Говор камней. Ирод (сборник)

III

Бог Апис

Во время пребывания моего в Египте особенную симпатию возбуждали во мне труженики этой страны чудес – феллахи, потомки строителей пирамид и всех чудес земли фараонов, и скромные быки-буйволы, потомки богов Аписов.

Только какая превратность судьбы потомков богов! Аписам воздвигались величественные храмы, воздавались божеские почести, пред ними падали ниц верховные жрецы страны и сами цари Египта, могущественные фараоны. А теперь потомкам богов завязывают глаза и заставляют целый день, не видя света божьего, кружиться на месте, вертя рычаг тяжелой водокачки для поливания водою Нила и его каналов.

При виде этих грустных картин, особенно когда полуголый и босоногий феллах хлестал бичом по спине потомка рогатого бога, мне невольно припоминались высокопарные хвалебные начертания на открытых лет сорок тому назад все тем же неугомонным Мариетт-беем, в развалинах мемфисского Серапеума, «Аписовых стелах», или каменных плитах, – краткие, но напыщенные некрологи рогатых богов.

Вот, для примера, надгробная надпись на стеле одного Аписа:

«Год 20-й, месяц месори, день 20-й царствования Псаметиха I, ушло величество живого Аписа на небо. Пошел этот бог, чтобы быть погребенным в мире, в прекрасную страну Запада, в год 21-й, в месяц паофи, в день 25-й, родившись в году 26-м царствования царя Верхнего Египта, Тахарака, и будучи введен во храм великого бога Пта, отца своего, в месяце фармути, в день 9-й. Всего же царствования этого бога было 21 год».

Или надгробная надпись другого Аписа:

«В год 52-й, в царствование этого бога, пришли (жрецы) сообщить его величеству фараону (Псаметиху I): “Храм отца твоего Озириса-Аписа и все, что в нем есть, находится в неудовлетворительном состоянии. Посмотри на святые телеса быков, в каком они положении. Разрушение овладело местом, где каморы их”. Тогда повелел его величество фараон сделать обновление в его храме. Сделался он красивее, чем был прежде. И приказал его величество фараон для умершего бога совершить все обычное и подобающее, как богу, в день его погребения. Все сановники стояли на страже над тем, над чем следовало сторожить. Священное тело бога было умащено пряностями, а бинты, коими спеленато было священное тело, были из биссуса (виссон) – ткани, которая подобает для богов. Его каморы были сделаны из дерева кет, из сикомора, акации и из лучших древесных пород. Резные работы на них были, как изображение людей в парадной палате. Придворный царя был собственно к этому приставлен, и он наложил дополнительный налог для этого дела на Средний и Нижний Египет».

Это ли не божеские почести! Это ли не безумие человеческое – облагать особым налогом страну для сохранения падали дохлых быков!

И преемник Псаметиха и сын его, Неку, или Нехао, знаменитый в истории мореплавания фараон, был не умнее своего царственного папаши. При нем околел второй Апис, – и вот на гробнице этого быка читаем:

«Год 16-й, месяц хойак, день 16-й, в царствование царя Неку, вечно живущего, друга Аписа-Озириса (друг быка!). Это есть день погребения этого бога и прибытия в мире этого бога в мир загробный. Совершено было его погребение на месте его, в его священном доме, в Ливийской пустыне, близ Мемфиса, после того, как над ним совершены были все обычные обряды в очистительной каморе так, как оное с древних времен совершалось. Этот бог родился в 53-м году, в месяце мехире, в 19-й день царствования царя Псаметиха I. Введен был бог в храм великого бога Пта, к отцу своему, в Мемфисе, в году 54-м, в месяце атире, в 12-й день. Соединение его с жизнью (т. е. когда он околел!) имело место в году 16-м, в месяце паофи, в день 6-й. Всей его жизни было 16 лет, 7 месяцев, 17 дней. Его величество, царь Неку, пожаловал все расходы и все нужное для пышности и великолепия этого бога. Он выстроил ему подземное его гробовое место из хорошего белого известняка, хорошо исполненной работы. Никогда сему подобного не бывало».

Из этого видно, что этот Апис введен был в храм «отца своего, божественного зодчего вселенной», бога Пта, годовалым телком. А что же было с его мамашей, коровой? Вероятно, и она была в почете… А папаша-бык?

