Новая цель

Глава 1

Прошел месяц с тех пор, как я устроила свою личную вендетту в далекой Тимирязевке. Я отомстила. И, казалось бы, должна была удовлетвориться кровавыми ошметками-пеплом своих врагов, но нет, меня захлестнуло чувство глобализации. Также, в глубине своей уже неживой души, я знала, что придет время, и мне придется столкнуться с врагом куда мощнее тех местечковых вампиров, гонящихся за молодой и глупой кровью. Ведь я обратила на себя внимание силы невозможные, страшные и весьма могущественные. Да я просто плюнула им в лицо, помахав при этом красной тряпкой, мол, приди и возьми меня, если сможешь. А они смогут, и придут. Хотя я и обрела силу в сто крат увеличенную и превосходящую обычного вампира, все же мне не хватает житейской мудрости, опыта, а главное связей.

Господи, эти связи даже вампирам нужны. Никуда от них не деться. Представляю, сколько завязочек и подвязочек имеет главный нацистский кровосос. Да и, наверняка, у него денег куры не клюют. Ему даже гипнотизировать никого не придется, просто выпишет чек, и меня под белы рученьки захлестнет государственная машина. Почему я была так в этом уверена? Да все просто: ему лет столько, сколько графу Дракуле и не снилось, лежа в своем гробу. Соответственно, можно полагать, что за все прожитые года мой соперник, так или иначе, приобрел материальное благосостояние, опыт и связи. Мне, новорожденной, тягаться с ним пока рановато. Пусть я и не горю на солнце, пусть я физически быстрее и сильнее, но все же я младенец по сравнению с этим древним кровососущим гадом. Поймать и обезвредить мелких вампиров, даже охотящихся стаей, было не просто, но и не совсем сложно. Поиск и анализ данных я проводить умела, этому научилась, когда работала с библиотечной картотекой. А если сюда добавить мои новообретенные способности – так совсем, легко. Основная проблема заключалась в том, что мне, как и всем другим живым мертвецам, надо было питаться. Кровью. Человеческой. И тут вылезла загвоздка. Вылезла и цапнула меня за филейное место.

Если раньше можно было охотится без зазрения совести и страха обнаружения, то сейчас понаставили везде камер. Но на камерах меня не видно, или все же видно? Я еще и не проверяла толком. Блин, я ведь по сути младенец в мире сверхъестественного. Мне, кроме книг, некуда приткнуться. Не у кого попросить совета, некого поднять за горло и выведать все секреты. Я даже не знаю, какие шаги мне предпринять в первую очередь.

Как все сложно. Лениво. Опасно.

Мозгом я понимала, что мне дали отсрочку в месяц. И я должна, как-то прийти в себя и начать действовать. А я не знала, не хотела, и боялась что-либо делать. Любой мой шаг, мое слово или действие могло подставить под удар не только меня, но и тех людей, которые имели со мной хоть какую-то связь. Пусть даже это курьер доставки из местной пиццерии, который наизусть знал мой номер телефона и адрес. Но он-то ни в чем не виноват. Он хороший, добропорядочный человек. Кормит семью из пяти человек. Хотя пятого я бы убрала. Ну реально. Его теща могла кого угодно вывести из себя, даже святого.

Так… Опять мои мысли скачут от одной к другой. Опять я не могу сосредоточится и начать думать рационально.

Глава 2

Я вернулась в арендованные тимирязевзские пенаты спустя месяц скитаний по лесам забытых людьми и самим Богом. Голод я утоляла, охотясь на мелких зверушек. Людей я сторонилась. Не доверяла себе. Я отключила в себе эмпатические чувства, не хотела переживать ни о ком, не хотела страдать, кричать, плакать, выть. Я загнала свою боль глубоко-глубоко.

Толчком к возращению домой послужила встреча с туристами из Москвы, которые заблудились в Тимирязевских лесах, и которые таааак вкусно пахли. Эти люди радовались жизнью, радовались тому, что им было ради чего жить. Сама же я потеряла это желание после того, как уничтожила своих врагов. Никаких больше целей передо мной не стояло. Я уже было хотела развернуться и бежать прочь от их заманчиво бившихся под кожей артерий с такой питательной для меня кровью, но вдруг остановилась.

Те туристы не были рады меня видеть. Да и вовсе они не потерялись. Я внушила им это. Я была голодна. Мне нужна была свежая кровь. И я была на охоте.

