- -
- 100%
- +
Вода – это самое важное, можно даже обойтись без еды, но без воды никогда. Если только не набить Узор Обезвоживания. Правда, тогда твой организм трансформируется за несколько дней и перестроится так, что человеком получившееся существо назвать будет сложно. Зато ему не нужна будет вода. Знал я парочку таких – братья Вагнеры.
Когда-то давно, когда мы с моими однокашниками ещё были в самом низу пищевой цепочки, то есть в первых классах нашего приюта, Вагнеры уже из него выпускались. Многие мальчишки им завидовали, а девчонки были безумно влюблены в голубоглазых, белокурых, высоких красавцев.
Братья решили зайти туда, куда не ступала нога человека. Кратер, оставшийся после войны магов, всё ещё опасный и наполненный раскалённой лавой, который, по слухам, таил в себе силу и хранил секреты истинных магов.
Вагнеры изменили себя до неузнаваемости на всю оставшуюся жизнь, став похожими на прямоходящих, здоровенных ящериц с каменной чешуйчатой кожей. Никакой силы и секретов в кратере они, конечно же, не нашли. Зато перестали нуждаться в человеческой пище, воде и, по слухам, воздухе.
Единственное, что осталось в них человечного – их огромные красноголовые члены, которые вылезали откуда-то в районе паха, когда того требовалось. Наверное, они не смогли избавиться от этого, чтобы совсем не потерять связь с людьми.
До баб они были охотниками, как до своей трансформации, так и после. Хотя после даже ещё больше. Они могли трахаться круглыми сутками, выкупая бордели сразу на несколько дней. Девчонки потом много чего интересного рассказывали о Вагнерах. И про секс-марафоны по несколько часов подряд, и про соревнования между братьями, кто быстрее, или кто сколько сможет удовлетворить самочек за раз.
Ладно, это было давно. Или ещё будет, не уверен. Но это было в прошлой жизни.
Я добежал до площадки, скинул на лавку свои вещи и приступил к самым простым, даже примитивным, тренировкам. Приседания, подтягивания (на самом деле, только попытки подтягивания), растяжка, отжимания (снова попытки) и бег. Сначала попробую это, потом буду усложнять по мере развития.
Первые два часа пролетели, за ними ещё два. Я тренировался, отдыхал, восстанавливал силы и снова тренировался. Люди на площадке сменяли друг друга, только я неизменно продолжал нарезать круги, сражаться с тенью и дёргаться на турнике.
Надеюсь, это не вызовет подозрение. Хотя, кому какое дело, ну решил тощий, хилый подросток привести себя в форму за один день, бог с ним! Все только посмеются над его наивностью и немного позавидуют упорству. И я продолжал…
У меня всего две недели каникул, вернее, уже меньше, двенадцать дней. За это время нужно хотя бы немного поднабрать мышечную массу, чтобы укрепить скелет, и перейти с самых лёгких к средним нагрузкам. Стыдно ходить и шататься от ветра, или падать без сознания от простого подзатыльника. Даже не стыдно – а неправильно это!
И даже если б я смог в один день нанести на себя все двенадцать узоров, я бы сначала озаботился укреплением тела стандартным способом. Только через страдания, боль, превозмогая себя и делая чуть больше, чем можешь.
Так учили меня в приюте, так поступали все герои нашего мира. Просто так узоры или магия не сделают тебя сильным и могучим по щелчку пальцев. Просто так ничего не даётся!
А ещё (кого я обманываю!) мне нужна была сила и как можно скорее. Самая простая грубая, мужская, физическая сила. Я никогда не прощал обиды и никогда не забывал. Ронни, подросток из моего класса, числился первым в моём списке. Отец Майка в этом коротком списке второй. Простите, ребята! Ничего личного, самая обычная правильная и честная месть. В нашем мире такое спускать нельзя…
Первые дни тренировок больше походили на пытки. Даже обычный бег заставлял меня страдать. Мышцы постоянно рвались и срастались заново, сухожилия постоянно растягивались и ныли. Болело всё! А вечером я возвращался домой и опустошал холодильник. Не важно что: сладкое, горькое, кислое, солёное, острое. Организму срочно нужны были строительные материалы.
Дня через три стало полегче. Тело, адаптировавшись к нагрузкам, перестало пытаться убить меня болевым шоком. Я стал сносно подтягиваться, отжиматься, бегать, не пытаясь выкашлять свои лёгкие на землю, и отрабатывал самые простые боевые навыки из своего небольшого, но эффективного арсенала.
