- -
- 100%
- +
Еще у нее была необычная метка – язычки пламени, тянущиеся от уголка губ до уха. Знак очага, кухни. Символ кулинарных ведьм.
И только глупец считал бы этих девиц самыми слабыми из всех. Да, возможно, они не могла призвать к себе на службу силы природы, как стихийные ведьмы. И не так хорошо управлялись с животными, но их сила была поистине пугающей.
Они зачаровывали еду. И даже простая вода, налитая их рукой, могла стать отравой.
Многие века кулинарные ведьмы охотились за детьми, пили кровь красавиц, чтобы приумножить и сохранить свою красоту и вырывали сердца мужчин, принося их в жертву в своих страшных ритуалах.
Коли яд готовила кулинарная ведьма, его почти невозможно было обнаружить. Даже если сотня человек отведает отравленную пищу, жертвой станет лишь тот, кому она предназначалась. Эти кулинарные стервы были хуже всех.
Хэвейд пытался понять, где Нейде мог ее найти. И чем мог ее разозлить. Потому что эта девица совершенно точно пришла мстить.
Прилипшие к длинному подолу ее платья сырые листья, покрытые едва заметной корочкой инея, распространяли вокруг себя запах тлена и гниения. Обычный человек не мог бы это почувствовать. Но Хэвейд и не совсем человек.
Красота ведьмы не могла его обмануть – это он повторил про себя уже больше сотни раз. Ее полосатые бело-розовые чулки, показывающиеся, когда ветер задирал юбку платья, могли очаровать какого-нибудь глупого юнца, но не его. Это Хэвейд тоже не забывал себе твердить.
Правда, когда заколдованная ею зефиринка превратилась в ярко-фиолетовую жабу, он забыл обо всех предостережениях. Интересно, это будет слишком подло, если он украдет откормленную квакушку у Дейре?
Хэвейд понял, что не испытывает ни капли стыда за свои мысли и уже всерьез обдумывает, как ночью потихоньку стащить у сына кузины жабу.
Наверное впервые в жизни Хэвейд испытывал ненависть к своему вынужденному притворству. Впервые в жизни ему хотелось стать не тем, кем он был. Впервые он жежал, чтобы на него смотрели без жалости и отвращения.
Он никогда не завидовал Нейде. Ни разу ему не хотелось поменяться с братом местами.
До сегодняшнего вечера.
Ведьма буквально открытым текстом сказала, что была любовницей его брата. И в этот момент Хэвейд ощутил зависть. Чем его трусливый, жадный до денег и власти братец заслужил привязанность этой женщины? Что в нем было такого, что она, наплевав на запреты, закон и опасность, явилась сюда?
В тот самый миг, когда она произнесла глупое детское заклинание, Хэвейд понял, что она разбудила всю мощь древней крови, что таилась в нем. Он был готов встать, подойти к ней и потребовать у нее то, что должно было принадлежать ему.
Беда в том, что Хэвейд и сам не знал, что это.
Он несколько раз принюхивался к воздуху, пытаясь определить развеянное по нему заклинание. Но она не применяла никаких чар. Неужели, все дело было только в ней?
Он не мог в это поверить. Она точно его околдовала. Но чутье фейри, доставшееся ему с магией древней крови, говорило об обратном. Лишь тонкий аромат зелий, напитавших ее выпечку, разивался хмельным вином по воздуху.
От предков его матери – коварных и жестоких фейри – Хэвейд получил в дар необычную кровь. Благодаря своему происхождению он смог стать главой Тайной Управы и одним из лучших Тайных Стражей когда-либо охранявших покой королевства.
Он мог учуять даже искусно замаскированный яд. Мог определить составляющую самой мощной отравы и изготовить противоядие. Ему дано было почувствовать след отравления на давно иссохшемся теле. Даже дочиста вымытая посудина не могла скрыть от него то, что в ней было сварено.
Но самым главным и ценным оружием было даже не это. Невосприимчивость к ядам – вот, что делало его неуязвимым воином.
Он мог изготовить самый сложный яд. Но ни один яд не мог его отравить. Ни одно зелье, даже безобидное, не могло воздействовать на него.
Поэтому, когда он уловил тонкий, едва ощутимый аромат приворотного отвара, скрытый зельем долголетия, то даже не раздумывал. Почему-то она хотела приворожить именно его, а не Нейде, и Хэвейд собирался подыграть.
