Неожиданное Рождество

— Спасибо, — сказала она, когда Джордан открыл дверцу и, взяв её за руку, помог устроиться на сиденье. Он захлопнул дверь и уселся за руль. — Похоже, мне придётся поверить, что ты не убийца, — заметила она с лёгкой улыбкой.

— О, нет, — усмехнулся Джордан. — Точно не я. Меня бы замучила совесть. Если бы я кого-нибудь убил, то, наверное, и себя бы прибил.

Он включил фары на полную мощность, осторожно выехал на тёмную дорогу и направился в сторону больницы. Он надеялся, что час пик уже прошёл: обычно дорога занимала около двадцати минут. Четверть шестого — всё должно быть спокойно.

— Я прошу прощения за Дюка, — сказал он после короткой паузы. — Он безобидный, хоть и крупный. Боже, мне так жаль, что он тебя напугал. Надо было держать его на поводке.

— Всё в порядке, правда, — ответила она, слегка улыбнувшись. — Он меня даже не тронул. Я просто споткнулась о собственные ноги, когда его увидела. Я всё ещё привыкаю к маленькому городку и никак не ожидала встретить здесь «волка». Кто знает, кто ещё тут водится?

— Ну, а я знаю, — сказал Джордан, стараясь отвлечься от волнения за её состояние. — Джордан Брэннинг. Я живу в доме номер 84 со своей сестрой и собакой. И могу заверить тебя: Дюк — самое близкое к волку существо в округе.

Он свернул на главную дорогу, ведущую из деревушки, и ощутил лёгкое разочарование из-за того, как плохо освещают путь его старые фары. Больше всего его раздражало, что пришлось садиться за руль именно в это время суток. Он никогда не чувствовал себя уверенно, когда ездил в темноте, а ночное небо только усиливало тревогу.

— Итак, ты недавно в долине Кордон? — спросил он.

Она поджала губы и кивнула.

— Две недели, — произнесла она, а затем добавила с улыбкой: — Кстати, меня зовут Эйвери. Эйвери Броуди. Мы можем обменяться рукопожатием, когда ты не будешь за рулём.

Её смех, лёгкий и мелодичный, наполнил машину, и Джордан почувствовал, как напряжение постепенно отступает.

— Что ж, добро пожаловать в нашу деревню, — сказал он. — Даже не представляю, насколько «весело» переезжать сюда в декабре.

— О, переезд в декабре — это прекрасно, — ответила Эйвери, вздохнув. — Но переезжать на восьмом месяце беременности? Десять из десяти. Не рекомендовала бы.

Джордан не относился к людям, которые лезут не в своё дело, тем более когда речь идёт о жизни человека, знакомого ему всего пять минут и при том при довольно странных обстоятельствах. Поэтому он оставил вопросы при себе и лишь улыбнулся в ответ. Самое меньшее, что он мог сейчас сделать, — убедиться, что с ней всё в порядке, и довезти её домой целой и невредимой, избегая неловкой светской болтовни.

Он становился куда разговорчивее, когда успевал узнать человека поближе, но до этого момента порой было нелегко добраться.

***

В приёмной было на удивление пусто. Джордан припарковался как можно ближе ко входу, затем помог Эйвери дойти до стойки, где администратор с каменным лицом протянул им бланк для заполнения. Он стоял рядом, когда девушка взяла ручку левой рукой, и заметил, как её лицо исказилось от боли, когда она попыталась писать.

— Ты в порядке? — спросил он, тревожно глядя на неё.

— Да, да, — ответила она, стараясь сохранить спокойствие. — Наверное, просто ушибла запястье, когда упала.

— Давай я, — сказал Джордан и аккуратно взял у неё бланк. — Позволь заполнить его за тебя.

Он помог ей доковылять до свободного кресла, и она улыбнулась:

— Это твой способ узнать о человеке? Хороший способ. Немного пугающий, наверное, но эффективный.

— Нет, вовсе нет. Обещаю. Мне правда очень жаль, что всё так вышло, — пробормотал он, чувствуя нарастающую неловкость.

— Я тебя дразню, — сказала она, закатив глаза, и постучала пальцем по первым двум строчкам. — Моя фамилия Броуди. Имя — Эйверинроуз.

— Эйверинроуз? — переспросил Джордан, вписывая имя. Его почерк был почти идеальным, в отличие от торопливых каракулей его сестры. Он заметил, как глаза Эйвери слегка расширились, когда она увидела своё имя, аккуратно выведенное им. — Никогда раньше не слышал такого имени. Мне нравится.

— Спасибо, — ответила она, переводя взгляд на следующую графу. — Дата рождения: 16 марта 1999 года.

