Его жена и любовница

Пролог

Лэнгли-Холл

Осень 1820 года

Леди Айрис, дочь графа и графини Лэнгли, сделала глубокий вдох и осторожно переступила порог гостиной. Тусклые лучи заходящего солнца падали на ковер. Мама ужасно гордилась этим ковром, превосходившим по качеству тот, что устилал пол гостиной его светлости. Немного поколебавшись, Айрис сделала еще один шаг и тут же остановилась. Камины, расположенные в противоположных концах комнаты, были затоплены, но девушка то и дело поеживалась. Впрочем, дрожала она не столько от холода, сколько от страха.

На протяжении семнадцати лет, то есть всю свою жизнь, Айрис пыталась во всем угождать родителям. А теперь она готова была навлечь на себя их гнев – ведь дочери совсем не подобает шантажировать своих родителей. Не говоря уже о том, что она собиралась сделать это, дабы избежать брака с герцогом, которого так желала ее мать.

Тея, ее сводная сестра, выросшая на островах Вест-Индии и оттого чувствующая себя гораздо более независимой, чем обычная молодая англичанка, часто говорила: «Победить в споре можно лишь в том случае, если хорошо знаешь своего противника. Кроме того, неплохо бы иметь то, что нужно твоему противнику, а также решимость победить во что бы то ни стало».

Айрис неплохо знала своих родителей, поэтому решила, что может поторговаться. А после того, что произошло накануне вечером, она готова была стоять на своем, чего бы ей это ни стоило.

Ах, Боже, будь его светлость хоть чуточку моложе и добрее!.. Но увы, вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову теперь назвать его добрым. Айрис слышала, что ни одна из двух его предыдущих жен не была счастлива. А если верить сплетням слуг, то его светлость даже не мог удержать подле себя любовницу. Он высокомерно полагал, что деньги и положение в обществе дадут ему все, чего он желает. И теперь он желал ее, Айрис.

Его светлость ясно дал это понять вчера вечером, перехватив девушку в холле после ужина. Айрис перед сном искупалась, тщательно помывшись душистым мылом с ароматом сирени, однако ей все еще казалось, что к ней прикасаются отвратительные руки старика и его узкие влажные губы. У герцога уже были внуки возраста Айрис, но, похоже, его это ничуть не смущало, и он, очевидно, думал, что и ее это не должно волновать.

Девушка вновь содрогнулась при воспоминании о его несвежем дыхании. Увы, родители всячески поощряли ухаживания старого развратника, чем приводили дочь в полнейшее замешательство. Нет, отец не проявлял своих эмоций столь же открыто, как мать. Он был вообще слишком сдержан. Однако он все же поощрял герцога.

Мать же, напротив, всячески давала понять окружающим, что более всего на свете желает брака своей единственной дочери с герцогом. Айрис наконец пришлось признать очевидный факт: положение в обществе, которое ее родители смогут занять благодаря родству с его светлостью, было для них гораздо важнее ее счастья. Это больно ранило Айрис. Подобную боль она уже как-то раз испытала в раннем детстве – когда поняла, что родители вовсе не нуждаются в ее обществе.

Если бы брак с герцогом помог ей наконец-то завоевать любовь родителей, в которой она так отчаянно нуждалась, Айрис скорее всего согласилась бы на него. К сожалению, она была уверена в обратном. Всю свою жизнь она пыталась заслужить любовь отца с матерью, но даже теперь, когда герцог уже протянул к ней свои руки, они продолжали придираться к ней.

После сегодняшнего разговора родители наверняка возненавидят ее, но Айрис готова была рискнуть. Она не выйдет замуж за герцога.

Родители не оставили ей выбора, и теперь она вынуждена была действовать смело и решительно. Герцог собирался приехать завтра, и у Айрис зародилось подозрение, что родители вознамерились объявить об их помолвке на балу, который устроили в честь ее дня рождения.

Собравшись с духом, Айрис вышла на середину комнаты. Она сможет! К счастью, и отец, и мать сидели в гостиной. Мать плела кружево, а отец, сидя за столом, читал газеты.

– Мама, папа, мне нужно кое-что сказать вам. – Айрис говорила очень тихо, но в комнате царила такая тишина, что родители сразу же подняли головы.

– В чем дело? – спросил отец, явно недовольный тем, что его оторвали от чтения.

– Я решила не выходить замуж за герцога.