Особый интерес представляет эпитафия, посвященная Апису, скончавшемуся при фараоне Шашанке III, из XXII династии царей Египта. Эпитафия говорит, как «отыскивали» нового рогатого бога после смерти его предшественника. Из этого не следует ли заключить, что продувные жрецы прибегали к разным способам для приобретения себе рогатых божеств и не всегда могли знать, какая счастливая корова отелилась богом.

Вот содержание этой любопытной стелы:

«В год 2-й, в месяце мехире, в день 1-й, во время царствования Пимаи, друга великого бога Аписа на Западе. Это есть день, в который отошел бог на покой, в прекрасную страну Запада, и погребен был в гробничном подземелье, в котором он и положен, в вечном доме своем, на вечном месте своем. Он родился в год 28-й, во времена царя Шашанка III, умершего. Выискивали его великолепие (то есть Аписа) во всех местностях Питоми (Нижнего Египта). Он был найден в городе Хашедабот, по прошествии месяцев. Выисканы были озера Нато и все острова Питоми. Он был торжественно введен в храм бога Пта, к отцу своему, мемфисскому богу Пта южной стены (это был акрополис Мемфиса), верховным жрецом в храме Пта, великим вождем машушей Петизе, сыном верховного жреца Мемфиса и вождя машушей Такелата и принцессою царского рода Тесбастпир, в год 28-й, в месяц паофи, в день 1-й. Полного жития этого бога было 26 лет».

Если этого бога искали по берегам озер и по островам, то предполагали, значит, что он скромно где-нибудь пасется, пощипывая юную травку и не подозревая, что он бог и что, если он захочет забодать до смерти самого фараона, то ему должны буду покориться все, как проявлению божеского гнева. И все-таки, как ни нелепы были эти плутни жрецов, быки продолжали быть богами не сотни лег, не одну тысячу, а, по счету ученого Воеск’а, – семь тысяч лет!.. О человеческая глупость!.. Тобою держатся царства.

Следующий рассказ, надеюсь, подтвердит мое заключение о могуществе глупости.

Могущественнейшим и славнейшим, в специальном смысле, царем Египта, как известно, считается Рамзес II, или Рамессу, которому льстивая и фальшивая история к имени Сезострис прибавила эпитет Великий. Его ненасытность по части завоеваний и грабежей соседних стран, особенно Востока, заставила все народы, заселявшие побережье Средиземного моря и Переднюю Азию вплоть до границ Индии, соединить свои силы для отпора общему врагу. По свидетельству знаменитой героической поэмы Пентаура, певца подвигов Рамзеса, в союз этот вступили народы хита, нахараин, малунва, пидаза, дардани, маза, каркиша, кацуатан, каркемиш, кати, анаугас, акерит и мушанат.

Узнав об этом, Рамзес из Фив поспешил со своим войском в Мемфис, разослав по всей стране гонцов с приказанием всем военачальникам явиться к нему в Мемфис со своими легионами.

Вожди явились на грозный зов фараона. В развалинах храма в Абидосе сохранилась об этом обширная надпись. Вот, между прочим, как описывается там прием Рамзесом вождей:

«Допущенные к царю, носы их касались земли и ноги их лежали на земле от радости, – они пали ниц и руки свои воздымали к царю. Они славили этого божественного благодетеля и превозносили милости его в его присутствии. Они подробно перечисляли, что он совершил, и сопоставляли славные его деяния, как они происходили. Все слова, выходившие из уст их, с полною истиною говорили о деяниях господина земли. Так лежали они на животах своих (удобное положение), касаясь земли перед царем и говоря:

– Мы пришли к тебе, господин неба, господин земли, солнце, жизнь мира, господин времени, измеритель солнечного течения, Тум (видоизменение бога Ра) для людей, господин благополучия, творец жатвы, соделывающий и формирующий смертных, раздающий дыхание земли всем людям, оживитель сонма богов, столп неба, основание земли, держащий весы равновесия обоих миров, господин богатых даяний, умножитель зерна, у ног которого пребывает Ранен (египетская Церера), творящий великих, творец малых, изречения которого содержат превосходнейшую полноту значения, бодрствующий, когда другие люди покоятся, сила которого охраняет Египет, поражающий чужеземцев, возвращающийся с победой, рука которого защищает Египет, любящий правосудие, в котором он живет законами своими, господин земли (повторение!), богатый годами, победоносный страх которого поразил чужеземцев (опять повторение), – ты наш господин, наше солнце, словом которого, из уст его исходящим, живет Тум. Мы все пред тобой, подари нам жизнь из рук твоих, фараон, и дыхание для ноздрей наших. Да живут все люди, для которых взошел ты, как солнце!»

