Imprimatur

* * *

Такими же пристрастными были и некоторые действующие лица этой истории. Кардинал Рубини, государственный секре-тарь Александр III, вынудивший монсеньора Ченчи отклонить предложение Бокастеля, также имел личную заинтересован-ность Семья Рубини числилась среди должников Иннокентия XI со времен деда кардинала, как явствует из гроссбухов Карло Одескальки. Поскорее закрыть не слишком приятный вопрос займов, который Ченчи поднял в Авиньоне, было лучшим из решений: Рубини было прекрасно известно, что деньги Одескальки отправлялись по нескольким каналам (Fondo Odescalchi, XXII А9, с. 179; XXII А13. anno 1650. Querini, op. cit., p. 282; G.M. Crescimbeni, Notizie istoriche degli Arcadi morti, Roma, 1720, III, 67; T. Riccardi, Storia del vescovi vicentini, Vicenza, 1786, p. 238).

To же можно сказать и еще об одном представителе Ватикана, монсеньоре Джованни Антонио Давиа, который в эпоху переворота в Англии занимал стратегический пост апостольского интернунция в Брюсселе. Его семья брала в долгу семьи папы (это подтверждено фоссбухами), и любопытно, что монсеньор Давиа не обладал нюхом, чтобы предвидеть будущее Англии (Fondo Odescalchi, XXVII В6; Е. Danckelman, Zur Frage der Mitwissenschaft Papstes Innozenz XI an der oranischen Expedition, in: Quellen und Forschungen am italienischen Archiven und Bibliotheken, XVIII[232], pp. 311—333).

Апостольский посланник в Лондоне граф Фердинандо Д'Адда также ничего не заподозрил: как подметили историки, он, странное дело, оказался неспособен разгадать и донести до Рима суть интриг, которыми лондонские друзья Вильгельма готовились поддержать готовящийся переворот (G. Gigli, Il nunzio pontificio D'Adda e la seconda rivoluzione inglese, in: Nuova rivista storica, XXIII[233], pp. 285—352). Граф Д'Адда не выполнил своих обязанностей должным образом, что не помешало Иннокентию XI (родственником которого он являлся) продвигать его далее по карьерной лестнице. Уж не входило ли в его обязанности быть плохим исполнителем?

Как мы убедились, историками было раскрыто три канала финансирования принца Вильгельма Оранского: адмиралтейство Амстердама, голландская знать и банкиры-евреи. Деньги Одескальки циркулировали по двум из них: адмиралтейство (в лице Жана Нёфвиля, которого Вильгельм лично возвел в адмиралы) и семьи торговой и финансовой аристократии Голландии: Дёц Ошпье, Бартолотти. Все они упоминаются в гроссбухах Карло Одескальки.

То есть семья блаженного подпитывала два канала из трех. У нее был лишь один конкурент в области финансов: банкиры-евреи. Среди многих строгих мер, введенных Иннокентием XI за время своего понтификата, одна – случайность ли это? – имеет отношение к финансам. Под угрозой серьезных санкций евреям было запрещено заниматься банковской деятельностью, то есть именно тем, в чем семье блаженного не было равных. Этот запрет, положивший конец длительному периоду терпимости пап, стал причиной экономического упадка римских евреев, которые до начала XIX века бессильно наблюдали за беспрестанным ростом своих долгов и падением доходов. Тогда же Иннокентий XI создал ссудную кассу, которая, являясь социально важной и заслуживающей уважения инициативой, продолжала лишать банкиров-евреев богатств.

Иннокентий XI провозгласил запрет на ссуду под проценты. Было это в 1682 году. В том же году банкир-еврей Антонио Лопес Суассо ссудил Вильгельму Оранскому 200 000 гильдеров. И это случайность?

Как мы помним, Одескальки финансировали мадридских работорговцев Грилло и Ломеллини. И тут евреи составили им конкуренцию: предприятие Грилло подпитывалось Лопесом Суассо. Еще один каприз случая?

Всего этого, возможно, и недостаточно, чтобы утверждать, что запрет Иннокентия XI был сделан в личных целях. Несколько веков спустя процесс по беатификации папы Пия IX сопровождался горячей полемикой в связи с его ярко выраженным антисемитизмом. Однако выходит, он не был первым противником евреев, получившим высокие церковные почести: папа Одескальки был его предшественником в этом. В противоположность Пию IX, Иннокентий XI имел конкретные и глубоко личные причины для ненависти по отношению к народу Израиля. Еще один – который уже? – каприз случая: беатификация Иннокентия XI состоялась в годы понтификата Пия XII, еще одного папы, чье отношение к евреям было резко отрицательно, он был даже обвинен в том, что скрыл то, что знал о Шоа[234].

