Двойник Бога

© Хан Мора, 2015

I. Черная молитва

США, полтора года до миллениума

Всё готово. И все участники в сборе.

Она обвела взглядом одиннадцать человек.

Элита. Избранные.

Привыкли смотреть на мир у своих ног? Объединились ради общей цели?

Нет, власть не объединяет – а заставляет жаждать большего.

И теперь каждый из ВАС мнит себя кукловодом. А остальных считает лишь звеньями цепи… Магической цепи, которую они собрались составить.

Под вуалью лица женщины никто не видел – и она усмехнулась.

Чудеса – для простаков. ЭТИМ нужно другое… Всё здесь – бизнес, даже если в ход идут магические средства. В деле, где любые средства хороши, если приносят результат.

Одиннадцать.

Нет. Десять и один тот, кто всегда выходит сухим из воды. И она сама. Ведьма.

Я бросила приманку – и теперь ВЫ здесь.

Легче всего обмануть тех, кто хочет быть обманутым…

Когда-то давно я совершила ошибку.

Лучше бы вырвала черное сердце у НЕГО из груди. Лучше бы не начинала то, что не могу закончить. Лучше бы…

Но… поздно сожалеть. Не время сомневаться. Бояться уже бесполезно.

Пришло время действовать!

США, полтора года до миллениума

Том хотел вытряхнуть из ушей всю эту чушь – от слов гимна до нраавоучений отца. Все достали. Пусть обойдутся без него – хотя бы сегодня ночью!

– Ну наконец-то. Сыт по горло! – Джордж хлопнул Тома по плечу.

Джордж вволю повеселился на школьном выпускном, протащив с собой выпивку и травку. Ловкач.

Джордж провел ладонью по зализанной шевелюре – блестящей, как лацканы его смокинга. Он дружил с Томом с тех пор, как тот вступился за него в драке. Том до сих пор не знал, что на него тогда нашло. Несмотря на внушительный рост и атлетическую фигуру, Том вовсе не был задирой. Парень из рекламы – так Джордж его называл. Ну да, наподобие тех, что с глупым видом поливаются на камеру каким-нибудь дезодорантом и улыбаются в тридцать два зуба.

– Нас ждут девчо-онки! Милашки, кошечки-и! – Подвывая, Джордж крутил на пальце брелок с ключами от машины.

– Да уймись ты! – Том толкнул приятеля, а тот захохотал, плюхаясь на переднее сиденье.

Самые популярные девушки собирались продолжать вечеринку в другом месте. И приятели были рады присоединиться. Том знал, о чем жалеет Джордж. Вот об этом довеске…

На руке Тома повисла совсем не клевая девушка. Да знаю я, мать твою. Но не могу же я ее бросить. Как все достало! Как же все задолбало!

Джордж завел машину, которую подарил ему к окончанию школы отец – менеджер строительной компании. Отец Джорджа надеялся лишь, что у сына не будет неприятностей с полицией. Поэтому и подарил «Шевроле Метро», а вовсе не спортивный «Корвет». Плевал Джордж на папашины резоны. Он мечтал о «Феррари»…

Вряд ли мои так расщедрятся! Тома усыновили в два года, но когда ему исполнилось десять, отчим рассказал ему правду. Как мужчина – мужчине. Отчим рассчитывал на сыновнюю благодарность, словно это были проценты к кредиту, который следует отдать. Какая там к черту новая тачка? Ты вначале должен понять, что значит зарабатывать деньги своим трудом. Вести себя прилично, слушаться родителей, поступить в колледж – и жениться. На Сесиль – дочке делового партнера отчима…

Это поможет тебе, сынок, строить карьеру в будущем.

…На этой самой, что посапывает на заднем сиденье. И дернул черт налить ей…

Том помнил совсем другую девушку. Тоненькую, черноволосую, с глазами цвета зимнего неба. Эх, она даже не пришла на выпускную вечеринку… Зря надеялся, дурень. Не для тебя девочка. Не для тебя новая машина. Не для тебя…

– Чего надулся? – спросил Джордж.

– Да так… Забей.