Ну вот, она сказала это. А теперь предстояло самое трудное – твердо стоять на своем.

– Ты забываешься. Не тебе принимать подобные решения. – При этих словах отца Айрис почувствовала неведомое ей доселе раздражение. Почему принимать решение не ей?! Ведь речь идет о ее будущем! Значит, именно она должна принимать решение.

– Возможно, при других обстоятельствах я бы согласилась с тобой, папа, но сейчас – особый случай.

Тут мать наконец-то заговорила:

– Пожалуйста, помолчи. Ты всего лишь молоденькая девушка, и тебе следует прислушиваться к мнению родителей.

Айрис стиснула перед грудью руки, мысленно молясь, чтобы ей хватило терпения и смелости.

– Я не выйду замуж за герцога, – заявила девушка. – Вообще-то я решила, что сама выберу себе мужа, и я не собираюсь делать это в ближайшее время.

Отец поднялся из-за стола, и Айрис показалось, что от гнева он стал даже выше ростом.

– Как ты смеешь разговаривать с матерью в таком тоне?! Ты немедленно извинишься, и чтобы впредь я больше не слышал ничего подобного.

Несмотря на то что ее сковал страх – так бывало каждый раз, когда отец впадал в ярость, – последние сомнения в правильности выбранной линии поведения отпали.

Отец никогда не хотел ее слушать. Иногда Айрис казалось, что он был бы рад, если бы она вообще не появилась на свет. Но только теперь она поняла, почему он так к ней относился. Теперь Айрис знала все о предыдущем браке своего отца и о том, какую роль она сыграла в судьбе его первой жены, даже не имевшей возможности вернуться в Англию.

Как только Айрис стало известно, что у нее была старшая сводная сестра, мать которой умерла уже после того, как лорд Лэнгли женился во второй раз, все стало на свои места. Все считали родителей Айрис законными супругами, а между тем неопределенность отравляла им жизнь. И только в прошлом году они наконец-то обвенчались, имея на то полное право, причем произошло это в поместье, в обстановке строжайшей секретности.

Вот почему отец относился к ней как к обузе, а не как к любимой дочери. Но если уж она появилась на свет, то родители должны были считаться с ней, должны были любить свою дочь и уважать ее чувства.

– Прости, мама. Мне жаль, если мои слова расстроили тебя.

Леди Лэнгли молча кивнула, затем вновь сосредоточилась на своем рукоделии. Отец же вернулся к газетам, больше не удостоив дочь вниманием.

– Я скажу кое-что еще, прежде чем уйти и оставить вас в покое. – Айрис говорила так, словно к ней было приковано пристальное внимание родителей.

Мама мельком взглянула на нее и тут же снова опустила голову. Перестал ли читать отец, Айрис так и не поняла.

– Когда его светлость придет к нам завтра с визитом, папа отклонит его предложение, иначе я буду вынуждена публично поведать о необычных обстоятельствах моего появления на свет.

Стул с грохотом упал на пол, когда встал отец. А приглушенный возглас матери прозвучал скорее как стон. Но Айрис развернулась и, не обращая больше на родителей внимания, вышла из комнаты.

Глава 1

Лондон 1824 год

…Айрис молча посмотрела на Лукаса, сидевшего в библиотеке. Даже наполненный влагой ночной воздух не мог нарушить уюта этой небольшой комнаты.

Перехватив взгляд девушки, Лукас ласково ей улыбнулся. И ей явственно послышался его голос:

– Ты пришла…

Она кивнула, однако и на сей раз промолчала – словно лишилась дара речи от переполнявших ее чувств. Он протянул ей руку:

– Иди же ко мне, любовь моя.

Она шла к нему будто в полусне, шла и чувствовала, что ее все больше влечет к этому мужчине, чьи голубые глаза излучали любовь и тепло. О, она отчаянно желала его, и он, конечно же, знал об этом.

Наконец она приблизилась к нему, и он тотчас привлек ее к себе. Айрис на мгновение замерла в ожидании поцелуя. И она нисколько не сомневалась в том, что Лукас ее поцелует. Наконец-то поцелует…

Внезапно он чуть отстранился и взглянул на нее с некоторым беспокойством:

– Все в порядке, любовь моя?

– Да. Пожалуйста, поцелуй меня снова.

