Невеста герцога Ада

Глава 5. Договор с демоном

Демоны и колдуны потянулись на выход, как зрители после спектакля. Светлячками вспыхивали порталы, ревело адово пламя и пахло то озоном, то серой. Тот еще коктейль, скажу я вам. Обонять неприятно. Так можно говорить? Или нужно «чувствовать»?

– Заносчивая девчонка, – прошипела тетушка, спрятав мокрый платок в лиф платья.

Быстро она оправилась от горя и вернулась к оскорблениям.

– Я выполнила волю Верховной, – на всякий случай напомнила ей.

– Нет! Ты уничтожила нас! – рявкнула Камилла. – По твоей милости мы вместо нескольких дюжин подселенцев получили высшего демона! Пусть покарает Белая магия это отродье тьмы! С ним нет сладу. Он зол, могуществен и непобедим. Он…

– Мадемуазель.

Я вздрогнула от прикосновения к плечу, но это оказался всего лишь Темный колдун. Надо же. Теперь тот, кто пугал и вызывал кучу вопросов, стал «всего лишь». Вот правильно говорят, что все познается в сравнении.

– Вас ждут в родном мире, так поспешим, – деликатно напомнил он, что счетчик у местного такси между мирами нещадно наматывает цену.

Будем перепираться здесь – Ковен потом с колдунами не рассчитается. Камилла это тоже понимала, поэтому безропотно протянула руку и вымучила улыбку:

– Господин Киару.

Колдун брезгливо сморщился, глядя на её толстые пальцы и липкую от пота ладонь. Перчаток Темные не носили. Пересилив себя, господин Киару взял тетушку за руку и забормотал под нос заклинания. Татуировки на голом предплечье ожили и две спирали эффектно окрасились золотым цветом. Камилла зажмурилась. Видимо, тоже с трудом выносила переход, а ко мне уже шел «мой» колдун. Сейчас выдернет обратно в Брамен, и я больше никогда не увижу Междумирье. Золотые капли на его татуировках уже вспыхнули оттенком заката, он почти коснулся моих пальцев, но вдруг шагнул назад и почтительно склонился:

– Герцог Данталион.

– Господа.

У меня в животе похолодело, и тугой лиф чужого платья стал нестерпимо тесным. Нет, конечно, он имел права поинтересоваться, кто устроил ему служебную командировку в мир людей. Но я не ждала, что снизойдет до смертной ведьмы. Только бы не пялиться на его уродства. Камилла вон стоически терпела, хоть и открыла рот.

– Селеста, – пискнула она, но Темный успел дочитать заклинание. Тетушка исчезла из Междумирья с громким хлопком. Ай, я осталась одна! Черта поклялась больше не упомянуть и с трудом нашла силы, чтобы к нему обернуться.

Первой мыслью было: «Что за… обман?» Вместо чудовища с рогами и копытами передо мной стоял рослый мужчина в серой мантии до пят. Его темные волосы были аккуратно уложены, а зеленые глаза поблескивали интересом. Красивый какой. Мамочки, просто чудо, как хорош. В жизни не видела такого привлекательного мужчину. Стоп, где мой амулет? Демон уже действовал на меня своими чарами?

Я схватилась за каплю застывшей смолы на веревочке. Уф, холодная. Камилла предупреждала, что активный амулет будет нагреваться. Если он спокоен, то в защите я не нуждаюсь.

Наглая ложь! Я краснела, бледнела и кусала губы. Проклятье, у него еще и родинка над губой! Нет, это невозможно! Где он взял настолько безобразную одежду? Будто английского принца одели в рубище. Это демон? Серьезно?

– Рад приветствовать ведьму из рода Дюбуа, – сказал герцог низким, бархатным голосом  и улыбнулся.

***

Они определенно состояли в родстве. Изабэль и худенькая девушка, затравленным зверьком смотрящая на высшего демона. Зная людей, Данталион мог с уверенностью сказать, что это дочь или, в крайнем случае, младшая сестра. Та же родовая вязь на отпечатке духа, те же черты лица и даже привычка вздергивать нос в ответ на приветствие.

