На краю географии

Эли

Именно такой теплой компанией мы и дошли до соседки, у которой была Зося. Груня всю дорогу несла какой-то бред, при этом филигранно выуживая из мужчины личную информацию. С уважением посмотрела на свой недооцененный набор костей. В итоге о мужчине стало известно: 1 – не женат; 2 – невесты нет; 3 – детей на стороне нет; 4 – имеет титул (какой выяснять не стали, Груня мне громко шепнула «нам все равно, какой, у нас вообще вместо титула шиш с маслом», в этом месте я первый раз за вечер покраснела); 5 – имеет приличное денежное довольствие; 6 – здесь прикупил небольшой дом; 7 – любит детей и зомби (ну, не то, что прям без ума от зомби, но, очень лоялен, поэтому, пользуясь случаем, Груня его фактически вынудила признаться в любви к ней до гроба, чьего – непонятно).

Эли отправился на разговор с соседкой сам. Нас попросил подождать у калитки. Искренне не понимала, почему по поводу своего ребенка и своего зомби я не могу предъявить претензии сама. Мужчина мягко улыбнулся и сказал, что решение таких вопросов должно лежать на мужских плечах. Где ж ты был, голубь сизый, всю мою сознательную жизнь. Ничего, что я как-то, до этого, без тебя справлялась?

Лезть в бутылку не стала. Хочешь быть героем – кушай, не обляпайся. Мрачно смотрела, как он подходит к крыльцу.

Дальше у меня, в основном, путешествовали брови, активно пытаясь встретиться с линией роста волос на голове.

Эли постучался и дверь открылась. Вышла женщина, мужчина ей улыбнулся. Все… Лицо дамы озарилось таким счастьем, что я решила, что где-то на землю снизошли боги. На всякий случай оглянулась, осмотрела тылы, может, что происходит, а я ни в одном глазу. Нет, все чисто. Вернулась к созерцанию сцены схождение ангела к смертным. Соседка щебетала что-то нежно – ванильное, приблизившись к мужчине вплотную и взяв его руку в свои.

Груня начала нервничать.

– Я не понимаю, ты правда не видишь, что у нас мужика уводят? – спросила она, воинственно уперев руки в бока.

– У кого «у нас»? Я на него и не претендую. А если ЭТО твое счастье – дерзай, борись за него. – ответила, достав из остатков корзинки бутерброд и откусив от него.

– Ты полоумная что ли? Я твое счастье устраиваю, а ты в остроумии упражняешься!

Я поперхнулась бутербродом.

– Так, никто тебя не уполномочивал устраивать мое счастье. Я, как-то, без костлявых разберусь. – повернулась к сладкой парочке на крыльце и для себя решила, если в течение пяти минут не вернут мне ребенка, пойду за ним сама, а эти двое пусть так и стоят, слюнями друг друга мочат.

Вдруг мимо что-то просвистело и с глухим стуком шмякнуло женщину по темечку, она рухнула вниз. Эли, округлив глаза, стоял и смотрел на даму у своих ног.

– Груня, если это ты, я тебе прибью дома. – тихо сказала сквозь зубы.

– Никто же не видел! А хороший мужик, он, знаешь ли, на дороге не валяется. Этот если сейчас к нам не пойдет, я его на руках в дом занесу. Это ж надо, три женщины в доме и ни одного мужика.

– Как-то ты погорячилась с количеством женщин. Думаю, ребенка и зомби можно исключить.

– Вот видишь! Ты одна женщина, и можешь изменить ситуацию, но ничего не делаешь! Еще и мою помощь игнорируешь.

– Помогла уже. Стой здесь и не двигайся. – пошла к крыльцу.

– Что, не выдержала дама напора вашего обаяния? Я, пожалуй, заберу ребенка, а вы оставайтесь. Может женщине помощь какая нужна. Не провожайте, дорогу знаем. – приоткрыла дверь и крикнула Зосю.

Солнце мое выскочило с радостным улюлюканьем. Подхватила ее на руки.

– А что это за дядя? – спросил ребенок.