И он, обняв Айрис за талию, с готовностью последовал ее призыву. Другая рука легла на ее плечо, и горячие пальцы скользнули под тонкую ткань платья. Лукас глухо застонал, а потом потянул рукав платья, кажется, обнажив ее грудь. А потом он… Потом он…

Проклятие! Видение внезапно исчезло. Она не знала, что же произойдет дальше. В романах, которые читала Айрис, авторы всегда останавливались на самом интересном. Например, она допускала, что пальцы джентльмена проникают под платье леди для того, чтобы обнажить те части тела, о которых в приличном обществе не принято говорить. Но Айрис не была в этом полностью уверена.

И уж точно она не знала, что сделает вышеозначенный джентльмен после того, как управится с лифом. Айрис подумала о том, что леди действительно должна вздрагивать, а джентльмен стонать, но на этом ее познания ограничивались. Хотя очень хотелось бы узнать больше. Особенно если Лукас поможет ей в этом.

…Подавив вздох, девушка неохотно оторвалась от своих видений и окинула взглядом элегантно обставленную столовую Билкингтонов. Леди Билкингтон обожала золотой и зеленый цвета, о чем и свидетельствовало убранство столовой.

Айрис нашла в себе силы улыбнуться и кивнуть мистеру Уэмби, когда тот на мгновение прервал свой рассказ об охотничьих собаках. Ободренный улыбкой девушки, страстный охотник принялся восторженно рассказывать об одном из своих любимых псов. Айрис же вернулась к собственным размышлениям. Сегодняшняя беседа еще раз убедила ее в том, что год назад она не зря отклонила предложение мистера Уэмби.

Мистер Уэмби был добр, но интересовался собаками гораздо больше, нежели молодыми леди, попадающими в поле его зрения. Кроме того, он, как и все прочие претенденты на руку и сердце Айрис, которым она за прошедшие четыре года ответила отказом, не пробуждал в ней никаких эмоций… в отличие от Лукаса.

Хотя шансов на то, что Лукас предложит ей нечто большее, нежели вежливые поклоны, улыбки и приветствия, было немного. Граф Эштон прекрасно осознавал ответственность, накладываемую на него титулом, и слыл образцом добродетели и джентльменом до мозга костей. Не зря в обществе его называли Святой.

Айрис слышала, что это было как-то связано с его семьей, но не знала, как именно. Из-за обидных слов о физическом недостатке ее брата и неодобрения нетрадиционного воспитания ее сестры Айрис питала отвращение к сплетням и старалась никак в них не участвовать. Ее не останавливало даже то, что из-за этого она лишится возможности узнать какие-то подробности о Лукасе и его семье.

Впрочем, что могут рассказать сплетники, кроме разных инсинуаций и домыслов? Айрис решила, что когда-нибудь она сама спросит Лукаса о его интригующем прозвище… если, конечно, они станут достаточно близки, чтобы она могла позволить себе такую вольность. А пока ей достаточно мечтаний, подкрепленных верой в то, что в груди безупречно порядочного и прекрасно контролирующего свои эмоции мужчины бьется такое же страстное сердце, как и ее собственное.

Многих представителей высшего общества наверняка рассмешило бы ее умозаключение, но Айрис была убеждена, что абсолютно права в отношении Лукаса. В романах, которые она читала, в душах мужчин, похожих на Лукаса – и равнодушных внешне, – кипели бурные страсти. Несколько раз Айрис была свидетельницей того, как Лукас высказывает свои суждения о темах, хорошо ему знакомых. И каждый раз при звуке его спокойного, уверенного голоса дрожь пробегала по ее спине. Не говоря уже о том, что происходило с ее сердечком и другими частями тела, о которых она никогда не решилась бы упомянуть вслух.

Айрис очень надеялась, что вскоре они с Лукасом станут ближе и ее влечение к нему окажется взаимным. С момента их встречи на званом вечере он начал оказывать ей самые разнообразные знаки внимания, хотя и делал это с вежливой сдержанностью человека, получившего свое прозвище – Святой.

Кое-кто в свете мог бы даже предположить, что граф Эштон намерен сделать Айрис предложение, что весьма порадовало бы ее родителей. И все же, к крайнему огорчению Айрис, Лукас позволял себе так немного – держать ее за руку во время прогулок по парку. И это все! А ей хотелось узнать, каковы на вкус его губы. И вообще, что же происходит после того, как мужчине удается снять с леди платье. Ей даже хотелось, чтобы Лукас показал ей это.

Айрис мечтала всегда находиться рядом с ним. Ей вовсе не хотелось танцевать с чередой скучных партнеров – скуку светских вечеров скрашивали лишь два танца с Лукасом. А сегодня он даже не подтвердил своего намерения потанцевать с ней перед ужином. И вот ей пришлось выслушивать несносный рассказ мистера Уэмби о его собаках.

Айрис уже изучила некоторые уловки Лукаса. Например, он, случалось, отменял танцы. Вот и сегодня не стал танцевать с ней. Айрис догадалась: он сделал это намеренно, чтобы не привлекать лишнего внимания к зарождающейся между ними близости. Слава Богу, он не стал огорчать ее еще больше, не пригласил на танец вместо нее другую партнершу. А когда музыканты объявили перерыв на полчаса, Лукас и вовсе вышел из танцевального зала. Куда он ушел? Неужели она его больше не увидит сегодня?..

– Леди Айрис… – Низкий мужской голос прервал грустные размышления Айрис.

Она подняла удивленный взгляд и увидела стоявшего перед ней Лукаса – словно бы он ответил своим появлением на ее вопросы. Предположение было фантастическим, но оно очень понравилось Айрис.

На нее смотрели голубые глаза, так похожие на льдинки, с прыгающими в них веселыми искорками, темная бровь чуть насмешливо изогнулась. Черный сюртук красиво облегал его статную высокую фигуру. Боже, как он хорош!

– Здравствуйте, – чуть охрипшим от волнения голосом произнесла Айрис.

Почему он здесь? Ведь это совсем не в его правилах. Положительно поведение Лукаса в отношении нее непредсказуемо. И от этой мысли сердце девушки подпрыгнуло к горлу.

Мистер Уэмби замолчал; теперь он с удивлением моргал, очевидно, не решаясь спросить, как Лукас Эштон оказался здесь.

– Добрый вечер, лорд Эштон, – выдавил он из себя.

– Я только что оставил за карточным столом вашего приятеля, мистер Уэмби. Он хочет составить свору гончих для грядущего охотничьего сезона, и ему необходим ваш совет, – дал исчерпывающий ответ на его непрозвучавший ответ Лукас.

Дрогнув в предвкушении обсуждения столь дорогого его сердцу предмета, Уэмби порывисто встал.

– В таком случае я, пожалуй, откланяюсь. – Лукас кивнул:

– Не беспокойтесь, я сопровожу леди Айрис к ее матери. – Мистер Уэмби согласно закивал:

– Как любезно с вашей стороны. Когда-нибудь я отплачу вам услугой за услугу. – И, не сказав ни слова Айрис, он удалился.

Айрис наблюдала за мистером Уэмби. Ее вовсе не обидел, а скорее позабавил его бесцеремонно поспешный уход.

– Не стоит говорить о том, насколько беседа со мной проигрывает перспективе обсуждения покупки своры гончих, – не без иронии заметила счастливо улыбающаяся девушка.

– Но только касательно Уэмби, ведь если вы успели заметить, я все еще здесь…

Айрис показалось, что эти слова словно теплой волной окатили ее, и она вновь подняла глаза, чтобы посмотреть на Лукаса.

Его губы все еще изгибались в неясной полуулыбке, но глаза, казалось, заглядывали в самую душу.

Неужели он испытывает к ней влечение? Смеет ли она надеяться на это?

Айрис улыбнулась, почувствовав, как забилось в груди ее сердце.

– Да, вы все еще здесь.

Лукас протянул руку, совсем как в ее видении. И Айрис на мгновение дрогнула, не в силах отделить мечту от реальности. Собравшись с духом, девушка встала и оперлась на протянутую ей руку. Лукас повел Айрис прочь из столовой.

– Вы действительно собираетесь отвести меня к маме? – Айрис знала, что танцы не возобновятся еще в течение пятнадцати минут. А может, и дольше.

– Тогда, возможно, мы прогуляемся вокруг танцевального зала? Вы согласны, миледи?

Айрис, конечно, предпочла бы уединиться с ним на террасе, но она догадывалась, что Лукас счел бы подобную прогулку неподобающей.

Подавив вздох разочарования, девушка попыталась изобразить на лице восторг. По крайней мере она проведет еще некоторое время с ним рядом.