Глядя в горящие от возбуждения яркие голубые глаза ведьмы, Хэвейд взял булочку и поднес к губам. На ее щеках едва заметно розовел румянец, и оставалось лишь гадать – ветер ли тому причиной или что-то еще.
Впервые в жизни Хэвейд почувствовал желание понравиться женщине. Обычно, всеобщие печальные вздохи о том, что такая потрясающая внешность досталась такому слабаку, его не трогали. Но не сегодня. Сегодня он хотел воспользоваться наследством фейри. Девушки считали его красивым, но их едва проснувшийся интерес угасал, едва они понимали, что он прикован к инвалидному креслу. Сейчас он жалел о своем вынужденном притворстве. Почему? Хэвейд и сам не знал.
Он просто решил делать то, что она хочет. Впервые за много-много лет в его жизни происходило что-то настолько странное и необычное. Она пришла приворожить именно его. И Хэвейд собирался стать привороженным.
Он коснулся булочки губами и вдохнул потрясающий аромат чуть поджаренного сыра сверху и мягкого, нежного – внутри. Несмотря на ветер и опустившийся вечер, булочка оставалась теплой и мягкой, как будто ее только-только вытащили из печи.
Ароматы двух зелий смешались в причудливый запах иноземной приправы.
Булочка пахла уютом, заботой, домашним очагом и лукавством. Хэвейд жадно вгрызся в нежное воздушное тесто. Рот наполнится слюной, а все нутро затопило тепло, которого он прежде не знал.
И если бы не его способность противостоять ядам и зельям, Хэвейд подумал бы, что его отравили. Потому что подобного он не испытывал никогда.
Мягкая сырная начинка растеклась по языку, а поджаренная корочка приятно таяла и хрустела. Сочетание двух разных сырных вкусов, мягкого теста и зелий превращали обычный кусочек хлеба в королевское лакомство.
Стараясь растянуть удовольствие, Хэвейд медленно жевал, краем сознания замечая, что и гости, и брат следят за ним, затаив дыхание.
Даже мать застыла неподвижно. Властная и вечно всем недовольная, она впервые не знала, что делать.
Хэвейд посмотрел на ведьму, которую Нейде назвал Корделией. Она добавила в булочку крошечную дозу слабенького приворотного отвара. Этого могло хватить разве лишь на то, чтобы вызвать мужской интерес. Чего она добивалась?
Совсем скоро ему предстояло вернуться в столицу, поэтому Хэвейд собирался не тратить время даром и выяснить это как можно скорее.
Он много раз видел, какой эффект оказывали разные зелья и яды. Всю свою жизнь он притворялся. Не составит труда изобразить действие приворота.
Разум снова встрепенулся и напомнил, что ему это все ни к чему. Он должен отказаться от булочки, а потом выследить ведьму и схватить ее, чтобы придать закону. Но…
Хэвейд доел ароматное тесто и заглянул в яркие глаза:
– Благодарю, госпожа колдунья.
Она с достоинством кивнула и спокойно пожелала:
– Пусть ваше здоровье окрепнет, и долгие годы вы будете радовать близких своим процветанием. – Из ее уст традиционное пожелание звучало чем-то особенным. Как будто на виду у остальных они общались о чем-то своем, тайном и сокровенном.
– Благодаря вашему подарку так и будет.
Лишь на долю мгновения на ее лице мелькнуло что-то похожее на стыд, но всякое выражение исчезло так быстро, что Хэвейд подумал: ему почудилось. Лицо ведьмы было непроницаемым, как его маски.
Вдруг ожил Нейде. Он выбил из рук Корделии поднос. Сладости упали на пол, а гости ахнули и снова зашептались.
– Я… я нечаянно!.. – Наверное, он и сам не ожидал, что вытворит подобное.
Пирожные, булочки и яркие круглые леденцы разлетелись во все стороны. К ногам Хэвейда подкатилась еще одна сырная булочка.
Те гости, что сидели, встали со своих мест, чтобы лучше видеть происходящее. Те, кто стоял, обступили ведьму и брата. Невеста, с наполненными слезами глазами, осталась в стороне, в полном одиночестве.
Чтобы сделать эту свадьбу еще более незабываемой, Хэвейд наклонился и поднял булочку, к которой прилипли несколько травинок, принесенных ветром.
Мать и отец бросились к нему, а Нейде остался мяться возле ведьмы, в бессилии сжимая кулаки. Хэвейд успел заметить полный ненависти, ярости и растерянности взгляд брата, брошенный на колдунью.
