Марионетка и Ключник
- -
- 100%
- +
– Отец Хрёдерик приглашен на суд с разрешения самого конунга, – великодушно повторил для обвиняемого Грим.
– Лучше я сгорю в огне, чем позволю обвинять меня иноземцу, – убийца сжал кулаки. – Не подобает судить человека тому, кто ничего о нём не знает и чужд его миру. Пусть он уйдёт!
– Ты не в том положении, чтобы торговаться, убийца! – повысил голос Грим.
– Однако я тот, – Хрёдерик поднялся, – кто может спасти тебе жизнь…
Среди людей покатился шёпот, да и Гретхер поёжился.
– Моя церковь обладает привилегией. С доброй руки владыки Хротланда, разумеется, – медленно говорил священник. – Тебе лишь нужно принять Сиона в своё сердце и начать новую жизнь. Ты не сможешь остаться в королевстве, слишком весомое злодеяние совершено, и с этими людьми уже примириться у тебя не получиться. Но как знать, мир большой и многогранный. Можно уйти на все четыре стороны.
Из толпы тут же послышались возгласы.
– Что это значит?
– Зверя нельзя выпускать, он снова возьмётся за старое…
– Он лжёт…
– Он говорит правду! – успокоил всех и призвал к порядку Грим.
После такого объявления повскакивало даже большинство судей. Как оказалось, они тоже ничего не знали. А Гретхер задумался над словами священника.
– С моей точки зрения, – снова заговорил Хрёдерик. – Ты либо говоришь правду, и тебе никто не верит, либо ловко лжешь, и проверить это невозможно. Трудно выносить решение, когда нет свидетелей. Поэтому я могу пойти тебе навстречу и предложить спасение. Тебе же нужно просто протянуть руку…
– Отказываюсь, – негромко, но твёрдо произнёс Гретхер.
– Шанс дан, шанс не использован, – кивнул священник. – Я согласен с остальными. Ты либо убийца и лжец, либо зло воплоти, одним своим присутствием толкающий людей в лапы греха. Именем Сиона я тебя проклинаю!
– Лицемерный святоша! – сквозь зубы с отвращением прошипела женщина средних лет с корзинкой трав, а затем не спеша пошла прочь сквозь толпу.
– Кто это? – спросил Хельги у людей, не разглядев её лица.
– Хозяйка волков, – ответил ему воин.
Так в Хротланде издревле называли ведьм. Грим же обвёл взглядом толпу, затем судей – решение было единогласным. Это оказалось нетрудно, у Гретхера не оказалось ни одного защитника или сочувствующего.
– Твоя судьба решена! – протянул Грим. Народ тяжело выдохнули, словно Гретхер убил родственников поголовно всех собравшихся. – Сознайся и смерть будет быстрой.
– Свидимся в следующей жизни, старик! – усмехнувшись, сказал громила и сплюнул на землю.
– На жертвенный камень его! – приказал законоговоритель. – Несите раскалённые угли.
Тут люд преобразился. На их лицах появился азарт, как будто казни придуманы для развлечений. Где-то определённо так и было.
Правда, нужно отдать Гретхеру должное. Он мужественно встретил наказание, ни проронил ни слова как обещал, не доставив удовольствия собравшимся. Яростно возился на жертвенном камне и гремел цепями, пока угли прожигали ему грудь и живот. Хельги даже издали слышали, как скрипят и крошатся его зубы.
А затем он затих и обмяк.
Глаза людей погасли. Гретхер словно одним своим существованием поддерживал в них силу. Это был поистине долгий день, и усталость нахлынула незамедлительно. Все стали расходится.
Хельги в этой толчее потерял дочь Сидвид из виду. И только когда поле тинга совсем вымерло, увидел её около леса. Она разговаривала с той самой женщиной, пренебрежительно отозвавшейся об отце Хрёдерике. Стоило только подойти ближе, как сын Хведрунга сразу узнал деревенскую травницу.
