его в сторону.

Павел смотрел, как исчезал дедушка, не веря, что он действительно мог так о нём подумать. Да, он понимал, что его дедушка не самый нормальный. Не тот, с кем можно провести здоровый диалог. Но подумать такое о нём? Это очень ранило Павла. Вместе с этим ему было в какой-то степени стыдно, что его так уводят. Возможно он хотел поговорить, тем более, что Павел брал у него печать… К нему подходили родственники, обнимая его и говоря слова соболезнований, от чего ему стало ещё труднее находиться в этом месте. Его задаривали какими-то подарками, думая, что это его утешит. Здесь находиться он больше не может, он хочет поскорее просто вернуться в дом. К счастью для него всё так и происходит. Павел потерян, теперь комната его сестры, в которой обитала Кэтрин, опустела и просто не нужна. Взгляд притуплён, глаза в пол. Все эти вероятные моменты, будущие возможности – утеряны. Придя домой, он целый день пробыл в тишине. Каждый пережил тот день с болью и горечью. Не мог вымолвить и слова, только думал, и каждая такая мысль заканчивалась тем, что виноват он. Ночью он не выдержал и просто рыдал. Рыдал не целую ночь, но спать не мог.

С этого дня и началась деградация Павла. Сначала плакал по ночам, потом стал плакать немного и днём, затем вовсе стал плакать на ровном месте. Плакал он с каждым разом всё меньше, но по началу было наоборот. Это был не такой плач, который услышали бы родители. Из чистого блонда волосы стали темнее с зеленоватым оттенком. Длинные, растрёпанные. Он старался спать спокойно по ночам, но не мог. Если не плакал, то просто сидел на краю кровати в молчании, или просыпался от кошмара, после чего не мог заснуть обратно. На улицу перестал выходить просто так, утратив смысл в прогулках, из-за чего кожа стала белее. Знатно исхудав, еда утратила для него свой вкус. Старался не заходить в комнату Кэтрин, однако всё же заходил, и от Кэтрин кое-что забрал – её рюкзак на одной лямке, который он отныне стал носить. В нём он нёс в основном свои записи и когда он хотел, мог написать что-нибудь сразу же, как только приходит смысл. Стихи стали ещё печальнее, что после стало его своего рода стилем. Его никнейм изменился: «Жалкий поэт», под которым псевдонимом его в основном запомнили, если кто-то следил за его творчеством. При всех он казался просто никаким. Нет такого слова, чтобы сказать, как они его видели. Такое состояние, которое было заметно, но сдавалось ощущение, что в это дело не стоит лезть, и потому всем было всё равно. А внутри него была ненависть и лишь к себе. Если бы только он попросил у него руку помощи, если бы только изгнал гордыню в тот момент… И он ненавидел это в себе. Ненависть и вина сжирали его изнутри… Так он себя наказывает, так он себя в то же время и чувствовал. Всё это длилось два года.

И тут, после такого болючего события, произошло неожиданное изменение. То, которое Павел так жаждал и хотел. Он был готов сделать почти всё, что угодно, лишь бы получить это – истинную заботу родителей. И внезапно, из строгих людей, требующих идеальности, вдруг стали мягче и стали заботиться о состоянии Павла. Больше ему не нужно добиваться их любви, показывая хорошие оценки или в чём-то побеждая. Кажется, это событие настолько повлияло на них. Или же понимают, что мальчику тоже тяжело, а вся эта строгость его бы лишь добила. Взгляд стал мягче, добрее, вдруг тон стал ласковее, и удивительным образом они стали хвалить его за мелочи. Даже стали называть его «сыночек». То, чего прошлый Павел сильно желал. К чему тянулся всё это время, главный смысл того, к чему он всё это делал. Не стали его в чём-то принуждать, заставлять, разрешили одеваться во что угодно, но по привычке всё равно одевался так, как раньше, и про женитьбу позабыли. Всё прекрасно, родители стали родителями, искренне заботятся о своём ребёнке и желают обеспечить ему хорошее будущее, уберечь его. Но внезапно это всё стало ему не нужно. То, чего он добивался, стало для него ненужным. Он слишком погружен в свои мысли, что ему просто всё равно на это, даже толком не видя этого. Эта жертва теперь определенно стала бесполезной. Он об этом не задумывался, но если бы задумался, то ему точно бы стало ещё хуже. Сомневался ведь ещё в самом начале, мог остановиться, но не смог…

«Но так не может всё продолжаться» - думал Павел. Когда ему исполнилось восемнадцать, он решил, что нужно пытаться работать над собой. Он не может быть вечно размазнёй. Всё это его все ещё ранило, но теперь он хотел лишь жить с этим. Получалось это не сразу, приобретенные привычки все ещё оставались с ним какое-то долгое время, однако хотя бы постепенно, он что-то делал. Поступив в университет, он стал двигаться больше, ходя по коридорам училища, а не просто тихонько чиркать стишки в уголку. Еда постепенно возвращала свой вкус, возобновив питание. Со сном и волосами ещё не разобрался, но стал учиться жить. Осознавая, что он сделал, для чего и зачем, насколько он во всём виноват. Для Демиана он сохранил клятву даденой от Кэтрин, а сестру стал вспоминать с каждым разом с большим теплом и тоской. Всё это происходило небыстро, однако он не сдавался и прилагал усилия к этому. Стал чаще обращать внимание на своих родителей. Для него ещё с детства был готов дом, куда он переедет. Там он сможет абсолютной тишине и покое разобраться в себе, продолжив восстановление.

- Ты только береги там себя, сыночек. – Говорила Наталья на прощание.

- Конечно, маменька. – Кивнул Павел, держа сумки.

- Кушай хорошо, не запускай себя! – Попросил Дмитрий.

- Конечно, папенька. – Согласился Павел.

- Если понадобится финансовая или любая другая помощь, пожалуйста, говори! – Грустно посмотрев на сына.

- Я буду. – Пообещал Павел.

-… И приходи к нам. Как будет время. – Тихо сказал Дмитрий.

-… Да. – После некоторого молчания сказал Павел. – Пока! – Попрощался он, забрав свои новые ключи, покидая дом.

Павел по-прежнему оставался не в самом лучшем состоянии. Все ещё был грустноват, тосклив, задумчив, однако всё равно был прогресс. По-прежнему ходил всё в такой же одежде, как требовали родители в детстве, к которой ему скоро нужно отвыкнуть. Стал выходить гулять на улицу почаще. Поначалу на небольшие расстояния, со временем увеличивая обороты. От родителей получал непрошенные деньги. Понемногу он приходил в норму, чтобы затем, наконец, принять всё это. И теперь, зная, что Демиана можно спасти, он не будет терять ни минуты, чтобы сделать это.

Глава 12: «Мир»

- Какого чёрта?! – Лишь смог вымолвить Демиан, после его рассказа, пробыв в некотором молчании.

Всё это Демиан слушал в неверии, не понимая, как стоит реагировать. Хотелось верить: верить, что он действительно не хотел этого делать, что он об этом глубоко пожалел и теперь показывает, что готов искупить свою вину. Но в то же время – всё же, он это сделал. Он все ещё не мог ему полностью доверять, чувствуя сострадание вперемешку с подозрением. И не уверен, что стоит ему сказать. Слова Павла казались для него немыслимыми. Вроде бы ему жаль, а все ещё поступил ужасно.