Что же между ними все-таки произошло?
Но думать об этом было некогда: мать ринулась к нему и попыталась отобрать булочку.
– Выброси! Выброси это немедленно!
Хэвейд изобразил самое печальное выражение, какое только мог. Возможно, ему бы даже удалось выдавить пару слезинок, если бы так сильно не хотелось рассмеяться.
– Может… может, это мой последний шанс на жизнь?.. Мы ведь перепробовали все… кроме колдовства черной ведьмы…
Наследник одного из самых уважаемых кланов, буквально рыдающий из-за вываленной в грязи булочки, приготовленной черной ведьмой – он точно пошатнет устои своего уважаемого семейства.
Эта булочка пахла так же, как и предыдущая – причудливой смесью двух зелий.
Удивительно, но кажется, ведьма умела сочетать разные по составу зелья. Обычно, их смешение не допускалось – ингредиенты двух отваров могли нейтрализовать друг друга или, наоборот, вступать во взаимодействие, и тогда можно было ожидать самых печальных последствий. Но колдунье, похоже, удалось сделать так, что зелья никак не «реагировали» друг на друга.
Мать вцепилась в плечо Хэвейда и присела на колени возле его кресла:
– Милый, мы обязательно найдем выход. Вот увидишь. Ведьма задумала против тебя что-то недоброе. Нельзя доверять этим коварным тварям.
Ведьма действительно что-то задумала, но ее планы были Хэвейду неясны. Приворожить хоть кого-нибудь таким крошечным количеством отвара было невозможно. Этого хватит разве что для того, чтобы вызвать у жертвы приворота легкий интерес. Но… это бессмысленно.
– Вот как? – Ведьма наконец заговорила, прищурившись глядя на мать Хэвейда. – Жаль, что я не знала этого раньше о вашем сыне. – Она подошла ближе, носки туфель наступили на одеяло, которым Хэвейд прикрывал колени. Когда ведьма наклонилась, ее длинные волосы упали вперед, кончики легли на колени Хэвейда, а их аромат проник в ноздри. Невероятная смесь лаванды, розы, осеннего дождя и многовековой пыли, опьяняла сильнее самого хмельного вина. Хэвейд на мгновение растерялся. Мало кто из людей оказывался к нему настолько близко. Женщины и подавно не стремились находиться рядом с инвалидом. Воспользовавшись его замешательством, она выхватила из рук Хэвейда булочку и сжала мягкое тесто в кулаке. А затем, бросив изуродованное угощение на землю, растоптала его. – Один ваш сын, госпожа Агнаман, очень сильно меня обидел. За это я заберу другого вашего сына. Он мог бы прожить долгую жизнь, но не проживет и недели. Если захотите исправить свои ошибки… – Она коварно улыбнулась: – …Нейде знает, где меня искать.
Глава 3. Охота на взрослого мальчишку
Наверное, это был глупый план. Дурацкий. Идиотский! Но в тот момент ничего другого Корделия просто не смогла придумать.
Прошло уже три дня с тех пор, как она заявилась на свадьбу.
Должно быть, ее замысел не увенчался успехом. Корделия даже наслала на поместье Агнаман стаю воронья и прокляла пару служанок.
Но к ней так никто и не пришел. Хотя… может это и хорошо. Ведь если бы к ней нагрянули служители из городской управы, тогда можно было бы прощаться с жизнью.
Надо признать, что сгоряча она натворила дел. Не продумала все достаточно хорошо да еще и вспылила. Ее угрозу слышали полсотни гостей. Конечно, доказать ее причастность к происшествиям в поместье было сложно, но… кого когда волновало виновата ведьма или нет? Если ее решат повесить, то ей останется только смириться.
Ну, еще можно пуститься в бега. Вот только это не особо поможет. Даже после смерти ее дух будут преследовать разъяренные предки ковена. Она умудрилась профукать семейный гримуар. Позор!
Корделия обвела взглядом опустевшую холодную лавку и без сил опустила голову на сложенные на столе руки. Благодаря мерзавцу Нейде, она лишилась всего. Даже гордости.
План с приворотом старшего наследника с треском провалился. И ведь этот красивый дурачок уже готов был съесть проклятую булку! Но в тот момент внутри Корделии что-то воспротивилось. Она не могла смотреть, как он ест поднятое с пола лакомство.