Вот какой бред должен выслушать Рамзес от почтенных военачальников, «носы которых касались земли и ноги лежали на земле от радости»…

Выслушав этот бред, фараон приказал выстроить войска перед цитаделью, лицом к храму верховного бога страны Пта, с тем чтобы обитающий в этом храме рогатый бог, Апис, благословил войска на победы и одоление супостатов.

Скоро из гигантских пилонов храма показалась торжественная процессия. Впереди выступала юная жрица бога Аписа, стройная Мери-Амон, из знатного рода ерпа, или наследственно великих. В одной руке ее был небольшой сноп свежей, сочной пшеницы, а в другой – золотой серп. За нею, как и жрица, в белом одеянии, следовал верховный жрец храма Пта, воскуряя фимиам в честь шествовавшего за ним «великого бога». Это был тучный бык – царственный Апис.

Едва кривые рога Аписа показались в промежутке гигантских пилонов, как Рамзес, восседавший впереди войск на золотом троне, окруженный эрисами, или военачальниками, которые длинными опахалами из страусовых перьев навевали прохладу на голову фараона, – как Рамзес тотчас встал со своего пышного седалища и пошел навстречу рогатому богу. Воины троекратно ударили в щиты и громко возгласили: «Слава Гапи, великому живому богу!» Бык при этом мотнул головой и своими добродушными глазами жадно, по-детски уставился на роскошный сноп пшеницы, который торжественно несла перед ним юная миловидная жрица. «Великому живому богу» плуты-жрецы не давали сегодня есть, подготовляя его к религиозной процессии, и Апис, за многие годы вымуштрованный жрецами не хуже слонов в цирке Чинизелли и свиней Дурова, хорошо изучил свою роль для торжественных выходов. Он знал, что когда жрецы не дают ему есть, то это означает, что будет процессия, что верховный жрец будет курить перед его мордой противными благовониями и до тех пор не допустит его до лакомого снопа сочной пшеницы, несомого хитрой девчонкой Мери-Амон, пока его мучитель, верховный жрец, не проделает всех своих штук.

При виде божественного быка толпы народу, стоявшие вдоль стен цитадели и даже взобравшиеся на спины сфинксов «дромоса», огласили воздух радостными криками: «Живой бог! Великий Гапи!» – и многие падали ниц на землю, как бы боясь лицезреть свое божество. А бык, отбиваясь хвостом от мух, не сводил глаз со снопа пшеницы, как бы говоря: «Знаю я все ваши шутки… Погодите – так-то после этого наемся…»

Когда Рамзес приблизился к юной жрице, она подала ему золотой серп.

«Примет ли великий бог, царственный Гапи, мою жертву? – не без тревоги думал Рамзес, принимая серп. – А если не примет?.. Через это фараон Хоремхиб лишился престола, и Египтом завладел безбожный Хунатен».

Верховный жрец отошел со своими курениями в сторону, и морда Аписа, не видя перед собой противного дыма, радостно потянулась к снопу. Рамзес быстро отрезал серпом пучок зеленых, наливных колосьев и, припав на колени, подал этот пучок Апису.

Бык стал жевать, добродушно взглядывая то на Рамзеса, то на остальной сноп пшеницы, как бы говоря: «Теперь это не уйдет от меня».

Восторженные крики огласили воздух:

– Великий бог принял жертву!.. Бог жует! Божественный Гапи!

Но вдруг Апис вздрогнул и отчаянно стал биться, вскидывая вверх задние ноги.

Рамзес побледнел и отступил в испуге. В толпе раздался крик ужаса. Бык заревел и стал метаться. Следовавшая за ним процессия жрецов со священными изображениями крокодилов, царских кобчиков, священных жуков, все служители храма, находившиеся в процессии дети жреческой касты – все это пришло в смятение, все расступились, видя, что разъяренный бык, продолжая биться, бросился назад, задрав кверху хвост, сбил с ног некоторых жрецов со священными предметами и как бешеный помчался назад, к пилонам храма. В толпе послышались вопли женщин, отчаянный плач детей…

– Бог разгневался! Бог не принял жертвы! – слышались голоса.

– Великий Гапи не хочет войны! – послышались голоса в войске. – Он невзлюбил фараона! Он не даст нам победы.

Рамзес глядел растерянно, озираясь кругом. Его смуглое лицо покрылось бледностью. Золотой серп выпал из его рук. К нему подошел верховный жрец.