Я почуяла их за долю секунды. Трое мужчин в одинаковом походном снаряжении сидели полукруглом у небольшого костра. Рядом лежали их рюкзаки. Я тихо вышла к ним навстречу. На моем бескровном бледном лице не отображалось никаких эмоций. Только глаза лихорадочно блестели в свете огня. Мое внезапное появление повергло их в шок, но он быстро сошёл с их физиономий, вместо этого их лица так противненько осклабились, что я сразу догадалась, какие мысли крутятся в их черепушках, мне даже не пришлось их читать.

Они пригласили меня присоединиться к их вечерней трапезе.

Я ела человеческую еду и поначалу мне это не приносило дискомфорта, однако, потом мне становилось все хуже и хуже. Проглоченная пища никак не хотела перевариваться. Она накапливалась и накапливалась, в потом в одночасье начала подниматься вверх по пищеводу, обратно на воздух.

И вот уже я, скрючившись в неестественной позе, изрыгаю из себя то, что успела отведать за гостеприимным людским туристическим костерком. Да уж… Неприятная ситуация. И как я раньше не подумала, что кроме крови в пищу мне ничего больше не употребить. Видимо, в моем мозгу ещё оставались отголоски прежней живой жизни и вкус еды не был так пресен и отвратителен для моего нынешнего естества. Господи, сколько же нового и неизведанного мне предстоит узнать о себе и о том, в кого же я всё-таки превратилась. Вампир? Так почему хожу под солнцем? Я же не полукровка, рождённая от человеческой матери и отца-вампира, как описывали это в фильмах и книгах. Меня убили. Убили жестоко и беспощадно. Мозг пытался заблокировать те страшные мгновенья моих последних минут жизни, однако, я возвращала их крупицу за крупицей. И становилась злее и злее.

Жалела ли я о том, как резким движением я стряхнула их с полусгнившего ствола дерева, на котором они расположили свои пятые точки, подняв его высоко над головой и откинув в сторону? Нет. Жалела ли я, что своими когтистыми руками рвала их на части, наслаждаясь их воплями ужаса и отчаяния? Нет. Я была волком в этом лесу. А волки, как известно всем – санитары леса. Вот я и очищала эту бренную землю от ничтожеств, которые смели ходить по ней и творить зло.

Их кровь горячим потоком хлынула в меня, заполняя и обновляя мое тело. Кожа порозовела, стала более мягкой и гладкой. Я силой воли заставила себя не читать их жизни. Мне это было ни к чему. Зачем? Они были грязью. Я же эту грязь стёрла. У этих двоих в городе остались семьи, но я уверена, что родным будет гораздо легче жить без своих патриархально трахнутых на голову отцов семейства. Их кровь смешалась с моей собственной, и вместе с ней и их воспоминания. В голове стали мелькать уродливые картинки, как оба этих ублюдка избивают своих жен и малых детей, приговаривая, что это все для их блага, своего рода научение, воспитание. Вот именно про подобные экземпляры человеческого вида моя бабушка всегда приговаривала: «Как таких земля носит». Уже не носит, бабуль, уже не носит.

Обескровленные и изуродованные тела я оставила там же, в лесу. Все равно сюда никто не сунется в ближайшие несколько недель. Начинается сезон дождей перед сменой сезонов. Осень тихонько подступает к этим краям.

Вещи этих «туристов» я также не стала трогать. Пусть все достанется лесу и его жителям. А мне надо двигаться вперёд. Или назад? В общем, пора возвращаться.

Я мчалась сквозь лесную чащу так быстро, что мне казалось, будто я лечу. Я едва касалась ногами земли. Мне было хорошо, свободно и легко. Но, достигнув тропинки, ведущей из леса, я краем глаза увидела размытое темное пятно, движущееся в противоположную сторону. Я пыталась уловить мысли этого «пятна», однако, ничего прочитать не удалось. Какого-то странного и чуждого запаха я также не ощутила.

К черту! Пора валить из этого треклятого леса и этой богом убитой деревушки.

Глава 3

Я отправилась за своими вещами, оставленные у бабки, у которой снимала комнатушку на время своего приезда. Встретила она меня с огромными, вылезшими из орбит глазами. Да уж, могу понять удивление престарелой Глафиры, когда она увидала меня, грязную, босую, лохматую и в рваной одежде. Не сказав ей и пары слов, я отодвинула старушку в сторону, прошла в выделенную мне комнату и заперлась. Там я не стала медлить и обдумывать свои дальнейшие шаги. Мне надо было срочно убираться от сюда. Я лихорадочно начала снимать с себя ошмётки, которые раньше принадлежали моим джинсам и майке, одновременно отдирая с кожи грязь, высохшую слизь и кровь поверженных врагов. В волосах застряли еловые и сосновые иголки, листья и даже паутина. Мыть голову времени не было. Надо торопиться.