Ей ведь и надо было, чтобы он совсем чуть-чуть ею заинтересовался. Она бы понравилась ему, он бы предложил продолжить знакомство, тогда она смогла бы проникнуть в дом его семьи. Поила бы его маленькими дозами зелья, чтобы он понемножку влюблялся. Потом бы они поженились, и Корделия бы стала первой госпожой. Тогда она смогла бы беспрепятственно искать гримуар, а заодно портить жизнь Нейде.
Чудесная месть!
А после того, как нашла бы книгу, сварила бы мужу зелье долголетия, дала развод, напоила бы отворотным отваром и исчезла из его долгой и счастливой жизни. Долголетие и отменное здоровье – ведь достойная компенсация ее подлости и обмана? Наверняка бы он еще и «спасибо» сказал!
Но все пошло не по плану… И она сама в этом виновата.
Мерзкая семейка! Все до единого мерзкие!
Корделия наслала на их дом несчастья и парочку проклятий, но никто так и не пришел просить ее проявить милость. Природа, словно издеваясь – нагнала на небо туч. От этого в ее и без того темной лавке стало черным-черно. Еще и противный дождь забарабанил в окно.
В этом монотонном, одновременно раздражающем и усыпляющем звуке, Корделия не сразу распознала стук в дверь. Когда поняла, что это за дробь, тут же встрепенулась и резко выпрямилась. Перед глазами поплыло от быстрого движения. Ну, вот и все… За ней пришли из управы. Сейчас ее объявят преступницей, заберут в городскую тюрьму, быстренько осудят и повесят. Это если повезет. Агнаман – влиятельный и уважаемый клан. Поэтому, чтобы успокоить их уязвленную гордость, наместник и городской глава могут сначала ее пытать, а потом сжечь.
На цыпочках Корделия прокралась к окошку и выглянула наружу. У ее дверей стояла странная парочка. Однако, они никак не напоминали стражей управы.
Юноша – крепкий и статный, затянутый в кожаные доспехи. Девушка – молоденькая и симпатичная, в простой, но опрятной и добротной одежде.
Так-так-так… клиенты?
Корделия отворила дверь и неохотно высунулась в дождливую серость.
Молодой воин окинул ее оценивающим взглядом. Девица – презрительным.
Корделия тут же нацепила на лицо злобное выражение и сладко пропела:
– Гостиница для любовничков на другом конце улицы.
Девица тут же оскорбилась и возмущенно открыла рот. Наверное, хотела что-то сказать, но только продолжала тяжело дышать, с гневом глядя на Корделию.
Воин поклонился:
– Госпожа Корделия? Меня зовут Гуайре. Я телохранитель первого наследника клана Агнаман. А это… – Он посмотрел на свою расчувствовавшуюся спутницу: – …Наас, служанка первого наследника. И его сиделка.
Этот унылый серый день внезапно стал самым прекрасным в её жизни. И дождь, и ветер, и сырость, и туман – все было чудесным и волшебным.
Корделия равнодушно пожала плечами и нырнула обратно в нутро своей обнищавшей лавочки:
– Ну и что? Гостиница находится все там же.
Она уже собиралась закрыть дверь, когда телохранитель просунул внутрь меч в ножнах:
– Мы из дома Агнаман.
Корделия снова пожала плечами:
– И что?
К ней вернулись надежда и уверенность. Все обязательно получится! Как говорила бабуля: «Набей себе цену. Кто захочет, купит за дорого. А не захочет, так ты и не дешевка, чтобы продаваться за пару монет.»
Девица наконец пришла в себя и, надменно вскинув подбородок, отчеканила, перебивая дождь:
– Нас прислала старшая госпожа клана Агнаман. Это самое древнее и уважаемое семейство страны. Даже родословная короля не так богата, как семейное древо нашего клана.
Корделия гаденько оскалилась:
– Будем надеяться, король тебя не услышит. А то никакое древо тебе не поможет избежать смерти. Еще и на свой дорогой клан беду накличешь.
Служанка поняла, что сморозила глупость и покраснела от ярости. Телохранитель закатил глаза.
– Мы пришли передать послание от госпожи. Она приказывает вам явиться в поместье.
Корделия разгладила складочку на длинной юбке и улыбнулась:
– А какое право она имеет мне приказывать? Я служу королю нашего славного государства, но никак не госпоже Агнаман. Вот ежели она сама явится и вежливо попросит, тогда я подумаю…
Служанка ее перебила:
– Да как ты смеешь?!