Гроссбухи семьи Одескальки подтверждают не только факт финансирования Вильгельма Оранского, но и существование иных денежных потоков, которые заслуживают нашего внимания. К примеру, Хенрик и Франциск Шильдеры, которым с марта 1662 по май 1671 год ссужается 10 542 экю. Шильдеры подвизались в области военных поставок: Франциск был комиссаром по снабжению продуктами питания антверпенской армии в испанских Нидерландах. А итальянский торговец Оттавио Тензини снабжал испанскую армию рожью. Страховщик, арматор, импортер икры, сала и мехов из России, Тензини также получает деньги от Одескальки: 11 206 экю с января 1665 по ноябрь 1670 года. Пошла ли и эта сумма на военные нужды принца Оранского?

Было бы также кстати провести дознание, куда были употреблены 11 000 экю, которые Чернецци и Реццонико перевели за три года коммерческому голландскому обществу Джован Баггисты Бензи и Габриэля Воета. Учитывая, что это общество занималось торговлей не только кожей и зерном, но и оружием, законно задаться вопросом, а не были ли кое-какие поставки мушкетов (на перевязи из тюленьей кожи, возможно, тех, которыми торговал итальянский купец) оплачены деньгами католиков Одескальки, чтобы послужить затем в бою протестантам.

Необходимо пролить свет и на многие другие финансовые операции. Например, на суммы, высылаемые с 1687 года австрийскому кардиналу Коллонищу: в «личных» архивах Одескальки хранятся платежные поручения и заемные письма на сумму 3600 имперских талеров, переведенных Коллонищу (Fondo Odescalchi, XXVII, G3). Этот кардинал – бесстрашный защитник Вены в 1683 году, был также одним из действующих лиц в освобождении Венгрии. В Венгрии же находилось герцогство Сирмиум, впоследствии проданное императором Ливио Одескальки: возможно, оттого, что Одескальки были его кредиторами? Следует добавить, что в 1622 году Ливио Одескальки одолжил императору 180 000 флоринов на войну с турками под шесть процентов годовых под залог пошлин с провинции Больцано. Для католиков было бы неприятно узнать, что венгерские земли, отвоеванные потом и кровью христианских солдат, затем были проданы главным финансовым воротилам империи: Одескальки.

В гроссбухах Карло Одескальки содержатся записи о многочисленных денежных выплатах итальянским купцам в Голландии и Лондоне, что могло бы заинтересовать любителей истории: Оттавио Тензини (тесть Ферони), Паоло Паренци, Габриель Воет, Джузеппе Бандинукки, Пьетрандреа и Аска-нио Мартини, Джузеппе Маручелли, Джованни Веррацана, Стефано Аннони, Джован Баттиста Каттанео и Джакомо Бостика.

Остается неясным и то, в каких отношениях состояли Одескальки с голландскими и фламандскими дельцами Джеремиа Хагенсом, Исаком Фламингом, Томазо Вербеком и Петером Вандепутом. Все они получачи суммы, общий итог которых составляет 14 000 экю, при этом Карло Одескальки не пометил причины отправки сумм (см., например, Fondo Odescalchi, XIII, А2, pp. 1, 84, 97-122, 134, 146, 159, 179, 192, 220, 244, 254, 263, 300). Не помешало бы углубиться и в нотариальные архивы Амстердама, Лондона и Венеции, в поисках учредительных документов коммерческих обществ, контрактов и векселей.

В головокружительных денежных потоках, оказавших тайное влияние на европейскую политику с 1660 по 1700 год, главное место следует отвести императору Леопольду I Австрийскому. Ему было прекрасно известно, что между подставными лицами в Венеции и голландскими еретиками происходил обмен денежными знаками. Чтобы в этом убедиться, достаточно бросить взгляд на давно ставшие достоянием гласности документы (Hans von Zwiedineck, Das graflich Lamberg'sche Familienarchiv zu Shloss Feistritz bei Ilz, Graz, 1897). Аурелио и Карло Реццонико из Венеции слали Леопольду через имперскую палату Граца ссуды и перепродавали голландцам баррели ртути, служившие императорским залогом, а он в январе 1666 года «за ускоренное заключение сделки» наградил баронскими титулами обоих исполнителей.