Меня вдруг захлестнуло чувство отчаяния, такого сильного, что захотелось сжаться в уголке и тихонько поскуливать от страха и безнадеги. Руки начали трястись, зубы стучать, а все тело сотрясал дикий тремор. Так. Стоп. Что со мной происходит? Откат от совершенной мести? Шок? Да откуда? Я больше не человек. Мне больше не свойственны эти эмоции. Я физически и эмоционально стала выносливей.

Я стояла как вкопанная посередине комнаты, полностью обнаженная, вперив свой взгляд на своё отражение в мутном зеркале, висевшем на дверке старенького шкафа. Сделав глубокий вздох, я полностью погрузилась в своё сознание, отринув мысли отчаяния и страха. Я будто бы образовала вокруг себя защитный кокон. В голове начали проявляться различные мысли и образы, но они никак не хотели объединиться в единую картину. Будто что-то или кто-то давил на меня, пытался внушить мне эмоции паники и страха, а когда я засекла воздействие, постарался затереть все следы.

Я мысленно зарычала и потянулась когтями за эти образы, но они неожиданно рассеялись, превратились в пыль. Единственное, что мне удалось схватить, была фраза «Не враг. Подожди». Кого или что подождать? И в смысле не враг? А кто тогда? Друг? Разве друзья заставляют паниковать? Заставляют испытывать страх, сопряжённый с желанием убивать все и вся вокруг?

Я собралась с духом, натянула на себя сменную одежду, обувь, накинула куртку и вышла из комнаты. Защитный кокон убирать не стала. Он держал мои эмоции под контролем, и не позволял другим влиять на меня извне.

Я концентрировалась на своих внутренних ощущениях бурлящего во мне вампира. Я увидела бабку Глафиру, хлопотавшую в небольшом огородике, на котором росла то ли картошка, то ли капуста. Понятия не имею, я не агроном. Бабка что-то напевала себе под нос, размеренно работая садовыми инструментами. Мое внимание привлекло то, что было во всем происходящем что-то не правильное, не логичное. Я расфокусировала взгляд, рассеивая своё зрение на все вокруг. Ничего необычного. Все вполне заурядно. Деревенский дом, двор, огород и… Оппа! А почему это у старой деревенщины на запястье белеет ремешок новеньких смарт-часов? Внуки подарили? Так единственным внуком был безвременно погибший Петруша. Да и вряд ли бабулька стала бы носить на себе греховное изобретение греховного Запада. Как они говорят там? А, да, все это от лукавого. Неееет, Глафира, не та, за кого себя выдаёт. Совсем не та.

– Баб, Глаша! – позвала я свою комнатодательницу. – А часики вам понадобились, чтоб с товарками рецептами закруток огурцов обмениваться, или же в Инстаграмме с фоловерами делиться?

Глафира замерла на долю секунды, а потом медленно выпрямилась, не выпуская из рук прополочную тяпку, и, к моему удивлению, рассмеялась. И смех этот был вовсе не смехом старой женщины. Я ждала каркающий, с хрипотцой звук, а в мои красивые вампирские ушки полился милый, нежный смехорок, который обычно издают юные девушки в кругу таких же юных молодых парней. Этот смех пытался проникнуть сквозь завесу моего кокона, пытался обнять меня, приласкать. Но меня было уже не провести.

– Спалилась, да? – Глафира, или как ее там, взглянула на меня с ироничной ухмылкой. Она откинула в сторону тяпку и повернулась ко мне, глядя на меня в упор. Пробиться пытается, зараза такая. Да кто же ты такая?!

Я резко подалась вперёд, вытянув в ее сторону руки с выпущенными когтями, но она вдруг, неожиданно испарилась. Это что ещё за фокусы? Она реально испарилась, не передвинулась с вампирской скоростью. Нет. Просто исчезла.

– Подожди, не кипишуй, Инга, дорогая. Я не несу для тебя угрозы.

Я обернулась и увидела пожилую женщину, стоящую у входа в дом.

