Вы же не чужой

Глава 12

Из округа Шахдад, где родилась моя мать, нам привозят финики из ее сада. Мягкие желтые финики укладывают в бидон, а сверху кладут листья апельсина и мандарина. Когда из бидона вынимают листья, накрывающие финики, с них капает сок фиников. Я обожаю лизать эти листочки и есть этот сок от фиников. Я так облизываю эти листья, что они истончаются и готовы прорваться. Губы, щеки, кончик носа и даже лоб становятся сладкими и липкими. Вокруг головы и лица кружат и гудят осы. Я боюсь ос, они несколько раз на меня нападали. У нас водятся разные осы: маленькие желтые, большие желто-черные, которых называют «персиковыми». Желтых ос называют «зару» («тощие»). Есть еще другие осы, но я не знаю, как они называются.

Однажды сидела оса «зару» на листочке апельсина, пропитанного виноградным соком. Я очень люблю лизать эти листочки, и однажды не заметил, как слизнул и осу. Оса ужалила меня в язык. Я испугался, открыл рот, и она улетела.

Я бросил апельсиновый листок и стал бегать по двору, кричать и подпрыгивать.

Дедушка, во рту у которого мягкий финик, говорит:

– Хушу, что случилось?

Я не могу говорить. Язык горит, опухает все больше, и я его уже не чувствую. Язык так распух, что я не могу дышать. Прибегает бабушка. Я продолжаю бегать по двору, но уже не кричу, а хриплю. Бабушка и дедушка не знают, что делать. Бабушка причитает:

– Боже, что делать? Господи, только на тебя надежда!

Дедушка говорит:

– Ты же доктор, что нам делать?

Бабушка уходит и приносит молоко. Дедушка берет меня под мышку, открывает мне рот и вливает в меня молоко. Теперь язык не так сильно жжет. Молоко через свободное пространство во рту попадает мне в глотку.

Затем мне дают цветок фиалки, брызгают водой и велят взять в рот. Я беру.

Я мучаюсь два дня, не могу говорить. Дедушка и бабушка вздыхают с облегчением – теперь им не надо отвечать на мои бесконечные назойливые вопросы. Но они переживают за меня. Они дают мне всякое прохладительное, пока боль и опухоль постепенно не проходит, и я, слава Богу, выздоравливаю.

Летом нас донимают осы. Когда ходишь в уборную, то осы кружат сверху и снизу вокруг обнаженных частей тела и жужжат. С опаской делаем или не делаем свои дела и выбегаем наружу. От страха тяжело дышать. Когда мы там сидим и слышим жужжание ос под собой, то душа уходит в пятки. Не осмеливаемся издать звук или пошевелиться. Все думаем, вот сейчас одна их ос захочет нас ужалить и вцепиться в самое неподходящее место. Неудобно будет даже об этом кому-нибудь рассказать. Придется только терпеть боль. Сердце будет обливаться кровью, пока опухоль не пройдет и не полегчает. Поэтому мы быстро натягивали штаны и убегали.

На каждой улице и в каждом переулке старые стены дуванов были полны осиных гнезд, которые мы называли «осиный трон».

Поспели и сладкие фрукты. Поспел виноград, и его гроздья были полны ос. Осы были также и на инжире и персиках, которые мы сушили на крышах домов. Осы во всю пировали.

Одна из проделок нас, мальчишек, состояла в том, чтобы засунуть палку в осиное гнездо и разворошить его. Обозленные осы вылетали наружу и нападали на прохожих. Люди боялись ходить по улицам, а мы смеялись при этом, заблокировав таким образом улицу.

Когда деревенским жителям становилось уже невмоготу от ос и их гнезд, они привязывали по вечерам к палкам тряпки, смоченные бензином, и поджигали их. Затем они шли к осиным гнездам, которые обычно были в щелях старых глиняных стен, окружавших участки. Осы в то время спали, и сначала охотники на ос расширяли киркой щель, ведущую в гнездо, потом совали туда горящий факел и убегали. Спящие осы не успевали проснуться и выбраться наружу и погибали от огня.

