- -
- 100%
- +
С самого начала создания лесопилки, было установлено непоколебимое правило, которое ни один Мэр и даже просто житель не брался попрать. Правило это, гласило: «Пилим в год деревьев, меньше в два раза, чем сажаем, нельзя допустить вымирание священного Леса.» Как итог, Глава Камсфилда, пошëл к Люциферу с просьбой, он готов был практически на всë что угодно, чтоб спасти лес, а вместе с ним и город. Люци же, сказал: «Истинно богат, не тот, кто продал душу в обмен на богатства, а тот, кто сохранил еë, упорным трудом и верой своей. Трудитесь во благо и вам воздастся, молитесь на ряду с трудом по разработке духовного сланца, делитесь трудом и плодами, добро всегда к вам вернëтся и каждый, в молитве трудящийся над собой, вознесётся.» Таких красивых речей, мэр не вразумил, сказал, что готов душу отдать, за слои золота и алмазов, однако Люцифер ответил вот что:" Касаемо золота и алмазов, я уже всë сказал, но если ты хочешь помочь миру, стать чуточку лучше, то позволь твоей жене родить сына, но не как человека, а как сосуд для осколка души одного моего знакомого, ребенок вырастет индивидуумом, личность будет зависеть от вашего воспитания, разница между обычным ребëнком и ним, лишь в способностях, и силах нечеловеческих, но это нужно сугубо для наблюдения за человечеством и корректировке направлений, дабы вы себя не уничтожили.» Мэр побледнел, нет, свою душу то продать он готов, но душу сына, так и ещë не родившегося, да и это только слова что всë для блага человечества, а на деле, Люцифер ведь и сам может вселиться в тело, где-то ведь было написано, что зло не может прийти в ваш храм без вашего на то разрешения и приглашения, наш храм это наше тело, а значит вполне возможно что такими уловками, Люци выпрашивает себе приглашение, а имей он возможность полностью воплотиться, так он же армагиздец устроит. В общем, именно стереотипное мышление, навело мэра на неправильные выводы, а скудоумие, не смогло разгадать смысла умных слов о труде, которые гласили трудись, и за труды твои тебе воздастся, значили они только то, что в этих землях, и без вмешательства потусторонних сил, есть ресурсы в виде золота и алмазов, просто до этих слоëв люди пока не докопались, нужно лишь трудиться и верить. Нет, они конечно и о большем, слова эти, но в первую очередь, это был намëк на указанное выше, так как если б Люци сказал прямо мэру, что там всë есть, то это выглядело бы как одолжение, а Люциферу не хотелось делать человека, беспокоящегося о благополучии граждан и целостности природы, должником, так как парень шëл к успеху без вмешательства иных, и мог бы за это в рай попасть. Но, мэр бросился головой вниз, в мыслях говоря, что приносит свою душу в уплату за золото и алмазы, прося души рабочих отправить наверх. В общем, простая человеческая глупость, вот и мается теперь в аду, сам себя пожирает, совесть и чувство вины. Может и стоило Люци вмешаться и помочь, глядишь и Мэр был бы жив, и люди, что позволили себя рабами безвольными сделать, работая до одурения, наплевав на безопасность.
Каньон фиолетового леса. ArtGeneration.me
Степана подошла очень близко к обрыву, веселясь и напевая ритмичный мотивчик, что-то близкое к джазу, она заигралась, или правильнее сказать, заплясалась, и еë сумочка, кубарем покатилась по валунам вниз. Конечно же Чемберсы решили спуститься вслед за сумкой, так как в ней находились документы и прочее важное как для девушки, так и для мужчины в целом, только, что, скажи, метод «кубарем», их не устраивал, поэтому спускались они с более покатого места, плавно ступая по валунам, а затем уже плавно цепляясь руками за уступы. Как итог, они подобрали сумку, около входа в пещеру, о которой ходило множество разных слухов, включая россказни церкви, о присутствии там слуг ада, а на ряду с ними и вход в королевство мëртвых, обречëнных на муки, а если там такое, то сами можете представить, чего можно бояться и кого не хотеть встретить.