Очень хотелось ответить, что это рухнувшая мечта Груни о беззаботной жизни. Но, решила не смущать мужчину, находящегося и так в шоковом состоянии.

– А дядя спасатель. Видишь, сейчас тетю спасать будет.

– А с тетей что?

– Тетя пала под напором несбыточных мечт.

– Как это?

– Ну, как… Когда сильно надо, но «надо» пока еще не сдал последние рубежи. Хотя, как по мне, капитуляция была неизбежна. – посмотрела на Эли, он густо покраснел.

Развернулась и пошла в сторону калитки. Груня топталась снаружи.

– Ну? – спросила она

– Что ну?

– Он идет к нам? -переспросила Груня.

– Нет, Джели говорит, что дядя сейчас тетю спасать будет. – ответила за меня Зося.

– Тьфу. – прокомментировала Груня и искренне загрустила

Стало очень ее жалко. Понимаю, что это иррационально, но в душе проснулось какое-то щемящее чувство к Груне. Она же заботится обо мне, переживает. Может по-своему, но искренне, сердечно.

– Все, идемте домой. Раз нам дали сегодня день, будем отдыхать. Покушаем, потом погуляем и поиграем. Груня, у нас есть обед?

– Конечно, есть. Что ж, я бы ребенка без горячего что ли оставила? Рагу в печи стоит. Томится. Готово уже, наверное.

Я обняла ее и подмигнула.

– Не грусти. Все у нас будет. С такими-то помощниками мы еще сами кого хочешь за пояс заткнем!

Груня повеселела, и мы пошли домой. Дома умылись и сели кушать. В дверь постучали.

– Кого нелегкая принесла? – спросила раздраженно и пошла открывать дверь.

Снаружи стоял Эли. Я удивленно посмотрела ну мужчину. Если мне не изменяет память, мы попрощались.

– У меня есть приказ. Осмотреть и помочь. – проговорил он, общаясь исключительно с полом в прихожей.

Что такое приказ я знаю. Умри, но сделай. Но в текущей ситуации я сама отказалась от помощи. Или у них все жестко? Командир – самодур? Эли, думаю, человек хороший, подставлять его не хочется.

– Мы обедаем. Присоединяйся. После осмотришь. Помогать нам, кажется, не нужно. – сдвинулась, чтобы пропустить мужчину. Он протиснулся мимо, тихо поблагодарив.

Когда он зашел в гостиную, Груня раскладывала рагу. Прямо так, с половником в руке, она плюхнулась на стул.

– Пришел? Сам пришел? – радостно спросила она.

Эли покраснел. Я показала ему на стул, принесла приборы. Груня положила покушать. Ну, как положила. Просто горой сложила ему в тарелку все, что оставалось в кастрюле. Подумала, что еще пару таких гостей и мы разоримся.

Мы с азартом наблюдали, съест все Эли или нет. Был бы тотализатор – сделала бы ставку. Эли съел все. Куда это поместилось- загадка. После обеда поблагодарил нас и отправился с Груней по комнатам. Мы с Зосей пошли во двор гулять. Ребенок рвал цветы, я ей плела венок, сидя на дровах.

Вышел мужчина. Осмотрел двор и дрова.

– Их нужно порубить и сложить. Такие вы в печь не сможете положить. У вас есть топор?

– Есть! Есть у нас топор! Бегу-бегу за ним! – крикнула Груня и унеслась в дом. Откуда у нас топор?

Я пересела подальше. Эли снял камзол и рубашку, оставшись в брюках и сапогах. Я покраснела и вспотела. К своему стыду, раздетого мужчину, пусть даже по пояс, я в своей жизни еще не видела. Поэтому залипла, смотря, как он рубит дрова и под кожей перекатываются мышцы.

– Хорош, да? – раздалось возле уха. Я вздрогнула и повернулась. Рядом, подложив руки под челюсть, сидела Груня и томно вздыхала.

– Откуда у нас топор? – спросила ее.

– В дровах валялся. Я же утром их тоже рубила.

– Так ты сама можешь?