Каждый день мы видели закопченные и развороченные в разных местах стены. Закопченные стены, обгоревшие тряпки и палки говорили о том, что вечером состоялась битва с осами.

У нас, детей, была очень дурная привычка. Если осиное гнездо располагается низко у основания стены, то мы становились и писали на улей, а потом убегали.

Однажды мы собрались группой сверстников, мальчики и девочки, чтобы найти осиное гнездо и пописать в него. Один из нас присел и начал медленно и осторожно расширять вход в осиное гнездо. Неожиданно осы вылетели наружу. Мальчик испугался и хотел убежать, но запутался в своих штанах и упал на землю. Осы впились ему в попу и в спину, и он начал кричать. Пришла мать и спасла его, а мы убежали. У мальчика раздуло всю спину, и он несколько дней не мог сидеть.

Мать мальчика пришла и пожаловалась моим дедушке и бабушке:

– Этот ребенок отравил нам всю жизнь и каждый день заставляет нас мучиться. Его надо поучить уму разуму.

Дедушка посадил меня в большой пустой глиняный горшок и закрыл его крышкой. Внизу горшка была дырка, и я мог через нее дышать. Горшок с дыркой предназначался для хранения грецких орехов. Осенью собирают орехи, очищают их, и когда они высыхают, то насыпают в этот горшок и снизу затыкают отверстие тряпкой. Когда нам были нужны орехи, мы вынимали тряпку, и орехи высыпались через отверстие в горшке. Мы брали орехов сколько было нужно, и потом опять затыкали тряпкой отверстие.

Я умещаюсь внутри этого горшка и смотрю на мир через отверстие внизу горшка. Отсюда мне видны ноги дедушки и его обувь. Шаркая ногами, он удаляется и закрывает дверь амбара. Становится темно. Через щель в двери я вижу куриц и петухов, которые входят внутрь. Отличная игра. Я начинаю думать о змее, пугаюсь и кричу. Дедушка, который стоит за дверью амбара, возвращается и вынимает меня из горшка.

– Даешь слово, что так больше не будешь делать?

Осень – время сбора грецких орехов. Приходит Машлашу, чтобы залезть на дерево и обтрясти с него орехи. Машлашу – человек худой и ловкий. У него длинная палка. По словам дедушки, он как ворона перелетает с ветки на ветку большого дерева грецкого ореха. Он отыскивает на ветках и под листьями зеленые грецкие орехи, бьет по ним концом палки, и они падают на землю. Орехи падают на траву и в воду ручья перед отверстием внизу стены, через которое вода вытекает в соседский сад. Мы ставим перед отверстием решето или дуршлаг, чтобы ловить уплывающие орехи. Мы собираем орехи отовсюду, куда они упали, складываем в кучу и сверху прикрываем листьями, пока через несколько дней скорлупа не затвердеет.

Осенью отовсюду доносится стук палок по деревьям во время сбора грецких орехов.

Когда орехи обтрясут и соберут, приходит очередь поработать детям. Мы с Ахмаду идем для сбора орехов, которые остались в траве и около ручейков незамеченными. Это называется у нас «пачини» – сбор из-под ног. Мы очищаем орехи от верхней кожуры, и поэтому до конца осени руки у нас черные от пигмента. Мы пересчитываем орехи и продаем их Ходами, который держит лавку по соседству с нами. Он расплачивается с нами деньгами или мучной халвой. Он отрезает кусочки халвы от большого куска в жестяной коробке и кладет на бумажные листочки. Мы облизываем халву. Мы получаем удовольствие от вкуса сладкой халвы, и он остается у нас во рту. У нас много орехов, и я уже не могу их пересчитать, так как умею считать только до 15.

Потом наступает очередь ворон, которые обрывают не замеченные сборщиками орехи, оставшиеся на ветках и под листьями. Вороны собирают эти орехи и уносят в предгорья, где хранят запасы на зиму. Мы отслеживаем путь ворон и где они прячут свои запасы и выкапываем их из земли. Иногда вороны нас обманывают: выроют ямку в одном месте, а орехи прячут в другом. Когда мы разрываем взрыхленную воронами землю, то ничего там не находим. Вороны, которые сидят на деревьях или на камнях, каркают и насмехаются над нами.