– С удовольствием, милорд.

Маленькая ручка крепко сжимала его локоть, и Лукас с трудом подавил улыбку при виде такого твердого решения остаться в его обществе. Айрис никогда не прибегала к хитрым уловкам великосветских девиц, и эта черта вызывала у Лукаса восхищение.

На милом личике Айрис отражались все ее эмоции, а карие с золотистыми искорками глаза смотрели открыто и доверчиво. По ее виду Лукас сразу понял, что общение с мистером Уэмби – настоящая для нее пытка. Вежливые улыбочки, которыми она время от времени одаривала своего собеседника, нисколько не обманули Лукаса.

Вот он и придумал план ее спасения. Лукас прекрасно понимал, что подобное поведение может привлечь внимание к их отношениям, но он, с другой стороны, хотел, чтобы его ухаживания за Айрис перешли на несколько другой уровень. Он намеревался даже нанести визит лорду Лэнгли и испросить позволения ухаживать за его дочерью. Лукас надеялся, что Айрис не отвергнет его. Хотя ему казалось, что молодая леди не выказывала явного удовольствия от общения с ним, но вряд ли девушка двадцати лет от роду намерена остаться старой девой. И смел надеяться, что Айрис не откажет ему и примет предложение руки и сердца.

Лукас не раз задавал себе вопрос, почему Айрис до сих пор не замужем. Правда, такие изящные фигурки сейчас не в моде. Но нет, в сочетании с белокурыми волосами оттенка цветочного меда и теплыми карими глазами она, безусловно, восхитительна. А при воспоминании о мучительном эротическом сне, разбудившем его прошлой ночью, Лукас вынужден был признаться себе: эту девушку он считает не просто восхитительной. Она необыкновенно желанна для него.

– Должна признаться, я очень благодарна другу мистера Уэмби за его идею. С момента знакомства с этим джентльменом в прошлом сезоне я стала знатоком охотничьих собак. Жаль, но меня совсем неинтересует охота.

Лукас знал, что у бедняжки и в мыслях не было насмехаться над мистером Уэмби. Она никогда не позволяла себе ничего подобного в отличие от других представителей их круга. Покладистость и доброта отличали ее во всем. Именно эти черты ее характера побуждали Айрис поддерживать беседу об охоте. Лукас готов был дать зарок – никогда не мучить Айрис подобной скукотой. Более того, он был уверен, что ей не стало бы с ним скучно.

– Стыдно признаться, но я все это выдумал, – произнес он, стараясь быть предельно серьезным и вежливым. – Я уверен, что мистер Уэмби найдет более заинтересованного слушателя, нежели вы, но никто конкретно его не ждет.

Звук ее смеха лишь усилил его любовное томление, и Лукасу не оставалось ничего другого, как увлечь девушку к террасе, пока ни она сама, ни кто-то из присутствующих не заметил его растущего возбуждения. Он понимал: воспитание Айрис не позволит ее взгляду опуститься ниже его подбородка. И все же его одеяние не могло скрыть очевидного.

Едва они покинули ярко залитый светом зал и оказались в полумраке уединенной террасы, Айрис вскинула голову и вопросительно посмотрела на Лукаса:

– Милорд?

– Мне стало жарко в зале. Думаю, вам тоже не повредит глоток свежего воздуха.

Девушка кивнула и придвинулась ближе, так что их тела едва не соприкоснулись.

– Воздух. Да, свежий воздух не повредит.

Губы девушки приоткрылись, словно она хотела что-то сказать. Но промолчала и вновь посмотрела на Лукаса.

Должно быть, Айрис сама не понимала своей притягательности в этот момент. Лукасу так хотелось поцеловать ее милое лицо. Он должен немедленно взять себя в руки, забыть о боли в чреслах. Иначе он доведет невинную девушку до обморока и скомпрометирует ее.

Надо отвлечься. И Лукас заговорил:

– Я решил вложить деньги в морскую экспедицию вашего зятя.

Одним из достоинств Айрис, и он это знал, являлось то, что с ней можно было беседовать о делах. В отличие от других молодых леди она никогда не делала вид, что для нее не существует ничего, кроме высшего общества, его забав и пересудов.

– М-морскую экспедицию?..

– Да. Он сказал мне, что вы знаете о ней. Думаю, подобное капиталовложение вполне разумно.