– Могу. Но на то, как Эли их рубит, можно смотреть вечно. Красавчик.

Груня подскочила с дров, сбегала в дом и принесла крынку с водой.

– Попей, милый! Успеешь еще поколоть все! Такой хозяйственный мужчина. А мы все одни, да одни. Ни помочь, ни защитить нас некому. Так еще и ребенок на руках. Кому ж такая докука нужна?

Мужчина взял кувшин и начал пить. Капельки воды стекали по подбородку на грудь, остужая разгоряченное тело, покрытое испариной. Он бросал на меня быстрые взгляды. Я покраснела. Нужно как-то прекратить сводничество Груни.

Нет у меня опыта отношений. И не хочу. Ни одолжений, ни снисхождений до меня. Мне уже рассказывали, что я и по статусу, и по профессии человек даже не второго, третьего сорта. И должна визжать от радости если за ручку дадут подержаться. А уж если пригласят в койку – бежать, теряя тапки. А я не хочу так. Лучше уж одной. У меня вон Зося есть, ее поднять нужно. Сейчас еще и Груня.

Встала и пошла в дом чернее тучи. Ходят тут всякие. Жить спокойно мешают.

Через некоторое время услышала на улице то-ли смех, то-ли плачь Зоси. Выбежала на крыльцо. Эли держал на руках девочку и подкидывал вверх. Она при каждом полете заливисто смеялась и просила: – Еще!

Увидев меня, он поставил ее на землю и подошел.

– Я, пожалуй, пойду.

– Хорошо.

– Извини, я, наверное, обидел тебя сегодня.

Подняла на него удивленные глаза.

– Могу я завтра прийти? У вас печь поправить нужно. Мебель кое-какую подремонтировать. Крышу проверить.

– Хорошо.

Эли взял мою руку и поцеловал. Мне? Руку???

Первое дежурство

На утро вышла на службу, оставив Груню и Зосю дома. Груне строго настрого запретила приходить. И с завтраком, и с обедом, и ужином. Если задержусь, дам им знать.

Придя, застряла у того же стола, что и накануне. Дежурный сказал мне ждать. Как у него минута будет свободная, он отведет меня к командиру. Ждать пришлось не меньше получаса.

Позже он отвел меня к кабинету, находящемуся в глубине здания. Постучал в дверь и, услышав с той стороны разрешение войти, открыл мне дверь. В кабинете стоял полумрак. Собравшись с духом, переступила порог. Дверь за моей спиной закрылась.

– Добрый день. Меня зовут Лоран Дорье. Я капитан взвода. Обращаться ко мне только по званию. На службе никаких личных отношений. Вы временно замените нашего сотрудника, который пострадал во время операции. Как только он поправится, я напишу вам рекомендательное письмо с просьбой перевести в другое подразделение без увеличения срока службы. На службу ходите ежедневно, кроме выходных. Ведете прием граждан. Когда бывают вызовы на происшествия и нужна ваша помощь – выезжаете с группой. У вас остались вопросы? -проговорил мужчина, сидящий за столом, лицо его было в тени. Но, судя по комплекции, это не тот громила, которого я видела вчера.

– Как сильно ранен ваш сотрудник и на сколько выбыл из строя? – спросила подумав.

– Зачем вам?

– Думаю, разбивать палисадник или нет?

Мужчина не ответил, разглядывая меня из теней, окруживших его.

– Свободна.

Я развернулась и вышла. Гадливое чувство. Как будто тебе уже навесили ярлык неумехи и никчемного специалиста, даже не узнав, не посмотрев на то, что ты умеешь. Трудится на этого гада не хотелось категорически. Хотелось саботировать работу. Но, сделав над собой усилие, пошла искать место, где мне придется провести некоторое время.

Вернулась к дежурному и спросила, куда мне идти. Мне выдали ключ от кабинета и отправили ждать посетителей.