Ее зовут Катрин. И она не чета девчонкам из группы поддержки. Те сами вешались на Тома, неплохо игравшего в американский футбол. Может, из-за того, что школьная команда всегда выигрывала, его и не выперли – учился-то он не очень. Как и она. Перевелась к ним в середине года. Недотрога… Том и не надеялся, что она обратит на него внимание. Но раз вышло, что обоих оставили на дополнительные занятия за неуспеваемость. Он увязался за ней, нес ее сумку. Они перекинулись парой слов. Его по-собачьи преданный взгляд говорил, что он не переступит черты, которую проведет она. Он узнал, что Катрин хочет сдать на права и учил ее водить свою подержанную развалюху, которую отчим взял за несколько сотен баксов…

– Да что с тобой, брат? – Джордж пошарил в кармане и вытащил фляжку. – Глотни-ка, полечись. Твоя кислая рожа портит мне вид.

Том глотнул – и Джордж загоготал от его гримасы.

– Ты что там набодяжил? – Том сунул фляжку обратно.

– А секрет!

– А папашин виски! – передразнил Том.

– Да пошел ты!

Они бы продолжали переругиваться, но кто-то открыл заднюю дверь. Пришла очередь Джорджа помрачнеть. Натан-очкарик подслеповато щурился на Сесиль.

– Садись уже! – проворчал Джордж.

Том отвернулся, спрятав улыбку. Стал бы Джордж брать с собой такой балласт, если бы не задолжал Натану? Черта с два!

Лупоглазый ботан с прической под ранних Битлов и длинными костлявыми граблями вместо рук мог распугать всех кошечек и птичек. Джордж не хотел обсуждать с Томом этот долг. А Том не настаивал. Сесиль, допустим, поспит в машине. Нехорошо, конечно. Но… Да пошли все!

Джордж изображал пофигизм. Выставив локоть в окно, он крутил руль одними пальцами, притопив газ и проходя повороты почти не снижая скорости. Натан примостился на краешке сиденья, отодвинувшись от Сесиль и сверля взглядом затылок Джорджа. Том нахмурился.

Если бы эта ночь не кончалась… Если бы можно было проблемы закинуть подальше, как шмотки, которые никогда не носишь.

Вот Джордж не думает, как ему дальше быть.

Иметь или быть – вот в чем вопрос!

А Сесиль будет ИМЕТЬ его – во всех смыслах.

Ты унаследуешь дело отчима. Будь благодарен. Упиваясь размеренной жизнью среднего класса – если повезет. Я благодарен. Наплодишь детишек, прикупишь тонны рекламируемого хлама. Благодарен! Будешь голосовать за правильную политическую партию и непременно выпишешь несколько газет и журналов. С одним из них Сесиль разок застанет тебя в ванной…

– Да хватит уже! – взорвался Джордж.

Только сейчас Том заметил, что все время щелкает джорджевой «Зиппо».

– Прости. – Том отбросил зажигалку, и она упала на пол. – Черт!

– Забей.

На пустом шоссе Джордж на поворотах выезжал на встречную. Сунув в рот сигарету, он потянулся за прикуривателем, одновременно входя в очередной поворот. Фары выхватили какую-то невысокую тень. Прямо перед капотом машины. Джордж открыл рот – и сигарета упала. Он изо всех сил вдавил тормоза. Машина пошла юзом и чуть не перевернулась. А потом был глухой удар. Том отчетливо ощутил, как колеса что-то переехали – дважды…

– Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! – Джордж бил руками по рулю заглохшей машины.

Шевроле развернуло поперек шоссе, фары светили прямо на… Туда никто не хотел смотреть. Том оглянулся на заднее сиденье. Сесиль даже не проснулась! Натан вцепился в переднее сиденье. Его очки съехали набок, напряженно поджатые губы побелели. Он разлепил их и сказал:

– Я здесь ни при чем. Меня тут вообще не было.

Джордж дышал, как марафонец после забега. Когда Том положил руку ему на плечо, тот дернулся, будто от удара.

– Может, это собака? – предположил Том.

– Какая на хрен собака! – взвизгнул Джордж.

Глаза его сверкнули. Он потянулся к ключу зажигания. Том перехватил его руку.

– Надо выйти и посмотреть.

– Герой выискался! Супермэн! Я не сяду! – Он помотал головой в каком-то исступлении. – Ни хрена подобного! Отец меня убьет!

– Нет. – Том не чувствовал уверенности, с какой говорил. – Я с тобой.

– Вместе сядем, значит? – Джордж почти подпрыгнул на сиденьи и ткнул в Сесиль. – И ее втянем?

– Перестань! Надо посмотреть.

– Машину бросим. – Подал голос Натан. – Скажем, что угнали.