Ч. – «Любимая, может, пойдëм домой?»
С. – «Чарльз, не будь ссыкухой, интересно ведь, пойдëм прогуляемся, смотри, тут даже факел есть.»
Ч. – «Я не трус, просто не думаю, что это хорошая затея.»
С. – «Думать будешь, у себя, когда встанет вопрос, чтобы такого сделать, чтоб сделать Ольск, ещë лучше для его граждан и приезжающих туристов. А сейчас, доверься своей жене, зажги факел и пойдëм прогуляемся по пещерам, о которых ходит так много различных слухов.»
Чарльзу не оставалось ничего, кроме как согласиться с супругой, учитывая тот факт, что Степана почти никак не развлекается, отдавая все свои силы творческой работе, именно поэтому, лучше согласиться и весело провести время вдвоëм, так как через два дня, отпуск заканчивается и увидятся снова они не раньше, чем через полгода.
Петляя по мрачным коридорам, осматривая наскальную живопись, на которую были способны шахтëры, нет, вы не подумайте, помимо ругательств, половых органов и мазни с детского конкурса «Мама, папа, я», счастливая семья, попадались довольно красивые рисунки, а временами и шедевры, всë-таки среди любой профессии, есть место творческим личностям, Чемберсы спустились слишком глубоко, и наткнулись на деревянный мостик, под которым был другой туннель.
Ч. – «Степа, пошли назад, пока мы не заблудились…» – Чарльз говорил это оглядываясь, совсем не обратив внимания на то, что взбалмошная супруга, уже на половину преодолела мост, поняв это в момент, когда послышался треск. Отталкиваясь одним инстинктивным уровнем, что вопил в нем: «Спаси жену!», Чарльз резко рванул вслед за любимой, и в миг оказавшись рядом, обнял еë, сгруппировавшись так, чтоб при падении, он оказался снизу, а она на нëм. Мост рухнул, а вместе с ним и двое влюблëнных. Степана открыла глаза, и поняла, что Супруг готов был пожертвовать собой, спасая возлюбленную, но к счастью, он дышит. Она быстро ощупала его, на предмет переломов или каких-либо других травм, и не найдя ничего критичного, принялась разводить костëр из досок рухнувшего моста, удостоверившись в том, что сквозняк здесь сильный и тянет преимущественно вверх, а значит задохнуться угарным газом не должны.
Вспомнив о купленных, перед прогулкой в лес, куриных ножках, что лежат в сумке, она принялась мастерить подобие мангала из валунов, валявшихся вокруг, а затем, готовить мясо на костре. Планировалось сделать шашлык в лесу, но побоялись устроить пожар, поэтому пошли к каньону, в поисках открытой местности, где можно не бояться случайного, бесконтрольного возгорания и последующего бедствия.
Разведя костëр и озарив тем самым помещение, в котором они находятся после падения, Степана увидела факелы, висящие на стенах, и прям-таки просящие поделиться с ними огоньком. Каково было удивление Степы, когда она поняла что находится в большущем зале, круглой формы, однако странным ей показалось не присутствие ритуальной символики, застывшей крови и костей толи животных, толи птиц, толи всех и сразу, а то, что факелы, стоящие вокруг, воспламенились сами. Степана громко хлопнула в ладоши, пытаясь убить мимо пролетавшего комара, и из-за этого хлопка, загорелся первый факел, а остальные начали загораться следом за ним, затем, когда зала осветилась блеклым светом, все источники света, включая костëр и горящую доску, которой Степанида собиралась зажечь подземное освещение, потухли, и резко, одновременно вспыхнули, настолько качественным и насыщенным светом, что даже электрическая лампочка не могла предложить что-то, хотя бы на уровне.
