Гробница Скелоса

Сельвия была очень довольна «подарочком». Она тут же отдала оставшиеся ключи.

– Ну, давайте прощаться, мальчики! – она быстро поцеловала Конана и Тутмоса в губы и, пока они стояли, блаженствуя, спихнула лича в бассейн и тут же сама спрыгнула в воду.

Когда к Конану вернулся разум, он недоуменно посмотрел на кристаллы. Потом на улыбающегося стигийца.

– Эй, Сельвия! Вернись пожалуйста! – внезапно заорал варвар, припомнив забытую в суматохе мысль.

– Да-да, Сельвия… Вернись! Пожалуйста! – с хриплым придыханием прошептал Тутмос, улыбаясь еще шире.

Конан начал серьезно опасаться за разум мага. Сельвия вернулась довольно быстро и весьма недовольная:

– Ну что вам еще надо? – нелюбезно спросила она, постукивая ладошкой по бортику бассейна. – Я же с вами попрощалась?

– Извини, пожалуйста, а где все-таки выход? – как можно более вежливо спросил киммериец.

– Я ж тебе сказала, болван! В склепе! Где же еще? – с этими словами она тут же нырнула обратно.

Конан обиделся на «болвана». Стигиец только тяжело вздохнул – он не понял ругательства, произнесенного на чужом языке Хайбории.

– Пошли, нечего стоять столбом, пора выбираться из этой Нергаловой могилы! Будь она трижды проклята! – Конан решил применить новое ругательство к Тутмосу и, не дожидаясь пока он окончательно придет в себя, потащил в «прихожую». По дороге маг мечтательно сказал:

– А «болваном» она именно тебя назвала… – Тутмос вздохнул так тяжко, как могут вздыхать только безнадежно влюбленные. – Болван – это, наверное, какой-то очень могучий зверь из древних времен… Наподобие льва или тигра, только побольше и пострашнее. Так что, спасибо, друг, за столь лестный для меня отзыв, но, по моему скромному убеждению, я недостоин носить это гордое и страшное имя – Болван!

Дальше стигиец понес такую ахинею, что у варвара уши свернулись. Тутмос продолжал разглагольствовать, мечтательно покачиваясь у стены, в то время как киммериец, злобно ругаясь, вставлял ключи в углубления.

Наконец, все совпало. Ключи вспыхнули и тут же погасли. Огромная плита со скрежетом ушла вверх. Конан подумал, что лучше бы она ушла вниз. Так ему было бы спокойнее.

За дверью оказался очередной квадратный зал. Только на этот раз он не пустовал – по углам стояли огромные, высотой до потолка, каменные статуи, изображавшие воинов в полном латном доспехе, но без шлемов. Двое опирались на зазубренные двуручные мечи, а еще двое держали на локте шипастые булавы. Злобно оскаленные бородатые физиономии воинов вызывали омерзение.

Надо заметить, что все они смотрели на большой обсидиановый склеп, расположенный точнехонько в центре зала. Склеп, как и все в этой гробнице, был равносторонним, точнее, представлял из себя обсидиановый кубик.

Вид склепа слегка отрезвил стигийца. Он перестал молоть чепуху и глупо хихикать.

– Ну что, змееныш? Похоже, мы в конце пути. Пойдем дверь выносить, – нарочито бодро сказал Конан и широко зашагал к склепу. Стигиец медленно двинулся за ним. Оказавшись возле гробницы, киммериец как следует осмотрел цепи и их крепления. Толщина и тех, и других привела варвара в уныние. Его меч явно не справлялся. Даже пробовать не стоит!

Тутмос внимательно осмотрел дверцу на саркофаге, покосился на статуи, потом взглянул на Конана:

– Слушай, варвар, а ты уверен, что нам сюда? Там, за дверью, явно находится что-то скверное!

– А куда же еще идти? – возмутился Конан.

– Ты что, не слышал, как Сельвия сказала, что выход в склепе? Наверно не слышал…

– Сельвия! – пропел стигиец, и на его лицо опять полезла улыбка.

– Забудь на время о Сельвии! – скомандовал киммериец и хорошенько встряхнул мага. Это сразу принесло положительный результат.

– Ладно, раз она сказала, значит, будем ломать! Отойди!

Конан отошел на всякий случай поближе к двери в «прихожую». Стигиец начал читать заклинание. Читал он его так долго и так нудно, что варвар, прислонившись к проему, умудрился задремать.

Проснулся он от вспышки и грохота. Дверь в склеп исчезла вместе с цепями. Тотчас статуи слегка засветились, а в комнате послышался легкий, почти неуловимый вздох.

Конан подбежал к магу, но уже на полпути его окатило волной такой злобы, что варвар едва не исторг из желудка скудный завтрак. Чем ближе он приближался к открытому склепу, тем хуже ему становилось: перед глазами поплыли черные пятна, мускулы свело судорогой, сердце бешено застучало в рваном ритме… Несколько раз он чуть не упал, но все-таки добрался до Тутмоса. Маг болезненно щурился и тяжело опирался на посох, но выглядел получше варвара.

– Слушай, а может, я все-таки ошибся? – пробурчал Конан, то и дело судорожно сглатывая слюну.

– Даже если ты ошибся, я все равно пойду туда, – холодно отрезал стигиец. – Мне очень любопытно, какая тварь может исторгать такую черную злобу…

– А мне совершенно не любопытно, – простонал киммериец, обеими руками хватаясь за живот.

– Тогда жди здесь или в «прихожей», – стигиец слегка пригнулся, словно при сильном ветре, и вошел в склеп. Сжав зубы до скрежета и похрустывания, за ним вошел и Конан.

Внутри оказалось поспокойней, Конан даже смог распрямиться и с облегчением заметил, что желудок из горла опустился обратно, на свое привычное место.

К огромному разочарованию варвара, внутри не оказалось сундуков с сокровищами. Только обсидиановый гроб, против обыкновения, весь опутанный тонкой вязью неизвестных письмен. Тутмос направился прямо к нему.

– Давай, Конан, сдвинем крышку, Мне кажется, что легендарная Книга Скелоса, переплетенная в кожу девственниц и написанная их кровью, лежит прямо под ней!

Конану совершенно не хотелось трогать гроб. Ну совершенно не хотелось! Кроме того, он не верил, что легендарную книгу могли спрятать в таком простеньком саркофаге! Но показывать свою боязнь, да еще перед стигийцем, варвар не мог. Пробормотав: «Кром…» он уперся в крышку и неожиданно легко наполовину сдвинул ее.

Статуи вспыхнули резким белым светом и загудели так, что киммериец перестал слышать все остальные звуки. В довершение всего он встретился глазами с человеком, лежащим в гробу… И глаза его были открыты!

Сразу бросился в глаза его огромный рост – не меньше восьми локтей. Человек сильно зарос густой черной бородою, а вот череп был совсем лыс. Бешеные черные глаза гневно смотрели на незваных гостей.

Человек открыл рот, полный одинаковых треугольных зубов и что-то выкрикнул – звуков киммериец не различил. И тотчас Конана тут же вывернуло наизнанку. Только тогда варвар заметил, что обитатель склепа весь опутан толстыми серебряными цепями.

… Киммериец с трудом, в полубреду, выбрался из склепа в слепящий свет и почти ползком добрался до ставшей такой домашней «прихожей». Всю дорогу его рвало так, что казалось, наружу вот-вот вылетят все кишки. В эти моменты Конан страстно хотел умереть.

Когда тошнота отпустила, варвар мешком упал на бок, скрючился и провалился в кошмар сна. Из болезненного забытья его вырвал звонкий серебряный колокольчик. Колокольчик танцевал и звал киммерийца, подталкивал его, пока не превратился в Сельвию. Русалка весело и немного грустно смотрела на него и, увидев, что он очухался, покачав головой сказала:

– Мальчик мой, я немного ошиблась. Ты не просто болван, но болван из болванов! Уму непостижимо, зачем было лезть в охраняемый и запечатанный склеп, когда за склепом есть маленький проход? В котором – уютная винтовая лестница, ведущая прямо на поверхность.