– Заткнись. – Сказал Том. – Пока мы тут гавкаемся… может, он еще жив…

Джордж шумно сглотнул. Выдернув ключи из замка зажигания, Том открыл дверь. Я не хочу туда идти! Пересилив себя, он вышел.

На вмятом капоте была кровь. Она стекала вниз по радиатору, капая на асфальт. Почему столько крови? И не только крови. Какая-то слизь, окровавленные ошметки… Тома замутило. Одна фара оказалась разбита, но продолжала гореть.

Будь сильным, сынок. Будь мужчиной!

Спасибо, папаня, без тебя никак.

– Что там? – Джордж отчего-то заговорил громким шепотом.

Выбравшись из машины, он глянул туда, куда Том еще не отважился. Сердце Тома колотилось так, что шумело в ушах. Сквозь этот шум Том услышал, как Джорджа выворачивает наизнанку. Когда Том посмотрел туда, кровь отхлынула от его лица.

На влажном мясе отпечатались следы шин. Это не собака. Розовые волокна мышц. Изломанное тело. Не собака. Кожа содрана. Лицо – окровавленная маска, лишенная глаз, губ, носа. Без щек – сплошные зубы.

– Я не знал… не хотел… – бормотал Джордж где-то далеко-далеко у машины.

Том был здесь один – лицом к лицу с этим.

– Дорогая вещь, – донесся со спины голос.

Том обернулся и увидел Натана. Щурясь сквозь очки, тот указывал куда-то вниз. На окровавленной шее внизу холодно блестела внушительная золотая цепочка.

– Да ну? – Том захотел врезать Натану.

– Сними. – Натан не шутил.

– Ты охренел!

Натан отступил на шаг. Том сверлил его взглядом. А Натан подобрался к Джорджу и вцепился в его рукав. Том шагнул к ним, сжав кулаки. Натан спрятался за спиной Джорджа и что-то зашептал ему на ухо.

– Может… он жив… проверь… – выдавливал из себя Джордж.

– Щас проверю, – прорычал Том, сделав еще шаг вперед.

Из машины донесся испуганный голос Сесиль. У Тома задергалось веко.

– Заткни ее! Ну, скажи там что-нибудь… – Джордж выглядел, как зомби, направляемый чужой волей.

Сесиль уже стучала кулаками в стекло. Том возненавидел ее опухшее от сна лицо, плаксиво скривившиеся губы. Косметика размазалась, делая ее уродиной. Он рывком открыл дверь. Увидев Тома, Сесиль улыбнулась и снова вырубилась.

В багажнике есть одеяло – Джордж всегда его возит с собой. Пойди и возьми.

И что дальше? Что делать с этим?

Добро наказуемо. Да, папочка, знаю!

Хочешь очистить совесть?

Но совесть удобно очищать, когда это не требует усилий…

Том взял одеяло из багажника. Закрывая его, увидел Джорджа, который опустился на корточки. Явно не пощупать пульс сбитого человека.

Уронив одеяло, Том бросился вперед. Оттолкнул Джорджа. Замахнулся врезать Натану… и оцепенел. Валявшийся под колесами полутруп поднялся! Тенью метнулась рука. Пальцы сомкнулись на горле Натана – как сквозь масло прошли. Рывок – до Тома долетели кровавые брызги.

Цепляясь за Джорджа, Том отступил назад. Тварь раскрыла зубастую пасть во всю ширь и заглотила еще теплый кусок мяса. Тело Натана не успело осесть, как тварь оказалась перед ними. Джордж вывернулся из руки Тома и с воплями побежал прочь. Том не успел защититься – его вырубил сокрушительный удар.

Том едва не застонал – все тело затекло. Шум двигателя, вибрация…

Он едет в машине.

Связан… Рот заклеен скотчем… У Джорджа, помнится, в багажнике всегда валялся моток. Пытаясь сесть поудобнее, Том ударился носом в боковое стекло. Так. Спокойно…

Они свалили с вечеринки. С вече…

Том откинулся назад, сохраняя шаткое равновесие.

Джордж за рулем, Сесиль – на переднем сиденье. А на заднем – ночной кошмар, завернутый в одеяло. Не обращая на Тома внимания, он облизнулся – язык прошелся по ряду зубов, слюна на лице без щек текла вниз по подбородку. В руках он вертел пачку сигарет. Потом вытащил одну, откусил кусок и сожрал! Следом, видимо, решив не мелочиться, он отправил в зияющий рот всю пачку целиком вместе с оберткой.