Степана медленно огляделась, еë насторожило случившееся: «Не уж-то все те слухи правда? Если так, то я собственноручно угробила наши с Чарльзом жизни.» Постояв с минуту и убедившись в отсутствии потусторонних присутствий, она успокоилась, и направилась к костру, так как нужно было перевернуть куриные ножки, приправленные шашлычным маринадом, дабы они не подгорели, мало кому нравится кушать угольки.
Первая партия шашлыков, нанизанных на острую ветку, что росла из скалы, уже приготовилась, Степа нашла вроде как чистое блюдо, на небольшом столике, протерла его салфеткой, найденной в сумке, и, постелив еще одну сухую салфетку, которая обычно используется как бумажный платочек, выложила мясо в эту тарелку. Она совсем не заметила, что костëр горел, как раз в центре каких-то символов, а ритуальное блюдо, она поставила на руну, которая переводится как: «Место для подношения».
Из каких-то невидимых и не ощущаемых Степанидой глубин, повалил красный дым, откуда-то снизу, раздался резкий грохот и скрежет тяжело открывающейся трëхметровой двери. У Степаны, побежали мурашки, и будь на теле волосы, то они точно встали бы дыбом, не считая головы, конечно, там то волосы есть, но они длинные, а посему визуально увеличился лишь объëм, так как такой длины локоны, не способны полностью поднять самих себя. Резкий звук, словно что-то рассекает ветер, не успел оповестить девушку о том, что сзади неë, из ниоткуда появилось чудище, не имеющее облика, будто сгусток тени, что имеет только форму, волнующий своим появлением пламя свечей и факела Тень, разлилась по полу, и из неё, поднимаясь словно на лифте, показалось существо, отличное внешним видом от человека, но имеющее тот же силуэт. Внешне, хозяин подземелья, похож на дьявола, наверно поэтому, ходят байки по городу о жертвоприношениях. Кожа, багрового цвета, близкого к коричневому, чёрные как смоль глаза, зубы как у акулы, растущие в два ряда, мускулистое тело, здоровые руки с когтями. Ростом примерно два с половиной метра, это существо, внушает всем своим видом лишь страх.
Ощущая чьë-то присутствие, позади себя, Степанида, не оборачиваясь, спросила: «Кто или что ты? И зачем пришëл?»
– «Меня зовут Аргус Амантьеолла Ниэтто, я дух, защищающий данное подземелье от лишних глаз, не дающий путникам, случайно открыть врата ада. Все приходящие в данный зал, приносили дары, князю тьмы, ошибочно думая, что тот жаждет крови и мяса, в итоге, всех их поглотила тьма, что они взрастили в своих сердцах, и по настоящий момент, они сами себя наказывают в пучинах ада. Ты, исполнила обряд призыва Властелина, и он услышал твой зов, а посему, он скоро прибудет, я же, в свою очередь, как и положено покорному слуге, пришëл первым, дабы прочесть человека и понять его намерения, мне должно было появиться раньше, но…,» – Аргус сменил тон с грубого баса и официозную манеру разговора, на что-то более мягкое и просящее – «…В общем, если хозяин спросит, скажи, что я здесь давно и мол мы с тобой душевненько пообщались, просто с любимой был, ну, сама понимаешь, я вон смотрю, твой любимый дрыхнет после бурных страстей.»
С. – «Что? Нет, что Вы… Мы… Какой обряд? Я ничего не…» – в этот момент она обратила внимание на оккультные знаки вокруг костра. – «…это случайность, мы просто свалились сюда, Чарльз, он без сознания, а я..» – она жадно посмотрела на куриные ножки, заметив, как пускает слюни незваный гость. – «…Я просто проголодалась, и так сложилось, что мы планировали пожарить мясо на костре, но не в пещере, а наверху, но, ну в общем, как-то так.»
Аргус Ниэтто. художник Новожилова Валентина Эдуардовна.