Перед нами целый мир, заполненный грецкими орехами и воронами.

Дедушка очищает орехи от кожуры и делит между нами: это Рахсаре, это Абдулле, это Касему, а это Казему, то есть его сыну Хушу.

Дядюшка Касем закрыл дверь своей комнаты. Говорит, он не хочет грецких орехов, и говорит, что свои орехи отдает мне.

Дядюшка Касем уехал от нас в дом своего дяди Голь Али. Голь Али давно умер, а его жена и сын Хосейн живут вместе. Их дом в верхней части деревни прилепился к подножью горы в тихом месте. Дяде нравится дом Голь Али. Он говорит, что там чистая, горная, вкусная вода, не тронутая человеком. Он встает рано утром, делает зарядку, берет свое ружье и идет в горы. Я так хочу пойти вместе с ним! Он и ключи свои унес из дому. Он хочет перебраться из Сирча в другое место учительствовать. Школы уже несколько месяцев как работают, и дядюшка ходит на работу в другую школу, которая в близлежащей деревне. Решено построить школу и в нашей деревне. Я пока не хожу в школу. Я вместе с Ахмаду хожу посмотреть на новую школу. Под ее строительство отвели место ниже кладбища Пир Морад. Прежние школы были не школы, а большие дома с множеством комнат, развалюхи. Через год обещают построить новую школу. Тогда я пойду учиться в новую школу. Мне исполнится полных шесть лет.

Глава 13

Зимой выпало много снега, под тяжестью которого обломились ветки деревьев. Воробьям нечего есть, и они ищут пристанища. Приходит дядюшка, насыпает на большой поднос просо и ставит его во дворе на снег. Голодные воробьи слетаются к подносу с просом. Дядюшка сидит за дверью своей комнаты с ружьем в засаде. Раздается громкий выстрел. Воробьи бьют крыльями и падают вокруг подноса на просо и на землю. Дедушка, дядя и я бежим и собираем подстреленных воробьев. К обеду у нас суп из воробьев. Дедушка сам раньше был охотником и говорит:

– Суп из воробьев – укрепляющее средство.

Бабушка раздраженно заключает:

– Касем, не надо так делать, нехорошо. На вас падет проклятье. Убиваете бессловесных.

Она втихомолку берет просо и овес и сыплет за забор, чтобы этим бессловесным птичкам было что поесть.

Глава 14

Выпала тяжелая зима. Вся деревня Сирч завалена снегом. Я сплю рядом с дедушкой, но вдруг меня будит громкий звук. Бабушка с дедушкой с кем-то ругаются. Я приподнимаюсь и сажусь на постель. При свете керосиновой лампы я вижу мужчину в желтой военной шинели. У него неопрятное небритое лицо, на голове военная фуражка. Он молод, у него выпученные глаза, губы полуоткрыты, и он говорит себе под нос. Он просит о помощи:

– Если я вам не нужен, я уйду.

У него в сумке что-то есть, и он направляет ее на дедушку. Я пугаюсь, снова ложусь в постель и из-под одеяла слушаю, о чем они говорит.

Мужчина громко спрашивает:

– Где мой сын? Что вы с ним сделали?

– Он здесь. Зачем он тебе нужен? Что ты от него хочешь?

Я приподнимаю край одеяла и снова смотрю на незнакомца. Он снимает свои истрепанные, измазанные глиной и грязью ботинки и идет в мою сторону.

Бабушка говорит:

– Не буди его, он спит. Он со сна испугается. Займешься им, когда проснется. Тебя не было несколько лет, и он может испугаться.

Мужчина подходит к постели, откидывает одеяло, бросается ко мне и берет на руки. Он прислоняется ко мне головой и плачет. Изо рта у него пахнет. Его волосы колют мне щеки и шею. Щеки и шея у меня мокрые от его слез.

Я испуган, дрожу, хочу освободиться от его объятий и не могу.

Дедушка сдавленным голосом говорит:

– Хушу, не бойся. Это твой отец.

