Лемниската. Искра в капкане

– Может, ваши правители ещё и учёт поцелуям ведут? – надменно фыркнула Кантана.

– Ты нагнетаешь краски, – ответил Нери. – После официальной помолвки и регистрации данных об инфекционной безопасности будущие супруги могут это делать когда угодно, и никто ничего никуда не записывает.

– После помолвки?! – возмутилась Кантана. – А до? Ведь невозможно противостоять любви! Или у вас всё по расчету?

– Бывает и по расчету, – спокойно сказал Нери. – Но до помолвки о подобных отношениях не может быть и речи. Надо отделять зёрна от плевел. Безопасность общественной жизни должна стоять выше низменных инстинктов. А ещё за это наказывают.

– Да как вы там вообще живёте?! – Кантана надула губы. – Как можно отчитываться за каждый свой шаг и позволять распоряжаться собственной жизнью?!

– Да, ты точно не смогла бы жить в нашем обществе, – парировал Нери. Его голос эхом отозвался в ограниченном пространстве зала. – Ты даже здесь преступаешь все дозволенные черты.

– Ограничения – для ограниченных, – глубокомысленно изрекла Кантана.

Они подошли к массивным резным дверям. Плотное некогда дерево местами рассырело и дало трещины. Лакированное покрытие истёрлось и покрылось шероховатыми проплешинами.

– Ты у цели, так? – Нери приподнял бровь. – Решила хоть, что делать будешь?

– Может, ты что-то решил? – Кантана умоляюще посмотрела на Нери.

Нери выдохнул. Плечи напряжённо дёрнулись.

– Не я тебя сюда потащил, – произнёс он с осуждением в голосе. – Поэтому не перекладывай на меня ответственность.

– Я не заставляла меня сопровождать, – Кантана сложила руки на груди. Улыбка, играющая в уголках её рта, теперь не отдавала дружелюбием.

– Натворила бы дел без присмотра, – буркнул Нери, толкая дверь.

Яркий свет заходящего солнца резанул по глазам. Нери сморщил нос. Слёзы потекли по щекам. Обернувшись через плечо в попытке защитить глаза, он заметил, что Кантана вытирает лицо.

– И куда теперь? – спросил он. – Знаешь?

Кантана кивнула, указав на побережье. Вдоль кромки воды извивалась тропка. Метрах в пятидесяти, перпендикулярно линии прибоя, тянулось длинное и высокое сетчатое ограждение. Свободным краем оно уходило далеко в воду, другим – упиралось в завал. Ближе к подъёму ограду разрезали перегородки, которые были заперты. Стражники сновали близ выхода, вооружившись ружьями. Ни одной знакомой фигуры Нери не заметил.

– Где же твой неотразимый Азаэль? – Нери сделал размашистый жест в сторону ограждения. – Или эти тоже тебе во всём потакают?

Кантана заметно побледнела, сомкнув пальцы в замок.

– Подожди здесь, – приказала она. – Не показывайся им.

Прежде, чем Нери успел хоть что-то сообразить, она рванула к стражникам.

5

Гроза снаружи разбушевалась не на шутку. Набрякшее сизое небо угрожало обрушиться на город. Стена ливня скрыла силуэты яблонь. Гром надрывался так близко, что стёкла вибрировали от каждого раската.

Миа оторвала пальцы от стекла. На запотевшей поверхности задрожали четыре точки. Секунду спустя они размазались и выпустили ложноножки. Желание написать на стекле мольбу о помощи быстро отступило: помогать было некому. Теперь некому.

Молния взорвалась в иллюминаторе, окрасив ветви яблонь пронзительно-белым. В глазах замелькали зайчики. Голова опустела: мысли не шли. Каждая попытка привести дроби к общему знаменателю заканчивалась падением в пустоту. Лишь одна догадка давала знать о себе: это конец. Конец новой жизни, которая так и не успела начаться и развернуться.

На подоконнике остывал ужин. Щедрые ломти настоящего мяса и тушёный картофель под шапкой густого соуса. Пряный аромат специй крался по комнате. Миа с пренебрежением скривилась: хотя бы голодной не оставила. Но кто знает, что готовит завтрашний день. Как ни странно, есть совершенно не хотелось. Словно вырвали из реальности и оставили позади настоящего. И беги – не беги, всё равно не нагонишь.

С каждой секундой Миа отползала от уходящего состава дальше и дальше. Последний раз она чувствовала подобное когда всё закончилось. Семь месяцев назад. Сегодня всё вернулось.