А. – «Мм да уж, вот так ситуация… И вам совсем ничего не надо? Понял вижу, что не надо. Ладно, всë равно скажи, что я появился здесь, как только ты разожгла факелы,» – тут он снова поменял тон голоса на грубый Бас. – «Ведь все мы, в сущности, являемся сущностями.»
С. – «Это ещë что значит!?»
А. – «Ну не могу же я сказать: „Ведь все мы люди“, я ж всë таки не человек.»
С. – «А, ну да, ну да.»
Она уже вполне спокойно смотрела на существо, что в еë понимании выглядело как настоящий дьявол, однако предвкушала появление «Властелина», пыталась успокоить нервы, прогнать страх, ну или хотя бы не упасть в обморок, когда появится ещë более страшная, ну или просто в целом отличающаяся от людей, сущность. Однако, еë удивлению, не было предела, когда она увидела, выходящего из очередного туннеля, высокого, стройного, мужчину, лет тридцати, с аккуратно уложенными назад, огненно-рыжими волосами, сияющими золотистыми глазами, потихоньку, привыкая к свету, меняющимися на небесно-голубой цвет, и чëрной, аккуратной бородкой, что начиналась от ушей, и плавно с красиво выбритыми контурами, опускалась ниже, не имея лишних волос на щеках и под носом, она имела небольшую длину, лишь пару сантиметров, просто подчëркивая мужественный подбородок небесного Аполлона. Степане, показалось что у Князя тьмы, только что исчезли из-за спины белые как облака крылья, однако в одном она была уверена точно, вокруг нового гостя, присутствует золотистое сияние.
С. – «Архангел небесный». – вырвалось с еë уст, скорее неосознанно, так, что она и не заметила, что смогла хоть что-то сказать.
Люцифер удивился еë изречению, прищурив один глаз, и приподняв одну бровь, оглядел подношение в виде жаренных ножек, просящую, и соответственно, как он понял, предмет прошения, что спит сном младенца, обнимая свëрнутую в клубок куртку.
Л. – «Эм, Бывший Архангел, и давно уже не небесный.»
С. – «Тут тоже самое, что с наркоманами, бывших не бывает.»
Л. – «Интересное замечание, и довольно вкусно приготовленное мясо, на первый взгляд, не против если я угощусь?»
С. – «Вы уж простите, я, ну это, не специально, так получилось, что… ну, в общем не знала я, что готовлю мясо в центре круга призыва. Простите. Но, конечно, угощайтесь, и вы Аргус, тоже угощайтесь, а я пока вторую порцию начну жарить.»
Люцифер взял куриную ножку, откусил от неë немного мяса, щëлкнул пальцем, и возле них появился мангал, щëлкнул второй раз, появились слуги и стол, со всеми приборами, а затем и стулья. – «Девушка, окажите честь, присаживайтесь, мясо и без того хорошо замариновано, так давайте же предоставим поварам его приготовить, а сами, тем временем, выпьем по стаканчику старинного вина, того же розлива и сорта винограда, что в некоторых писаниях, употребляли известные ученики известной личности, поверьте, оно непревзойдённо-прекрасно, и за бокальчиком вина, поболтаем о насущном, вы и так удивили меня, как обрядом с подношением, так и своей несравнимой ни с кем красотой.»
С. – «Секундочку, позвольте только мужа, в чувства привести, а то, как-то не прилично выходит, он спит, а я с вами, с таким изящным, беседы водить буду, очнётся, да не поймëт что происходит, а того глядишь и взревнует.»
Люцифер щëлкнул пальцем, и Чарльз уже лежит на шикарнейшем королевском ложе, с прекрасным бордовым балдахином, выполненным из викуньи, который Люци взял из мира планеты Земля, слуги быстро раздели Чемберса, и укрыли нежнейшим одеялом во вселенной.