– Как – на поверхность? – страдальчески прохрипел Конан.

– А вот так, на поверхность! Именно о нем я тебе дважды вчера и говорила, – она снова вздохнула и махнула рукой. – Ладно, теперь уж точно – прощай.

И прежде чем варвар успел сказать хоть слово, прекрасная Сельвия скрылась в глубине склепа.

Велики были душевные муки Конана. Он выл бешеным волком и в отчаянии катался по каменному полу. Он, опытный воин и взломщик, не осмотрел весь зал, а, как пятилетний мальчик бросился к первой попавшейся двери! Позор! Позор стократ!

Безумие Конана длилось весьма продолжительное время. Очнувшийся от его воплей стигиец забился в самый дальний угол и со страхом следил за потерявшим человеческий облик киммерийцем. Он боялся, что варвар набросится на него и разорвет на куски.

Безумие прекратилось внезапно. Варвар вдруг резко остановился. Огляделся в некотором недоумении, потом плюнул под ноги, поднял с пола меч, который – хвала Крому! – не выронил в склепе, и, угрюмо посмотрев на стигийца, коротко бросил:

– Пошли!

Они по стеночке обошли злополучный склеп. Статуи светились довольно ярко, но темных волн таинственной магии, изливавшейся из склепа, почти не было. Конан легко нашел винтовую лестницу и застонал в бессильной ярости. Но зачем махать кулаками после драки?

На вершине лесенки нашелся портал, который перенес измученных гробницей людей под заходящее солнце, в заросли тех самых кустов, которые киммериец столь недавно рубил на дрова.

Конан по-прежнему молча осмотрел остатки лагеря. Лошади само собой убежали, шатер наполовину засыпало песком, но в нем нашлась сумка с едой и три бурдюка, полные воды. Треть еды и воды киммериец отдал Тутмосу.

– Вот что, змееныш… – сквозь зубы процедил киммериец. – Здесь наши дороги расходятся. Тебе надо идти в Луксур, на Закат. А мне в Замбулу, на Восход. Будь здоров!

Варвар закинул бурдюки на плечо, повернулся и, не оглядываясь, зашагал по зыбкому песку. На душе у него было по-прежнему муторно и скверно. Но не успел он сделать и десяти шагов, как сзади раздался негромкий хлопок и удивленный вскрик Тутмоса. Конан мгновенно сбросил бурдюки и развернулся, хватаясь за рукоять клинка.

Рядом с Тутмосом из пустоты возникли два стигийца, возрастом гораздо старше змееныша. Судя по радостной улыбке, Тутмос их знал.

Конан пожал плечами и, повернувшись, нагнулся за бурдюками.

– Киммериец, подойди к нам, – раздался сзади хриплый властный голос. – Думаю, тебе будет интересно послушать то, что я собираюсь сказать сыну.

Конан замялся. Один молодой стигийский маг это еще туда-сюда, но два старых и опытных? Нет уж, хватит приключений!

– Если ты, конечно, не боишься, – с издевкой добавил тот же голос.

«Они меня подначивают! Как мальчишку неразумного! – с горечью подумал киммериец. – Впрочем, почему бы и нет?»

Варвар подошел к чужакам и встал в трех шагах, с независимым видом скрестив руки на груди. Стигийцы переглянулись и усмехнулись. Один из них, выглядевший постарше, начал говорить, сперва обратившись к Тутмосу:

– Начнем с того, мой сын, что я и уважаемый глава Черного Круга, известный под именем Тот-Амон, поздравляем тебя с успешным прохождением испытания на зрелость. Отныне я могу гордиться тобой! Ты успешно преодолел все трудности как своим умом, так и благодаря счастливой случайности и помощи посторонних людей. Ты выбрался из гробницы живым, а значит, теперь можешь получить звание Младшего Мастера!