Жёлтый бумажный квадратик выглядывал из-за ободка тарелки – кусочек старой бумаги с оборванными сторонами. Потянув за краешек, Миа вытащила записку из-под блюда. Вот уже третий час она перечитывала слова, вычерченные гибкими круглыми буквами. Чернильные пятна расплывались на вершинках завитков. «Я спасу тебя», – пафосно выкрикивал текст.

– Спасёшь? – пробормотала Миа, комкая бумажку в ладони. – Что-то не спешишь.

Подступили слёзы. Три долгих часа с момента, как заветная записка подлезла под дверь, растянулись и перешли в глухую вечность. Минутная стрелка мотала круги на часах, дождь то начинался, то прекращался, но ничего не происходило. Снаружи по-прежнему цокали капли, накрапывая по отмостку грустный мотив. Тишина в коридоре, как и раньше, не нарушалась и шорохом.

Мии уже было всё равно, вызволит ли Нери её из проклятых четырёх стен или нет. Более того, сейчас она ни за что не позволила бы ему освободить себя из заточения. Легла бы на порог, но прогнала бы предателя прочь! Нери допустил то, что случилось, хотя мог бы быть настойчивее! Зря она полагалась на него.

И до чего же больно чувствовать, как разбиваются иллюзии.

Впору было броситься на лежак и завыть в голос! Но это настолько осточертело за день! Оставалось лишь отдавать себя молчаливым минутам отчаяния и пытаться не диссоциировать.

Справляться с досадой получалось плохо. Злость закипала в животе. Неужели Кантана для Нери дороже, чем подруга из старого мира?! Как он посмел оставить её в опасности? Миа подняла ладонь, чтобы вытереть лицо. Анацеа ведь нужна была лишь информация! Почему Нери не мог дать ей необходимое?!

Но... если не смог Нери, сможет она!

К чёрту мораль! Не факт, что госпожа Бессамори отведёт собственную дочь на четвертование.

– Госпожа Бессамори! – выкрикнула Миа в пустоту, надеясь, что Анацеа услышит её. – Госпожа Бессамори, снимите печать!

Ответила лишь глухая тишина, перемешанная с накрапыванием дождевых капель о стекло.

– Выпустите меня, пожалуйста! – прокричала Миа чуть громче. – Я скажу вам всё.

Звук разлетелся эхом по углам, заставив задрожать. Ужас от содеянного прокрался по спине и сомкнул руки на горле.

Но коридоры по-прежнему молчали. Словно Миа осталась одна в доме. Кто знает?

Пелену дождя под окном прорвал чёрный силуэт. Из кустов показался Азаэль. Его плечи и голову закрывала толстая куртка с капюшоном. Как всегда, нефилим тащил за собой грабли. Интересно, зачем они ему?

– Азазель! – прокричала Миа, забарабанив по стеклу. – Азазель! Я тут!

Словно услышав её голос, Азаэль вздёрнул острый подбородок. Лохматые волосы выбились из-под капюшона и, в мгновение намокнув, упали на лицо. Серебряные глаза уставились точно на неё, совсем как в тот день, когда они с Анацеа впервые ездили на Совет.

– Азазель! – обрадовано закричала Миа, размахивая рукой. – Я здесь! Здесь!

Склонив голову, Азаэль едва заметно пожал плечами. Ни одна эмоция не разбавила его холодной гримасы. Видит ли он её?

– Вытащи меня! – закричала Миа сквозь слёзы, отчаянно забарабанив в стекло. – Пожалуйста! Вытащи!

Тёмная фигурка внизу опустила голову, развернулась и быстро зашагала прочь, волоча следом грабли. Несколько секунд спустя дождь проглотил Азаэля, оставив на память лишь вытоптанные ямки в грязи. Да и те ливень быстро зализал, сравняв с землёй.

Такого поворота событий Миа не ждала совершенно. Незримый спутник, что сопровождал её в самый тяжёлый период жизни; лучший друг, который умел внимательно слушать и вдохновенно отвечать, просто не отреагировал на мольбу! Вот и верь после этого другим…

– Гадёныш, – процедила она сквозь зубы. – Отродье бескрылое. Жертва науки. Да я тебя…

– Кантана, – неожиданно донёсся снизу обеспокоенный возглас Анацеа. Звуки казались ватными и податливыми. Казалось, что голос прорезает пространство и время, глухо звуча из далёкой галактики. – Кантана, где ты?