Л. – «Пусть отдыхает, у это парня, тяжëлое будущее, с тяжëлой работой и… Остальное не важно. Итак…» – Князь Тьмы, жестом пригласил девушку в выдвинутому из-за стола стулу, усадил еë и как джентльмен, придвинул стул так, чтоб даме было удобно ужинать. Должен заметить, кухонный комплект вместе с приборами, так же были словно выдернуты из королевского замка. – «… Как погодка наверху?»
С. – «Да не плохая, даже сказала бы, вполне обычная, для сезона года.»
Л. – «Знаете, я на самом деле рад, что вы пришли. Насколько я понимаю, вы с Чарльзом, никак не можете обзавестись детьми, можете не отвечать, я знаю что у вас проблемы с этим, несколько раз был выкидыш, а теперь ещë и у мужа на фоне стресса и нервов, связанных с работой, активность головастиков снизилась, и конечно же знаю, о прогнозе врачей, что если в ближайшие пол года вы не забеременеете, то уже никогда не сможете родить.»
С. – «Но, откуда?»
Люци взглянул на неë, словно спрашивая, ну не дура ли ты…
С. – «А, ну да, поняла.»
Л. – «Аргус!»
А. – «Да мой повелитель.»
Л. – «Я не буду тебя наказывать, за то, что ты опоздал на встречу с гостями, и не провëл соответствующий инструктаж, только благодаря этой, безмерно вкусной курице, что воззвала ко мне своим ароматом, сквозь запах гари и пепла, что преобладают возле врат человеческого мира.»
А. – «Да Сир, простите меня, просто я с жëнушкой, ну в общем виноват, исправлюсь.»
Л. – «Даргаре передавай привет. И детишек обними за меня, можешь, кстати, пригласить их сюда на ужин. Степана, вы надеюсь не против? Я на самом деле очень ценю своих подданных, да и давно уже не навещал семью привратников, работа хоть и не тяжëлая, но всë же, вредность нахождения в человеческих мирах, должна поощряться не только добрым взглядом, но и уважением.»
С. – «Аа (?) … Да-да, конечно, что вы, я не против.»
А. – «Они скоро будут Сир.»
Спустя несколько минут, в залу так же, словно смазанные силуэты, ворвались из ниоткуда, и выросли из тени, Симпатичная женщина, лет сорока пяти, и двое белокурых детишек, мальчик и девочка, лет восьми. Как бы, то ни было, странно, все были в облике людском, дабы не смущать Степану и еë мужа, Аргус, увидев серьëзный взгляд Люцифера, так же сменил облик, теперь он приятный на вид мужчина, с лëгкой, но аккуратно подчëркнутой небритостью, лет пятидесяти, довольно симпатичный на лицо, и всë так же спортивного телосложения.
А. – «Степана, позвольте представить мою семью, Даргара Нитто Ниэтто, моя горячо любимая супруга, мои дети Альваон и Эльвина Аргус Ниэтто.» – что жена, что дети, были одеты так, словно аристократы, готовившиеся к балу, они сделали лëгкий поклон, дружелюбно улыбнулись и сели за стол. Должен отметить слуги, после того как принесли из ниоткуда, или правильнее сказать, прямиком из адской кухни, разного рода яства, что тоже можно счесть за королевские, тоже сели за стол и принялись кушать.
Люцифер поймал удивлëнный взгляд Степаниды и объяснил: «Как ранее мной и было сказано, я люблю и уважаю своих подданных, и отношусь к ним как к равным, в силу чего, считаю правильным трапезничать с теми, кто для меня готовит, убирает, стирает и прочее, так как, считаю их своей семьёй, а то есть, ровно как к семье, собственно, и отношусь. Это, кстати, Дарио, шеф повар, слева от него, Мериил, Авиана и Тальяри, помощники повара, далее, Ланара, Савиона и Лавира, мои горничные, я очень благодарен всем за чистоту, вкусные блюда и всю ту работу, что вы выполняете каждый день, поблагодарим мир за его разнообразие.», – в этот момент все присутствующие сущности, кроме обескураженной Степаны, произнесли: «Ракмие Вильфам Асуеди.» – Слова благодарности, адресованные вечности вселенных, как и всех миров в целом, за разнообразность и плодовитость.
