Сталкерские байки. Как сталкеры за ëлкой ходили

– Да, наверное. Глянем?

– Мгм. Только смотри, руками не лезь, видишь? Аномалия, кажись? – для достоверности Фëдор метнул гайку, и та, пролетая над рюкзаком, распалась на несколько частей, будто разрезанная невидимыми ножами.

Отыскав палку подлиннее, сталкеры принялись рыбачить, но поклажа упорно не желала даваться в руки, то ли засев в ил, то ли зацепившись за корягу. Только спустя минут пять мучений удалось выпихнуть рюкзак из-под аномалии, а уж затем, обойдя с другой стороны, выловить его.

– Вспомнил я тут, как Новый год однажды на рыбалке справляли… Сома тянем, морда – во! – Федя жестом ладоней показал диаметр рыбьей морды. – Тянем, тянем, а в лунку-то он не идёт! Я шурину говорю…

– Опаньки, смотри, рюкзачок-то водонепроницаемый… Продуманный был жмурик, – перебил его не сильно заинтересованный в историях Шум, выворачивая на землю содержимое карманов рюкзака от меньшего к большему.

– Я ему за здравие, он мне за упокой! – заворчал Федя. – Свистелка! Тьфу ты!

– Не плюйся в противогазе, Федь, – ответил Шум.

Он добрался до основного отделения рюкзака и, с предвкушением раскрыв его, в первую очередь заметил контейнер для артефактов, затем занёс руку над чёрной ёмкостью с крышкой и перевёл взгляд на своего напарника.

– Две бутылки с меня, если пустой. Забились, Федь?

– А то! Он же и сгинул пока артефакты тут искал! Пустой поди! – уверенно проговорил Фëдор.

– А если нет? – уточнил Шум.

– Тю! Какое если? Какое если-то? Пустой, зуб даю! А если уж не пустой, я тебе брейк-данс этот ваш станцую! Понял? Открывай!

Шум аккуратно взялся пальцами за контейнер и медленно приподнял его, после чего легонько встряхнул, как погремушку. Внутри, дважды отскочив от крышки ко дну, прогремел артефакт.

– Нижний брейк с тебя, спорщик! – усмехнулся Шум, но Федя не слишком-то и расстроился.

Куда больше он был рад их везению, а потому склонился поближе, чтоб поскорей уже увидеть содержимое контейнера.

Скрутив крышку, Шум откинул её и вытряхнул на ладонь артефакт – маленький чёрный шар, полностью покрытый тонкими голубыми иглами с белым переливом. Источая искорки молний, скачущие меж игл, артефакт сиял красивым, бело-голубым светом. Он был приятен глазу и полезен в сталкерском быту, поскольку значительно увеличивал мышечный тонус носителя. Бегать с ним можно было как сайгак, но пользовались им крайне редко, потому как артефакт этот был, увы, радиоактивен.

Иногда сталкеры, пытаясь нивелировать это свойство, цепляли на себя ещё и какой-нибудь противорадиационный артефакт, но большая часть искателей просто сбагривала эту штуковину первому же торгашу, потому как была она довольно редкой и, соответственно, дорогой.

Оба застыли. Глаза Феди сияли из-за отражающегося в них света «снежного шара». Он, зачарованный сиянием, медленно протянул руки и с трепетом перенял артефакт с ладони Шума, словно взял котёнка. Любуясь этим аномальным образованием, этой страшной красотой Зоны, он наблюдал за игрой удивительных искорок, напоминающих чем-то новогодние гирлянды или же бенгальские огни. Его с головой накрыло чувство ностальгии о временах, где он ещё при живых и молодых родителях сидел у ëлки.

Большая, до самого потолка, пушистая ëлка наполнила дом запахом хвои, стоило только отцу занести её с мороза и дать отогреться. Наряжали её всей маленькой, но очень дружной семьёй. Федя с детской радостью развешивал красивые шары, ленточки дождика и снежинки, вырезанные из цветного картона, а затем, подхваченный отцом, водрузил большую красную звезду прямо на макушку ëлки.