За две недели в этом мире я понял о семье Майки одну простую истину – отец не любит никого, только себя! Как это не видят все остальные, в частности Эля, мне не понятно. За это время я видел его всего четыре раза, но даже этих несколько раз было достаточно, чтобы понять это.
Они постоянно ссорились с мачехой, и обстановка в доме была невыносимая, какая-то ядовитая. Отец часто не ночевал дома, отговариваясь работой и занятостью, а когда ночевал, то спал в отдельной комнате.
Он пил энергию и соки из мачехи, постоянно срываясь и крича не неё, она срывалась на мне, придираясь к мелочам и ругаясь. Я терпел молча. Но иногда я не выдерживал и хотел их прибить и спрятать трупы где-то в подвале. Может быть, это и произойдет однажды, если они не успокоятся.
Не знаю, если к отцу я однозначно испытывал ненависть и презрение, то к мачехе у меня были двоякие чувства. Такое впечатление, что она заложница и террористка одновременно. То она нормальная, то совсем нет. Когда нормальная – она адекватная, разумная, расслабленная и спокойная, а когда приходил отец, и после его ухода – её словно подменяли.
Наверное, её мне было жалко. Красивая, видная, умная, немного грустная, с красивыми васильковыми глазами и с шикарной грудью, которой могли позавидовать остальные женщины. Почему-то я старался не грубить ей в ответ, давая выговориться и выкричаться на меня.
Каникулы закончились быстро, словно один день. Развитие моего тела шло своим чередом. Я не стал за две неполные недели качком с женских журналов, но стал заметно крепче. Вместо лишнего жирка появились тугие связки небольших, но железных мышц. Без этой небольшой прослойки жира моё тело смотрелось ещё тоньше и худее, чем до тренировок. Вот только теперь это была не болезненная худоба доходяги, а худоба высушенного и тренированного тела. Можно сказать, первый этап подготовки я выполнил удовлетворительно.
Надеюсь, за эти две недели я не сильно изменился внешне, и ни у кого не возникнут вопросы. Не хотелось бы этого. Хотя, по лицу ничего не видно, а оголять торс я не собираюсь. Придётся выбрать рубашку с длинными рукавами на всякий случай…
Понедельник. Первый день после каникул. Я проснулся, не нарушая свой режим, пробежался до площадки и успел два часа позаниматься. Всего два часа – как же это непривычно мало! Я даже не успел вспотеть. Но впереди новый учебный день, и я не мог его пропускать. Нужно как-то устраиваться в этой новой жизни, заводить новые знакомства, связи, друзей. А где это лучше сделать, как не в школе?
В этот раз я дошёл до школы сам. Несколько минут постоял возле ворот, ожидая свою знакомую блондинку Николь, но, так и не дождавшись, пошёл дальше сам.
Чем-то эта блондиночка запала мне в душу. То ли своей фигуркой, то ли отношением и дружелюбием, то ли своими белоснежными обтягивающими трусиками, которые я видел на ней в раздевалке.
С мечтательной и наверняка глупой улыбкой на лице я поднялся в лифте на пятый этаж и направился в наш класс. Из раздумий меня вывел неожиданно резкий тычок в левое плечо.
– Слышишь, пидор! – резко начал заводиться со старта мой приятель Ронни. – Прошлый раз ты своими гнилыми зубами поцарапал мне руку! Мне пришлось потратиться на посещение клиники.
Зачем он это делает? Он же прошлый раз уже утвердился за мой счёт. Или нашёл самого слабого и собирается давить на меня, пока я не признаю свою никчёмность и не стану покорно исполнять указания хозяина?
– Теперь ты торчишь мне косарь! – продолжал высказывать свои умозаключения Ронни. – Если завтра я не увижу своих денег, я…
– Отсосёшь сам себе? – перебил я. – Или трахнешь себя пальцем в жопу, дебил? Хера ты лезешь ко мне со своими тупыми предъявами?
Отвечать на мои глупые вопросы Ронни посчитал ниже своего достоинства. Снова удар в челюсть, как в прошлый раз. Видно, это его короночка. Быстро, резко и точно, словно он ждал этого и готовился к такому повороту.
В этот раз я выдержал. Сознание осталось при мне, как и зубы, и даже в шее ничего не хрустнуло, чему мой оппонент явно удивился. Этого он явно не ожидал.