Джордан записал данные и нахмурился:

— Тебе двадцать четыре года?

— Да, — подтвердила она, посмотрев на него с любопытством. — Ты что, думал, я старше?

— Я не знаю, — сказал он, мысленно проклиная себя. — Извини, это прозвучало грубо. Я не имел в виду, что ты выглядишь старше. Просто двадцать четыре — довольно рано.

— А, — протянула Эйвери, кивая. — Понимаю. — Она усмехнулась и вытянула ноги. — Поверь, я и сама прекрасно понимаю, что ещё слишком молода, чтобы рожать. И уж точно не могу сказать, что планировала это. Но что есть, то есть.

«Так оно и есть», — подумал Джордан, закончив заполнять бланк. Он передал его администратору и вернулся к Эйвери.

— Прости, что втянула тебя во всё это, — сказала она. — Я знаю, ты, вероятно, не так собирался провести вечер среды. Но я правда это ценю.

— Тебя бы здесь не было, если бы моя собака тебя не напугала, — ответил он. — Самое малое, что я мог сделать, — убедиться, что с тобой всё в порядке.

— Спасибо, — произнесла она и откинулась на спинку кресла, устроившись поудобнее и лениво поглаживая живот. — Я уверена, что всё в порядке. Скорее всего, просто ушиб.

Тридцать семь минут спустя, возможно побив рекорд по самому короткому времени ожидания в приёмной неотложной помощи, Джордан стоял в кабинете, где доктор только что закончил осматривать лодыжку девушки. Эйвери сидела на краю кровати, свесив ноги.

— Растяжение, — сказал врач, поправляя очки на носу. — Ничего серьёзного, но какое-то время будет болеть. Рекомендую вам не перенапрягаться в течение недели или двух, особенно в вашем положении. Повыше держите ногу. — Он усмехнулся, а Эйвери нахмурилась.

— Я не могу, — сказала она, нахмурившись ещё сильнее. — Ребёнок должен родиться второго января. Это через две недели, а я совсем не готова.

Доктор взглянул на Джордана поверх очков, подняв брови, как будто бросая ему вызов.

— Тогда, полагаю, папе придётся постараться, — заметил он. — Тебе предстоит быть полезным, чтобы маме и малышу было комфортно.

Эйвери уже открыла рот, чтобы возразить, но Джордан кивнул, чуть поджав губы.

— Конечно, — произнёс он, посмотрев на неё. — Я сделаю всё возможное, чтобы помочь.

Она взглянула на него с лёгким недоумением, но в её глазах уже появилось заметное облегчение.

***

Эйвери держалась за него, пока они выходили из больницы, прихрамывая на больную ногу. Она не произнесла ни слова, пока они не добрались до машины, и лишь когда Джордан завёл двигатель, наконец заговорила.

— Прости, Эйвери, — сказал он. — По крайней мере, теперь у тебя есть повод немного расслабиться, верно?

Она покачала головой.

— Нет, ты не понимаешь. Я живу одна. Отца ребёнка рядом нет. Чёрт! Я не могу просто сложить лапки на две недели, к чёрту всё! Мне рожать через две недели, а я совершенно не готова.

Её дыхание стало прерывистым. Она провела рукой по груди, и Джордан почувствовал, как нарастает паника. Осознание ситуации пришло к нему с задержкой: девушка была одна, практически неспособная полноценно двигаться — и в ожидании ребёнка. Через две недели.

— Я могу помочь, — сказал он, едва успев осознать собственные слова. — Просто скажи, что нужно сделать, и я помогу.

Эйвери застыла, удивлённо глядя на него. В её лице смешались недоверие и надежда. Обычно он тщательно продумывал, что предлагает. Иногда тратил на это часы, а то и дни — обдумывал, как лучше сформулировать письмо или подготовиться к разговору. Но сейчас не было времени ни на анализ, ни на сомнения. Перед ним была конкретная проблема, и уйти от неё он не мог.

— Что? — наконец выдохнула она.

— Я могу тебе помочь, — повторил он. — Тебе не стоит оставаться одной. Если ты позволишь, я с радостью помогу: подготовиться и всё такое. В конце концов, это по моей вине всё произошло.

— Ты ведь не серьёзно? — прошептала она, и в её голосе звучало неподдельное недоверие.

— Серьёзно, — сказал он, стараясь говорить уверенно. — Позволь мне помочь. Я сделаю всё, что нужно. Ты не должна быть одна. Ты не можешь быть одна. Я могу помочь?

На её губах появилась осторожная улыбка, и она кивнула. Щёки