– Госпожа Бессамори, снимите печать! – завопила Миа в полный голос, изо всех сил стараясь убрать слезливую гнусавость. – Снимите! Мне нужно в ванную!

– Кантана?! – повторил голос уже громче. В нём слышалось пронзительное беспокойство. – Кантана, ты дома?! Ответь мне!

– Да снимите эту дурацкую печать, в конце-то концов?! Вы меня слышите?! Перестаньте корчить из себя тирана! Не поможет!

– Кантана, – уже тихо и разочарованно простонал голос в ответ.

– Замкни мои контакты! Я Вам сейчас тут всё спалю!

В отчаянии Миа пересекла отсек и распахнула дверь, пытаясь метнуться в коридор. Завеса рунической печати, проявившись сеткой изумрудных нитей, удержала её внутри и отбросила назад. Лёгкое покалывание побежало по коже. Мию передёрнуло. Швырнув на пол скомканную записку, что всё ещё сжимала в кулаке, как талисман, она кинулась на лежак.

6

Прибрежный ил, вобравший в себя ливневую воду, источал запах псины. Кантана неслась по мелкой гальке к заграждению. Страх опустошил голову. Не лучший момент для воплощения планов, однако, пасовать поздно. Вот что значит не успеть сдаться вовремя. Придётся импровизировать на ходу.

Силуэты стражников казались рваными и размытыми от ветра. Наверное, стоило взять Нери с собой. Он, конечно, сорвал бы самые изысканные планы, но и завраться до абсурда не дал бы. Сейчас Кантана не была уверена, что ложь будет чёткой.

– Азаэль! – закричала она отчаянно, когда стражники, заметив её, подняли ружья. – Азаэль! Пожалуйста… Мне нужна помощь!

Грозовой купол вспучился над головой, угрожая ударить дождём. Ливень, впрочем, был бы очень кстати. Вдалеке сверкнула молния, придав небу холодный фиолетовый отлив. Разряд растаял смутными отблесками в беспокойной воде.

– Младшая Бессамори, – произнёс один из дозорных, опуская ружьё. – Кто пустил тебя сюда, малышка?

– Уж не спёрла ли ты рунический ключ? – хихикнул второй – грузный, с щербатыми щеками, поросшими рыжей щетиной. Его голос заставил остолбенеть от ужаса.

Кантана проглотила страх вместе с вязкой слюной. Смрад мужского пота проник в нос. Каждая секунда тишины приближала её к трибуналу. Нет! Нельзя заставлять язык замолкать ни на секунду!

– Мама! – сочиняла на ходу Кантана. – Мама и Тиарэ там, на Пути! Они вас зовут… Азаэль!

– Азаэля нет сегодня, – заметил первый дозорный. – Он попросил подменить его.

– Я уже вижу, – Кантана успела так войти в роль, что ощутила солёное щипание в уголках глаз. – Значит, это точно он… На третьем этаже. Ему перегрызли горло. Мама и Тиарэ с ним. Тиарэ предположила, что кто-то из ссыльных бежал, и велела позвать вас, чтобы прочесать Башню!

Дозорные озадаченно переглянулись. Кантана едва подавила удовлетворённую улыбку: уж она-то знала, что хранят эти взгляды. Пока всё идёт по плану. О такой помощи Покровителей она и не мечтала!

– Не врёт ли девчонка? – рыжий толстяк хитро сощурился.

– С чего ей врать? – пожал плечами его товарищ. – Дочери члена Совета! Она никак не могла бы оказаться здесь, если бы с ней не было матери.

– Что они тогда на Пути-то забыли? – снова возразил рыжий. – Странно всё это.

– Несколько дней назад сюда привезли сына Анацеа. Возможно, мамочка хочет его в семью вернуть…

– Эй, ты, – выпалила Кантана, едва не выйдя из роли испуганной девочки от раздражения. – Не смей говорить с таким пренебрежением о моей матери! Лучше ступай и помоги ей! Тебе это зачтётся и перед горожанами, и перед лицами Покровителей. Как бы беглецы не растерзали их с Тиарэ, пока вы тут сопли жуёте!

– Пошли, раз так, – бросил рыжий сотоварищу. – Девчонку лучше будет оставить здесь, пока мы всё не уладим. По крайней мере, тут ей пока ничего не угрожает.

– Не угрожает, – хмыкнул второй стражник, – ага, как же. А если какой бунтарь на ограду полезет? Думаешь, она его удержит? Я не хочу отвечать за шкуру глупышки перед её матерью.