Просидела весь день в гордом одиночестве. К вечеру меня развлекали только рулады голодного желудка. Не знаю, ходят ли здесь на обед или нужно его носить с собой, выделено ли определенное время, или все едят, когда хотят, но обо мне, похоже, просто забыли. А сама я боялась уйти. Во-первых, это первый рабочий день и уйти я стеснялась (ну и боялась, чего греха таить). Во-вторых переживала, что буду нужна, а меня нет. К окончанию дежурства так накрутила себя, что готовы была утопить в слезах любого встречного.

В дверь постучали.

– Войдите. – ответила на стук. Зашел дежурный.

– У нас вызов. Там без вас точно не обойтись.

Отлично. Мало того, что я вообще сегодня не ела, сейчас еще и непонятно, когда домой вернусь.

– Это надолго? – спросила у дежурного. Он замялся.

– Обычно, да. Это убийство. И оно не первое. Но если вы не хотите ехать, я скажу капитану. Он поймет.

– При чем здесь ваш героический капитан? Мне семью предупредить нужно. Можно кого-то послать?

– Я сам могу сходить. Давайте адрес.

Написала записку, на ней адрес и отдала дежурному. Он развернулся и вышел. Встала, собрала вещи и вышла на улицу. Перед выходом выпила стакан воды из графина, стоящего у дежурного на столе. Снаружи уже собрались несколько человек, сидящих на лошадях. Однозначно меня приветствовала спина капитана, все остальное я просто не видела, но вот китель его запомнила. Эли, сегодня он тоже был в форме. И незнакомый мужчина.

Мнда… А лошади-то у меня и нет. И купить не на что. Видимо, мне самой придется искать транспорт. Куда хоть добираться то? Подняла глаза на Эли. Он улыбнулся и слегка поклонился. Улыбнулась в ответ и подошла к лошади.

– Эли, куда нужно добираться?

– В соседнюю деревню. Это недалеко, минут двадцать на лошадях галопом.

Прикинула в уме. Добраться до постоялого двора – пять минут, найти лошадь в прокат – минут десять, потом медленным галопом (быстрым я точно убьюсь) – еще тридцать минут. Итого сорок пять, пятьдесят минут. Еще десять минут накинем на непредвиденные обстоятельства. Вдруг, затянутся переговоры с лошадью. Все же я на этом виде транспорта не часто езжу.

– Скажи мне точный адрес, я буду через час. Вы, как раз, успеете все осмотреть.

– А ты куда? – спросил Эли.

– Пойду лошадь найду и за вами.

Сзади меня подхватили и кто-то усадил на коня перед собой. Это однозначно не Эли, с ним я говорила, он был в поле зрения. Незнакомый мужчина вон, справа. Значит, сижу с капитаном. Попробовала обернуться, чтобы возмутиться, ну и посмотреть на него. Интересно же. Увижу на улице, пройду мимо, не узнаю. Просто потому, что не видела его.

Меня дернули и прижали так, что я охнула. На ухо прошипели: – Не дергайся.

Подтянула к себе сумку со своими инструментами и снадобьями и обиженно поджала губы. Капитан сжал бока лошади, и она пустилась в галоп.

Действительно, приехали минут через двадцать. Болело все. Попа от стука об седло, ребра от захвата капитана, голова от голода.

Прибыли в небольшое село, дворов на двадцать. Возле дома на окраине столпились люди. По коже прошел озноб, волоски на руках встали дыбом.

Для меня это было сигналом, что рядом проводили черный ритуал, причем на крови. Меня спустили с лошади. Я осторожно ступила на землю и перешла на магическое зрение.

Вокруг дома, по земле стелилась черная дымка, часть силы, которая высвобождается после такого магического воздействия. И раз она не рассеялась, убийство произошло не больше часа назад. Прочитала заклинание, рассеивающее ее. Дышать стало немного легче. Но чем ближе мы подходили к крыльцу, тем сильнее ощущался запах крови, заполняя собой все легкие. Достала из сумки шарф и намотала на лицо.

Как только открылась дверь, сделала шаг назад. Все, что попадало в поле зрения, было обрызгано кровью. Первыми зашли мужчины. Сделала глубокий вдох и шагнула в дом.