– Да не смущается сердце царя! – сказал он торжественно. – Я знаю, почему великий бог так поспешно возвратился в храм свой, к отцу своему Пта, божественному зодчему вселенной. Он узнал божественным духом своим, что в толпе есть «нечистые» – соглядатаи иноплеменников, презренных врагов твоих: он увидал их святыми очами и ушел в дом свой. Последуем за ним и мы, и в храме своем он примет от тебя жертву. Возьми пшеницу в руки свои и следуй за мною. Пусть эрисы твои сопровождают тебя и опахалами своими навевают на тебя дыхание великого Амона-Ра. Передай сноп его святейшеству, фараону, господину земли, – сказал он, обращаясь к юной жрице.

Мери-Амон, робея и краснея, передала сноп Рамзесу и подняла упавший из рук его серп.

Процессия, выстроившись в прежний порядок, двинулась к пилонам. Только Аписа заменял теперь Рамзес со снопом пшеницы в руках. За ним юная Мери-Амон несла священный серп.

Пройдя пилоны и внутренний двор храма, уставленный огромными статуями фараонов, процессия с пением священных гимнов вступила во внутренность храма, где, стоя около жертвенника и отмахивая от себя хвостом мух, уже ожидал ее Апис. Он был совершенно спокоен. Добрые, но глупые глаза его, казалось, говорили: «Вот и сами пришли ко мне».

Увидав Рамзеса со снопом в руках, рогатый бог сам двинулся к нему навстречу, протягивая морду к пшенице. Рамзес, упав на колени, протянул к нему сноп, и Апис жадно стал есть, как бы одобрительно мотая головой и доверчиво глядя в озаренное радостью лицо фараона.

«Принял жертву великий бог, принял!» – молитвенно шептал Рамзес.

Когда верхушка снопа со зрелыми колосьями была съедена, верховный жрец тотчас стал курить благовониями около морды Аписа, который ненавидел эти курения, но, боясь своего мучителя, верховного жреца, и зная, что теперь должен удалиться в свое роскошное стойло, покорно последовал за жрецом, вполне уверенный, что в стойле своем он уж наестся до отвалу.

Когда верховный жрец и Апис с юною Мери-Амон скрылись во «святая святых» храма за драгоценною занавесью из белого биссуса, Рамзес упал снова на колени перед жертвенником и благодарил богов за благосклонное принятие Аписом его жертвы.

Потом он, обратись к изображению бога Амона, громогласно воскликнул:

– Взываю к тебе, отец мой Амон! Ты не забыл меня, твоего сына, ибо я не сделал ничего без твоей воли: я ходил и действовал по слову уст твоих. Никогда не преступал я слов твоих и не преступал ни в каком направлении повелений твоих. А теперь разве должен я, благородный властелин и господин Египта, склоняться перед чужеземными народами на пути своем? Какая бы ни была цель этих пастухов, Амон должен стоять выше, чем презренный иноземец, ничего не знающий о боге. Я посвятил тебе многие и великолепные памятники, я наполнил храмы твои моими военнопленными, я выстроил тебе храм, долженствующий просуществовать многие тысячи лет, – я отдал тебе на нужды храма все мое добро, – я соединил всю страну, дабы она вся платила тебе подати в доходы твоих храмов; я посвящал тебе жертвоприношения из десяти тысяч быков и из всех хороших и благоухающих дерев. Никогда не уклонялась назад рука моя, дабы не случилось, чтобы ты чего пожелал. Я выстроил тебе пилоны и чудеса строительного искусства из камня, поставил тебе мачты на вечные времена, привозил для тебя обелиски с острова Аб[2]. Я тот, который приказал доставить для тебя вечный камень, – который для тебя посылал морские корабли на море, чтобы привозить тебе произведения чужеземных народов. Где рассказывается, что подобное совершалось когдалибо? Да падет стыд на того, который пренебрегает твоими повелениями, но да будет добро тому, который признает тебя, о Амон! Я действовал для тебя доброжелательным сердцем, потому что я взываю к тебе. Ты видишь, о Амон, на меня идут бесчисленные народы; многие неизвестные племена соединились, чтобы погубить меня. А я совершенно один с моими силами. Но я думаю, что для меня один Амон больше, чем миллионы воинов, чем сотни тысяч копий, чем десятки тысяч братьев и сыновей, хотя бы они были все соединены в одном месте. Ничто суть усилия толпы людей – Амон сильнее их. То, что мною совершается, – совершилось по повелению уст твоих, о Амон, и не преступлю я заповедь твою. Смотри, я взываю к тебе – к дальнейшим пределам мира!