– Кто ты, черт возьми, такая? Ты не вампир, ведь сейчас хоть и пасмурно, но все же солнечные лучи просачиваются на землю. Ты бы сгорела. – Я буравила ее взглядом, пытаясь пробиться через ее сознание к мыслям.

– Инга, не стоит тратить силы на то, чтобы «взломать» меня. У тебя это не получится. Ну, может быть и получится, но не сейчас, не с таким опытом, как у тебя. А у тебя этого опыта вообще нет. Ты как слепой котёнок в этом сверхъестественном мире. Хоть и очень сильный котёнок.

– Хватит говорить мне о том, что мне и так известно. Я тебе вопрос четкий задала: кто ты такая?

– Я эмпат. Удовлетворена?

– Нет. Эмпаты – это люди, способные распознавать эмоциональный фон других людей, способны сопереживать. Это весьма чувствительные люди, очень добрые и нежные. Ты же далека от понятия доброты и нежности. Плюс ты не старалась понять, что я чувствую, а пыталась давить на меня чужеродными эмоциями. Ты хотела заставить меня паниковать, а потом, когда это не сработало, накинулась на меня, насаждая мне чувство радости и эйфории. Ведь это же ты была? Правда? Или здесь кто-то еще прячется? А? Эй, кто бы вы не были, выходите. Хэндэ хох, как говорят, немцы! Руки вверх!

– Не ори! И хватит брызгать ядом своего неуемного сарказма.

Я сделала жест рукой, мол, ладно-ладно, давай, вещай, бабка, вещай.

– Пойдём в дом. Сядем и поговорим нормально. – Она повернулась и шагнула внутрь.

– Сначала покажи мне себя настоящую. – Крикнула я в ответ.

Мне почему-то показалось, что передо мной стоит вовсе не старуха. Не та Глафира, у которой я сняла комнату. Плюс ко всему прочему, пахла она по-другому. Да, наконец-то я обратилась к своей базовой вампирской способности – к сверхобонянию. Именно оно посылало мне тревожные звоночки о ненормальности происходящего. А я все надеялась на зрение. Именно нюх подсказал мне мыслить в правильном направлении. Настоящая бабка Глаша пахла как обычная старуха: плесенью и трухой. Старостью, короче. Эта дамочка, или эмпат, как она называла себя, пахла иначе. Силой. Мощью. Уверенностью. Молодостью.

Образ старухи Глафиры начал мерцать, изменяться, рассеиваться. Вместо этого я увидела молодую, ухмыляющуюся особу, с длинными рыжими волосами, отдающими больше в красноту, с бледной гладкой кожей и огромными бездонными голубыми глазами. Красивая, чертовка. Была б я мужиком, попыталась бы ее завалить. Ну серьезно.

На ней было надето красное короткое платье, которое подчеркивало бледность ее кожи, а на ее длинных ногах были черные туфли на… нет, не на шпильках. Блин, это были военные ботинки! Сверху девочка, снизу универсальный солдат. Вот это поворот.

Она стояла в проеме, и улыбка не сходила с ее лица. А глаза ее блестели. Ледяные пики айсберга.

Но тут она начала смеяться, аж похрюкивала от удовольствия:

– Ля, ты бы сейчас видела себя со стороны! Такая буря эмоций на лице. – Она согнулась пополам и продолжила ржать.

Я стряхнула с себя оцепенение и прошла следом за ней в дом.

Глава 4

Девица, а это уже была не бабка Глаша, прошла, размашисто виляя бёдрами, к большому деревянному столу и уселась на первый попавшийся под руку стул. Закинув ногу на ногу, стала покачивать носком грубого ботинка, при этом она не отводила от меня своих ледяных глаз. Она вытащила второй стул и толкнула его ногой в мою сторону:

– Садись и слушай.

Хоть мне и не понравился ее командирский тон, я послушно присела и повторила ее позу, также оформив свои ноги, и также покачивая ступней. Отзеркаливание – действенный метод в психологии, когда нужно дать противнику понять, что ты в теме, что ты готов к действию. К какому именно действию – это уже будем разбираться в моменте.

Эмпат снова усмехнулась, и начала свой рассказ.