– Если мы упустим порченых, нас по голове и так не погладят! Так оставайся с ней и оберегай, коли волнуешься!

– С ума сошёл? Ты самоубийца один идти?! А вдруг там беглецов целая толпа? Раз уж Азаэля порешили…

– Я справлюсь одна, – выступила Кантана. Фальшивые слёзы бежали по щекам, принося странное чувство удовлетворения и самодовольства. Обхватив себя за плечи, она пыталась создать иллюзию дрожи ужаса. – Правда, справлюсь. Главное, чтобы с мамой всё было хорошо! Я очень боюсь за них.

Протяжный раскат грома сотряс воздух, рассеяв вокруг градины басовых нот. Кантана с сомнением посмотрела в небо, налитое закатной кровью. Кажется, буря не собиралась отступать.

– Вот что, малышка Бессамори, – подумав, рыжий протянул своё ружьё, – возьми-ка от греха подальше. Если кто-то из этих занемогших умников полезет на ограду – стреляй на поражение. Ничего тебе за это не будет – их жизни навек обесценены. Только без фокусов. Целься в голову и не шали. Как бы там ни было, Покровители не поощряют насилие. Поняла?

– П-поняла, – Кантана утёрла набежавшие слёзы ладонью и не без удовольствия приняла ценный дар. Лучше и быть не могло. – Прошу, возвращайтесь быстрее!

Подгоняя друг друга, стражники побежали ко входу в Башню. Камушки под подошвами тяжёлых ботинок отзывались пронзительным хрустом. Слишком поздно Кантана сообразила, что своей импровизацией могла подставить под удар Нери. Однако, надежда на то, что сообразительность поможет ему спрятаться, перевесила страх. Когда дозорные скрылись за дверями, ужас, наконец, отступил: Нери у ворот видно не было. Успел-таки укрыться. И хорошо: эти двое разнесли бы его в клочья, не задумываясь и не раскаиваясь.

Порывы ветра усилились. Небо вспухло багрянцем туч. Холодные капли снова закололи кожу.

Кантана судорожно сжала ствол ружья. Она не знала, сколько времени придётся потратить на поиск брата, а драгоценные секунды быстро таяли. Нужно действовать, пока Нери не успел оклематься и сообразить, что к чему. Не мешкая, она рванула к ограждению и принялась карабкаться на металлическую сетку. Ружьё, болтающееся на кожаном ремешке, мешало подниматься, тяжёло стуча по бёдрам и оттягивая тело назад. Оборки цеплялись за проволочные выступы, металлические обрывки с треском драли тонкое кружево. Не счесть, сколько платьев попорчено за последние несколько дней… Спасибо тебе, Нери.

Чертыхаясь, Кантана скинула с плеча ремешок и осторожно опустила оружие на землю. Вправду, зачем бояться ссыльных? Они такие же люди! Тиарэ ходила сюда в одиночку, Азаэль – тоже. Если она понесёт с собой ружьё, шансов, что ссыльные накинутся на неё без предупреждения, больше. А сейчас она идёт с миром. Открытое сердце всегда распахивает другие сердца. Стая бродячих собак не бросится на тебя, если не будешь вести себя вызывающе.

Почтенные Покровители, что за хульные мысли! Элатар – не собака!

Кантана перекинула ногу через ограждение и утёрла пот со лба. Металлическая оплётка хищно впилась в бедро, не дав передохнуть. Что ж, может, оно и к лучшему. Кантана бесстрашно сиганула вниз.

Пути назад теперь не было. Впереди грязной скатертью расстелилась Пропасть – проклятая обитель изгнанных. Часть берега близ ограждения оккупировала влаголюбивая растительность. Голые ивовые прутья невероятной длины стежками прошивали небо. Вязкий запах трясины наполнял воздух: даже буйные потоки ветра были бессильны перед ним.

Протопав сотню метров по шуршащей гальке, Кантана, наконец, вышла на ровную плешь. Берег здесь уходил вверх, перетекая в невысокие холмы, примыкающие к линии воды. Пенистая волна яростно билась о камни, поднимая вереницу брызг. Растительность поодаль от берега редела: лишь хилые, оборванные пучки непонятного кустарника, похожие на вшивые колтуны, обнимали подножие обрыва.