– Хельги! – женщина тепло улыбнулась ему.
– Астра! Не знал, что ты тоже приедешь на тинг, – удивился он.
– Я тут каждый год, – пояснила она и обвела их прищуренным взглядом. – Вот даже нашла с кем поговорить в перерывах от сбора трав. Вы знакомы… Так значит вот кто теперь согревает тебя холодными ночами. Подсуетился, как погляжу, приютил бедняжку…
Хельги и дочь Сидвид покраснели.
– Я не осуждаю, – сказала Астра, а затем увидела Хрёдерика. Тот шёл в их сторону. – Что ж… Мне пора.
– Я не видела её в деревне, – шёпотом произнесла дочь Сидвид.
– Она редко покидает свой дом и сад, – пояснил Хельги.
– Астра, – священник её сразу узнал. – Змея! Остерегайтесь её, она слуга зла.
Хрёдерик говорил ещё много нелицеприятного о травнице, пока они шли в лагерь. Хельги и священник чувствовали себя уставшими и измотанными. И только дочь Сидвид совершенно не ощутила на себе тяжести дня, словно насытилась на несколько ночей вперёд от огромного скопления людей.
Утром отправились в обратный путь, обещая приехать в следующем году. Люди укатили в разные стороны, словно камни с горы. Кто-то довольный, другие не очень, а иные полезно провели время, слушая истории других за бодрящими напитками.
Отец Хрёдерик измотался долгим путешествием.
– Благодарю за компанию! – произнёс он, останавливая лошадь у церкви. – И вас, девушка. Вы разговариваете гораздо лучше.
– Я могу ещё оставить у себя книгу? – робко поинтересовалась она.
– Разумеется, – кивнул священник.
Хельги порылся на дне телеги и извлёк свой меч.
– Вижу, ты подготовился куда лучше, чем я предполагал, – с удивлённой осторожностью произнёс Хрёдерик.
– Никогда не знаешь, когда случится что-то плохое, – холодно ответил Хельги. – Спокойной ночи.
Они распрощались. Хельги и дочь Сидвид, словно тени в ночи, устремились по дороге домой.
– Можно? – спросила вдруг она, не отводя азартных глаз от оружия.
Хельги подозрительно нахмурил брови:
– Нет!
Дочь Сидвид обиделась, что не стало для Хельги сюрпризом, и не разговаривала оставшуюся часть пути. С первыми проблесками нового дня они воротились в деревню.
– Нашла себе занятие? – у дома поинтересовался Хельги. Она улыбнулась и кивнула. – Покажешь?
Дочь Сидвид схватила его за руку и поволокла. От неожиданности Хельги опешил, а его сердце забилось чаще. Он не смог даже помыслить о сопротивлении и безропотно позволил себя вести.
Она остановилась у изгороди и указала на нечто в тени сарая.
– Хочешь плести корзинки? – с иронией обронил Хельги.
– Да! Корзинки, – повторила дочь Сидвид, а затем увидела его недовольный взгляд. – Что?
– Их много не нужно, – пояснил он. – В основном в деревне уже у всех есть, а делать их бездумно неразумно, тем более и продавать некуда. Уверена, что не хочешь заняться чем-то регулярным и всегда востребованным?
– Это ещё чем? – нахмурилась дочь Сидвид.
– Дойкой, например, – предложил Хельги, что вызвало у неё приступ ярости. – У тебя ведь получалось.
Уже в спину кричал ей Хельги. Она злобно оттолкнула калитку и дёрнула ручку входной двери. Безрезультатно, дом был заперт.
– Две корзинки! – предложил Хельги, протягивая руку. – А потом ты попробуешь ещё раз с коровой. Договорились?
Она подумала и согласилась:
– Большие!
– Большие нам не нужны, – пояснил Хельги, не разжимая руки.
– Тогда четыре маленьких, – начала торговаться она.
– Три! – он улыбнулся. – Соглашайся.