– И я рада встрече, мессир.

Голосок тоненький, как писк забившейся в угол мыши. Зеленые глаза размером с блюдце и по-детски округлые щеки. Пройдут года, и припухлость исчезнет, а овал лица станет аристократическим. Фигура хрупкая, но ладная. Герцог хотел позавидовать тому, кто назовет её своей, но не стал. Глупа, наивна и любит совать нос, куда не следует. Прибавить к этому манеру дерзить Владыке демонов и сразу захочется обходить её стороной. Упадок в Белом Ковене, если на Совет Междумирья приезжают такие ведьмы. Но исходящий от неё аромат сандала и кунжута интриговал. Странная смесь.

Темный нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Уже держал девицу за руку, готовясь к переходу. Зачерпнул силы, вывел плетение, а здесь демон со светской беседой.

– Господин Изазу, – обратился герцог к нему, прочитав вязь клана на татуированном плече, – позвольте мне самом доставить в мир людей мадемуазель Дюбуа.

Колдун нахмурился, явно не желая выпускать добычу, а потом посмотрел на демона осуждающе. Ах, да, репутация ведьмы. Не зря она явилась на совет под опекой компаньонки. Люди придавали слишком много значения девичьей чести, фанатично оберегая её до ритуала бракосочетания. Муж хотел быть уверенным, что жена понесет дитя именно от него. Глупец. Никто не мешал нагулять плод после того, как девственности уже не станет. Данталиона забавляли подобные мелочи, и он не смог отказать себе в удовольствии смерить закутанную в тряпки девицу самым похотливым взглядом, на который был способен.

У мадемуазель немедленно вспыхнули щеки. Надо же. Действительно невинна? Тогда находиться одной в компании демона ей на самом деле опасно. Плевать. Лишние уши герцогу были не нужны. Тем более уши Темного.

– У меня к мадемуазель важный разговор исключительно об её пламенной речи на Совете, – холодно сказал Данталион. – Желаете поучаствовать?

Колдун в иерархии Темных стоял на две ступени ниже герцога Ада. Переносить через грань миров белых ведьм у них не считалось почетной миссией. А переходить дорогу  высшим демонам запрещала Мормоликая. Изазу еще раз почтительно склонился и ответил:

– Я не смею, мессир. Позвольте оставить вас с юной Дюбуа наедине. Селеста, надеюсь, воля Тьмы еще сведет нас вместе.

Ведьма выстрадала улыбку и нехотя забрала руку из ладони колдуна.

– Мир тесен, господин Изазу. Все может быть.

Чтоб она на совете там обдуманно отвечала! Герцог даже языком цокнул с досады. Женщины всегда были сильны задним умом. И словоохотливы, когда не нужно.

Темный исчез, как обещал, и ведьма отшатнулась от демона. Боится? Уже неплохо.

Значит, Селеста. Дочь. Изабэль рассказывала о ней. В основном просила не причинять девочке вреда, если ей доведется встретиться с кем-то из слуг Ада. Обещала выдать замуж и спрятать подальше от Ковена. Почему передумала? Селеста здесь вместо матери. Невинная, незамужняя и с ветром в голове вместо мудрых наставлений. От загадки веяло горечью кипариса. Древа смерти. Но разбираться со всем стоило по порядку. Сначала узнать, как юную Дюбуа угораздило столкнуть покровителя своей матери с Беритом и Владыкой.

– Мадемуазель Дюбуа, – обратился к ней демон пока еще сдержанно и почти ласково. – Скажите честно, вы представляете, на что обрекли свой мир?

– Обрекли его давно и другие люди,  – снова ответила дерзостью ведьма. – Раз позволили демонам и колдунам решать, как им жить. А я сделала для своего мира больше, чем могла бы.

Фантастическая беспечность! Герцог сжал кулаки, надеясь, что от вспышки гнева на лбу не прорежутся рога. Адски тяжело себя контролировать, видя подобную детскую непосредственность и слушая неуместное хвастовство.

– Ваша драгоценная матушка не показывала вам людей, одержимых слугами Темных? – процедил он сквозь зубы, стараясь не скатываться в грубость.

Но ведьма отреагировала на вопрос не так, как он ожидал. Селеста разозлилась. Чувствительный нос демона немедленно уловил запах черного перца.

– Нет. Она не успела. Слишком рано умерла, вам ли не знать?

И ведь не скажешь, что новость неожиданная. Будь Изабэль жива, сама бы пришла на совет и не допустила такого фатального промаха, как её дочь.

– Когда она умерла?

– Вчера, – медленно кивнула Селеста. – Хотите сказать, что не в курсе?

Даже ногой топнула и возмущенно выдохнула. Но герцог думал и не обратил на выпад внимания. Старшая Дюбуа не была смертельно больным человеком, естественная смерть отметалась. А в несчастные случаи, не подстроенные врагами, Данталион никогда не верил.

– Её убили, – озвучил вердикт демон.

– Надо же! – фыркнула ведьма. – И как вы догадались? Да, мессир, убили. Подсыпали яд в куриные потроха. А верховная ведьма Ковена учуяла демона. Даже теперь будете отпираться, что не ваших рук дело?

Таким девицам в Аду языки отрезали. Герцог Агарес носил ожерелье из них. Особо острыми хвастался, как трофеями.

Однако запах демона – важная деталь. Аморет действительно умела его различать. Верховная настолько стара, что помнила те времена, когда интрижка с высшими не считалась зазорной. Асмодей любил развлекаться в мире людей чуть ли не с половиной Ковена одновременно. Оргии продолжались неделями. Считалось, что зачать от демона невозможно, поэтому ведьмы никак себя не ограничивали. А потом в белой магии их дочерей проявлялась сила Ада. Сама по себе будто ниоткуда. Даже через несколько лет, когда ведьма была уверена, что понесла от человека. Пламя упрямо вмешивалось в душу, и когда девочка вырастала, то вместо того, чтобы защищать и лечить людей, становилась хуже самых безумных подселенцев. Их уничтожили всех, а ведьмам навсегда запретили приближаться к демонам.

Данталион в один шаг оказался рядом с Селестой и шумно потянул носом воздух. Тяжело поймать. Междумирье смердило демонами после Совета не хуже одного из кругов Ада. Многих герцог знал лично и легко находил на общем фоне. Но одна нитка оказалась незнакомой. Еще и пахла неправильно. Стоило проверить в мире людей, а сейчас предположить, что Изабэль не была святой до замужества и рождения Селесты. От её дочери настойчиво тянуло силой Ада. Сюрприз. На этот раз приятный. Так вот откуда взялся сандал с кунжутом!

– Чем от меня пахнет? – раздраженно спросила Дюбуа. – Герцог, прекратите нюхать! Я видела вас в демонической форме. Собачьей морды не было!

– Пытался угадать запах, о котором вы говорили. Вас он не коснулся, – соврал Данталион и Селесте было рано знать почему. – Я должен оказаться на месте, где убили вашу мать. Тогда, возможно, смогу сказать больше.

Всегда оставался шанс, что худшее предположение верно и дело вовсе не в легкомыслии Изабэль. Её действительно могли убить по приказу кого-то из высших. Берита, например. Любовник Мормоликаи мог узнать о связи одной из старших со вторым фаворитом владыки. Понять, что она на Совете поддержит Данталиона и подстраховаться. Убрать Дюбуа, а вместо неё в последний момент подсунуть девчонку.

Выходит, Аморет почуяла кого-то из слуг, пробравшегося под защитные купола Изабэль? Её убили, чтобы не дать сыграть заодно с неудобным для Берита соперником, а дочери вложили в голову нужные слова. Не такая уж сложная комбинация и финал предсказуем.