Том заметил, что в твари что-то изменилось. Появились глаза. Как будто не из плоти – словно туманная тьма сгустилась в пустых глазницах.

Том замер, стараясь не дышать, но, похоже, никому до него не было дела. Тварь опять что-то жрала – от этого звука Тома затошнило. Остальные хранили гробовое молчание. Голоса по радио резали слух. Светало.

Машина плавно затормозила. Том заморгал. Не может быть – белый забор, знакомый почтовый ящик. Мой дом.

Сердце подпрыгнуло в груди и остановилось. Стало трудно дышать. Том вздрогнул, когда тварь выскользнула из двери, словно ночная тень, которая должна растаять на свету. Дверь с его стороны открылась, и Том выпал наружу – носом на газон. Тварь схватила Тома за одежду, словно котенка за шкирку. Увидев, что машина отъезжает, Том замычал. Нет! Не бросайте меня! Разгорающийся свет нового утра прогонял ночь.

Том никогда еще не входил так в свой дом. Его протащили по газону, затем по ступеням – он больно бился о каждую. Потом тварь ударом ноги вышибла дверь, как картонную. Замок просто вырвало с мясом.

Войдя, монстр швырнул Тома вперед. Тот проехался по коридору и влетел в комнату. Теперь он лежал лицом вниз на ковре и вообще не мог вдохнуть. Весь сжался, но тварь больше не прикасалась к нему. Том отважился поднять голову.

Помогите! Хоть кто-нибудь!

Он перевернулся, пытаясь сесть, но снова упал.

Где соседи, везде сующие свои носы?

Никто тебе не поможет! Ты притащил это дерьмо к себе домой! Из-за тебя… твои родители!

Том пополз вперед. Ножницы, нож – все, что угодно, чтобы разрезать скотч. Ползти оказалось тяжело. Ножи только на кухне. Ножницы в ванной, а это еще дальше по коридору.

Ведь ты уже знаешь, что не сможешь ими воспользоваться.

В поле его зрения появились босые ступни. Чудовище медленно приблизилось, оставляя кровавые следы на светлом ковре. Том не успел сгруппироваться, как получил пинок в живот. От боли глаза чуть не выскочили из орбит. Схватив Тома за воротник, чудовище дернуло его вверх, лицом к своей оскаленной пасти. От запаха крови Тома передернуло.

В дверном проеме появился отчим. У Тома вспыхнула надежда – и погасла. На груди отчима, прямо на светлой пижаме отчетливо виднелся кровавый отпечаток.

Монстр оставил Тома и подошел к отчиму. Схватив его за руку, откусил сразу два пальца.

Том отчаянно замычал, дергаясь всем телом. Отчим застыл, как парализованный. Подойдя к Тому, монстр сорвал скотч с его рта.

– Погоди, – быстро заговорил Том, – у нас много еды в…

Монстр посмотрел на отчима – тот указывал на большой холодильник. Чудовище в два прыжка преодолело расстояние и сорвало дверцу, как крышку с консервы. Тварь принялась жрать, запихивая все в свою пасть – не жуя, не останавливаясь, чтобы передохнуть.

Теперь он насытится?

Пользуясь моментом, отчим перевязал руку.

Том никогда не любил отчима. Тот всегда был слишком строг и не прощал оплошностей. Ты просто уступил ей, правда? Когда она захотела ребенка… Том увидел мачеху – и внутри все сжалось. Нет, мама, не входи сюда! Пожалуйста…

Она казалась такой маленькой и хрупкой в своем слишком теплом халате. Руки, похожие на птичьи лапки поправляют воротник снова и снова. Ласковая улыбка блуждает по лицу. Всегда так тщательно одетая, она даже утром была безукоризненно причесана, словно гости могли нагрянуть в любой момент. Сейчас без привычного макияжа она выглядела потерянной и жалкой. Том стиснул зубы. Никогда не прощу тебе, что ты заставил ее выглядеть жалкой.

– Кофе или чай? – мачеха неуверенно улыбалась, глядя на тварь, опустошающую холодильник.

Монстр уставился на женщину.

Не смей, гад! Даже не думай!

– Кофе? Я сделаю, как себе, – прошептала она, так и не дождавшись ответа, – с сахаром и сливками…

Словно идя по стеклу, отчим приблизился к Тому. Наконец-то! Он разрезал скотч, и Том потер затекшие руки. Тварь по-видимому была полностью поглощена мачехой. Облизываясь, монстр следил за ее руками, готовящими кофе. Женщина достала пару маленьких изящных чашечек…

Том медленно поднялся, встав рядом с отчимом. Парень попятился к двери – и монстр мгновенно оказался рядом. Том даже не уловил, как это произошло. Перед ним мелькнул злобный взгляд и зубастый оскал, а потом монстр вырубил его одним ударом.