И я ответил, в его же духе и по его правилам, так же подло и неожиданно. Прямо в его ухмыляющуюся рожу и безупречную улыбку с идеальным прикусом. Зубы Ронни впились мне в костяшки, разрывая кожу на кулаке, но я не обращал на это внимание. Заживёт через несколько минут!
Голова Рона на миг откинулась назад, и через секунду он вернул её обратно. Губы на его лице разбиты в кровь. Парень сплюнул кровавую слюну на пол, и вместе со слюной, забавно отскакивая от пола, изо рта вылетело несколько зубов.
Удачно получилось – зуб за зуб! Я его хотел наказать по-другому, но вышло и так неплохо.
– Что ты сделал, тфарь! Я тебя урою, педик! – прошамкал Ронни окровавленными губами и вытянул в мою сторону руку.
В его руке зарождался маленький сгусток пламени. Лицо парня мерзко ухмылялось, несмотря на разбитые и опухающие на глазах губы. Победно оскалившись, ещё не победив, он театрально поднял руку над головой, замахнулся и… получил пинок по яйцам.
Я сделал быстрый шаг вперёд, резко замахнулся ногой и со всей силы врезал Рону по яйцам. Такой подлости от меня никто не ожидал, наверное. Но я не собирался играть в благородство и по чужим правилам, мне моя шкура дороже.
Парень упал на колени, затем завалился набок и тихонько заскулил. Пламя в его руке погасло. Первое имя в моём списке можно вычёркивать.
Сзади меня раздались осуждающие и возмущенные шепотки школьников. Я и не заметил, как вокруг нас собралась небольшая толпа. Обернувшись, встретился с удивленным взглядом моей старой знакомой блондинки, Николь Орловой. Она хмыкнула, помотала головой и неожиданно показала мне оттопыренный вверх большой палец руки.
Глава 5. И снова Месть
Первый учебный день после каникул прошёл как-то ровно и без происшествий. После того, как Ронни отправили в медпункт, а оттуда в больничку, в классе сразу стало гораздо просторнее и спокойнее. Правда, в середине урока в дверь просунулась голова кучерявого пацанёнка с повязкой «Дежурный» на рукаве и, осмотрев наш класс, поинтересовалась:
– Романов здесь?
– Здесь.
– После уроков в кабинет директора!
И голова вестника исчезла в дверном проёме так же неожиданно, как и появилась.
Вот и ответочка за Ронни прилетела. Не избежать мне наказания или строгого выговора. Надеюсь, у них не принято за такое бить палками или заставлять драить сортиры. Не хотелось бы вспоминать прошлое.
Как ни странно, но за Ронни никто не спешил мне мстить. Некоторые девчонки бросали косые взгляды и перешёптывались на уроках за моей спиной. А парни обсуждали, кто больше нарушил правила: Ронни, который собирался использовать свой Дар в стенах школы, или Майки, который зарядил сопернику по яйцам. К единому вердикту они прийти так и не смогли.
Я честно высидел все шесть часов занятий, борясь со скукой, и как только учитель отпустил нас по домам, покинул скучную и душную аудиторию одним из первых. Через пять минут я, как примерный ученик, стучал в дверь директора.
– Входите! – раздался милый женский голос с обратной стороны.
Я открыл дверь и сразу окунулся в приятный, мягкий и ненавязчивый аромат женских духов. За столом директора сидела женщина.
– Мария Львовна? – вспомнил я имя директрисы и зачем-то спросил, не веря, что эта худая, стройная и атлетически сложенная рыжеволосая девушка, лет тридцати, может занимать такой пост.
– Да, Майкл. Всё ещё Мария Львовна. Ты ожидал увидеть здесь кого-то другого? Могу тебя огорчить, я в этом кресле надолго, – она растянула губки в жемчужной улыбке и указала рукой на стул. – Присядь. Нужно поговорить. Я знаю, от Рональда тебе доставалось неоднократно, вы с ним не ладили, но это не повод…
Я сел на стул напротив директрисы и с удовольствием принялся разглядывать её. Рыжие волосы заплетены в тугую косу, пухлые губки с яркой алой помадой, зелёные глаза, белая деловая рубашка и маленький галстук. А вот рубашку можно было взять чуть побольше, она очень плотно прилегала к неожиданно крупной, для девушки её комплекции, груди, и я даже мог разглядеть кружева на её белоснежном лифчике.
– …ты меня слушаешь вообще? – вырвал меня из нирваны голос директрисы.
– Простите, задумался о сегодняшнем занятии. Сергей Анатольевич очень красочно расписывал историю Императорской семьи.
– Понятно. Я повторюсь, – она сделала небольшую паузу. – Ты уже взрослый, я могу говорить с тобой откровенно?
Я утвердительно кивнул ей в ответ.
– Его отец – важная шишка в министерстве.
– Чей отец? – не понял я.
– Рональда, – директриса слегка нахмурилась. – В общем, мне придётся отстранить тебя на две недели от занятий. Прости!
– Вам не за что извиняться.
– Есть за что! – строго сказала она. – Если бы это был любой другой ученик, вам бы влетело обоим, а так только тебе.
– Ясно. Переживу!
Не знаю, радоваться этому или печалиться. С одной стороны, я собирался завести друзей и ассимилироваться в школе, с другой – две недели для интенсивных тренировок мне вовсе не помешают. Пожалуй, порадуюсь. Друзей я завести всегда успею, а тренировки мне ой как нужны!
– Не расстраивайся, Майки! – поняла директриса моё задумчивое молчание по-своему. – Две недели пролетят быстро, а я попрошу учителей позаниматься с тобой на выходных, чтобы ты не отставал. Договорились?
Я вздохнул и снова кивнул.
– Вот и славно! Можешь идти, мы с тобой закончили. И сделай там лицо попечальнее, когда будешь выходить, как будто я на тебя орала, плевалась слюной и крыла матом. Не порть мне имидж жёсткого и скорого на расправу руководителя.
– Договорились, – улыбнулся я этой симпатичной и приятной девушке (женщиной её назвать язык не поворачивался), поднялся со стула и вышел из кабинета.
Николь поджидала меня возле ворот школы:
– Привет, драчун! И что это было сегодня?
– Что именно?
– Не включай дурачка, а? Зачем ты Ронни побил?
– Я не бил, разок дал в зубы и по яйцам для профилактики. Ну, в зубы для профилактики, а по яйцам уже в качестве самообороны. Ты же видела.
– Видела, – она кивнула и хмыкнула. – Ладно, пошли, проводишь меня домой, по дороге поговорим.
Не знал, что мы с ней такие друзья. Или это она после сегодняшнего происшествия решила подружиться со мной немного ближе? Девушка двинулась вперёд, я поплёлся чуть позади, не в состоянии оторвать взгляд от её стройных длинных ножек и коротенькой юбочки, из-под которой при ходьбе иногда показывались упругие белые полушария.
– Не отставай там, чего плетёшься как черепаха!
Я нехотя поравнялся с одноклассницей и дальше мы пошли, не отставая друг от друга.
– Не сильно досталось от директрисы?
– Да.
– Да – сильно, или да – не сильно? – нахмурилась блондинка.
– Второе. Но просила говорить всем обратное.
– Ясно. Да, мама такая. Она строгая, но справедливая, – улыбнулась девушка.
«Директриса – твоя мама?» – чуть не вырвалось у меня. Не хватало ещё спалиться на такой мелочи, настоящий Майки уж точно об этом знал!
Но почему тогда она так молодо выглядит? Наверное, у женщин в этом времени свои секреты молодости. Ведьмы! И это многое объясняет, они же как сёстры похожи между собой, только цвет волос разный, и у матери чуть больше грудь. Хотя, прекрасны обе!
– Ты как-то изменился! – неожиданно выдала Николь. – Стал спокойнее, молчаливее, задумчивее… Нашёл себе парня, наконец?
Я внимательно посмотрел на неё. Серьёзная и заинтересованная. Это не была подколка или оскорбление, а обычный интерес. Кажется, о педиковатой натуре моего предшественника знал весь город. Один я этому постоянно удивляюсь.
– Нет, не нашел, – пробурчал я.
– Ну и отлично! – обрадовалась Ник. – В смысле, плохо, конечно. Но мне не придётся делить тебя ещё с кем-то.
– Делить? – мои брови, помимо воли, прыгнули куда-то вверх.
– Ну да. Ты же помнишь, что обещал мне помочь по софистике? Нам нужно позаниматься у меня дома.
– Мне показалось, ты и сама сегодня неплохо справлялась. Зачем тебе помощь?
Девушка действительно сегодня на уроках была в ударе. Встревала во все дискуссии, лезла всегда первой, забрасывала преподов вопросами. Не думаю, что у неё есть какие-то проблемы с обучением.
– Ну чего ты тормозишь-то сегодня? Влюбился, что ли, в кого-то? – она оглянулась по сторонам и прошептала. – Это официальная версия для родителей. А мы с тобой возьмём ведро мороженого и завалимся в моей комнате, будем смотреть фильмы, критиковать тупость главных героинь и обсуждать моего парня, которого выбрали мне родители. Мы две недели не виделись, у меня столько новостей! И я жуть как соскучилась по нашим посиделкам! Ты почему не писал, не звонил?
– А ты?
– Ты дурак? Я тебе раз сто звонила! У тебя телефон постоянно выключен, я уже думала, с тобой что-то произошло, – она легонько ткнула меня кулачком в плечо.
Точно! Я же забыл вообще про свой телефон, мне было не до него. Наверное, валяется где-то в ящике стола с севшей батареей.
– Ну так что, ты сегодня придёшь или как?
– Приду, – согласился я, ещё не до конца понимая, на что я подписываюсь.
– Отлично! А вот и мой дом. Спасибо, что провёл. Жду тебя сегодня в восемь часов вечера. Мороженое само себя не съест!
Она чмокнула меня в щёку и упорхнула по ступенькам в огромный каменный дом, больше похожий на маленький замок или мини-крепость.
Получается, я «подружка» симпатичной блондинки? Стандартный набор: красавица плюс страшненькая, или, как в моём случае, красавица плюс педик. Такой беспроигрышный тандем. И я должен обсуждать с ней парней и есть мороженое? На хер оно мне нужно?! Я думал, она мне глазки строит, я ей понравился…
«Подружкой быть не хочу, пусть ищет себе новую!» – с этой мыслью я выкинул новую старую подругу из головы и пошёл домой.
В остальном день прошёл так, как я и планировал. Пришел со школы, перекусил, собрал тренировочный рюкзак и убежал на площадку, разминувшись в дверях с отцом, который открыл было рот, чтобы высказать очередную порцию отцовской мудрости, но тут же передумал, не став утруждать себя выдумыванием чего-то сложного, а просто неодобрительно проворчал мне вслед: «Сучоныш!»
Сегодня тренировка была куда проще и короче из-за потраченного на школу времени, и домой я вернулся к восьми совсем не уставшим, на улице только начало темнеть. Поел в гордом одиночестве, вымыл за собой посуду и прибрался.
Отца больше не видел, наверное, снова не ночует дома, а мачеха пару раз мелькала в коридоре. Первый раз, когда вышла на звук входной двери, думая, что пришёл отец, а не я. Второй раз приходила на кухню за стаканом воды. Мы с ней даже парой слов не перекинулись.
Я поднялся к себе, принял душ и завалился спать. И в час ночи немигающим взглядом уставился в потолок. Выспался, бля! Вот и побочка регенерации, три-четыре часа на отдых достаточно.
Поворочался в раздумьях, перевернулся на один бок, затем на другой. Откуда-то в голове засела мысль, словно я забыл что-то сделать, что-то… Что? Ещё раз напряг свою дырявую память, но так и не вспомнил. Ладно, если бы это было важно – не забыл бы.
Недовольно поднялся с кровати и спустился вниз на кухню, выпил воды, погрыз кубик льда из морозилки и пошёл обратно.
Проходя мимо двери родительской спальни, остановился. Отец так и не вернулся ночевать, я не слышал ни подъезжающей к дому машины, ни хлопка двери, которым он любил обозначать своё появление.
В голову неожиданно постучалась противная мысль. Месть! Я никогда никому не прощал унижений и насмешек над собой, не прощу и сейчас. Ночь – самое подходящее время суток для мести. Отец так и не пришёл – это ли не знак!
Я аккуратно повернул ручку двери и проскользнул внутрь. В комнате царил полумрак, еле-еле угадывались очертания кровати и контуры женского тела на ней. Я замер на пороге и прислушался. Тихое мерное дыхание, будоражащий запах женщины, вздох во сне – всё такое близкое, стоит лишь сделать два шага…
Что я хочу сделать? Сам не знаю. А вот мой член, вставший солдатиком, кажется, знал или догадывался. Эх, Майки! Делаю это ради тебя, не ради себя. Ты с этими придурками восемнадцать лет прожил. А месть – это святое!