– Меня зовут Адриана. Как я уже сказала, я эмпат. Но не совсем обычный, хотя обычными эмпатов тоже назвать нельзя, ну это уже так, отступление. Моя способность заключается не в простой считке человеческих эмоции. Я также могу накапливать их, а потом в нужный момент направлять накопленное на объект. Вот, скажем, я окажусь на каком-то детском утреннике, где все веселятся, кружатся в танце, смеются, радуются. Все и всюду пропитано эмоциями счастья. Я эти эмоции впитываю, а потом в нужный момент направляю на человека, от которого мне необходимо получить какое-то действие. Но так, ненавязчиво, слегка касаясь его эмоционального фона. Тогда он становится более сговорчивым и делает то, что я хочу. Если передо мной оказался более устойчивый к воздействию человек, я начинаю продавливать его защитную оболочку. То же самое работает и с другими эмоциями: гнев, печаль, уныние и прочее. А вот если я вдруг захочу кого-то уничтожить, именно разорвать на куски, при этом даже пальцем не шевеля, я весь накопленный спектр эмоций волной направляю на людей. Нет, не так, не на людей, а на выбранные цели.

– Кем выбранные? – подалась я вперёд.

– Дай закончить! Не перебивай. – В ее голосе зазвенела сталь, а ухмылка превратилась в подобие волчьего оскала. Но девица быстро взяла в себя в руки и продолжила говорить.

– То, что ты почувствовала там, у себя в комнате, это как раз-таки было нежное поглаживание. Если бы я захотела навредить, ты бы, даже несмотря на свою «особенность», – в воздух взметнулись ее пальчики, показывая кавычки, – ты бы просто скопытилась. Но хочу отдать тебе должное, ты быстро сориентировалась и сформировала защиту. Молодец. Ходила на практики? Медитации? Нет? Ну и авось с ними.

Тут она встала и начала расхаживать по комнате, трогая стены и попадавшиеся под руку предметы. Остановившись перед старой выцветшей фотографией, на которой по всей видимости была изображена Глафира в молодости. Эмпат взяла ее в руки и стала рассматривать ее с задумчивым видом.

– Мне не повезло так как повезло тебе сегодня, когда ты испытала на себе отголоски моей силы. Когда я поняла на что способна, я успела навредить многим людям. Близким людям.

В этот момент рассказа я не видела ее лицо, но почувствовала, как оно превратилось в фарфоровую маску, нельзя было догадаться, какие в данный момент она испытывает чувства. Закрылась. Я же в свою очередь сопереживать незнакомке не торопилась.

– Итак, подходим к твоему вопросу о том, кто же выбирает цели. Ты, видимо, хотела спросить на кого я работаю. Хоспаде, ну что за избитое клише. Мы словно в американском боевике, где один герой вербует другого, – она стала тихонечко подхихикивать. – Хотя мне нравятся американский кинематограф, забавный такой. Но все же. Да, я работаю на одну очень древнюю и могущественную организацию, которая занимается отслеживанием и уничтожением существ, которые вредят человеческому населению нашей планеты. Некоторые из них воздействуют на людей незаметно, а некоторые конкретно занимаются членовредительством. Но и те, и другие – опасность, которую необходимо устранить.

– Какого х… – начала было я.

– Тихо-тихо. – перебила она меня. – Это не пранк, и тебя не скрывает скрытая камера. Все серьезно. Как по-твоему, я смогла на тебя выйти? И вообще, откуда я про тебя узнала, ведь ты совсем ещё молодой вампирчик, хоть и сильный, и нестандартный? Правильно, все оттуда же, от аналитиков нашей организации. Но перед тем, как инфо о тебе попала в аналитический отдел, за тобой долгое время наблюдали наши полевые агенты, мы зовём их тенями. Они-то и собрали на тебя компромат. Твой сосед, таксисты, мальчишка-прислужник у клуба, внучок Глафиры. Все твои жертвы среди людского населения, о всех них нам известно. Уже после твоего первого таксиста, мы готовы были насадить тебя на вилы и бросить в костёр. Однако…

– Ой, какие вы белопальтовые, – перебила я, – то есть, вы прекрасно знали о существовании тех отморозков, от которых я избавила нашу планету. Вы знали, чем они занимаются, сколько жизней изгадили, скольких убили, и ничего не предприняли? А когда я, голая, разбитая, выползла из карьера, пытаясь понять, что со мной не так, пытаясь отомстить за себя, за убиенную подругу, пытаясь хоть как-то очистить от мразей наш мир, вы вдруг нахохлились и такие, нееет, ну так нельзя, ну как это… как это она такая сильная и вдруг рыцарем себя возомнила? Где, мать вашу, была ваша организация?

Я не заметила, как комната, где мы находились, потемнела, воздух стал плотным, тягучим, как сахарная вата, прям бери и отрывай, да засовывай в рот. Когти мои заострились и начали скрести стул, на котором я сидела. Глаза, если бы я видела своё отражение, стали чернее чёрной дыры в космосе, а челюсть подалась вперёд, обнажая белые и очень острые клыки. Я рычала на эту рыжую нимфетку. Готова была вцепиться ей в горло и рвать, рвать, рвать…

– Мы не знали. Догадывались, но до конца не были уверены… Не все так просто, как ты тут описываешь…

Она смотрела прямо в мои бездонные чернющие глаза, и я стала потихоньку успокаиваться. В мои мысли ворвались картинки утреннего океана, чьи волны нежно поглаживали песчаный берег. Так умиротворяюще…

– Стоп! – вызверилась я, пытаясь скинуть с себя это наваждение, – хватит влиять на меня!

– Да, а как, блин, не влиять, когда ты у себя в башке уже представила, как обсасываешь мои косточки!!! – Эмпат вдруг вскочила на свои каблуки и сиганула от меня метра на три. – ты бы себя в зеркале видела!!

– А, я видела! И мне понравилось!

– Рада за тебя, но не от всего сердца!

– Завали.

– Сама завали!

Мы обе резко заткнулись и, пыхтя от невысказанных претензий пялились друг на друга. Первой ржать начала она, потом уже я присоединилась. Да, именно ржать, как кони, захлёбываясь в истерике.

– Твою налево, – подала голос я, – ты мне нравишься. Ты бесишь, но нравишься! Это опять какой-то твой супер-дупер трюк?

– Нет, это как раз-таки то, что делает нас людьми, вернее то, что осталось от нас настоящих. Это реальные эмоции.

Я поверила ей. Я смотрела на неё. Она казалась такой уверенной, красивой, но в то же время уничтоженной, растоптанной, поломанной. Но живой, несмотря ни на что. Прям как я. Вот тварь! И убить то теперь ее жалко. Ладно, пусть пока потопчет землю. Разобраться с ней я всегда успею. Даже если она мне и понравилась, пусть ее поведение и манеры мне напоминали кое-кого родного, я не могла так просто взять и довериться первому встречному мне существу.

Глава 5

С Андрианой мы заключили пакт о ненападении до того момента, когда… короче, разберёмся по местности.

Она попросила меня посетить «офис» ее организации, и там дальше я решу сама, останусь ли я с ними, а они бы очень хотели, чтобы я влилась в их ряды рыцарей-праведников, или пойду своей дорогой. С одной стороны, мне хотелось побольше узнать о своём виде, о вампирах, также о том, почему я вампирша не по канону. С другой стороны, мне также хотелось иметь за спиной сильных мира сего, а именно силу сверхъестественного сообщества. За мою головушку уже выстроился в очередь клыкастый народец, теперь охота иметь рядом тех, кто впишется за меня в мой замес. Я была на сто процентов уверена, что финишная битва за мое существование уже не за горами, поэтому я ухватилась за возможность получить необходимую информацию у знающих людей. То, как эмпатка держалась, навевало на мысль, что она прекрасно осведомлена о происходящем в мире. Вот именно это мне и нужно было выяснить.

Мы вышли из дома, когда уже начали сгущаться сумерки. Я забрала весь свой скарб вещей, который я засунула в огромный джип, припаркованный через два дома от Глафириной территории. Тачка была очень приметная для такой местности, однако, я ее заметила лишь тогда, когда Адриана чуть ли не носом меня в нее тыкнула. Ей-богу, самый настоящий слепой котенок. Я спросила, это какие-то эмпатские ахалай-махалаи, на что она ответила, мол, нет, это моя невнимательность. Черт, а действительно. Для меня иномарка, не была чем-то из ряда вон выходящим. Таких джипов пруд-пруди в нерезиновой и ее области. Просто мой подмосковный мозг никак не хотел думать и решать задачки на логику. Ладно, проехали. Впредь, я буду более внимательней. А, вообще удивительное наблюдение: я много раз попадала в ситуации, из которых можно было живой и не выбраться, но тут вмешивалась сразу госпожа удача и уносила меня от беды на своих золотых крыльях.

Мы сели в машину и она, уверенно газанув на неровной деревенской дороге, помчалась навстречу неизвестности, ну для меня по крайней мере. Сама-то она прекрасно осознавала, куда и к кому меня везет.