– Но отец… – удивленно спросил Тутмос. – Откуда ты узнал? Неужели?..

– Сын мой, – усмехнулся пожилой стигиец. – Я и достопочтенный Тот-Амон прошли в свое время подобные испытания. Провалившему экзамен путь в Черный Круг заказан! Поздравляю! Ты первый прошел через так называемую «гробницу Скелоса» и со временем займешь достойное место среди нас! Да ты прав, манускрипт был сделан и подброшен в библиотеку так, чтоб ты его увидел. И наш спор с благороднейшим Тот-Амоном о наследии Скелоса, который ты подслушал, мы затеяли специально для тебя.

– И гробницу, что ли, ты построил? – с издевкой спросил Тутмос.

Конан боялся, что молодой маг расплачется, но стигиец плотно, в ниточку, сжал губы и пытался показать остальным свое хладнокровие. Сам киммериец удивился подобному повороту событий, но, в общем-то, не слишком – у них в Киммерии практиковалось нечто подобное, например, когда на мальчишку, первый раз участвующего во «взрослой» охоте, выгоняют матерого волчищу, медведя или кабана…

– Нет, – усмехнулся старик. – Гробницу я всего лишь нашел, тщательно исследовал, забрал кое-какие интересные вещи и договорился с Сельвией о содружестве.

– О каком таком «содружестве»? – спросил Тутмос, бледнея.

Его отец почти незаметно улыбнулся:

– Она помогает молодым магам пройти испытание, а я – помогаю ей вернуться к жизни. Насколько я понял, у нее все получилось?

Конан молча кивнул.

– До тебя, сын, в гробнице побывало не менее двадцати молодых магов, но никто не собрал все ключи. Из этого числа в гробнице погибли только трое: один как-то сумел убить первого Хранителя, но и сам умер рядом с ним. Двух других уничтожил лич…

– И что, каждый раз тело лича таскали Сельвии?

– Нет, только тебе выпала такая честь. Раньше Сельвия помогала только советом. Впрочем, большинство проходящих испытание так или иначе уносили ноги из гробницы. Полную победу одержал лишь ты.

– Если это не гробница Скелоса, то чья же? – упрямо продолжал спрашивать Тутмос.

– Да понятия не имею! – ответил отец. – Там есть слабенькая магия, подвластная любому посвященному первой ступени, что еще нужно? Пройти подобное испытание может каждый!

Конан и Тутмос быстро переглянулись, и киммериец решил спросить:

– Достопочтенные, а вы не знаете, что это была за тварь? В виде бревна…

Оба мага пожали плечами:

– Первый раз о таком слышу, наверно, какое-нибудь местное животное… – ответил Тот-Амон. А это был именно глава Черного Круга!

Второй маг обнял Тутмоса за плечи:

– Ладно, сын, нам пора возвращаться домой… – И оба тотчас исчезли в синеватом дымке.

Тот-Амон подошел к Конану и сказал бесстрастно:

– Ты сильно напакостил у нас в Стигии, киммериец. Многие хотели бы видеть тебя сидящем на колу перед золотыми вратами Луксура, но ты помог сыну моего друга, и я не отдам тебя суду магов. Куда ты направлялся? В Замбулу? Очень хорошо, эту трудность я могу разрешить немедленно. Можешь отправляться! И лучше никогда не возвращайся в Стигию! Считай это маленькой услугой, которую я оказал тебе в благодарность за помощь!

Маг щелкнул пальцами и скупо улыбнулся. Конан моргнул.

Пустыня исчезла. Киммериец стоял на обочине дороги. Впереди, в полулиге, возвышались знакомые башни замбулийской столицы. Конан хмыкнул, почесал в затылке и сказал вслух:

– Как знать, а может, меня все-таки стошнило на самого Скелоса?

Конан засмеялся и быстро зашагал по дороге к городу.