В действительности с этим не должно было возникнуть особых затруднений, поскольку главный инспектор австрийских ртутных рудников, то бишь посредник в сделке со стороны императора барон Аббондио Инцаги, был земляком Одескальки: как и папа, принадлежал к одному из старинных родов Комо. А посредником в Вене между Инцаги и Реццонико был не кто иной, как барон Андреа Джованелли, кузен Карло и Бенедетто Одескальки, также получивший дворянское достоинство из рук Леопольда.

В 1672 году, когда с особой остротой разгорелся конфликт между Францией и Голландией, граф Карл Готфрид фон Брёнер, душеприказчик Леопольда в экономических и военных делах, предложил назначить Инцаги агентом по «коммерческим сделкам с Голландией». Император напоминает Брёнеру, что задолжал 260 000 флоринов некоему Дёцу: голландскому банкиру, которому Одескальки перепродавали ртуть.

Нотариус из Комо, составлявший контракты между Чернецци и Инцаги, звался Франческо Певерелли (о нем см., например, Fondo Odescalchi, XXXIII, Al, p. 78; Archivio di Palazzo Odescalchi, ID6, cc. 70,89,352,383). Однако семья Певерелли состояла из подданных Леопольда, получивших от него деньги и земли.

И это не все. Возврат ссуд, выданных Леопольду, был обеспечен не только ртутью, но и ввозными пошлинами империи. После смерти Карло и Бенедетто Одескальки Леопольд продолжит такую практику займов. И как бы случайно станет это делать с помощью Ливио Одескальки, племянника папы, получая от него на военные нужды значительные суммы.

Несколько доверенных лиц были посвящены в дела Одескальки. Ежели речь идет о долгосрочных тайнах, лучше иметь под рукой тех, кто уже в курсе происходящего. Когда в 1785 году один из Реццонико станет папой под именем Климента ХIII[235] на должность тайного камерария он изберет – случайно – одного из Джованелли.

Но в этой истории уже ничему не удивляешься. Достаточно напомнить, что деньги Одескальки оседали в руках Бартолотти, породнившихся с Иоганном Хюйдекопером, бургомистром Амстердама и дипломатом, аккредитованным правительством Амстердама при дворе курфюрста Фридриха Бранденбургского, дяди Вильгельма Оранского, среди подданных которого был некий Данкельман…

Изучение гроссбухов Карло Одескальки заняло много времени. Венецианские власти в XVI веке ввели ведение бухгалтерского учета в обязанность. Купцы легко обходили эту норму, превратив свои гроссбухи в длинные непонятные столбцы имен и цифр, писанных счетоводами под строгим хозяйским оком, и расшифровать их могли только сами купцы и торговцы. Карло Одескальки пошел еще дальше: он сам вел свою бухгалтерию почти неразборчивым почерком. Бухгалтерские ведомости семейств, таких как его собственное, были хранителями самых больших тайн, самых деликатных дел. Они хранились под ключом в тайниках и часто уничтожались, чтобы не попасть в руки чужаков (см., к примеру, V. Alfieri, La partita doppia applicata alle scritture delle antiche aziende mercantili veneziane, Torino, 1881).

В записях Карло Одескальки отсутствуют даже те зачатки бухгалтерии, которые уже тогда применялись итальянскими торговцами: ни хронологической последовательности, ни зачтения на счет. Выдача ссуд под проценты фиксируется, но и только, подведение итогов отсутствует напрочь.

Было бы легче разобраться во всем этом, если б была возможность просмотреть еще и журналы, описывающие сами операции, суммы которых фигурируют в гроссбухах. Но они, к несчастью, не сохранились. Опись наследства Карло Одескальки могла бы мне много помочь, но ее и след простыл!

В Библиотеке Амброзиана в Милане (Fondo Trotti; n. 30 et 43) имеется дневник Карло Одескальки, который он скрупулезно вел с 1662 года до смерти и который еще никем не изучен. Увы, ничего нового он не содержит, описывая главным образом состояние здоровья автора, атмосферные явления, встречи. 30 сентября 1673 года, в день, когда Карло не стало, чьей-то неизвестной рукой описаны последние мгновения умирающего: соборование, духовное вспоможение, оказанное ему двумя отцами-иезуитами, «по-рыцарски» встреченный переход в мир иной. Далее следует краткая похвала усопшему: осмотрительный, смиренномудрый, справедливый. Но более всего превозносится его «прилежание в искусстве собственноручно записывать все сделки, благодаря чему его смерть не обернулась катастрофой и можно было составить описи и мебели, и недвижимости, и кредитов, и ссуд под проценты».