Я сделал два шага вперёд и сумел разглядеть лежавшую на кровати женщину подробнее. Она лежала, раскинув руки в стороны, её белокурые волосы разбросаны по подушкам, тяжёлые зрелые груди с коричневыми сосками возвышались над ней и манили, обещая безумное наслаждение храбрецу.
Она заворочалась во сне, одна нога отодвинулась в сторону и открыла мне горячее розовое лоно, похожее на цветок розы. Она спала абсолютно обнажённой.
Я скинул свою одежду на пол и опустился на одно колено в кровати, наслаждаясь открывающимся отсюда и сводящим с ума видом. Пять секунд – и я больше не смог себя контролировать. Осторожно наклонился, поцеловал внутреннюю сторону бедра и медленно поцелуями двинулся выше, подбираясь ближе и ближе к её сладким губам.
– Ах! – выдохнула она. – Любимый, ты сегодня поздно. Но я ждала тебя! – сонным голосом пробормотала Элеонора Романова.
Она глубоко вздохнула, задышала тяжело и застонала от удовольствия и нетерпения.
– Алекс, ты меня любишь?
– Да, люблю! – шепнул я очень тихо и впился поцелуем в её горячие губы, легонько укусив за клитор. На секунду оторвался, чтобы взглянуть на этот прекрасный бутон, снова поцеловал и начал шалить там язычком.
– И я тебя люблю! – выдохнула она и застонала снова. – Как же давно ты не наведывался ко мне! – её руки легли мне на затылок, пальцы крепко схватили за волосы, и она, сдавив мою голову своими белоснежными бёдрами, выгнулась на кровати дугой. – Прости меня, я была плохой женой, – последнее она прошептала, содрогаясь от оргазма.
Через несколько бесконечно долгих секунд её захват ослаб, я поцеловал её ещё раз внизу, оторвался от сочного и ароматного лона и перевернул её на живот. Погладил спинку, полушария ягодиц, придвинулся ближе к ней и приставил свой пульсирующий член к её влажной горячей щелке. Лишь слегка надавил, и она поглотила мой напряжённый член целиком, словно истосковалась, изголодалась, соскучилась по нему.
Я начал двигать бёдрами, медленно наращивая темп. Эля оттопыривала задницу, упираясь руками в кровать, боясь не получить всю мою длину до конца. Пять минут или час сумасшедшего темпа и скачки, и она снова задрожала. Замерла, уткнувшись лицом в подушки, и притихла. Её влагалище несколько раз сжало мой член, я не выдержал, и кончил прямо в неё.
Несколько минут мы лежали молча. Обнажённые, мокрые и счастливые каждый по-своему. Я придавил её своим телом сзади, её упругие горячие ягодицы упирались в мой лобок. Она не шевелилась, а я не спешил вытаскивать свой член из её норки. Осторожно просунул свои руки под плоский женский животик, пробрался к грудям, обхватил их ладонями и принялся мять. Снова почувствовал желание внизу живота, на секунду вышел из неё, перевернул на спину и снова вошёл туда, где было влажно, тепло и приятно. Где меня очень сильно хотели и желали.
Её лицо было влажным от пота, глаза закрыты. Она тихонько постанывала и подмахивала мне. Не вынимая член, я опустил голову к её лицу и впился в её пухлые, мягкие губы. Мы целовались и трахались, стонали, я входил в неё снова и снова, то наращивая темп, то сбавляя. Я целовал и мял её соски, грудь, шею и губы. И снова вонзал в неё свой член до упора. Она стонала, не открывая глаз, и что-то шептала.
Не знаю, сколько мы с ней занимались любовью, но в конце концов, я сдался и выпустил тугую струю семени прямо в её лоно. Пусть знает, сучка! Через секунду она меня догнала, громко выкрикнув, прогнувшись в кровати и замерев на несколько секунд. На секунду я почувствовал, как она сжала мой член в своём лоне, а ещё через секунду нехотя отпустила.
Меня вдруг окатило чувствами благодарности, любви, радости, удовлетворения и покоя. А затем всё пропало. Осталось лишь чувство удовлетворённости от свершившегося возмездия.
Я встал с кровати, окинул взглядом смятую кровать и лежащую на ней женщину. Она лежала без сознания, почти не дыша, раскинув ноги в стороны, на её лице замерла едва уловимая счастливая улыбка. Хотелось снова прильнуть к ней и поцеловать, но я боялся разбудить её.