Корделия погрозила ей пальцем:
– Поуважительнее. Ты – служанка, а я – черная ведьма. Как думаешь, кто из нас может доставить другой больше неприятностей?
Казалось, что от возмущения девица в конце концов взорвется. Телохранитель легонько толкнул ее локтем и снова поклонился.
– Клан оказался в затруднительном положении. Прошу, госпожа ведьма, окажите милость и последуйте за нами.
Что ж, тут важно – не перегнуть палку.
Корделия бросила задумчивый взгляд на окно:
– Погода скверная. Пойду соберусь. – Она улыбнулась: – Только из-за того, что ты мило просишь. – Приблизившись к телохранителю, Корделия прошептала ему на ухо так, чтобы слышала противная служанка: – Для тебя приворожу любую госпожу, какую захочешь. Только не эту. Она тебя недостойна.
И пока прислужница не взлетела в воздух от ярости, Корделия направилась на второй этаж наводить на себя красоту, а на окружающих – ужас.
*
Корделия не любила животных, если их нельзя было использовать в ритуалах, гадании или каких-нибудь пакостях. Животные отвечали ей взаимной нелюбовью и искренней враждебностью.
При ее приближении обе лошади, спокойно дожидающиеся всадников, встрепенулись и громко заржали. Сонное и дряхлое животное, на котором, видимо, приехала служанка, злобно глянуло на Корделию сквозь длинную челку. Корделия ответила ей не менее враждебным взглядом. А потом еще и показала язык. Лошадь презрительно фыркнула. Корделия хмыкнула.
Телохранитель наследника прочистил горло:
– Вы поедете вместе с Наас…
Корделия свысока глянула на парнишку, хоть он и был на пару голов выше ее:
– Даже не надейся. Я приближусь к этой мерзкой лошаденке только в одном случае: если она будет мертва.
Лошадь всхрапнула и стукнула копытом по мощеной улочке.
Гуайре, или как там его, тяжело вздохнул:
– Это самая спокойная лошадь в нашем поместье. Не знаю, почему она себя так ведет. Наверное… из-за погоды.
«Ошибаешься, глупыш. Из-за меня» – Корделия проглотила эту фразу и покачала головой.
– Я не умею ездить верхом и не собираюсь сейчас учиться. К тому же, моя одежда не предназначена для мучений верхом на этом монстре.
О, да!.. Сегодня она постаралась выглядеть особенно эффектно. Единственное, что у нее не отобрали, и то, лишь потому, что не смогли найти, – одежду и украшения.
Платье, которое она нынче надела, было свободным и чертовски длинным. Черным ведьмам, вынужденным одеваться во все черным, приходилось всячески изгаляться, чтобы выглядеть одновременно красиво, угрожающе, соблазнительно и при этом не быть похожими друг на друга.
В итоге, именно черные ведьмы стали теми, на кого барышни из приличных семейств пытались равняться.
Когда-то это платье принадлежало бабуле. Почтенная ведьма специально выбрала такой фасон, чтобы напоминать в нем огромную черную ворону. Окруженная стаей птиц, темными ночами она являлась в деревни и пугала несчастных жителей, а затем уводила их детей с собой, в свой сладкий и опасный домик в дремучей лесной глуши.
У платья были широкие квадратные рукава, длиной почти до пола, и широкий-широкий подол. Темно-синей и черной блестящей нитью на мягкой ткани были вышиты веточки с листьями. Черные бусины изображали ядовитые ягоды. Сверху Корделия надела плащ, украшенный заколдованными лепестками черных роз и птичьими перьями. По низу за плащ цеплялись нити вечной паутины.
Сегодня она не надела шляпу, позволив дождю намочить посыпанные блестками волосы. Она украсила голову сплетенными из бисера змеями, которые поглядывали на всех незнакомцев враждебными алыми глазами.
Ее серо-голубые волосы казались как никогда мрачными и таинственными. Корделия никогда не относилась к тем ведьмам, которые всячески старались подчеркнуть свое отличие от обычных людей. Наоборот, она всегда мечтала быть похожей на них. Но закон обязывал иметь во внешности что-то, по чему каждый сразу мог сказать – перед ним ведьма.