Как же больно!

Убить их всех? Найти другое место?

Он и не думал, что когда-нибудь еще будет так больно.

Почти как тогда…

НЕТ! Нет никакого тогда. Только здесь и сейчас.

Как же невыносимо больно!

Это хорошая боль.

Он бы улыбнулся. Приятно сознавать себя живым. Ничего – скоро он сможет улыбнуться по-настоящему.

Эти сгодятся не хуже всяких других. Как и это место.

Если бы только не проклятая боль – он ощущал ее даже во сне…

Мамочка вошла в комнату. ОН не понимает. Она не бросит ЕГО одного в такой момент. Когда ЕМУ так плохо.

Но теперь ОН спал. И не хотел, чтобы она нашла ЕГО – иначе зачем спрятался под кроватью? Совсем как Том в детстве, когда еще не привык.

ТЕБЯ тоже мучают кошмары? ТЫ боишься, что мамочка ТЕБЯ не любит? Глупый! Мамочка любит вас обоих. Но ТЕБЯ – даже больше. Потому что ТЫ – ее воплощенная мечта. Само совершенство.

Отчим сжал голову руками. В тишине кабинета он никак не мог собраться с мыслями.

Если бы не Том… Том – самое большое разочарование.

Пришлось уступить жене. Какая жалость, что у нее аллергия на шерсть – сразу начинает задыхаться. Если бы не это, можно было бы обойтись собакой. Или даже кошкой – эти менее навязчивы и их не нужно выгуливать. И они не лают.

Боже, о чем он только думает! Как все это невовремя…

Я не хочу, чтобы ОН презирал меня. Не хочу казаться ЕМУ старым и жалким.

Отчим не замечал, как повязка на руке пропитывается кровью. Даже боли почти не чувствовал.

ОН таков, каким Том никогда не будет. Ни Том, ни кто-либо другой…

– Я отвезу тебя, – Джордж сказал это, когда молчание стало невыносимым.

– Мне так страшно, – Сесиль подняла на него заплаканные глаза.

Он свернул на обочину и остановился. И тогда девушка вцепилась в его руку. Машинально Джордж притянул ее к себе, и она разрыдалась у него на плече.

– Тише, тише, – он гладил ее волосы, – все будет хорошо, вот увидишь.

Он даже позабыл, что терпеть ее не может. Сейчас Сесиль казалась такой беззащитной. Такой… милой.

Джордж не заметил, что и сам дрожит.

От дыхания Сесиль на его шее по телу пошли мурашки. Кожа, словно наэлектризованная… Да-а… Он вздрогнул, когда девушка коснулась его – обвила руки вокруг его шеи. Ее губы так близко. Они казались чуть припухшими. Его дыхание сбилось, а сердце колотилось все сильнее.

Она застонала, когда он поцеловал ее. Все мысли вылетели у него из головы. Джордж вовсе не ощущал себя таким сильным, чтобы утешить девушку. Но это стало неважно. Она была теплая, податливая и такая желанная в этот момент…

…Джордж курил, другой рукой обнимая Сесиль. Она забрала у него сигарету и тоже сделала пару затяжек. Она ни о чем не спрашивала, он тоже молчал. И это молчание казалось коконом, где можно спрятаться от мира. Мечтая, чтобы здесь и сейчас застыло – пока они не будут готовы очнуться.

Не спрашивая, Джордж отвез Сесиль к себе – его отец уехал в командировку. А мать, поглощенная светской жизнью, едва замечала его. Этой ночью они были одни в большом доме. Словно боялись уснуть, ища утешения в объятиях друг друга.

Никому из них не хотелось думать о том, ЧТО их объединило…

Джордж проснулся от кошмара и сел в кровати – обливаясь потом, с колотящимся сердцем. Сесиль спала безмятежно, как ребенок. Джордж смотрел на нее некоторое время, потом тихонько встал. Сейчас он радовался, что она спит и не видит его.

Джордж вышел и тихонько прикрыл за собой дверь.