Деревянные хижины с замшелыми крышами рядами тянулись вдоль линии воды. Одинокие фигуры ссыльных сновали меж проплесневелых стен, как муравьи. Бесконечные серые кровли вымащивали черепицей линию горизонта. Влажный воздух хранил отвратительный горький запах жжёного.

Странно: улочки не пустовали, но никому из местных жителей не было дела до Кантаны. Никто не побежал ей навстречу и даже не посмотрел в её сторону. Возможно, ссыльных часто посещала охрана и подчинённые Совета…

Возможно, их жестоко наказывали за любую попытку показать, что они ещё живы.

Кантана приблизилась к домикам. Ветер, перемешанный с разреженными каплями дождя, колотил по щекам и вздымал волосы. Мимо, не поднимая взора, просеменили двое молодых мужчин с удочками. Они волокли по песку корыто, в недрах которого серебрилась крупная рыба.

– Эй, – позвала Кантана тихонько, – вы не видели моего брата? Он тут несколько дней. Его зовут Элатар…

Мужчина повыше что-то шепнул своему спутнику, и они ускорили шаг, не оборачиваясь на Кантану.

– Прошу вас! – прокричала Кантана с мольбой. Дождь забарабанил по голове, пропитывая спутанные волосы. – Помогите мне!

Один из спутников несмело обернулся, не поднимая взора на девушку. Под светлой шёлковой чёлкой мужчины горело клеймо. Он мотнул головой, отвечая на её вопрос, и, как ни в чём не бывало, вернулся к своему делу. Острое ребро корыта потянуло по песку борозду.

Сделав несколько неуверенных шагов, Кантана погрузилась в плен узкой улочки. Запах гари перебил смрад пота и застарелой мочи. Ветхие крылечки домов спускали лестницы к её ногам. Завидев девушку, ссыльные спешили укрыться, словно им было, о чём молчать. Кто знает, возможно, они объявили бойкот тем, кто остался наверху, за свои разрушенные судьбы.

Венчая её мысли, сквозь свист ветра прорвался пронзительный плач ребёнка. Кантана задрала голову в темнеющее небо, вслушиваясь в звон младенческого голоска. Детей не могли ссылать до двенадцати полных годовых циклов, согласно Устоям. Так значит…

Ответ был элементарнее умножения на ноль. Этот плач – гимн протеста изгнанных против жестоких законов Девятого Холма. Это – крик новообретённого счастья в ссылке. Счастья в кругу единомышленников, среди тех, кто не смог смириться и бездумно преклонить колени.

Среди таких же, как она сама.

«Лучше быть с клеймом во лбу, но живым среди настоящих», – зазвенел в ушах голос брата. В тот вечер Кантана не придала значения его словам, но теперь она хорошо понимала, что Элатар имел в виду. Он никогда не знал вкуса жизни наверху. Он позволял Анацеа вершить свою судьбу, а за спиной проклинал её за стремление контролировать. И, конечно, ненавидел себя за слабость. Последнее слово Элатара на Посвящении Эладе озарилось его самым ярким личным триумфом. Ссылка в Пропасть стала для него не наказанием, а освобождением.

Так может, место, уготованное ей Покровителями – здесь?

Громкое, настойчивое постукивание, доносящееся со стороны одной из хижин, отвлекло от размышлений. Она застыла посреди проулка, опьянённая тошнотворным запахом мусора и рассыревшего дерева. Лишь когда стук повторился, Кантана поняла, что послание адресовано ей.

Кантана несмело развернулась. На крыльце двухэтажной лачужки, что примостилась у края дорожки, подпирая навесом крыши небосвод, стояла молодая женщина. Распахнутые серые глаза смотрели на Кантану, не мигая. Что-то до боли знакомое сквозило в этом открытом взгляде, в контурах безупречно очерченных скул и в фарфоровой белизне кожи. Даже пятно клейма на лбу не портило красоты изгнанной. Кантана точно видела её раньше, только не могла вспомнить, где и при каких обстоятельствах.

Неудивительно: Девятый Холм – небольшое поселение, где работает принцип двух рукопожатий. Кантана вполне могла столкнуться с этой женщиной на улице, в Наставне или на рынке, когда изгнанница ещё жила наверху, среди Избранных.

Давно ли это было?

Холодный ветер вздыбил волосы. Задержав дыхание от волнения, Кантана приблизилась к покосившемуся крыльцу. Грязь толстым слоем покрыла носы сапожек.

– Вы меня звали? – осмелилась она подать голос.