Оттуда же, с макушки, он стал накидывать на веточки длинную гирлянду и в нетерпении уселся ждать деда Мороза, в то время как отец с матерью ушли поздравлять соседей. Выключив в комнате свет, он с восторгом наблюдал за переливом света десятков, сотен огоньков, которые быстро-быстро мигали, в секунду сменяясь с красного на зелёный, а затем и на синий. Щелчок блоком управления – и маленькие лампочки замирают. Каждая приобретает свой собственный, один цвет. Ещё щелчок – и фонарики медленно угасают, чтобы через пару секунд вновь наполнить комнату мягким светом уже другого цвета. Снова щелчок – разноцветное сияние. А ещё через пару минут в дверь раздался стук, и на пороге появился Дед Мороз в красной шубе и отцовских ботинках.

– Бросай, пока руки не отвалились, – произнëс Шум, вырывая напарника из грëз, и подставил контейнер.

Фëдор, словно очнувшись, мельком глянул на друга и нехотя погрузил артефакт в тару, не отрывая глаз до тех пор, пока объект любования не скрылся под крышкой.

– Ты таблетки-то от радиации взял, искатель? – поинтересовался Шум.

– Забыл… Забыл, бляха-муха! Это ж надо было так собираться?! – выругался Федя и пронаблюдал за тем, как ëмкость для хранения артефактов скрылась в рюкзаке его напарника.

– Голова твоя седая… На! – Шум вытащил из трофейного рюкзака медпакет – сумочку с красным крестом, которую при себе имел любой сталкер, уважающий себя, а главное своё здоровье.

Были внутри, по обыкновению, лекарства от всевозможных воздействий, ранений и даже набор кройки и шитья на случай, если человек был достаточно пряморуким чтоб заштопать своё же ранение. Шум глянул на Фëдорову возню и, убедившись, что напарник обзавëлся противорадиационными таблетками, швырнул рюкзак обратно в болото. Ничего ценного торба из себя более не представляла – непортящегося провианта там не было, а всё, что могло протухнуть, уже давно протухло, пропитав вонью всю ткань рюкзака. Из более-менее ценного, помимо артефакта, там оказалась бутылка беленькой. В две головы сразу пришла мысль о том, что этой бутылкой и помянут они сгинувшего в аномальных болотах бедолагу.

– А слыхал, говорят, будто, «снежный шар» – это «ëж», побывавший в аномалии «тесла»? – Федя на секунду задрал газовую маску на лобешник, становясь похожим на прыгуна и, не вдыхая, закинулся таблетками, тут же щедро запивая их и напяливая дышло обратно.

– Слышал. Только этой теории подтверждения нет. Пытались, вроде, два очкастых проверить это. И ни «ежа» в итоге, ни «снежного шара». Получили от Стекляшкина по жопе и больше такой ерундой не занимаются.

Напарники вернулись на тропу и, проверив своё вооружение, неспешно шагнули дальше, а уже менее чем через полчаса выбрались из мрачной заводи на поверхность.

Темнело. Едва заметный блик солнца, просвечивая через плотную серую пелену, стремительно двигался к горизонту, намереваясь совсем скоро скрыться из виду. Отдалившись от туманки, запыхавшийся Фëдор стащил со вспотевшей морды газовую маску. Пот, образовавшийся под ней, заливал и неприятно щипал глаза, а потому он без сожаления потратил на умывание немного воды.

Шум же, самодовольно улыбаясь, отцепил дыхательные трубки. Ему-то, с системой «ионный ветер» в шлеме ходить было только в радость, за исключением лишь пары моментов – обзор и сниженная слышимость. Однако целый список плюсов компенсировал два этих минуса. Да и лучшей альтернативы в Зоне было просто не найти.

– Мож, на ночлег уже, а? – предложил Федя спустя ещё час пути. Он сунул руки в карманы, потому как холод одолел его даже через перчатки. – И жрать охота, и смеркается… Зима-козëл, хрен разгуляешься. День-то световой, слыхал, должен, вродь как, скоро на прибавление пойти?

– Ну, такими перебежками, Федь, мы у найденной ëлки Новый год и встретим, – Шум издал смешок и, глянув на карту, обнаружил лишь одно мало-мальски пригодное в качестве укрытия местечко – ферма, состоящая из двух стойбищ да одного маленького домика, где обычно проживал чабáн, пасущий скот.