Вдруг где-то, словно в воздухе, послышалось тихое металлическое бряцанье. Это звенели где-то систры – священные музыкальные инструменты, издавая тихие гармонические звуки.

Эти как бы небесные звуки заставили Рамзеса и его эрисов моментально повергнуться ниц. Они знали, что сейчас раздастся глагол божества. И действительно, где-то прозвучал глухой, но явственный голос.

– Я поспешил к тебе, Рамзес-Миамун! – отчетливо проговорил кто-то, словно это возглашал гранитный истукан Амона. – Я с тобою. Я есмь твой отец, солнечный бог Ра. Рука моя при тебе. Да! Я драгоценнее, чем сотни тысяч, соединенные на одном месте. Я есмь владыка побед, друг храбрости – я нашел в тебе правый смысл, и сердце мое радуется тому.

Таинственный голос умолк. Опять зазвенели систры, и, как бы уходя все далее и далее, звуки их потерялись в пространстве. Рамзес вытянулся и торжествующим взором окинул своих вождей, которые с благоговением и страхом смотрели на своего повелителя.

Из внутреннего отделения храма выступил верховный жрец.

– Живущий бог Гапи благословляет тебя на битву, Рамзес-Миамун! – торжественно провозгласил он. – Ты победишь. Великий Амон укрепит в битве твою руку и руки твоих воинов. Объяви им волю богов!

Волю богов действительно объявили войску. Оно ликовало, узнав, что бог Апис обещал победу фараону.

И кровопролитная победа вскоре одержана Рамзесом над союзными войсками у города Кадеша на Оронте.

Виновником победы был бык. Причина внезапного бегства его, так напугавшего Рамзеса и все его войско, осталась для всех тайной, хотя верховный жрец знал эту тайну: Аписа укусил неожиданно дрок – насекомое, очень известное и в России. От его укуса скот приходит в неистовство и готов броситься в огонь и в воду, лишь бы спастись от укусов ненавистного насекомого. Как бы то ни было, но имя Аписа так воодушевило египетское войско, что оно одержало кровавую победу. Вот что значит глупость.

IV

Невеста крокодила

В Луврском музее, в Париже, в галерее египетских древностей, меня очень заинтересовала статуя одного фараона. Не умея разбирать иероглифов, я обратился к каталогу знаменитого египтолога, виконта де Руже, и узнал, что передо мной фараон XIII династии, Себекхотеп III.

Когда в 1881 году я был в Египте и словно во сне бродил по каирскому музею в Булаке, среди как бы восставшего из могилы не «сорока веков», а шестидесяти и семидесяти – царства фараонов, среди статуй этих удивительных владык страны Нила, среди безмолвных мумий, загадочных, молчаливых сфинксов, – я, к удивлению, не нашел там ни одного из фараонов XIII династии. Поэтому я с особенным любопытством остановился перед статуей Себекхотепа III, тем более что она сама по себе замечательна как скульптурное произведение, – замечательна, по выражению де Руже, «par le type svelte du torse et par le port gracieux de la tete». Наше удивление при виде этой статуи должно еще более возрасти, когда мы вспомним, что ее изготовлял резец скульптора, от которого отдаляют нас, по исчислению ученого Boeck’a, 5400 лет. Это так давно, что почти восходит к сотворению мира по библейскому счислению, ибо от Моисея нас отделяют только около 4200 лет, а от основания мнимо «вечного» Рима всего с небольшим 2600 лет!.. Что ж это была за цивилизация, которая создавала мастеров, умевших из твердого гранита иссекать своим резцом человеческие головы, подобные той, о которой де Руже говорит: «Еlle est empreinte a en haut degre de cette serenite douce et majestueuse, qui fait le grand charme de Part egyptien des belles epoques!»

В том же музее, в Лувре, в отделении стел и надписей, находится стела времен XIII династии. На верху стелы изображен крылатый диск, украшенный двумя царскими змеями – уреусами, представляющими божества севера и юга. Ниже этого иероглифическое начертание гласит: «Гат, великий бог, луч света, господин неба». На самой середине стелы прекрасно вырезаны изображения двух молоденьких девушек, которые приносят жертву богу Горусу – «sous la forme ithyphallique», как сказано в объяснении иероглифического знака. Это дочери фараона Себекхотепа III, царевны Анук-тата и Уугету. Юные девицы просят у бога о ниспослании им чадородия, то есть, собственно, женихов.