– Ладно! – крикнула дочь Сидвид. – И отопри уже эту треклятую дверь.
Она стукнула по ней ногой и стала ходить кругами от нетерпения. Но хотя бы улыбнулась.
Глава 4. Столкновение
Бодрое настроение в деревне отсутствовало. Так часто случалось, когда кто-либо хоронил младенцев. Все друг друга знали, и поэтому боль одной семьи разом отражалась на других. Детей, особенно маленьких, хоронили очень часто. На памяти Хельги похорон было столько, что он сбился со счёта. Бонды ходили хмурыми и никого не тянуло на разговоры.
Тут приехал отец Хрёдерик. Встал у дома Астры и набросился на неё с оскорблениями.
Она, в отсутствии других опытных женщин или местного священника, принимала роды. В большинстве случаев это заканчивалось хорошо. Хельги всё-таки считал, что без неё жертв было бы в разы больше.
– Выходи ведьма! – вопил Хрёдерик. – Слуга отца бед. Нечестивая губительница…
– Совсем ополоумел на старости лет, ряженый? – Астра вышла к священнику и не выбирала выражения. – Опять людей баламутишь, настраиваешь на мысли злые. Аль бог твой тебя надоумил?
– Еретичка! Как ты смеешь говорить так о слуге света.
– Могу и говорю, – Астра развела руки. – А кто мне запретит? Твой бог?
Тут к месту перепалки стянулись люди, так как её было слышно во всей деревне.
– Людей губишь семьями, ведьма! – не унимался Хрёдерик. – Не успеваю отпевать.
– Как тут хорошо раньше жилось, без вашей правильной церкви, – Астра плюнула в сторону священника. – Как-то без Сиона обходились, а тут объявились и какая польза от вас?
– Мы – скрепа этого мира! – гордо пояснил Хрёдерик.
– Пастве своей такое внушай, а не мне! Считаешь себя святым? А сколько на твоём счету? Что-то мне подсказывает, что ты со своими предшественниками далеко впереди. Церковь на костях!
– Мерзкая ложь, – лицо священника перекосилось. – Моя вера крепка, а совесть чиста, ведьма. Кто знает, сколько в твоём доме секретов попрятано, сколько зелий дурманящих или ритуалов языческих ты предлагаешь незнающему люду. Грязи по чердак…
Хрёдерик чуть дернулся в сторону ведьмы, но Астра подняла палку и пригрозила:
– А ну прочь! Удумал жилище моё просеять? Ты сначала у себя разберись, а то за стенами белёсыми и куполами позолоченными смрад идёт тлетворный и алчный.
Травница вернулась в дом и больше не выходила, какими бы речами ни поливал её слуга Сиона. Потом Хрёдерик обратился к толпе, завёл разговор.
– Откройте глаза, люди. Среди вас живёт зверь!
Многие вняли, другие промолчали, но зерно сомнения он в них заложил. И успокоившись, отправился отпевать младенца. Люд стал расходиться не сразу.
– А это кто? – поинтересовалась дочь Сидвид, не сводя глаз с пожилого мужчины в толпе. – Вон там!
– Эгмунд, – ответил Хельги. – Он мне как отец. Приютил у себя, когда моего деда и матери не стало. Я многому у него научился. А что?
– Он плохо выглядит, – добавила она. – Жизнь покидает его. Коса занесена…
– Да нет, он ещё нас переживёт.
День клонился к вечеру. Отец Хрёдерик исполнил в деревне все обязанности и только потом уехал, правда, сначала заглянул к старейшине. Их разговор оказался коротким и напряженным. Сигурт потом ещё несколько дней пребывал в задумчивости. Сидел на скамейке возле дома, посматривал на обитель Астры и за людьми, их разговорами и взглядами. Время шло, а напряжение нарастало. Из тлеющего недовольства стали появляться первые ростки пламени. Требовалось, что-то сделать, дабы затушить разгорающийся пожар.
Старейшина собрался с мыслями и отправился в гости, миновал скрипучую калитку и постучал.
– Кого нелёгкая несёт? – Астра явно была не в духе. – А, это ты, Сигурт…
– Разговор есть, – грустно выдавил старейшина. – Могу зайти?
– Коль по существу, то милости прошу, – она предложила сесть за покачивающийся стол. Сигурт отказался.
Обитель Астры не будоражила воображения. Все достаточно скромно, однако количество сушёных трав и запахов потрясало. Отец Хрёдерик точно нашёл бы, к чему придраться.
– Говори, коль пришёл, староват ты для молчанок, – Астра улыбнулась и продолжила готовить котелок.
– Тебе нужно уехать! – в лоб сказал Сигурт. У Астры даже ложка из рук выпала. – Временно. У меня есть охотничья землянка, тут недалеко.
– В лесу? – недоумевала она. – Мрачного жилища мне как раз и не хватало, чтобы прослыть ведьмой. Да?
– Это для твоего же блага! – выкрикнул старейшина.
– Неужели? – она прожгла старейшину из-под чёрных бровей.
– Твоя дуэль со священником зашла слишком далеко, Астра! – он тоже повысил голос. – Я должен вмешаться, как староста деревни и твой друг.
– Какую песню запел, – травница зло улыбнулась. – Вот как ты обращаешься со старыми друзьями, Сигурт. Гонишь на мороз?
– А ты предпочла бы проснуться в полыхающем доме? Поверь, все к этому идёт. Люди и так обходят тебя стороной, до беды рукой подать, – он помедлил и сквозь зубы прошипел. – Отступись…
– Неблагодарный сброд! – её речи источали столько гнева, что Сигурт поёжился. – Лечишь их, помогаешь в трудный час и вот что в итоге. Удар в спину… Лживый святоша!
– Астра! Это временно, – староста попытался её вразумить, но получалось так себе. – Поживешь в землянке, пока всё не успокоится.
– Нет ничего более постоянного, чем временное. Тебе ли не знать, Сигурт! – старейшина от этих слов дёрнулся, вспомнив нечто старое и неприятное.
Они сели, наконец, за стол. Их взгляды пересеклись.
– Пожалуйста, не доводи все до момента, когда я уже не смогу помочь, – буквально умоляющим тоном произнёс Сигурт.
– Ладно, твоя взяла, – Астра плюнула на пол и резко поднялась. – Но помяни моё слово, эти люди на коленях ко мне приползут, как только кто-либо из них заболеет, и увещевания твои или проповеди священника их не изменят.
Старейшина кивнул. Он хотел сказать ещё что-нибудь ободряющее, но не стал. Боялся всё испортить. Воздух в доме и так можно было резать ножом от напряжения. Оставалось только уйти прочь. Так Сигурт и поступил.
***
Хельги крепко спал, но сквозь сон услышал скрип половиц, а затем и входной двери. Покинуть дом мог только один человек.
«Что надоумило её гулять ночью?» – мелькнула мысль в голове сына Хведрунга.
Сон прошёл. Он очнулся, оделся и бросился на улицу. Луна сегодня светила поистине зловеще. Хельги не знал, куда бежать, но медлить не стал. Заглядывал всюду, обошёл все тропинки и закутки. Благо белый диск заменял ему солнце. Сын Хведрунга уже предположил худшее, как вдруг услышал странные звуки из ближайшего сада.
Хельги перепрыгнул ограду. Этот двор был ему хорошо знаком. Будучи ребенком, он проводил тут уйму времени, играл и мерился отвагой со сверстниками. Дочь Сидвид слилась с местностью так сильно, что отыскать её удалось только по хрипам и всхлипываниям.
Она отрешённо смотрела на дом, обливаясь слезами. Зрелище показалось Хельги странным и зловещим. Оглядевшись, сын Хведрунга её тихонько приподнял и повёл к калитке.
– Пойдём, пока нас не увидели, – прошептал Хельги.
Дочь Сидвид смотрела на дом полными печали и скорби глазами. А когда Хельги увел ее из сада, она совсем обмякла, и Хельги пришлось её нести. Ночью в деревне все спали, они никто не повстречался на обратном пути.
Хельги уложил её на кровать, долго сидел рядом, пока не услышал спокойное дыхание. Дочь Сидвид уснула, а вот он, напротив, долго думал. Мысли не давали ему покоя и отпустили только на рассвете.
Утро выдалось хмурым. Сплошной ковер облаков заслонил тусклое солнце, не давая ему согреть холодную землю. Хельги проснулся рано. Огляделся, толпа народу стояла перед домом, рядом с которым он нашёл заплаканную дочь Сидвид.
– Что случилось? – спросил Хельги.
– Эгмунд умер ночью, – ответили ему сосед.
Он удивился, прошёл через толпу в дом. Домочадцы Эгмунда понуро смотрели на тело. Хельги были тут всегда рады, даже несмотря на трагедию. Мужчины принялись разбирать угол дома, чтобы вынести покойника. Всё из-за мер предосторожности. Неупокоенные периодически возвращаются к живым.
За тяжёлым трудом Хельги не заметил, как пришла дочь Сидвид. Их взгляды встретились, и он припомнил её слова накануне смерти Эгмунда. Тем временем тело вынесли через угол к погребальному костру. Умерший не был приверженцем церкви Сиона, поэтому обошлись без священников.
Эгмунда и дары уложили на поленья и подожгли. Вечерело, а ветер затих. Дым от погребального костра столбом унёсся ввысь и ухватился за небо. Хороший знак! Даже Астра вышла из дома, дабы проститься с умершим бондом и воздать ему последние почести. Она спела традиционную прощальную песнь.
Угол дома восстановили в прежний вид, теперь мёртвому не было прохода внутрь. Хельги стоял рядом с дочерью Сидвид, ощущал жар пламени, треск брёвен и вспоминал наставления Эгмунда. В прошлом бонд плохо ладил с Астрой, говорил, что от её колдовства много проблем и просил с ней не разговаривать. Но сейчас только ведьма могла объяснить ночную прогулку дочери Сидвид.
Хельги попросил её идти домой, а сам пошёл за Астрой. Она сразу покинула людное место, не дожидаясь конца церемонии. Прах Эгмунда соберут только завтра утром, затем захоронят, а сверху поставят надгробный камень. Наверняка не обойдется без приглашения резчика рун для составления поминальной надписи.
Ведьму Хельги нагнал только у самого дома. Она набрала несколько мешков и выходила за калитку.
– Уезжаете? – робко спросил Хельги.
– Перебираюсь в более спокойное место, – с иронией ответила Астра. – Не осталось у меня тут друзей или заступников. А ты что не со всеми?
– Совет ваш нужен, – пояснил Хельги. – Вот только не знаю, с чего начать.
– Можешь начать с поклажи, – предложила она. – Тут недалеко, пока доберёмся, ты всё и изложишь.
Хельги согласился, и они в ночи, минуя чужие взгляды, отправились на запад.
– Ты молчалив! – удивилась Астра. – Мы уже далеко отошли, нас никто не услышит.
– Эгмунд говорил, что вы умеете колдовать, – произнёс Хельги.
– Добра, как видишь, это не приносит, лишь одиночество, – с горечью сказала она.
Хельги собрался с мыслями и все изложил. Начал с преследовавшего его гнетущего взора, когда нёс незнакомку домой с руки и странного поведения животных, а закончил рассказ событиями вчерашней ночи.
– Возможно, у неё есть дар, – предположила Астра. – Хотя видеть смерть не лучшая из способностей. Боги явно подшутили над девушкой. А что ты хочешь от меня?
– Совета! – напомнил Хельги. – Или помощи…
– Совет? Легко! Чувствую, намучаешься ты с ней, – ехидно произнесла Астра, – и я, если помогать начну. Подумаю и ответ дам, как на днях в деревню ворочусь. Вещей там ещё прилично осталось.
Они зашли в лес и в полной темноте пробирались в глубь чащи. Еле различимая тропинка, словно змея, петляла между деревьев и вскоре завела путников на каменистый склон.
– Что это за место? – спросил Хельги, когда увидел землянку.
– Охотничья обитель Сигурта! Тех времён, когда он был способен гоняться за дичью, а не ворчать и пресмыкаться, – пояснила Астра. – Вот что происходит, когда ты не такой, как все. Ступай домой и береги девицу. Если она тебе действительно нравится, храни её секрет от людей, не позволь повторить мою судьбу.
Хельги кивнул и устремился домой, по дороге осмысливая совет.
***
Следующие несколько дней прошли буднично и тихо. И лишь холодный дождь, предвестник зимы, стал беспокоить округу. Ночной затейник стучал без устали по крышам домов и заливал согретые солнцем поля.
Полуночный крик разбудил Хельги. Он запалил лампаду и вбежал в комнату дочери Сидвид. Та, промокшая до нитки, стояла над кроватью и взирала на воду, прорвавшуюся через потолок.
Хельги схватил первую попавшуюся тряпку, укутал в неё дочь Сидвид и отнёс в свою комнату. Она не сопротивлялась, позволила себя уложить.
– Спи, – бросил он и удалился разбираться с крышей. Без света что-то сделать не удалось, поэтому он расставил всюду вёдра и полез досыпать на печку.
Едва рассвело, Хельги уже был на крыше: устранял течь и смотрел как просыпается деревня. То тут, то там появлялся люд. Астру он увидел издали. Она пробиралась неспешно: миновала посадки, поля и свой сад. Её приход остался для остальных тайной, видать травница не хотела попадаться никому на глаза.
Хельги требовалось прояснить с ней один вопрос. Вот только разговор пришлось отложить. Уж больно много дел скопилось, ещё и крыша прохудилась не вовремя. Освободился сын Хведрунга только к полудню и сразу отправился к Астре. Вид у травницы был не радостный. Оно и ясно. Кто захочет переезжать из тёплого дома в старую землянку.
– Ты быстро, – удивилась Астра. – Выходит, правду говорят.
– Правду? – переспросил Хельги.
– Никуда в деревне не спрячешься от пытливых внимательных глаз, – с усмешкой произнесла она.
Он прошёл внутрь. По беглому осмотру в доме ничего не изменилось.
– Что вы решили?
– А ты уверен, что ей помощь нужна?
Астра уселась поудобнее и принялась перебирать зёрна.
– Но ведь всё это ненормально. Боюсь, чего бы плохого не случилось.
– Думаешь, может?
Хельги растерянно опустился на стул и пожал плечами.
– Я тут на неделю, не больше. Пусть к вечеру зайдёт, – Хельги улыбнулся и встал. – Одна! И благодарить не смей, я не знаю, смогу ли помочь. Может и вправду что плохое случится.
– Я ей передам.
– Передай. И пусть через сад заходит в дом. Нечего перед людьми появляться, ещё чего надумают. Тёмный и дремучий у нас всё-таки народ.
Хельги, как и обещал, передал дочери Сидвид слова травницы. А также рассказал о том случае перед смертью Эгмунта, когда нашёл её плачущей. Ему показалось, что она его совсем не помнит. После этой истории дочь Сидвид принялась отказываться, но он её переубедил. Сказал, что так будет лучше. Вернулась девица только поздно ночью.
– Что сказала Астра?
– Будет учить меня травам, – пожала она плечами. – Дала ключ. Сказала никому не говорить, чтобы люди не обижали. А то меня, как её, выгонят.
– Пока я жив, этого не случится, – заверил её Хельги. – И крышу я починил, можешь идти спать.
Она задумчиво смотрела в половицы и только спустя время ответила:
– Спасибо.
Глава 5. Посланник Зердала
647 год от начала Святой войны
Лунный свет разрезал плотную тьму, помогая одинокому путнику не заблудиться. Его силуэт то появлялся, то исчезал в проблесках между деревьями. Ни одна птица или зверь не осмеялись разрушить тишину ночи. Незнакомец не сбавлял шагу и вскоре вдали появились очертания разрушенной башни.
Луна светила на её останки, указывая ориентир. Прошло ещё немного времени перед тем, как незнакомец преодолел невидимый барьер. Магическая преграда как будто знала о госте и не препятствовала. По ту сторону всё мгновенно переменилось. Теперь башня была цела, а у открытой двери стоял человек с фонарём.
Он всматривался в темень, пытаясь приметить обещанного гостя. Незнакомец не стал заставлять человека ждать и ринулся вперёд. Его плащ едва слышно шуршал, соприкасаясь с травой, однако тяжелая железная обувь вскоре заиграла совершенно другую мелодию. Как только путник ступил на выложенную из камней тропинку, хозяин башни улыбнулся. Старые глаза устремились в ночь и сразу увидели гостя. Он не стал гневить посланника Зердала и смиренно, потупив взор, склонился в поклоне.
– Как тебя зовут, Хранитель знаний? – властно спросил путник.
– Велкин, господин! – почтенно молвил человек.
– Что ж, Велкин, – обратился гость к хозяину башни, – ты уверен, что это место безопасно? На вид оно не внушает доверия.
– Довольствуемся тем, что есть, лорд Дизглар, – не поднимая головы, произнёс он. – Порой очень трудно спрятать нашу деятельность от чужих глаз.
– Тогда не будем терять времени, – бодро прикрикнул гость. – Веди!
Велкин поднял взгляд. Лорд, одетый в массивные доспехи, внушал трепет, однако его пронзающий взгляд заставил жреца поёжиться ещё сильнее и испытать настоящий неподдельный ужас. Иной12 стоял перед ним. Свет фонаря освещал серое лицо лорда и красные полосы, будто стекающие из глаз. Посланник Чёрных аспектов не походил ни на одного представителя смертных рас, населявших Новый Монолон.
Велкин ещё раз поклонился, так как заставил лорда ждать, и ту же, пытаясь загладить вину, посеменил внутрь башни. На вид непримечательная лестница вывела их в узкий коридор, заканчивающийся обвалом. Жрец произнёс заклинание, и преграда растворилась. Лорд уже начал терять терпение, когда они снова зашли в тупик. Крохотная тюремная комнатка едва смогла вместить их обоих. Однако Велкин нарисовал на стене несколько рун и проход открылся. Громадный бесконечный зал удивил лорда Дизглара. Он прошёл первым и оценивающе оглядел комнату, почувствовав огромное количество чар.
– Вы не были у нас очень давно, – заговорил Велкин. – Позвольте я всё покажу?
Иной молча согласился.
– Тут у нас тексты, – стал рассказывать жрец, указывая на сотню стеллажей, заваленных свитками. – Там занимаются их переводом.
Несколько десятков членов ордена корпели над столами и что-то бурно обсуждали. Приход важного гостя застал их врасплох. Они, как подкошенные, рухнули на колени и припали лбами к полу.
– Прошу за мной. Вот тут у нас артефакты, – Велкин повел лорда по рядам, заставленными разными предметами.
Их всех убрали в стеклянные короба. Лорд Дизглар склонился над одной из скрижалей. Она была очень старой и только магия поддерживала её в целостности. Рядом лежал пергамент с подробным переводом и историей куска глины. Иной обвел взглядом сотни подобных предметов и позволил Велкину продолжить.
– Столбы из Рощи Памяти, – удивился лорд. – У вас хватило наглости их выкопать.