Внутри комнаты стоял большой стол и на нем, рядом, головами в разные стороны, лежали две молодые, обнаженные женщины. На груди нарисованы символы. На руках и ногах были разрезы. Снизу стояли ведра, куда стекала кровь во время ритуала. Стены кругом, ей же, и обрызганы.

Подошла ближе. На глазах у обеих монеты с символом забвения. Значит они не смогли совершить переход в потусторонний мир и пребывают в междомирье. Зачем? Кому понадобилась заточать чью-то душу в ловушку?

Осмотрела их. Тонкие кости, изящные руки, маникюр, отсутствие растительности на теле, белая кожа, ухоженные волосы. Они точно не селянки. Кто же и зачем их сюда привез? И зачем так жестоко расправился?

– Вы сможете вызвать их души? Нам нужно понять, что здесь произошло. – проговорил капитан. Подняла на него глаза, он стоял спиной к жертвам и смотрел в окно.

– Смогу. Но они наверняка ничего не расскажут.

– Почему?

– В момент проведения ритуала на их тело нанесли руны вечной тишины. Даже если они захотят что-то рассказать, не смогут. Плюс к этому, их души сейчас бьются в агонии. Они полностью не совершили переход и находятся в междумирье. Это не ад и не рай. Это вечная пустота наедине с самим собой. Фактически, это гарантированное безумие.

– Кому это нужно? Зачем проводят такие ритуалы?

– Обычно, чтобы откупиться от собственной смерти. Свою смерть или старость заменяют суррогатом.

Капитан молчал.

– Хорошо, давайте попробуем. – ответила ему в спину.

Я разложила инструмент для вызова духов. Хотела начертить круг призыва, но весь пол был в крови и, как и чем его рисовать было непонятно. Тогда решила обозначить весь дом местом призыва, просто рассыпав заготовленный порошок по углам.

Зажгла в миске траву и расставила свечи, ножом начертила символы и произнесла заклинание призыва.

Через некоторое время появился призрак одной из девушек, она отчаянно плакала и беззвучно открывала рот, что она пыталась сказать – непонятно. Чуть позже появилась вторая. Ситуация повторилась. Страшное произошло позже. В комнате резко похолодало и одна за одной стали появляться новые девушки. Пять, десять, пятнадцать… Капитан быстро развернулся и стал шарить по призракам глазами.

– Зося! – прокричал он, глядя на одного из духов.

Я вздрогнула и повернулась в туже сторону, куда он смотрел. Боже… На меня, в упор, не мигая, смотрела молодая женщина. Сходство с моей Зосей было бесспорным. В глазах, в отличии от остальных, не был признаков безумия. Кто она моей Зосе? Почему ее зовут так же? Почему они похожи?

Женщина медленно двинулась в мою сторону. Я оцепенела. Подойдя, она осмотрела меня с ног до головы. Немного наклонила голову набок, прищурилась, как будто просвечивала меня насквозь. Потом кивнула головой, что-то для себя решая. Посмотрела на меня и губами, медленно произнесла – «Береги ее». Улыбнулась и стала таять, так же, как и другие призраки.

В следующую минуту меня хватают и с силой бьют об стену, наваливаясь всем телом сверху. Ударяюсь головой об нее, шею сдавливает чья-то рука, в глазах на минуту темнеет.

– Кто ты такая? – на меня зло, с перекошенным лицом смотрит капитан.

Черные волнистые волосы до плеч, Темно-синие глаза, цвета предгрозового неба, тонкие черты лица и шрам, идущий от виска вдоль всей щеки.

Хватаю воздух ртом, изо всех сил царапаю и пытаюсь разжать пальцы на его руке. В какой-то момент он разжимает руку, и я кулем падаю на пол. Начинаю кашлять и отползать от этого психа. Ко мне подбегает Эли, протягивает руку. Я отбиваюсь от нее.

Эли оборачивается к командиру.

– Что случилось? Почему ты напал на Джели? Кто эта девушка? Это твоя сестра? – потом повернулся ко мне и продолжил. – Джели, думаю, тебе нужно сказать капитану.

