Последний следопыт

Перевязка. Дрожащими, но уже более уверенными руками он нанес толстый слой антибактериальной мази, полузасохшей но еще годной на обожженную кожу. Потом, марлевая салфетка, потом несколько витков стерильного бинта, плотно, но не туго. Каждый виток, это возвращение контроля. Каждый узел крепкий, двойной, как учили, это шаг назад из животного ужаса в состояние бойца, раненного, но не сломленного.

Он закончил. Сидел на холодном асфальте, прислонившись к рюкзаку. Руки были в крови и саже, лицо мокрое от слез, пота и слюны. Он выплюнул ремешок, чувствуя, как дрожь медленно отступает, сменяясь леденящей, кристальной ясностью. Он посмотрел на перебинтованную ногу. На аптечку с разбросанными вокруг использованными материалами. На свою окровавленную, испачканную сажей руку, в которой все еще была зажата зажигалка.

Огонь очистил. Огонь спас.

Он собрал рюкзак, движения медленные, экономные. Каждая деталь встала на свое место. Собирая аптечку он заметил маленький складной ножик, сунув себе его в карман он подумал что может пригодиться. Боль в ноге теперь была союзником, она напоминала что он жив, что он чувствует, что он вырвался. Он встал, опираясь на ствол мертвого дерева у обочины. Взял палку покрепче – теперь она будет его третьей ногой. Он бросил последний взгляд в сторону мертвой фермы. Оттуда не доносилось ничего. Ни звука, ни свечения. Но он знал. Оно там есть. Оно его помнит.