Айрис убрала руку, которая до этого покоилась на локте Лукаса, и отступила на шаг от графа. Тот облегченно вздохнул. Теперь, когда она не находилась так близко, он смог взять себя в руки. Собственная реакция на ее безобидный и непреднамеренный флирт ошеломила Лукаса, и он решил подумать, как с этим справиться, более успешно в следующий раз. Он не мог позволить себе жениться, не мог позволить даже намека на брак, который разрушил бы основы его самодисциплины, оттачиваемой годами.

– Да. Я знаю об этом, – ответила девушка, и ее голос прозвучал неожиданно глухо. – Я сама вложила в эту экспедицию кое-какие деньги.

До этого момента Лукас даже не представлял себе, что Лэнгли может позволить дочери быть независимой в том, что касалось финансов.

– Вы всегда вкладываете деньги в предприятия своего зятя?

В ответ девушка очень изящно пожала плечами цвета топленого молока.

– Вообще-то раньше я в основном вкладывала деньги в предприятия Теи и играла на бирже. А сделки, совершаемые Дрейком, казались мне слишком сложными и рискованными.

Возбуждение Лукаса мгновенно сменилось чувствами удивления и недоверия.

– Вы играете на бирже?

– Да. – Айрис вновь посмотрела на Лукаса. Ее взгляд был таким же, как и всегда, – невинным и прямым, за исключением промелькнувшего в глубине ее глаз выражения, которого он не смог понять. Знай он ее не так хорошо, Лукас решил бы, что в ее глазах сверкнул вызов, но Айрис была слишком благовоспитанной молодой леди, чтобы испытывать нечто подобное.

– И с каких же пор ваш отец позволяет вам вести себя столь безрассудно?

Айрис отступила от него еще на шаг и заметно напряглась.

– Папа не имеет к этому никакого отношения. – В голосе девушки послышались ледяные нотки, словно бы она хотела сказать, что Лукас не имеет права вмешиваться в ее дела.

Тогда он подошел к Айрис и положил ладони на ее плечи, заставив посмотреть себе в глаза. Он сердился на нее, но это не помешало Лукасу ощутить под своими пальцами шелковистую кожу очаровательной бунтарки.

– Вы хотите сказать, что вкладываете деньги без его позволения?

Девушка вскинула голову и смело посмотрела Лукасу прямо в глаза.

– Я трачу свои карманные деньги, как считаю нужным. – Карманные деньги? Либо это была слишком большая сумма, либо она вкладывала в дело сущие гроши.

– Я удивлен, что у вас имеется в наличии достаточно средств, чтобы вложить в последнюю экспедицию Дрейка.

Лукас знал, что даже от самых небогатых инвесторов Дрейк требует внушительную сумму, и это не могут быть «карманные деньги». Либо он действительно сделал исключение для свояченицы.

Айрис, закусив губу, посмотрела куда-то поверх плеча собеседника, словно хотела уклониться от ответа.

Лукас невольно сжал руки девушки выше локотков.

– Ответьте же мне, Айрис!

Не обращая внимания на требования графа Эштона, Айрис смотрела теперь на его руки, сжимавшие ее предплечья. Лукас покорно разжал пальцы, вдруг осознав, что его прикосновение может быть неприятно ей.

– Если кто-нибудь выйдет из зала и увидит нас здесь, то подумает, что вы страстно сжимаете меня в объятиях, – задумчиво произнесла девушка.

Дьявол! Она права. Лукас поспешно убрал руки, но не отошел от нее. Он не даст сбить себя с толку плутовке.

– Объясните, как вам удалось вложить деньги в морскую экспедицию. Это весьма занимательно.

Айрис поправила сначала одну, затем вторую перчатку, а потом разгладила юбки, словно они с Лукасом упоенно танцевали контрданс, а не стояли на месте в течение нескольких минут.

Открыв веер, девушка заслонила им добрую половину лица.

– Вы зашли слишком далеко, сэр. Я не обязана отчитываться перед вами в своих действиях. В том числе и в капиталовложениях. Между нами не настолько близкие отношения.

Лукас не мог видеть лица девушки, но холодная отрешенность, сквозящая в ее голосе, ясно дала понять графу, что его расспросы неуместны.

Не произнеся больше ни слова, Айрис обошла вокруг Лукаса и вернулась в зал, прежде чем он успел понять причину ее упрямства и резкой перемены настроения.