Вот так состоялась моя первая встреча с отцом. До этого я его не видел. Даже если и видел, то не помню этого. Вроде бы в детстве, когда я был совсем маленьким, мой отец был вполне в норме. Он брал меня на руки, носил по двору и по деревне, показывал мне рыбок в пруду во дворе нашего дома. Он срывал цветы петуньи и давал мне. Но я сам этого ничего не помню. Дедушка сказал:

– Ты не любишь своего сына. Если бы ты любил его, то все эти годы заботился бы о нем.

Отец встал и пошел со мной в уборную, чтобы показать, что он готов попу мне подтирать, чтобы доказать, как он меня любит. Дедушка встал у него на пути и умолял оставить меня в покое.

Отец упрямился и хотел отвести руку дедушки.

В сумке отца был чай, сахар и коробка с халвой, которые передал дядя Асадулла. Думаю, там был еще и сахарный сироп. Однако отец съел почти все это по дороге, кроме половины коробки халвы, а остальное до дома не донес.

Дедушка с удивлением смотрел на моего отца. У моего отца были особенные глаза и взгляд. Когда он смотрел, у него сильно дрожали зрачки. Он весь согнулся и дрожал от холода.

Дедушка усадил отца у печки. Дрова прогорели, и бабушка бросила в печь новую охапку дров.

«Мой дорогой сынок Казем», – сказала она.

Отец обнял бабушку. Это была грустная ночь. Дедушка снял с отца его старые грязные носки, ноги у отца были красные и опухли.

Бабушка нагрела воды, и отец поставил ноги в теплую воду. Отец снял фуражку, надел ее мне на голову и улыбнулся.

Сильный снег завалил все дороги в горах. Дорога в нашу деревню извивалась в горах змейкой, была очень узкой, и по ней могли пройти только вьючные животные, не больше одного мула. Мы называли эту горную тропу «Годар». Зимой дорога была непроходима в течение нескольких месяцев, и никто не отваживался по ней ходить.

Дорога была опасная и скользкая. Зимой вдоль дороги рыскали волки, барсы и другие хищники, которые зимой не щадили ни людей, ни ослов, ни мулов. Если зимой кто-то хотел попасть в город, то должен был идти кружным, более длинным путем, где было меньше снега. Эту дорогу называли «Дерахтнеган». Когда бабушка зимой сильно заболела, она даже не могла самостоятельно сидеть на муле, чтобы добраться до Кермана. Дядя Эбрам завернул ее в простыню, взвалил на плечи и отнес по дороге Дерахтнеган в Керман к врачу.

Мой отец пешком пришел по той самой дороге Годар, где были волки и барсы. Нужно быть сумасшедшим, чтобы так бесстрашно, в одиночку, пойти по этой дороге. Он шел целые сутки.

У него в сумке был журнал «Эттелаате хафтеги», который я не мог тогда читать. Я рассматривал фотографии. На одной из фотографий была женщина, похожая на мою мать. Отец сказал мне:

– Вот женщина на этой фотографии выглядит точно как твоя мать.

Отец у меня был грамотным. Не знаю, насколько он был грамотным, но он читал стихи Хафиза и Коран, а также журналы и книги. Дядя Асадулла дал ему в дорогу сахар, чай, сироп и журнал. Среди прочих вещей была бумага, в которой было написано, что Казем «опозорил себя в полицейском управлении, и его уволили. Служил он недолго. Его даже хотели посадить в тюрьму, так как он оскорбил своих начальников».

Дяди Касема не было дома. Он ушел работать в школу в деревню Саадабад, которая находилась рядом с Сирчем.

Глава 15

В нашей деревне не было кофейни, но зато был базар посередине. Около бани и мечети располагалось несколько магазинчиков, мясная лавка и кузница. Это место мы называли базаром. По утрам и вечерам старики сидели рядком перед дверями лавок, беседовали увлеченно обо всем на свете и читали стихи. Там чтецы громко декламировали стихи, которые в основном были религиозного содержания или шуточные; они также устраивали поэтические дуэли. Поэты окрестных деревень высмеивали наших, а они достойно отвечали им и задирали их в своих стихах.