Ночью он бежал, спотыкаясь и падая. Не чувствуя, как ноги вязнут в земле. А потом ОН его догнал. Сбил с ног, навалившись всем весом. Оскаленная пасть дохнула запахом крови. Ты визжал, как девчонка, пока удар не вышиб воздух из легких. Тьма заслоняла черное небо – там не было звезд. Ты падал. Тонул во мраке этих дьявольских глаз.

Когда ты очнулся – все было кончено. Ты понимал, что произошло с Натаном, но не хотел знать.

ОН оставил тебе жизнь, но мог отнять ее в любой момент. Но зачем ЕМУ забирать то, что и так ЕГО – и душой, и телом?

Ты накинул ЕМУ на плечи одеяло – словно драгоценный плащ, который ЕМУ пристало бы носить. Твои руки быстро собрали оставшуюся от Натана одежду и сунули в багажник…

Джордж бросился в гараж.

– Ч-черт!

Окровавленный помятый капот машины таращился на него разбитой фарой. А одежда Натана так и валялась в багажнике. Джордж сунул ее в мусорный пакет. Бросился отмывать машину.

Ты не можешь терять времени. Тебе нужно к НЕМУ. Немедленно. Вдруг ЕМУ что-нибудь нужно…

Джордж бежал по улице. Том жил неподалеку – иногда они вместе выходили на утреннюю пробежку. Надо было делать это чаще, тогда был бы в такой же отличной форме, как Том. Джордж позабыл, что собирался оставить Сесиль записку. Не думал и о том, что выглядит нелепо, несясь по улице. Главное – успеть.

Все утро ОН провел с мамочкой. Никуда не спеша, не перебивая ее. Позволяя делать ей все, что она пожелает. Как самый примерный в мире сын. Только в тысячу раз лучше. Само совершенство. А благодаря ее усилиям ОН и выглядел теперь великолепно. Как настоящий джентльмен. Просто мечта. ОН не перечил ей ни в чем. Наоборот. А когда ОН улыбнулся – она просто растаяла…

Джордж влетел во двор Тома, задыхаясь и чувствуя боль под ложечкой. Замедлил шаг, одернув пиджак и приглаживая волосы. Рука так и застыла, когда Джордж увидел ЕГО. Просто офигеть! Джордж смотрел и глазам не верил. Я знаком с невероятно крутым парнем! Не верите? Ха! Плевал я на вас.

Старикан Тома открыл гараж, показывая ЕМУ какую-то развалюху, которую называл машиной.

Боже, какой идиот! Разве ОН может ездить на таком рыдване? «Феррари»! Вот что ЕМУ подошло бы.

ОН приблизился с улыбкой на своем невероятном лице. Бросил Джорджу ключи – и тот поймал их.

Джордж забежал вперед, и открыл ЕМУ дверь, приглашая сесть. Эта дрянная тачка ненадолго. Я обещаю! ОН сел, ничего не спросив. И ничего не сказав.

Джордж едва не прыгал от радостного возбуждения. Все было как во сне.

Они вошли в дорогой автосалон, у витрин которого Джордж раньше подолгу простаивал, любуясь своей мечтой. Консультант, сразу распознав в НЕМ потенциального клиента, скакал вокруг, как заведенный.

Отвали – ОН лучше знает, что нужно.

Так ОН заполучил новый автомобиль. Конечно же – красный. Настоящий «Феррари» не может быть другого цвета.

С НИМ все так просто. Ведь ОН всегда получает то, что пожелает. Всегда.

Отец ни за что не позволил бы – но ведь это не папочкина тачка! ОН… ОН дал ключи мне! Мне! От «Феррари»!

Джордж почувствовал возбуждение – даже дыхание участилось.

ОН будет доволен! Я знаю, как нужно водить крутые быстрые тачки! Красная спортивная машина рассекала воздух, как болид Формулы-1.

– Стой.

ЕМУ не понравилось? Я сделал что-то не так? Нет, нет, нет, нет… Нет! ОН хочет сесть за руль!

Джордж резво перебрался на место пассажира. Затаил дыхание, наблюдая. ОН дотронулся до приборной панели, провел пальцами по рулю, и вдруг сорвал машину с места – в точности как сам Джордж до того. Джордж научился такой залихватской езде далеко не сразу – убил несколько месяцев, чтобы узнать все тонкости. И пару лет, чтобы довести навык до автоматизма. ОН скопировал стиль Джорджа до мелочей. Тот словно до сих пор чувствовал свои руки, лежащие на руле. Как мощное авто отзывалось на малейшее движение, сумасшедшую скорость и кровь, стучащую в висках.