Что сказать? Что у меня Зося? И что он? Заберет ее? Да как можно отдать этому психу ребенка? Пусть лучше убьет меня.

– Что ты должна мне сказать? – капитан развернулся и с презрением разглядывал меня, забившуюся в угол. Я молчала.

– Ну? Я, кажется, вопрос задал. – стоял и сверкал глазами.

А я, сидела и строила из себя мраморную статую. Не двигалась, не дышала, не моргала.

Капитан развернулся к Эли и посмотрел на него. Тот перевел виноватый взгляд на меня.

– Если хочешь узнать, проводи девушку домой. – ответил он на немой вопрос мужчины.

Я сузила глаза и испепелила взглядом этого предателя.

Капитан шагнул в мою сторону, я попыталась вжаться в стену еще сильнее, достала ритуальный нож. Большого вреда он не причинит, но без боя я не сдамся.

– Я ничего тебе не сделаю.

Да, да. Искренне верю. Вон, выходите за дверь, езжайте к себе, и там ничего не делайте, вот, прямо кому хотите, тому и не делайте. Выставила перед собой нож.

– Быстро убрала нож. Я твой командир. Выполнять приказ. – сделал еще один шаг ко мне.

Схватила нож обеими руками, поджала ноги. Потом смазанное движение, нож летит в другую сторону, меня дергают и закидывают на плечо. От резкого движения, или может от удара головой об стену, или от стресса, или от голода, или просто от всего вместе, меня мутит.

– Тошнит. – произношу на выдохе.

Лоран скидывает меня с плеча и наклоняет над полом. В желудке спазм за спазмом, но, кроме воды, ничего нет. Когда тошнота проходит, обессиленно сажусь на пол.

– Капитан, я с вами не поеду. И, прошу, перенесите ваш визит на завтра. Я не хочу сегодня вас больше ни видеть, ни слышать, ни вспоминать, что вы есть на этом свете. – закрыла глаза рукой, чтобы хоть немного уменьшить головокружение.

– Почему тебя тошнит водой? – спросил командир.

Молодец! Внимательный. Только поздно быть добрым и переживающим. Выводы я для себя уже сделала. Если мне выпадет шанс отделаться от него сегодня, ночью сбежим. Умру, но увезу своих отсюда. Ползти буду, ногтями землю рыть, но не дам их на растерзание этому монстру.

– Хорошо. – ответил капитан, подхватил меня на руки и вынес из дома. Поставил у лошади, запрыгнул на нее и подтянул наверх, устроив перед собой. Снова галоп.

Доехав до дома, а адрес я ему не говорила, ссадил с лошади и смотрел, как я иду к дверям. Чувствовала затылком его взгляд.

Зайдя домой, нашла Груню в кухне-гостиной. Они сидела и мирно вязала носки. Выключила свет во всех комнатах и рассказала ей о том, что случилось. Спросила, что она об этом думает. Груня задумалась.

– Ну, нашей Зосе, однозначно, ничего не угрожает. У нее такой охранник, сунется кто, мало не покажется. – сказала она, глядя в окно.

– Да какой из меня охранник? Меня сегодня одной рукой чуть не придушили! – ответила ей.

– При чем здесь ты?

– А кто?

– Ну ты даешь, мать! Ты что, ни разу на ребенка магическим зрением не смотрела?

– Нет. А зачем? Я ее трогала. Она живая.

Груня с глухим стуком ударила кистью по черепу.

Я встала и пошла в спальню, к девочке. Перед комнатой перешла на магическое зрение. Открыла дверь и замерла. На полу, рядом с кроватью лежал призрак большого серебристого волка. Он спокойно смотрел на меня.

– Здрасте… – произнесла, глядя на него.

Волк слегка повел ушами. Я ущипнула себя за ногу. Так… Если Груня говорит, что это защитник Зоси, значит, это, как минимум, кто-то из умерших родственников, кого привязали к ребенку. Раз здесь волк, значит папа у нас оборотень. Так вот почему она не была напугана на кладбище, где я ее нашла. Она была не одна. Но почему мне не сказала? Побоялась?