Спустя пол часа, после того как все уже вполне наелись, дети принялись бегать и дурачиться, а взрослые общаться о насущном, Люци увидел каким умилëнным взглядом, Степана следит за детками.
Л. – «Я хотел предложить Вам, родить, но не просто человека, а частичку Высшего. Если конкретнее, то в вашем нутре, сформируется идеальный сосуд, для души сына, Высшего существа, нет, не подумайте, я не о всемогущем ОТЦЕ говорю, а о сущности, немного иного порядка, но тоже могущественной, в сравнении с людьми. Он проживëт здесь как обычный человек, но будет собирать информацию о вашем мире, и позже, с этой информацией, вернëтся с свой мир. Это нужно на случай, если человечество решит уничтожить себя, чтоб Высшие, могли спасти планету. Я не заставляю вас, но, учитывая обстоятельства, с большой уверенностью могу сказать, что это единственный ваш шанс, обзавестись ребëнком. В плане внешнего вида и внутреннего мира, он ничем не будет отличаться от всех детей этой планеты, а его личность, будет зависеть от вашего испытания.»
С. – «Вы меня простите, но я ни за что в жизни, не изменю своему супругу.»
Л. – «Да нет, ну что вы, это и не требуется, здесь всë немного иначе. Зачатием, вы займëтесь со своим мужем, Высший, просто наделит вас обоих, каплей своей энергии которая уйдëт на стимуляцию ваших с супругом органов, для успешного зачатия и укрепления энергетической составляющей плода.»
С. – «Что-то вроде непорочного зачатия?»
Л. – «Ну, если это можно так назвать.»
С. – «Хорошо, я согласна.»
Л. – «Вот и договорились, эту ночь, вы можете провести с мужем здесь, а к утру, Аргус проводит Вас наверх.»
Дальше разговоры вновь стали обыденными, кто какие развлечения предпочитает, кому какие цветы нравятся, между этим всем, проснулся Чарльз, он встал с кровати в исподнем, и удивлëнный наличием места для сна, а так же отсутствием одежды, попытался спросить что происходит, но осëкся, так как не сразу, но вспомнил, что они упали в пещеру, а следовательно, не знает кто все эти люди, и откуда здесь всë то, что он видит перед собой. Как итог, одежду он обнаружил на прикроватной кушетке, одевшись, он подошëл к столу, познакомился со всеми, удивился тому, что один из людей носит имя владыки ада, но решил не обращать внимание на фантазию чьих-либо родителей, а быстрее приняться за еду, и затем поучаствовать в беседах и настольных играх, в которые все принялись играть, услужливо дождавшись Чемберса. Затем, через пару часов интересных игр, все куда-то разошлись, а выпившая Степана, принялась сначала заигрывать с мужем, а затем и вовсе в открытую приставать к нему. Он хотел было остановить еë, и осведомиться на счëт того, где они, кто все те люди, которые испарились в темноте туннелей, и какого лешего вообще происходит, однако, страсть возлюбленной, заставила напрочь забыть обо всëм и воспользоваться предоставленным случаем и благами, имеющимися по непонятной причине в заброшенных пещерах Камсфилдского каньона Дретберри.
Степанида была сама не своя, Чарльз даже сначала немного испугался, так как никогда не видел возлюбленную, настолько поглощённую жеанием и страстью.
В момент, когда они остались наедине, Степана встала из-за стола и медленно подходя сзади к мужу, задвигающему стул под стол, приобняла его сзади.
Ч. – «Степана, ну ты чего? Что на тебя нашло?»
С. – «Ты меня не хочешь? Ты совсем разлюбил меня?»
Ч. – «Ну, что ты? Не говори глупости, конечно же, я хочу тебя. Просто, мы в таком месте, да и… Я вообще не могу понять в каком-таком, мы месте, и кто те люди? Мы ведь упали в бездну?»