Когда-то давно она решила, что изменит только цвет волос. До сегодняшнего дня она не особенно много задумывалась об этом решении. А сейчас вдруг в голову хитрым червячком юркнула предательская мысль: наверняка сегодня она снова увидит первого наследника. И очень хорошо, что ее волосы имеют такой цвет – он очень хорошо сочетается с таинственным серебром его волос.
Противная лошадь опять заржала, и Корделия пришла в себя. О чем это она вдруг подумала? Нет-нет! Она едет в этот проклятый дом только ради мести и поиска бабушкиного гримуара.
Телохранитель встал на колено и подал ей руку:
– Позвольте, я вам помогу?
Корделия скривилась. Служанка уже умостилась на лошадь, самодовольно елозя ногами, вставленными в стремена.
Тяжело вздохнув, Корделия сжала протянутую ладонь и с опаской поставила ногу на колено телохранителя. Одним резким движением он вдруг поднялся, практически подталкивая ее в воздух. Корделия взлетела вверх. Обхватив ее талию ладонями, Гуайре закинул Корделию на лошадь позади служанки.
Дождь, как назло усилился.
Корделия вцепились в талию отвратительной девицы и прошептала ей на ухо:
– Если не довезешь меня в целости и сохранности, я украду твою молодость. Будешь выглядеть, как старуха, покроешься мерзкими бородавками и гнойниками.
Тело под ладонями Корделии напряглось. Вот так-то! Будешь знать, как прекословить ведьме!
*
Дорога до поместья Агнаман заняла полдня. Только к вечеру, наступившему слишком быстро, Корделия и ее попутчики добрались до массивных ворот. Ветер превратился в настоящий ураган, швырял в лицо иглы ледяного дождя и мокрую листву. Ветви деревьев хлестали по телу, и Корделия схлопотала несколько пощечин. Наверняка на щеках остались царапины, но она не чувствовала ничего. От холода все косточки окоченели.
Дорога к поместье пролегала через лес. Земля превратилась в грязь, и Корделии казалось, что она уже с ног до головы покрыта противной коричневой жижей.
Будь проклято все отвратительное семейство Агнаман. Из-за них она терпела адские муки езды на лошади сквозь лес и бурю. Сквозь шум ветра было слышно, как шипят скрывшиеся во тьме змеи и напившиеся человеческой крови совы.
Кажется, кто-то творил в лесу колдовство. Корделия все время оглядывалась и всматривалась в темноту, но так ничего и не заметила. Может, какие-то ведьмы решили собраться здесь на шабаш?
Совершенно точно в лесу возле земель клана Агнаман что-то происходило. Но что именно – Корделия понять не могла.
Когда же появились ворота и два замерзших стражника возле них, Корделия и думать забыла о своих страхах.
Наконец, они въехали на территорию поместья.
Зубы Корделии стучали от холода, ее всю трясло. Она могла думать лишь о фонарях, висящих возле внушительного особняка. Только пара окошек горела теплым желтым светом, но даже этого было достаточно, чтобы она почувствовала тепло.
Телохранитель стащил окоченевшую Корделию с лошади и повел в дом. С трудом переставляя ноги, она пыталась не отстать от раздражающе бодрого стража.
В любой другой ситуации Корделия обязательно рассмотрела бы убранство богатого особняка, но сейчас у нее были силы лишь на то, чтобы плестись за Гуайре и его мерзкой подружкой.
Наконец они привели ее в просторный темный зал с низким потолком и узкими стрельчатыми окошками. На подставке в виде низкого дерева стояли несколько фонарей, внутри которых горели свечи.
В самом зале было едва ли не холоднее, чем снаружи.
Госпожа Агнаман сидела на своем деревянном троне, который на этот раз стоял на небольшом помосте. Самовлюбленная карга всеми правдами и неправдами пыталась показать свое превосходство над окружающими. Перед ней стоял длинный, накрытый белоснежно скатертью стол. Абсолютно пустой.
Корделия устало осмотрелась. Даже жесткого стула не было. Сильно же ее тут ждали!
Госпожа Агнаман начала без приветствия:
– Если ты не исправишь то, что натворила, я доложу на тебя властям.
Корделия была слишком измучена, чтобы спорить. По воле ее драгоценного сыночка она лишилась всего. Все, что у нее осталось, – ее собственная жизнь. Но так ли она ценна, когда ты одна-одинешенька на всем белом свете?
Корделия больше не позволит никому из этого отвратительного семейства пользоваться собой. Она будет отдавать приказы!
Она развернулась и направилась обратно, небрежно бросив: