Железная лея. Дорога в Кирт

Через несколько секунд после прихода Мари, в дверь тихонько проскользнула вторая мар принцессы, сообщив, что пора выходить.

Прежде чем войти в зал, Иона остановилась и прислушалась к звукам, доносящимся изнутри: неясные шепотки и нервный смех были ясно слышны, даже сквозь толстое полотно двери. Собравшись с силами, девушка сделала знак, что она готова.

Верховная вошла в зал, и при её появлении воцарилась тишина – все, кто были в нём, склонились в знак почтения.

Зал Риона был полон. На самом деле, обязаны были присутствовать только четыре главных советника, но в этот раз все места были заняты. «Из-за того, что отец вернулся во дворец?» – подумала Иона.

Рядом с императором, невидимые остальным, стояли его личные охранники – маро.

Маро являлись лучшими бойцами, которых могла предложить Нандиру. Вряд ли мог найтись кто-нибудь более умелый. Воины до мозга костей, они умели не только сражаться, но и маскироваться. Принцесса доподлинно знала, что в составе личной охраны императора числится минимум пять человек, но сейчас было видно только двоих. Ещё трое стояли наготове, невидимые глазу. Идеальные убийцы, шпионы и защитники. Личная стража императора. Лучшие из лучших. Возможно, самые опасные люди в стране. Даже дочь они не подпускали к отцу без тщательной проверки.

Знали о маро только приближённые к императору люди. Всегда бесшумные и незаметные. Двое, которым было позволено показываться людям, выполняли роль щита, в то время, как те, что были в тени – меча, разившего посягавших на правителя.

Наконец, Иона дошла до своего места по правую руку от отца и села на кресло, отведённое для Верховной жрицы Диру. Главным предназначением его было показать богатство правящего рода, и потому оно было изготовлено из цельного куска горного хрусталя. У него была высокая спинка, которая была оформлена в виде двух деревьев, соединяющих кроны, и цельное основание, украшенное резьбой в виде корней и мелких животных. В ясный солнечный день можно было подумать, что принцесса висит в воздухе. Это было завораживающе красиво, но сидеть на подобном кресле, которое было фактически каменным кубом со спинкой, было настоящим испытанием. Каждый раз, когда Верховная садилась в кресло, то радовалась тому, что жёсткая ткань платья предотвращала хотя бы часть той боли, которую бы она испытывала сидя, на изрезанном камне.

К Ионе тихо подошла Мари и прошептала на ухо: «Сегодня сорок пять, Ваше Высочество».

«Сорок пять жалоб! Это же не меньше восьми часов!» – пронеслось у девушки в голове. Внутренне приготовившись к многочасовой пытке, она начала искать взглядом Мириана. Нашла Иона его довольно быстро, так как он сидел рядом со своим дядей, а графа Роскина она знала в лицо, пусть тот и не слишком часто появлялся во дворце, предпочитая проводить время в своём графстве.

Мириан оказался воистину красивым молодым человеком – это было видно даже издалека. Он был абсолютно не похож на графа, который был дородным мужчиной с длинными иссиня-чёрными волосами. Насколько принцесса помнила, младший брат графа был почти полной его копией, поэтому логично было сделать вывод, что молодой человек пошел не в отца. «Видимо, наследственность его матери… Это хорошо. Говорят, что это хороший признак. Правда, ещё говорят, что желательно, чтобы дочь была похожа на отца…» – подумала Иона и украдкой посмотрела на Императора. Его Величество не унаследовал ни единой черты своих предков. У него были острые скулы, тяжёлый подбородок, маленькие глаза и странного зеленоватого цвета кожа. Все эти черты никогда не были свойственны правящему роду Нандиру.

Приятный контраст с внешностью отца составлял Мириан. Когда Мари говорила о нём, то Иона искренне считала, что все эти рассказы лишь преувеличение и его идеальность лишь плод фантазии юных дам, которые любого симпатичного человека называли красивым. Сейчас она убедилась в обратном. Даже ей, равнодушной к красоте девушке, стоило больших усилий отвести взгляд. Увлёкшись думами о том, что она немного понимает придворных дам, которых даже его холодность не могла заставить перестать мечтать о нём, Иона чуть не пропустила приход первого жалобщика.

Начался приём, такой же нудный и скучный, как и всегда. В большинстве случаев смысл жалоб заключался в обвинениях одним графом другого, одного губернатора другим и так до бесконечности, именно поэтому Иона не любила приёмы – из-за их излишней похожести друг на друга.

Когда прошли уже практически все жалобщики, Иона стала замечать, что на лице её отца всё чётче была видна усталость. Его Императорское Величество хорошо скрывал её, однако после столь длинного переезда, по-видимому, осложнённого чем-то, он еле сдерживал зевки. «Но тогда зачем он поспешил провести приём, если настолько сильно устал? – думала про себя принцесса. – В таком состоянии он с большей вероятностью, чем в обычные дни может принять неблагоприятное решение относительно жалоб. Значит… Сегодняшний приём просто необходим ему? Но почему?»

Пока Иона размышляла о довольно странном для императора поведении, подошла очередь последнего жалобщика. Это оказался высокий и худощавый мужчина, которому на вид можно было дать около шестидесяти лет. Он был старостой довольно крупной деревни, которая располагалась совсем близко от южной границы страны. Звали его Имар.

– Я смиреннейше благодарю Диру за честь, которую она мне ниспослала, – начал он стандартную приветственную речь. – И благодарю Ваше Императорское Величество, великого правителя империи Нандиру, за оказанную милость.

– Вы всегда можете рассчитывать на Нашу благосклонность, – ответил ему император.

– Да пребудет с Вами Свет Диру, Верховная, – произнёс Имар, обращаясь к принцессе. А потом добавил, снова повернувшись к императору. – Я нижайше прошу Вас выслушать мою жалобу.

– Говорите же, и да будет сказанное Вами освещать лишь истину, – с каждым словом императору становилось хуже, что не ускользнуло от внимания его маро, которые скрывались в складках полога, незаметные ни для кого в зале. Принцесса обеспокоенно посмотрела на отца.

– Наша деревня находится совсем близко от южной границы. До крепости И-мар, что расположена там, всего несколько минут пешком, и потому обычно мы не тревожим Его Величество своими жалобами. Но в этот раз с крепостью случилось нечто странное, и мы решили, что необходимо рассказать Вам об этом…

В тот момент, когда Имар произнёс эти слова, императору внезапно стало хуже, и он подал условный знак своему главному советнику. Советник поднял руку, тем самым прерывая рассказ жалобщика и требуя тишины ото всех. К счастью, ко времени последней жалобы в зале остались лишь немногие, и на них легко было наложить запрет на разглашение того, что приём закончился раньше, чем должен был.

Краем глаза Иона увидела, как стражники у входа в зал остановили Мириана.

– Его Величество хотел бы выслушать Вашу жалобу завтра, – сказал главный советник.

– Желание Его Величества императора Нандиру закон для меня. Да простит меня Диру за то, что я побеспокоил Вас, – произнёс Имар ритуальную фразу и удалился, после чего приём был объявлен оконченным.

Первым вышел император, за ним его дочь, потом начали расходиться и советники. В ожидании пока все уйдут, Иона вместе с Мари, Мартой и другими мар сидела в той же комнате, что и до приёма.

Через некоторое время доверенная дама вышла из комнаты, и в тот же момент в потайную дверь по правую руку от принцессы кто-то постучался. Иона знала про этот проход, но никто никогда раньше при ней не пользовался им. «Входите!» – сказала она, обозначив тем самым, что в комнате нет никого кроме мар и неё. Когда она произнесла это, в помещение вошёл Марк – маро императора.

– Принцесса, Ваш отец хочет увидеться с Вами завтра и просит прийти к нему в комнаты. Используйте для этого ход за Вашей кроватью. Марта знает дорогу, – произнёс Марк и не дожидаясь ответа удалился.

Тем временем в комнату вернулась Мари и сообщила, что можно выходить. По пути в свои комнаты Иона никак не могла перестать думать об этом тайном визите.

«Зачем отец решил позвать меня? За последние несколько лет я разговаривала с ним наедине всего один раз. Что ему могло понадобиться? Может, он прослышал про Мириана? Или сам нашёл мне жениха? Нет. Вряд ли… Тогда он не звал бы меня тайно».

Так и не решив эту задачу, она отправилась исполнять предписание иора. Но сначала ей нужно было переодеться, что она была не в состоянии сделать самостоятельно. К сожалению, платья для приёмов всегда были чрезвычайно сложны, и их было невозможно снять без посторонней помощи. Но и эту процедуру она вытерпела стоически – лишь бы попасть в конюшню, попасть на уроки. Ей так недоставало движения, свободы, что изредка принцессе казалось, что она давно превратилась в куклу. Именно так она себя и ощущала, когда юные жрицы снимали с неё слои ткани.

Наконец, Иона была свободна. Она буквально летела на свои первые в жизни полноценные занятия. Как она жаждала их, знала разве что Марта. Мар принцессы еле поспевала за быстрыми шагами своей хозяйки. «Принцесса!» – раздался вскрик охранницы, но девушка не услышала её и внезапно врезалась в молодого человека, который как раз сворачивал из Восточного коридора.

Существование мар скрывалось, поэтому Марта предпочла не вмешиваться, зная, что принцессе ничего не угрожает, и лишь скрылась в тенях.

Всё случилось так внезапно, что юноша просто не успел сообразить, что видит перед собой принцессу, и потому, когда Иона, резко отстранившись от него, начала падать, он подхватил её, не подумав, что верная мар уберегла бы девушку от падения. Когда он понял свою ошибку, то не покраснел, как сделал бы любой на его месте, не испугался, а просто отпустил её, встал на одно колено и, склонив голову, сказал:

– Да пребудет с Вами Свет Диру, Верховная. Я прошу простить мою грубость. Это было недопустимым с моей стороны поведением по отношению к Верховной. Я непреднамеренно коснулся Вас, но могу ли я надеяться, что Ваше Высочество не посчитало подобное действие преднамеренным желанием оскорбить Вас? – его речь была идеальной.

– Поднимитесь с колен, маркиз Ангерран, ваше поведение никоим образом не смутило меня. вы сделали то, что должны были. Я бы не хотела, чтобы подобная случайность могла навредить моим отношениям со столь достойным человеком, – подчиняясь своей интуиции, ответила ему Иона. Конечно, то что он видел лицо принцессы так близко, являясь подданным империи, было косвенным нарушением неписанных правил дворца, согласно которым только официально представленные принцессе люди могли смотреть на неё вблизи, но эти правила не стоили того, чтобы испортить отношения с влиятельным родом.

– Удивлён Вашей осведомлённостью, Ваше Высочество, ведь я ещё не был представлен Вам официально. Я польщён.

– Я должна знать всех своих подданных, маркиз, это моя обязанность, как матери будущего наследника. Тем более, я видела вас на общем приёме. Простите, но мне придётся прервать наш с вами разговор, меня ожидают в конюшне, – увидев, что Марта подаёт знаки, произнесла девушка.

– Тогда, если Ваше Высочество не сочтёт это за грубость, позволительно ли мне будет проводить Вас до неё, чтобы более никто вроде меня не смог нечаянно толкнуть Вас? – поклонился ей Мириан.

– Я с радостью приму Вашу помощь, – немного колеблясь, ответила Иона.

Принцесса не могла понять, что заставило её принять столь наглое предложение маркиза, был ли это здравый смысл или же простое восхищение самообладанием молодого человека. Точно можно сказать одно – она была рада, что согласилась. В тот момент Иона лишь надеялась, что он не увидит её мар и атмосфера, которая была между ними, не разрушится. Даже Мари не очень нравилось постоянное присутствие Марты в комнате. Но Мари была прекрасной доверенной дамой, а Мириан был обычным придворным и не должен был увидеть незаметное скольжение теней на полу.

Пятнадцать минут, которые они провели вместе, девушка запомнила на всю жизнь, ведь он был первым человеком, кроме императора, его маро и мар принцессы, которые говорили с ней свободно. Мириан оказался очень образованным и начитанным молодым человеком, и потому она могла свободно говорить с ним практически на любые не запрещённые ей темы. Принцесса легко могла перейти на анженийский или артийский, и он понимал её. Но, к сожалению, эти пятнадцать минут закончились слишком быстро. Рядом с конюшней её уже ожидал Элин.

Глава 3. Первое занятие

Увидев, что принцесса не одна, капитан Гонцов несказанно удивился. Это был первый случай, когда он видел дочь императора весело щебечущей с кем-то. Он всегда считал её скорее замкнутой и излишне серьёзной особой, нежели болтушкой.

Похоже, день обещал быть интересным.

Но ничто не могло сравниться со степенью удивления Элина, когда он понял, кем является юноша рядом с Ионой и что молодой человек получает удовольствие от беседы. Ни разу до этого дня он не видел, чтобы Мириан наслаждался обществом какого-либо человека. Хотя… Как-то раз в детстве… Но это было в детстве, а тогда все собеседники кажутся друзьями и самыми интересными на свете людьми, особенно если ребёнка не балуют вниманием.

Вскоре молодые люди подошли к конюшне, и капитану Гонцов в голову внезапно пришёл достаточно дерзкий план.

– Да пребудет с Вами Свет Диру, Верховная.

– Да осветит Она ваш путь, гонец Элин.

– Я рад, что Вы сочли возможным прийти ко мне на занятия. Это большая честь для меня, – закончил он официальную часть, – но я удивлён, что Вы пришли на занятия не одни.

– Маркиз Ангерран любезно согласился проводить меня до конюшни.

Слова принцессы ничуть не уменьшили удивление капитана.

– Может быть, тогда он сочтёт возможным помочь Вам в занятиях, принцесса? Конечно, если Вы не возражаете, – сказал Элин, поставив Иону в сложную ситуацию: с одной стороны, ей очень хотелось продолжить их с маркизом общение, а с другой, показаться неспособной человеку, которому она симпатизировала, она категорически не желала. Но отказаться – значит поставить под удар хорошие отношения с Элином, которым она с детства восхищалась.

– Я с радостью приму помощь маркиза, рион Элин, если он согласится на подобное предложение, – произнесла будущая мать наследника и посмотрела на Мириана. – Вы согласитесь, маркиз?

– С удовольствием, принцесса Иона. Это честь для меня.

Сегодняшнее занятие верховой ездой обещало быть весёлым для учителя и мучительным для ученицы.

Внезапно со стороны конюшни раздалось беспокойное ржание, и Элин тут же устремился туда, но Ворон опередил его. Это был один из самых красивых коней в императорской конюшне, и самый своенравный. Можно сказать, что его держали исключительно за красоту – ещё ни один человек не смог усмирить его. Нрав у него был абсолютно дикий, и если ему не нравился наездник, то он всячески старался сбросить его или покалечить. Не очень сильно, но достаточно для того, чтобы больше никто не смел подходить к нему.

Когда Элин увидел, что Ворон вырвался из конюшни, то его охватил ужас, какого он ещё не испытывал за всю свою долгую жизнь, ведь на плацу стояла принцесса, а капитан отбежал уже слишком далеко, чтобы защитить её. Мириан был ближе, а потому в нарушение всех правил и устоев схватил девушку и постарался увести её подальше, но Верховная вырвала свою руку из его тёплой ладони и, как зачарованная, отправилась к Ворону. Маркиз замер от неожиданности, во все глаза смотря на безумицу.

Сфокусировав свой взгляд на неожиданно близко подошедшей к нему женщине, конь встал на дыбы и поскакал прямо на неё. В глазах Ворона появились признаки бешенства. Увидев это, Мириан устремился наперерез, надеясь убрать принцессу с дороги коня, но явно не успевал, как и все, кто находился в тот момент на плацу.

Иона почему-то не испытывала никакого страха. Внезапно она простёрла руки вперёд и тихо произнесла: «Иди ко мне!» Ворон услышал её и по непонятной для него самого причине сменил галоп на лёгкую рысь, а потом перешёл на шаг, осторожно приближаясь к ней. Подойдя к принцессе, он тихонько уткнулся ей в плечо, и его горячее дыхание пощекотало её щёку.

Все, кто был на плацу, замерли от удивления.

Не удивились только мар принцессы, которые не предприняли даже малейшей попытки броситься наперерез жеребцу.

Первым очнулся Мириан. Он тихо подошёл к Ворону и принцессе и спросил всё ли в порядке. Иона подняла на него ничего непонимающий взгляд, но он вскоре сменился искренней радостью, которая поразила холодного маркиза до глубины души. Следом за молодым человеком пришёл в себя Элин. Он подошёл к девушке и напомнил, что занятие нужно начинать как можно скорее, иначе они не успеют закончить его до ужина, а ему не хочется вызвать неудовольствие императора. О самом происшествии все присутствующие решили не говорить, слишком всё было похоже на какую-то необъяснимую магию. Ведь никто и никогда ничего не слышал о том, обладает ли принцесса какой-нибудь силой. Конечно, звание Верховной являлось не обязательным для матери наследного принца, но никто доподлинно не знал, как определялось, будет ли принцесса Верховной или нет. А о делах Верховной, связанных с Диру не говорили, о них даже не докладывали императору.

Когда началось занятие, Иона пребывала в каком-то другом мире и потому слушала указания наставника крайне невнимательно, из-за чего допускала множество ошибок, которые ей помогал исправить Мириан. Но вскоре она пришла в себя и стала заниматься в полную силу. Казалось, что Ворон старается помочь своей новой хозяйке освоиться с новым для неё делом. Потому было похоже, что не она подстраивается под его шаг, а он пытается приноровиться к её манере сидеть в седле.

Занятие подходило к концу, девушка взмокла, а её коса сильно растрепалась, на щеках появился румянец, а в глазах загорелся весёлый огонёк. В свете солнечных лучей её волосы отливали золотом, а кожа казалась почти прозрачной. Люди, находившиеся на поле, любовались ею, на некоторое время они, казалось, перестали замечать её болезненность, полноту, статус – сейчас она была просто девушкой, которая занималась тем, что ей нравилось. Почти детская радость на её лице очаровывала. Она действительно была похожа на Диру, как её представляли себе обычные люди – прекрасная и сияющая дева, одаряющая каждого своей теплотой. Вполне возможно, что это просто была игра света, но всем, кто стоял в то время на манеже, показалось, что от неё исходит свечение.

Но это видение длилось недолго – незаметно для большинства людей на плацу Марта подала сигнал своей хозяйке, и свечение вмиг погасло. Девушка поклонилась наставнику и медленно пошла к конюшне, и никто, кроме Ворона, не посмел следовать за ней. Там её уже ожидали младшие жрицы со сменой одежды. Как только её переодели, принцесса переплела косу и уложила в вечернюю причёску перед тем, как выйти.

Перед подданными снова была будущая мать наследного принца Империи Нандиру.

Мириан предложил проводить принцессу до её комнат, и это предложение было принято.

– Вы замечательный наездник, Ваше Высочество.

– Вы льстите мне, маркиз. Мне, безусловно, приятны ваши слова, но я прекрасно понимаю, что мне ещё очень долго учиться этому искусству.

– Но у вас прекрасные задатки, принцесса. Мало кто из сегодняшних наездников обладает такими способностями, тем более среди женщин.

– Маркиз, я осознаю, что вы хотите сделать мне приятное, но воистину, я не думаю, что это правильно – делать вывод на основании одного занятия.

– Вы, конечно, правы, Ваше Высочество, но…

– Вы преувеличиваете, маркиз. Если вы пытаетесь этими хвалебными речами сделать мне приятное, то уверяю вас – это абсолютно ни к чему.

– Я говорил это совсем из других побуждений. Это действительно так. Многие женщины Ангерран проходят боевую подготовку наравне с мужчинами. Это обычай нашей семьи.

– Неужели? – удивилась принцесса. – Подобный обычай связан с чем-то?

– Что Вы имеете в виду, Ваше Высочество?

– Обычаи не рождаются из ничего, у них всегда есть рациональная причина.

– Вы правы, принцесса Иона. Но, боюсь, эта причина утеряна в веках. Я уверен, что даже мой отец не знает её.

– Неужели не сохранилось никаких записей? В большинстве аристократических домов хранятся семейные летописи, если я не ошибаюсь.

– Вы не могли быть более правы, Ваше Высочество, но наш род имеет записи только за последние два столетия. Во время истребления кланов наш дом вместе с библиотекой был сожжён, в пожаре уцелела только сама семья. К моему глубочайшему сожалению, я не смогу удовлетворить Ваше любопытство, Верховная. Надеюсь, Вы простите меня за это.

– Вам не за что просить прощения, маркиз, я должна была знать историю вашего рода, это мой долг.

– Но как может человек помнить историю всех родов Нандиру?

– Человек не может, а мать будущего наследника обязана, – твёрдо сказала Иона.

Следующие полчаса они шли в молчании, лишь изредка маркиз пытался завести разговор, но Иона отвечала вяло и без энтузиазма. Принцесса понимала, что их отношения и так зашли слишком далеко и не могли быть продолжены ни в каком виде. Отец будет недоволен, если узнает о её вечернем променаде с молодым человеком, ещё не представленным ей официально. Но сердце всё равно жаждало нормальных человеческих отношений.

У комнат принцессы Мириан холодно попрощался с ней и ушёл, а Иона грустно смотрела ему в след. Она даже не могла заплакать из-за потери единственного человека, который решился с ней заговорить – будущая мать наследника не имеет права плакать. Верная Марта тихо вышла из тени, но, увидев взгляд Ионы, быстро удалилась.

Наконец оставшись, хотя бы в видимости одиночества, принцесса принялась за чтение книги взятой в библиотеке, Марта, стоя в тени, осторожно наблюдала за ней. Книга о путешествии шамана была интересной и очень необычной: Иона наткнулась на описание любовной истории, которая произошла между шаманом и служительницей Диру.

Иона нашла для слова, которое употреблялось в рукописи только перевод «шаман», хотя и была уверена, что это слово не подходит для человека, который писал эту книгу.

Юный шаман, которому на тот момент было всего шестьдесят лет, что по меркам народа Мон являлось юностью, однажды увидел прекрасную девушку, которая мылась, облачённая в ритуальную одежду: лёгкое белое платье наподобие рясы. Она мылась, не боясь быть увиденной – у Хрустальных водопадов не должно было быть никого, кроме зверей и птиц. Это была священная территория. Но шаман не знал об этом. Времена народа Мон прошли, и государство Мон, их империя, постепенно исчезало. Когда-то в этом месте располагался один из самых красивых городов во всём мире – Город Света. Когда-то его воздушные хрустальные башни тянулись своими шпилями к небу, и свет, словно замирая в них, позволял самим башням светиться. Но город канул в небытие, и на его руинах возникло новое святилище Диру. Но чары шаманов не ослабли, и потому не все могли пройти сквозь защитный круг святилища, оттого девушка и была так спокойна.

Для шамана Мон пройти защиту не составляло труда. Мужчина залюбовался служительницей, настолько она была прекрасна, но быстро пришёл в себя и отвернулся. Девушка закончила мыться и спустилась вниз со скалы, с которой падал самый маленький из Хрустальных Водопадов, и тогда она увидела его. Как ни странно, жрица не закричала, не убежала от него, а, лишь поправив одежды и встряхнув волосами, спросила: «Кто вы?» – и, не получив ответа, безмятежно отправилась внутрь святилища. Девушка не боялась его, она была Истинной Чувствующей и могла сказать, что он не желает зла ни ей, ни другим жрецам. Когда она почти дошла до пещеры, но не ощутила, что юноша идёт за ней, то спросила: «Почему вы стоите? Разве вы не устали с дороги? Мы с сёстрами накормим вас». И тогда он пошёл за ней…

На середине истории к Ионе постучались, и она быстро спрятала книгу, надеясь дочитать позже. Из-за двери раздался голос:

– Принцесса, я прошу прощения, что явился к Вам без приглашения, но я надеюсь, что Вы будете милостивы и выйдете ко мне, – это говорил Мириан, что очень удивило будущую мать наследного принца. Ни один мужчина, кроме иора, императора и маро не мог находиться в комнатах принцессы без сопровождения. И где же мар, чтобы остановить его?