С. – «Какая разница, где и в каком мы месте? Ты посмотри на это шикарнейшее, королевское ложе, не ужели тебе не хочется, некоего разнообразия? Будет что вспомнить.»
Ч. – «А… Эм…» – дальше разговор потерялся на фоне испытываемых Чарльзом ощущений.
Степана, стоя сзади возлюбленного, целовала его шею и уши, в то время как её левая рука, ласкала Чарльза снизу. Да, ощущения были странные, Чарльзу было не привычно оказаться на месте девушки, так как обычно он ласкал степаниду между ног, стоя сзади неё, однако её прикосновения, были до ужаса приятны, казалось что их тактильные рецепторы и чувственность, именно в эту ночь, каким-то мистическим образом, стали в миллионы раз чувствительнее восприимчевее. Он завёл руки назад, и уватился за её бёдра. Чарльз, казалось, был уже на пределе, и именно в этот момент, Степа сняла с него штаны, обошла с переди, подвела его медленным, плавным и жутко возбуждающим шагом к кровати, после чего осторожно, но с некой выплёскивающейся страстью, толкнула его, что заставило мистера Чемберса, оказаться на мягком матрасе. Он было собрался присесть, но Степанида уже садилась сверху, и указательным пальцем, касалась его губ, так, словно жестом говоря: «Тссс, не надо лишних движений и звуков.»
Она седлала его сверху, она поворачивалась то передом, обнажая перед ним своё шикарное тело и груди, то поворачивалась спиной, давая ему полюбоваться всеми видами сразу. «О эти изгибы и линии, какая же у меня шикарная супруга.» – подумал Чарльз, и возбудился ещё больше, уставившись туда, где всё громче и громче раздавались чавкающие звуки, что наполняли зал, в перемешку с характерными звуками шлепков и стонов.
Немногим спустя, она легла на ивот, и чуточку оттопырила попу, словно призывая его к действиям. Словно, кошка, в те самые дни, когда ни один кот, не может пройти мимо неё. Он взял её сзади, он пытался быть нежным, пытался быть искренним, но именно эта искренность, порождала в нём, нечто забытое, нечто дикое, словно пробуждался, давно забытый, животный инстинкт. Он стал грубым, словно она сама попросила об этом, Степана залилась в ещё более возбужающих стонах и криках, они оба, уже на пределе. И вот, в момент, когда в небе, которого они не видят, проявились все семнадцать лун, и парад планет полностью преисполнился упорядоченностью и педантичной точностью, наши любящие бесконечно любящие друг друга герои, закончили на высокой, но по истине прекрасной ноте.
Вот, собственно говоря, в настолько нестандартном месте, ровно, как и условиях, произошло зачатие ребëнка, которого Чемберсы, ждали в ближайшем будущем.
Нынешнее время.
Солнце озарило комнату любящих друг друга Чемберсов, сквозь толщу стены, или же может сквозь обычные окна, доносилось щебетание птиц, наравне с ароматом расцветающей природы и цветов, растущих вдоль дорожки. Где-то вдалеке, послышался лай собаки, что вполне возможно, таща за собой хозяина, держащего еë на поводке, рванула за почтальоном или бродячей кошкой, вот и звук колоколов, с местной церквушки, мелодичный как шкатулка, ласкающий уши своих прихожан, звуки оживающей улицы, гомон прохожих, лязг машин, и тарахтение тракторов, что двигаются в сторону лесопилки. Степана не открывая глаз, потянулась, и стала нащупывать рукой по кровати, в поисках Чарльза, однако не обнаружив его, приподнялась в полусидячее положение, и открыв глаза, обнаружила его, стоящего с подносом и лëгкой улыбкой. Он приготовил кофе, поставил три розочки в небольшую вазу, приготовил пару бутербродов, и принëс своей возлюбленной, извинительный завтрак в постель.