Белый Ковен – ничто, копали под него. Под Данталиона. Владыка слушать не стал возражения и отправил одного из хозяев круга разбираться с капризами белых ведьм. Жестко, уверенно, подготовлено. И Берит развел руками. «Да, Владыка. Нет лучшей кандидатуры. Данталион справится». Разумеется. А если нет, то наказание будет жестоким. Если герцог до него доживет. В мире людей одержимые в очередь выстроятся, чтобы его убить. Единственный шанс. Высший демон без сил, власти и в одном только смертном теле. Лакомая добыча. Слюной можно захлебнуться, насколько. И все благодаря прелестному ребенку с огромными, как блюдце, глазами.

– Мы отправимся в мир людей, – холодно сказал герцог.  – Но прежде заключим договор.

***

Голос у него был – заслушаться. Такой подошел бы диджею на радио, выходящему по ночам в эфир с программой «Откровенно о самом сокровенном». Дивный тембр. Бархатный и волнующий. Я с трудом ловила мысль и старалась изображать убитую горем дочь. Представлять не хотелось, какого это, потерять мать, и я скорбно молчала, лишний раз не поднимая взгляд. Ладно, смотрела в пол я по другой причине. Не знаю, все ли демоны в человеческом облике настолько хороши собой, но Данталион великолепен.

Мамочки, где ж я так нагрешила в прошлой жизни, что в этой меня тянуло исключительно на отвратительных мужиков с внешностью голливудских красавцев? Хулиганы в школе с настолько породистыми мордами, что поверить в родителей-алкашей не получалось. Приснопамятный Васильев Евгений Александрович, ухоженный и одетый лучше многих гламурных дев. Бабник и моральный урод. Теперь вот герцог Ада.

Да, мессир – апофеоз моей симпатии к плохим мальчикам. Практически Эверест ненормальной тяги к тем, кому на меня плевать. Почему? Объяснит мне кто-нибудь, почему я не влюблялась в тихих, скромных и домашних мальчиков? Зачем мне мерзавцы? Сама ведь не особая оторва. Ну, подралась пару раз в школе, списывала на экзаменах в институте, нищим не подавала и старушек в автобусах игнорировала, место им не уступала. Всё. За что мне такая канитель?

Договор хотел герцог. Я с трудом отвлеклась от голоса высшего демона и постаралась включить мозги. Изабэль была не против договориться, но её причина не актуальна. Данталион подмены душ в теле Селесты не почувствовал. Или увидел, но промолчал. Мне же лучше, никто не будет выкатывать претензии, что занимаю чужое тело. Хозяйка умерла, а я, образно выражаясь, вселилась в опустевшее жилье. Что-то глобальное? Договор с ведьмами Ковена и Темными скрепил Владыка, здесь моя роль маленькая. Что еще хотел герцог?

– Я вас внимательно слушаю, – заявила ему и стала ждать что-то вроде пергамента с вязью рун, чтобы подписать его кровью.

С кровью угадала. Мессир кивнул, достал из складок мантии антикварный кинжал и без предупреждения, нагло, сильно и очень резко дернул меня за руку. Я взвизгнула, когда ладонь обожгло болью. Козел! Он меня порезал! Черт, больно! Поклянешься тут не чертыхаться, когда такое творится.

– Ай, герцог! – возмутилась я и забыла, что еще хотела сказать.

Демон, не моргнув глазом, провел лезвием по запястью руки, которой держал меня. В Междумирье запахло медью. Меня замутило, а железистый привкус уже ощущался на языке. Кровь демона оказалась такой же красной, как у людей, разве что была намного горячее.

– Я знаю, что белые ведьмы ненавидят ритуалы на крови, – сказал герцог, спрятав кинжал обратно в мантию. – Но иначе договор не скрепить. Повторяйте за мной: «Я, Селеста из рода Дюбуа, клянусь служить герцогу Данталиону и выполнять все его приказы».

– Ага, может вам еще ключ от квартиры дать, где деньги лежат? – не удержалась я, в приступе злости забыв о том, что изображаю ведьму в другом мире. – Или мамин дом подарить? Я не стану давать такую клятву.

