Истории Фаэруна

Несмотря на слякоть и наступление холодов, поляна в глубине леса не пустовала. Часто пробегала группа кабанов, что рыли промозглую землю в поисках корешков, иногда даже проходили олени. В один из пасмурных, но спокойных вечеров, маленькая мышка старалась зарыться под мокрый шёлк, спасаясь от сокола. И платок вновь не смог послужить на пользу. Острые когти схватили мышонка и почти зацепили ткань, но грызун так сильно ёрзал, что платок вновь вернулся на землю, едва поднявшись и превратившись в мокрый чёрный комок, он остался на поляне.

***

Зима длилась недолго и не мучила земли морозами, но и уступала место весне неохотно. Туманы застилали поляну каждый вечер, разгоняясь лишь к полудню. Но солнце грело всё сильнее. Прошло не меньше полугода с того момента, как платок забыли на полянке. С приходом тёплых ночей ткань привлекла насекомых, что ютились под сырым комком. Иногда проходящие мимо животные принюхивались к платку, словно изучая его историю. Может, они находили богатый аромат парфюма, может гарь злополучной ночи, а может, только землю. Спустя пару недель шёлк наконец-то полностью просох и выделялся чёрным пятнышком на свежей зелени с россыпью крошечных цветков. Дни становились всё теплее, небо реже затмевалось тучами, а грозы не вредили окрепшим росткам.

Постепенно шёлковый платок становился частью маленького мира полянки в лесу. Некогда модный аксессуар, что был так любим хозяином, стал скомканным куском ткани. Через пару лет, а может, и всего через год, платок сольётся с почвой и отдаст себя природе, от которой его когда-то оторвали. Иногда птицы пытались клевать ткань, старались вытащить нитки или унести его. Но прочные швы не позволяли разобрать его для гнёзд, и птицы теряли интерес, возвращаясь к сбору веточек и клочков зимнего подшёрстка. Так, забытый платок снова расправили, но он по-прежнему оставался ненужным. До одной шумной ночи.

Утро того дня началось, как обычно: с громким пением воробьёв, далёкими криками чаек, лаем волков и фырканьем кабанов. Но стоило солнцу скрыться за горизонт, освещая небо оттенками розового и бирюзового, звуки леса сменились шумом. Откуда-то издалека зазвучала музыка. Тёплый ветерок приносил ноты лютни и нежного голоса, иногда прерываясь на звонкий смех. Несколько часов кряду шумная компания веселилась и что-то праздновала, разгоняя животных по лесу. Лишь к полуночи стало тише, и совы начали свою перекличку, а поляна озарилась мелкими яркими точками. Будто спустившиеся с небес звёзды, стайки мотыльков кружили в воздухе, превращая поляну в сцену для сказочного представления. Но волшебных насекомых прогнали шаги и фигуры, заставляя мерцающее облачко разбиться и разлететься в разные стороны. И платок подняли с земли.

Пальцы осторожно расправили ткань, бережно разглаживая затвердевшие складки и смахивая сор. Шёлковый аксессуар вернулся в хозяйские руки. И казалось, он по-прежнему был для него ценным и дорогим. Ткань была аккуратно сложена в пару слоёв, как и раньше, перед рассветом, и сложена в тёмное сухое место. Уже на следующее утро, хозяин принялся возвращать любимому платку надлежащий вид. Шёлк тщательно чистили от грязи и следов копыт, прополаскивали в уксусе и спирте, штопали шёлковыми нитками и даже добавили ещё одну плотную вышивку на тех местах, где птицы оставили дырки. Платок вновь стал драгоценным элементом для роскошных нарядов. Иногда в него закутывали шею, привычно укладывали складки, приглаживая пальцами. Но больше он не был неприкасаемым для других рук, появились ещё одни, что бережно поправляли ткань. Шёлковый платок вновь стал приметным аксессуаром, привлекающим восторженные взгляды, особенно в скромных тавернах. Но теперь он был дополнением не к расшитым блестящими нитками камзолам и элегантным рубашкам, а к бордовой коже брони.

***

Спустя года шёлковый платок вновь стал постоянной деталью нарядов. Иногда его оставляли на пару недель в узорчатой шкатулке с подкладкой из красного бархата. Иногда его снова срывали с шеи, но больше не забывали поднять и всегда возвращали на место. Иногда его пачкали кровью и грязью, но всегда очищали и сохраняли дорогой блеск. Иногда ткань впитывала неприятные запахи и дым, но богатый аромат парфюма всегда возвращался. Шёлковый платок любили и ценили, как раньше.

Лишь через многие месяцы про него начали забывать. Он снова остался в шкатулке на целый год. Раз в неделю, а может, и чаще, чужие руки поднимали крышку, брали ткань и прижимались лицом. Но не надевали, только проверяли, добавляли каплю парфюма и прятали обратно. Важная деталь нарядов превратилась в воспоминание, которое берегли и хранили, но не рисковали надеть. Даже когда хозяин платка нашёл его, гладкая ткань не прикоснулась к шее. Он оставался в своей шкатулке в глубине большого сундука с золотыми узорами, храня память о необычной истории куска чёрного шёлка, когда-то выкупленного у торговца за мешочек золотых монет.