Дедушка по утрам отправлялся к лавке своего племянника Дежанда и садился среди других стариков. Он перебирал четки, курил и беседовал. Дедушка очень красиво говорит. Он говорит такие вещи и читает такие стихи, что все смеются. Его рассказы полны воспоминаний и разных историй. Он так красочно рассказывает о самых незначительных событиях, случившихся в деревне много лет назад, что даже те, кто эти рассказы уже не раз слышал, готовы были слушать их вновь, настолько они интересны и увлекательны. Как говорят, он очень сладкоречив. В то же время он не умеет читать и писать. Когда он рассказывает, мы сидим и буквально смотрим ему в рот. Если дедушка умолкает, кто-нибудь говорит:

– Дядюшка Насрулла, расскажи историю о том, как ты разговаривал с шакалом.

Дедушка перебирает четки и рассказывает, подражая бродячим фокусникам. При этом он пускает в ход все: тело, глаза, руки, ноги, плечи, шею и язык. Его рассказ превращается в спектакль одного актера.

В прошлом у дедушки был шакал, которого он воспитывал. Однажды приехал из Кермана важный господин и вошел в дом деда, который был тогда старостой деревни. Дедушка, который был большим шутником и проказником, спрятал сапоги этого гостя и говорит шакалу: «Пойди, найди и принеси сапоги гостя, которые ты украл». Шакал убегает и приносит в зубах сапоги этого господина. Гость очень удивился, а дедушка и говорит: «Я не только староста для жителей этой деревни, но и старший над шакалами деревни, и все они под моей властью».

Эту нехитрую историю дедушка рассказывает целых два часа, приукрашивая ее на все лады. Когда приходят покупатели, особенно женщины, дедушка садится в угол и курит, пока покупателю не станет стыдно, и он не уберется.

В тот день, когда вернулся его сын Казем, дедушка был не в настроении. Он просидел в раздумье всю ночь, наутро пошел к своему племяннику Дежанду и говорит ему:

– Дорогой, я хочу, чтобы ты написал письмо шахине Ирана.

Я сижу и слушаю, что говорит дедушка. Дедушка говорит, а Дежанд пишет:

«Ваше Высочество, шахиня Ирана!

Докладываю, что мой сын служил в полицейском управлении шахиншахского Ирана. Его сильно нагружали по службе, он заболел, и его выгнали без всякого содержания. У него есть сын, оставшийся без матери. Мой сын с двадцати лет служил верой и правдой трону. Сейчас мой сын и шестилетний внук на моем иждивении, хотя я уже старый и немощный. Я не знаю, что мне делать с сыном и внуком. Я сам нуждаюсь. Прошу Ваше Высочество по возможности выплачивать какие-то деньги не моему сыну, а моему внуку, который остался без кормильца. Он будет всю жизнь молиться за Ваше Высочество и во славу Вашей шахской семьи».

Вечером дедушка рассказал о принце, у которого был жеребенок: «У этого принца, который был человеком хорошим, была мачеха, которая его не любила. Принц очень любил своего жеребенка. Мачеха вознамерилась убить жеребенка. Она притворилась больной и подговорила лекаря, чтобы тот сказал шаху, что лекарство от ее болезни – это печень черной лошади, которая живет во дворце. Шах приказал убить жеребенка принца и накормить шахиню его печенью, чтобы она выздоровела. Принц понял черный замысел мачехи и говорит: «Я хочу только еще раз проехать верхом на моем коне, а потом вы можете его убить». Шах согласился, и принц вскочил на коня и поскакал. Принц обскакал вокруг замка и опрометью выскочил через ворота наружу. Он ускакал во весь опор, и никто не смог его догнать».

Дедушка рассказывает мне эту историю в течение недели каждый вечер по два часа. Я ухожу на берег реки, сажусь там и придумываю свою историю.

«Принц все скачет и скачет на своем коне. Дворец остается позади, и принц оказывается в пустыне. Он преодолевает пустыню и оказывается в деревушке Сирч. Там он останавливается, чтобы напоить коня. Он вынимает из котомки кусок хлеба и размачивает в воде, чтобы поесть. Он видит, что к хлебу приклеилось письмо. Когда он собирался уехать из замка и брал хлеб, то к нему приклеилось письмо. Принц читает его и видит, что оно написано шахине. В письме написано, что отец мальчика сошел с ума, и мальчику нужны деньги. Принц отправляется искать мальчика и находит его у реки внизу деревни. Он видит самого себя. Он сажает мальчика на коня и отвозит к падишаху, которому говорит:

“Отец, этому мальчику надо дать денежное содержание”.