– Вот и жалей после этого молоденьких ведьм и оборачивайся ради них человеком, – вздохнул демон.

Я пикнуть не успела, как он свободной рукой распустил завязки мантии на спине. Заклинаний не читал, огнем не дышал, просто повел плечами и взмахнул крыльями. В небе они выглядели не так монументально, а вблизи захватывало дух. На язык просились неуместные вопросы: «Как он ими машет? Особыми мышцами, да? Ему не тяжело? В ураган не сносит? Тот еще парус…»

Определенно в другой мир стоило попасть уже для того, чтобы на моих глазах обращался в истинную форму высший демон. Его кожа стала темной и грубой, как красное дерево. Выросли рога, загнувшись вверх и назад, а в глазах полыхало настоящее пламя.

– Ты больше не на совете, стебелек, – прогрохотал Данталион, совсем как Владыка. – А я не в настроении играть с тобой в доброту. Темные ушли, вернуть тебя домой больше некому. Без договора ты навсегда останешься в Междумирье. Согласна?

Нет, конечно! Но у меня язык отсох, пока я смотрела на того, кто требовал связать нас узами договора. Еще вчера я дел с ним иметь не хотела, а теперь роняла на пол капли крови и тщетно пыталась вырвать из хватки демона порезанную ладонь. Наша кровь уже смешалась, сдавалось мне, что устная формулировка – всего лишь формальность, но крайне важная. Фауст душу продал дьяволу, а у меня требовали подчиняться приказам герцога Ада. Безвозмездно, разумеется. В наказание за выступление на Совете. Я, конечно, предполагала, что демоны разозлятся, но не думала, что возмездие настигнет так быстро. Как же вернуться домой и себя не потерять?

Туда, где я родилась, вернуться уже не рассчитывала. Моё тело похоронили, а безхозных было не найти. Мне хотя бы в Брамен. В Междумирье пусто, страшно и есть шанс сдохнуть с голоду. Значит, нужно торговаться. Причем так, как должна торговаться белая ведьма.

– Клятва ужасна, – пролепетала я, еще раз попытавшись вырвать руку. Бесполезно. Силища у демона по-настоящему адская. – Если вы, герцог, завтра прикажете мне вырезать полгорода, то я буду обязана сделать это, верно? Убить родных, близких, друзей – всех, кто мне дорог. Ваши условия – рабство. Мне лучше умереть здесь, чем вернуться с ярмом на шее и в полном подчинении у мужчины. Демона. Да Аморет исключит меня из Ковена, когда узнает! Запугайте хоть до икоты, но я ни слова из клятвы не скажу.

Блефовала я с решением Верховной, но демону, кажется, было все равно.

– Хорошая попытка разжалобить. Могло сработать, но я в ваш мир тоже не на веселый пикник собираюсь. Поэтому сделаем так.

Демон перехватил моё запястье и, выждав паузу, сказал:

– Я, герцог Данталион, клянусь не причинять вреда Селесте из рода Дюбуа.

Порез на ладони снова обдало жгучей болью, и часть смешанной крови заискрила, будто я сунула пальцы в розетку. Красиво, но страшно аж жуть. От нового визга я удержалась чудом и не сразу поняла, что герцог только что пообещал не трогать меня. Благородство? Не думаю. Скорее хитрый ход, чтобы успокоить меня. Однако рассчитывать на большее не стоило. Спасибо хотя бы за это.

– Город мне не интересен, – перешел на деловой тон демон, хотя голос до сих пор грохотал так, будто он мне приговор зачитывал. – Только подселенцы и слуги Темных, о которых покойная матушка забыла вам рассказать. Контроля над первыми вы так настойчиво требовали на совете, а вторым разрешили делать все, что они захотят. Сами вы с ними не справитесь, поэтому в ваш мир иду я. Как видите, все ваши капризы выполнены. Говорите клятву. Ну, или можете отгрызть свою руку и сбежать, потому что я вас не отпущу. Я вообще крайне терпелив и сил у меня достаточно. Надоест торчать в Междумирье – заберу вас с собой в Ад.