Незнакомка беззвучно кивнула, не отводя глаз. Улыбка тронула её губы. Вместо нескольких нижних зубов красовались чёрные прогалы. Даже это не портило красоты молодой женщины. В каждом жесте незнакомки чувствовались скрытая мощь, уверенность, решимость, которых так не хватало Кантане.

– Вы можете помочь мне найти брата? – Кантана с надеждой подняла подбородок. Если её лицо так знакомо, возможно, они пересекались на Девятом Холме, и незнакомка знает, как выглядит Элатар.

Женщина снова кивнула, не проронив ни звука. Роскошные ореховые волосы полетели по ветру, заслоняя лицо.

Почему она молчит?

– Так скажите, где он! – голос Кантаны задрожал. – Умоляю вас! Скажите мне!

Незнакомка повернула голову в сторону накренившегося барака в конце проулка и чуть выставила подбородок вперёд.

– В том бараке? – уточнила Кантана.

Очередной тихий наклон головы стал ей ответом.

Грозовое облако, затянувшее небосвод, разразилось оглушительным раскатом грома. Вспыхнула молния, сделав краски вокруг ядовитыми. Дождь принялся гулко настукивать по откосам крыш.

Вместе с раскатом на Кантану снизошло прозрение. Теперь она знала, как зовут женщину, что стоит перед ней, добродушно улыбаясь, и удивлялась, как могла не вспомнить этого сразу.

Манарина Дрон!

Члены клана Дрон проживали на той же улице, что и семейство Бессамори. Прародительница клана Ринадэ промышляла изготовлением колбас. Манарина посещала Наставню в одной возрастной группе с Зейданой. Выходя с няней на утреннюю прогулку, Кантана часто наблюдала, как Манарина, необычайно стройная в чёрном одеянии, пересекает мостовую. Её чарующий взгляд и гордая поступь говорили Кантане, что доля непосвящённой – не приговор. Провожая отдаляющуюся фигуру, маленькая Кантана грезила о том, чтобы вырасти такой же красивой и статной и притягивать столько же взглядов. «Никогда не веди себя, как она», – в противовес любила поговаривать Анацеа, грозя Кантане пальцем. Возможно, именно запрет породил дух противоречия, что так тянул в неприятности.

Но однажды Манарина исчезла. Просто перестала появляться на улице и всё. Любопытство сжирало Кантану, и она едва держалась, чтобы не поинтересоваться причиной у матери. Но она заранее знала ответ Анацеа. Когда Кантана рискнула, наконец, спросить об этом Зейдану, та лишь закрыла лицо руками и пробормотала: «Тебе рано это знать».

Манарина встревожено вскинула голову в небеса, и в тот же момент из распахнутой двери за её спиной полился звонким ручейком уже знакомый детский плач. Маленький невинный человечек, которому не повезло родиться в Пропасти, звал мать на языке, понятном лишь ему. Кантане захотелось завыть волком, сплетая с ним многоголосье. Звук младенческого голоса вырисовывал то, что она потеряла, так и не обретя.

Развернувшись, Манарина поспешила в дом, и Кантана наконец поняла, в чём была причина странной манеры общения.

Кантана поспешно отвела взор. Она почувствовала себя сопричастной.

У Манарины не было рук.

Глава 2Предательство

***

Водяное бешенство - облигатно летальное инфекционное заболевание, вызываемое вирусом из семейства Рабдовирусов. Передаётся через слюну, кровь и выделения заболевшего. Обладает высокой контагиозностью.

Противовирусных препаратов, эффективных в отношении вируса, в настоящее время не существует. Иммортельский Научный Центр в ускоренном темпе разрабатывает подъязычную вакцину, которая предотвратит возможность заражения вирусом.

© Головизиограмма “Вечерний Иммортель”.

1

Приземистое здание опасно кренилось, словно наступая для атаки. Растрескавшиеся от сырости стены подёрнулись бронёй лишайника. Грязные пучки пакли вываливались из щелей. Казалось, строение может рухнуть от дуновения ветра.

Кое-где в баррикаду стен врезались щелевидные окна без стёкол. Двери скрипели на непромазанных петлях. Несмотря на бурю, никто не удосужился закрыть их.

Дворик, спрятавшийся в тени, встретил Кантану пиками мёртвой растительности и песчаной пустотой. Одинокие травинки мёрзли на ветру, раскачиваясь в такт горестным мыслям. Ни души не было вокруг: лишь двое мужчин у входа оживлённо спорили. Крепкий дух табака разливался по ветру.