Шах отвечает: “Откуда я возьму деньги для этого мальчика? У меня столько других забот. У нас у самих есть нечего. При этом я еще должен дать деньги этому мальчику. Быстро отведи мальчика к дедушке, пусть он его содержит”.

Принц отвечает падишаху: “Мне этот мальчик нравится. Я продам этого коня тебе. Ты накорми его печенью шахиню, чтобы ее вылечить. За вырученные деньги я буду платить мальчику”. Шах опускает руку в сумку, достает деньги и покупает у принца коня».

– Ты куда, Хушу?

Этот голос дедушки. Когда он видит, что меня нет, он зовет меня. Он сидит у крыльца лавки Дежанда и ведет свой красочный рассказ. Вдруг он замечает, что меня нет и я сижу на берегу реки. Я собрал камни, построил из них дом и сам рассказываю сказку. Когда я ухожу в себя, то ничего вокруг не вижу. Даже камешки, которые я складываю горкой. Руки мои работают, но я ничего не вижу.

Отец ушел в мечеть. Он чаще всего проводит время в мечети. Он умывается перед молитвой и читает намаз. Он так много моет руки и ноги, что даже поранил их. Мы силой уводим его из мечети. Он никого не слушает, кроме меня. Он пропадает на несколько дней в окрестных горах и деревнях. Меня берут, чтобы его вернуть. Когда он слышит мой голос, то возвращается. Дедушка переживает и каждую неделю шлет письма шахине, шаху и премьер-министру. Жители Сирча уже привыкли к проделкам моего отца. Дети собираются вокруг него, когда он поет. У него хороший голос. Иногда он в хорошем настроении поет, танцует и прищелкивает пальцами. Дедушка стыдится поведения моего отца и очень переживает.

Глава 16

У дедушки нет ни гроша за душой. Иногда ему дает денег дядя Касем, но ему их не хватает. Тогда дедушка усаживает меня впереди себя на муле, и мы едем в верхнюю часть деревни к одному из местных богатеев. Дедушка с ним беседует и, не знаю уж почему, получает мешок пшеницы. Мы грузим мешок на мула и привозим домой.

На следующий день отец взваливает мешок пшеницы на спину и относит на мельницу. Я тоже иду с ним. Это бывает в те дни, когда он хорошо себя чувствует. Он читает мне стихи, пританцовывает и напевает: «Пшеницу я молоть иду, там мельника в портках найду».

Бывают дни, когда с ним невозможно разговаривать. У него обостряется болезнь. Он говорит громким голосом сам с собой либо делает такие вещи, за которые становится стыдно. Поэтому дети называют меня «сын сумасшедшего Казема».

Мне нравится наша деревенская водяная мельница. Она отличается от всех прочих мест. Мельница располагается под землей. Там все в белой пудре. На всем лежит слой муки. Кажется, что мельника Али поставили и высыпали на него два мешка муки. Мука у него на голове, на одежде, на бороде и на усах. Видны только черные глаза. Брови и ресницы у него тоже в муке. В мельнице темно, и только луч света пробивается сверху. И этот луч тоже цвета муки. Когда мы входим в мельницу, то поначалу никого и ничего не видим. Слышен только скрип и стон мельничных жерновов. Когда глаза привыкают к темноте, я вижу мужчин и женщин с большими и маленькими мешками пшеницы, ячменя, проса и кукурузы, которые сидят и ждут своей очереди. Я занимаю очередь и погружаюсь в необычную атмосферу мельницы. Мельница похожа на сказки: рассказы о джинах и пери, таинственные звуки, издаваемые мельничными жерновами, треск размалываемых пшеницы и ячменя, суета людей в мучной пыли. Стоящие в очереди люди с мешками собираются вокруг нас и заговаривают с отцом: